Пшеничные колосья

      Осаму то и дело поглядывал на луну, беспокоясь о том, что они могут не успеть. Атсуму же пытался успокоить его: брал того за руку, и тащил за собой, идя впереди брата. Еще и что-то говорил, Осаму чувствовал это.       Они шли уже довольно долго, ноги начинали уставать, а напряжение в глазах из-за темноты вызывало слёзы.       Пробираясь сквозь пышные, но такие колючие, кусты, Атсуму иногда втягивал воздух сквозь зубы и искренне старался не захныкать от жгучих и хлестких ударов ветвей по телу. Осаму, конечно, все чувствовал и видел, но хотя-бы напускная отвага должна внушить ему доверие.       «Чем дальше в сад — тем меньше звуков», — подметил Атсуму, хотя всегда этот закон срабатывал зеркально. Ему начинало казаться, будто стрекотание насекомых и вовсе исчезло, как и редкие порывы ветра, что поначалу сопровождали братьев.       Светлые пятнышки, светлячки, коих в этой местности всегда было много, будто испарились, и судя по дрожащей руке Осаму, он тоже заметил, что сад сегодня преобразился.

***

      — Шинске такой скуучный… — потягиваясь на футоне прошептал Акаги.       Ребята решили в одну ночь языческих празднеств устроить посиделки в доме братьев Мия.       В ту неделю в деревне проездом побывал необычайно спокойный и интересный мальчик — Кита Шинске. Судя по выражениям лиц, он не вызывал ни у кого из детей особой симпатии.       Кроме Осаму и немножечко Атсуму.       Так получилось, что первым с ним познакомился именно Тсуму, и посчитав, что брату будет интересно провести время в компании этого мальчика, он решил познакомить и с Осаму.       Неудивительно, что они поладили, и Саму даже начало казаться, что Кита может понять его мысли лишь по глазам. Он подарил близнецу несколько своих любимых сборников с мифическими историями, которые находил в разных деревнях пока путешествовал с семьей. Осаму же взамен дал ему трав от бессонницы, которой Кита страдал время от времени.       Их дружба продлилась недолго, и Саму очень расстроился, когда Шинске передал ему, что уже через день он должен уезжать. Атсуму было неприятно смотреть на поникшего брата, поэтому он решил выпросить у родителей разрешение на один день ночевки друзей в их доме. Его план скорее заключался в том, чтобы позволить Осаму и Ките без напряжения провести вдвоем достаточно времени перед отъездом последнего. А чтобы у них не было чувства вины перед одиноким Атсуму, который явно не вливался в их коллектив, он позвал Акаги и Гинджиму.       Выпросить свободу получилось, и взрослые дали братьям наставления касательно их поведения и посвятили во все меры безопасности, после чего ушли веселиться на площадь с остальными.       Мальчики долго время играли во все игры, которые только были им известны, а когда устали, то до поздней ночи рассматривали иллюстрации художников из соседних деревень. Когда глаза уже начали закрываться, Акаги повернулся к Атсуму и прошептал:       — Слушай, а Саму там нормально с Китой? В смысле... Он же такой скучный! Ни правил не нарушит, ни подерётся.       Атсуму пожал плечами. Почти весь день его брат сидел под деревом возле пруда с Шинске, что-то читая.       — Если Саму хорошо с ним, то пусть общается. У него ведь нет друзей. Вернее, не было. Кита — его единственный друг за всю жизнь, — голос Атсуму притих, — редко кто может хоть как-то поддержать Саму и не заскучать с ним. Ты меня понял.       Акаги сконфуженно укутался поглубже в одеяло и решил просто промолчать. По правде, он и сам недолюбливал близнеца Атсуму, хоть и понимал, что это нехорошо.       Возле комнаты, где спали трое ребят (Саму и Киту уложили спать в родительскую), послышались тихие шажки. В проёме Атсуму разглядел свою точную копию и махнул брату рукой, надеясь, что в темноте тот его увидел. Осаму кивнул и вскоре ушёл.       Таким образом близнецы пожелали друг другу спокойной ночи.

***

      Атсуму проснулся раньше всех, и первым делом пошел проведать брата.       Его губы тронула грустная улыбка, когда он увидел, что Саму обнимает руку Киты и прижимается к его боку словно зверёк, ищущий тепла. Внутри сердце наполнялось горечью, ведь уже сегодня им придется попрощаться друг с другом.       Атсуму разбудил всех, кроме этих двоих. Он все еще старался дать им хоть какую-то возможность побыть друг с другом подольше.

***

      Темнота сводила все органы чувств с ума.       Из-за неспособности человека видеть ночью так же хорошо как и днем, его обоняние и слух улучшились.       Тсуму все более ловко преодолевал препятствия, и вскоре, его взору предстала небольшая, но уже знакомая братьям поляна. Он ощутил, как Осаму с облегчением выдохнул, и на душе становилось спокойнее. Успели дойти.       Найдя во мраке родник, что слабо отражал свет покрытой пеленой облаков луны, мальчики наполнили таз водой и, прикладывая некоторые усилия, смогли зажечь свечи. Всего их было нужно десять штук, но Атсуму решил подстраховаться, поэтому взял еще четыре. Мало ли, что может произойти.       В самом центре поляны было пятнышко голой земли, где бабушка предположительно проводила обряд общения. Туда братья и поставили таз и вокруг него вырыли ямки для свечей, чтобы стояли крепко. Расположившись друг напротив друга, близнецы сидели в тихом ожидании. Атсуму переживал, что если ничего не выйдет, Осаму может окончательно поникнуть, ведь с момента уезда Киты он так и не встретил никого, кто бы мог с ним проводить хоть немного времени.       Саму пустым взглядом смотрел на воду в тазе. От такой картины у Атсуму перехватило дыхание, и по спине пробежался холодок. Сейчас для его брата этот ритуал значил очень многое, чего ему никогда не понять.       Он протянул руку Осаму. Тот грустно поднял свои глаза полные надежды, и накрыл его ладонь своей.       «Все будет хорошо», — так и хотелось сказать. Но он лишь сильнее ранит его. Поэтому крепко сжав ладонь, оставалось только кивнуть. Осаму опустил взгляд. Он все понимал. — Что же.... пора начинать.