Все дороги ведут в... Хогвартс.

Глава 8 ★Бэлла Мда... Утро после Хэллоуина началось... Ну, мягко говоря, началось оно плоховато. И не только для меня, казалось, для всего Хогвартса. Вчера мы с Тауриель, после поцелуя Найта, ушли с праздника. Лаен прорывался идти с нами. Но после нескольких нехитрых манипуляций, которые всегда работают с мальчиками, я уговорила его остаться на балу. Он подпрыгнул, взвизгнул, передразнивая меня, и побежал к лучшему другу Биллу Рилфою, пить сливочное пиво. Мы с подругой ходили по коридорам и разговаривали. Говорили мы, вообще-то, о чём-то не важном. И вдруг я не успела удержать слов на языке, слишком много места они занимали в моей голове. — Тау, он красивый? — Кто? — непоняла подруга, — Мы же про лягушек говорим. — Ну... Север. Север Найт. Не ври мне. Он тебе нравится? — Бэлла, как ты могла про меня такое подумать? И я тебе не вру никогда. Подруга обиделась, но мы быстро помирились. Мне пришлось с жалобным видом просить прощения, а потом говорить что моё предположение было глупым. Мы долго бродили по ночным, тихим школьным коридорам. В конце концов мы, сильно устав, сели в одну из ниш в стене. По обе стороны от неё на возвышениях стояли рыцарские доспехи. — Почему-то в меня они вселяют страх. Такое ощущение, что они следят за тобой из того, другого мира. — пожаловалась я подруге, указывая на железных рыцарей. — Да ладно, нашла, тоже мне, объект фобии. — Я не боюсь... Просто не люблю. Ай!!! Какая я неуклюжая... Об гладкую стену порезалась. — сказала я сама себе, осматривая руку. На белой коже красный, недлинный порез. Он хорошо гармонировал с моим костюмом. —Ну-ка отойди, не могла ты об стену порезаться, Бэл.— сказала Тауриель тоном учителя, пытающегося научить чему-то очень простому, но тем не менее недоступному, не очень умного ребёнка. —Люмос. — сказала подруга. —Люмос. — повторила я. Мы поднесли палочки к стене. Они осветили отсутствие одного кирпича в нише. Там что-то блеснуло от огоньков. Тауриель протянула руку. Аккуратно потрогала осколки. — Это стекло. Явно не оконное. — доложила подруга. — А что там розовое? — спросила я. Тауриель взяла в руку дужку очков. — Это чьё? — подруга поднесла находку к самым глазам, рассматривая. Я это где-то уже видела. И не раз. — Эти очки мне знакомы. — сказала я, пристально разглядывая вещь. Стоп. Это же... — Тауриель.... Возможно я ошибаюсь, но... Это же очки Рози Овернс... — Одной из пропавших девочек!— закончила подруга. О, Годрик, как же я хотела ошибаться. Но нет, это действительно были очки Гриффиндорки второго курса Рози. Она следовала всем законам магловской моды, потому и носила розовые большие, чуть не на пол лица, очки... — Я оставлю... это. Завтра скажем директору. Сейчас не надо. Не время.— прерывисто объяснила подруга, складывая в маленькую сумочку на поясе стекло и оправу очков. Больше гулять мы не стали. Пришли в башню Гриффиндора в час ночи. Там почти никого не было, правда через полчаса бал закончился, а ещё через полчаса учителя выгнали всех гуляющих из коридоров. В гостиной стало очень шумно, запахло спиртным и вкусненьким. В три часа ночи началось самое интересное. Семикурсники принесли из кухни тортиков, эклеров, пудинг, тыквенный , томатный и фруктовый соки. И не только, всего не перечислить. Громко играла музыка (перед этим конечно, было наложено заклинание звуконепроницаемости), все смеялись, танцевали и ели. К пяти утра я абсолютно выбилась из сил, подруга к этому мнению присоединилась. Мы целый час пытались уснуть, но, к сожалению, заклинание было наложено на всю башню, а внутри её всё было прекрасно слышно. — Мерлиновы панталоны! — пугалась я каждые пять минут, — Может на комнату звуконепроницаемость наложим? — спрашивала я в сотый раз. — Нельзя, нам же уже сказали, если наложим это заклинание, то завтра нас не разбудить. — терпеливо пояснила нетерпеливой мне подруга. В итоге, около шести утра, я заснула, даже шум из гостиной меня больше не волновал. Как я уже сказала, утро добрым не было. В восемь часов утра, в комнате девочек будильники принялись хором нас будить. Очень настойчиво и противно, так что не одна из девочек не смогла сладко посапывать дальше. Через некоторое время все Гриффиндорцы были в общей гостиной. Хорошо, что хотя бы завтрак пожалевшая детей директриса перенесла на час позже. К девяти утра ученики Хогвартса должны были быть, как говорится, как огурчики. До завтрака оставалось меньше получаса, но из всех Гриффиндорцев, более или менее на людей были похожи только первокурсники. А остальная масса была в плачевном состоянии... Например лица семикурсников могли изображать овощи в детском спектакле. Тут представлен широкий ассортимент. Бледно-зелёные (как кабачки). Густо-зелёные (спелые огурцы). Розовые, немного фиолетовые, откровенно красные и многие другие. А происходило такое разнообразие от того, что старшие вчера... перепили. Нам с подругой сама староста Лия вчера с гордостью, пошатываясь, поикивая и посмеиваясь, рассказала как они договорились с противными Слизеринцами, и с ними принесли на бал алкоголь. Как выяснилось утром, у семикурсников вчера, жгучей жидкости отхлебнул всякий, кому не лень. Эти «не ленивые» сейчас с нежно-фисташковыми лицами стояли, высовываясь в окна и ловя снежинки ртом. Такие же лежали на столике для игр, под ним, у камина, на диванчиках, на их спинках, под диванчиками, на лестницах и даже на пороге. Первокурсники суетились, бегали со стаканами то туда, то сюда, потому что бедные зеленоватые постоянно требовали воды. Среди этих стонов я услышала знакомый, такой любимый, голос. Шагая к источнику этого голоса, я думала: «Сколько же напитков принесли старшие?" Лаен лежал под столиком. Выглядел он не сильно плохо, но и не сильно хорошо. — О Годрик, Лаен, ты что... Неужели ты тоже...— не смотря на содержание слов, говорила я шутя, мальчик это понял и ответил улыбаясь: — Я случайно... Водыыы... — Агуаменти. — прошептала я, Лаена окатило мощной струёй холодной воды, от чего тот быстро протрезвел. Дальше у населения башни были дебаты. Решалось кто из Гриффиндорцев может пойти к МакГонагалл и не зля её упросить ещё часика два сна. Во время оживлённых споров постучался Когтевранец и сказал, что его сокурсница Гретта Шнайдер (немка) упросила директора дать ещё два часа сна. Через пять минут гостиная была пустой, а в башне царила мёртвая тишина. — ...Бэлла! Бэлла! Да что же это такое! — Тауриель трясла меня за плечо и наверно уже давно. — Да проснись же! БЭЛЛА! Я вскочила с кровати, подбежала к зеркалу... Ну... Мда, вот так видок у меня. Под глазами синяки, волосы всклокочены, а галстук... Где галстук?! Я заметалась по комнате. — Что ты ищешь? — торопливо поинтересовалась подруга. — Я. Галстук. Не помню. Тут вроде. — бессвязно пробормотала я. Тауриель фыркнула. — Ты имеешь ввиду галстук, торчащий из кармана твоей юбки? — вопрос был задан, как будто неразумному дитяте и с соответствующей жестикуляцией. Приведя себя в порядок за рекордно короткие сроки, я выскочила в гостиную, подруга за мной. Там на диване кто-то сидел, развалившись. Это был Лаен, он безмятежно спал. Тауриель решительным шагами кинулась к двери, я к дивану. — Лев, Лёвушка идём опоздаем, милый. — взмолилась я, зная что Лаена можно разбудить только лаской, иначе это затянется надолго. Лев поднялся бессмысленно хлопая глазами. Я называла его Львом на русский манер и ему очень нравилось как это звучит. Мы неслись по коридору. Совсем не хотелось получать выговор и взыскание за опоздание на Зельеварение. А между тем мы уже опоздали. Потому что плутали по «коротким путям» предложенным Лаеном, тот красный, лепетал что-то, а подруга, обычно добрая и спокойная, ругала его и злилась, стремительно меняя причёски. Я же молча шла, пытаясь придумать план. И придумала. — Ребят, стойте. — те послушно остановились, — Я знаю что делать. Надо, — я огляделась по сторонам и понизила голос,— Надо прогулять зелья. И я знаю как. — Бэл, ты что с дуба рухнула?— озадаченно спросил Лаен и для достоверности ещё и пальцем у виска покрутил. — Бэлла, выкладывай что придумала, будем действовать. — азартно блеснув искорками в глазах одобрила Тауриель. Англичанин был в шоке. Пытался нас образумить, спрашивал все ли в России такие безответственные и пробовал вести нас в сторону кабинета, но в итоге мы с подругой из-за количественного преимущества одержали верх. А план был такой: мы втроём идём в больничное крыло, притворяемся недужными и целый урок лежим в мягкой кровати, прогуливая урок и имея при этом алиби. Мадам Помфри почему-то засмеялась, выслушав наши жалобы, но сказала вполне серьёзно: — Знаю я ваши очень заразные болезни, пол-Хогвартса сегодня чувствуют себя как-то не очень. Ну ладно идите ложитесь вон на те три кровати, я скажу профессору Слизхорну, что вам и правда было плохо. — женщина положила нас на кровати, моя оказалась возле какой-то ширмы. — Лежите и не производите много шума. — наказала Мадам Помфри. В больничном крыле сегодня был аншлаг, почти все кровати были заняты. Вдруг из-за ширмы кто-то чихнул — Будь здоров.— не задумываясь сказала я. Так. Стоп. Кто это там? Я приподнялась на кровати, с помощью волшебной палочки отодвинула ширму. На соседней кровати лежал крайне удивлённый Север Найт, второй кровати лежал неразлучный с Севером Рой. Потом Мадам Помфри посоветовала всем заснуть на случай проверки. Между тем дети всё приходили с разными «обострениями». Я всё-таки заснула, ночь-то была бессонная. Меня разбудил кто-то, столкнувший моё сонное тело с кровати. Я вскрикнула и назвала виновника моего пробуждения слизняком, но мне никто не ответил. И тут я поняла, что это не у меня в глазах, спросонья туманно, а просто в больничном крыле повис непроницаемый, плотный и совсем не мокрый белый туман. Я попыталась хоть что-то разглядеть, ничего не увидев, вытянула руки вперед, они незамедлительно пропали. Видно только самое начало рук. Кое-как, на ощупь, нашла свою кровать, заползла на неё. Наверное это сон, надо ущипнуть себя и проснуться, не бывает такого густого тумана, Почему-то было очень тихо, а когда я засыпала, был слышен легкий гул голосов. Я ущипнула себя за руку, но легче мне не стало, туман никуда не ушёл, я не проснулась и громче не стало. Надо что-то делать, ведь должен же быть из этого какой-то выход. Для начала нужно было найти волшебную палочку, но как её найти? Ведь ничего дальше носа не видно. Пощупала всё, что было близко. Мягко значит кровать, потом твердо — тумбочка, потом чуть не свалилась, видимо пол. И всё это без единого звука, даже шороха не слышно. Страшно... Так. Оставить панику. Я Гриффиндорка. Где хвалённая факультетская храбрость? Я пошарила поосновательней. Подушка, ага, под ней палочка. Где она? А вот! Нашла. Так, теперь надо вспомнить нужное заклинание... В голове замелькали сотни слов и словосочетаний. Где же оно? Неужели у меня память как у карасика? Видимо да. Нужного заклинания в памяти не нашлось. Ладно. Тогда, может быть, от лёгкого света палочки, станет что-то видно. — Люмос! — крикнула я, а может быть сказала, или прошептала, ведь я ничего не услышала, зато палочка, умничка, засветилась. Правда лучше от этого не стало. Просто я увидела маленькую голубую точечку. Это был конец моей волшебной палочки. Он ничего не освещал и я расстроилась. Вдруг рядом с моим огоньком засветился какой-то бледный, бледный, но немножко побольше огонёк. Что это? Огонёк стал расти и становиться ярче. Через какое-то время он, в силу своего размера, стал достаточно хорошо виден. И даже освещал чьи-то пальцы. Я попыталась громко спросить, кто это. Но звука конечно не было слышно. А между тем кто-то всё подбирался ближе. Заклинанием в него стрелять было нельзя, ведь я даже не видела кто это. Впрочем все мои размышления ни чуть не тормозили обладателя огонька. Я начала сомневаться в том что палочка мне не помощник, а вдруг это и есть тот кто крадёт детей? Я села на кровати попрочнее, чтобы, в случае чего, ударить противника рукой. Не упав при самой. Огонёк остановился. К нему наклонился какой-то мальчик со светлыми волосами и вообще очень-очень кого-то мне напоминающий, но в тумане я никак не могла разглядеть, кого именно он мне напоминает. Вдруг меня за ногу что-то тронуло... Меня охватил ужас. Я заверещала, а может быть и нет, во всяком случае я очень хотела это сделать. Я забила по воздуху руками, ногами и всем чем могла. Почувствовав, что палочкой кого-то сильно торкнула, я успокоилась. Да и огонёк исчез, туман опять сгустился, а потом Огонёк зажегся ещё раз, только уже совсем близко, прямо у моего лица. Я увидела рядом лицо Лаена, конечно это был он, кто же ещё. Всю романтичность оборвало что-то непонятное, светящееся ярко-жёлтым. Оно появилось так внезапно, что я от неожиданности чуть не упала с кровати, Лаен удержал. Правда очень скоро я поняла, что это такое. Это светились жёлтым волосы Тауриель, и они приближались. В следующий миг голова чуть не взорвалась от страшного шума в ушах и ослепительно яркого света. Я зажмурилась и зажала руками уши. Эти действия не сильно помогли, но всё равно пришлось через несколько секунд, вновь прозреть и обрести слух. Меня кто-то тряс за руку. Это был Лаен. С большой неохотой я убрала руки от ушей. Годрик, как громко! Лаен тихо говорил мне что-то. Пришлось сконцентрироваться на этих словах. — Бэл, очнись. Очнись, Бэлла. — Почему очнись? Я ведь не сплю? — Бэл, обычно девушки падают в обморок, когда такое. — он обвёл рукой помещение, — И что бы не потеряла сознание, надо тебя растормошить. Эти слова заставили меня злиться. — Да с чего ты взял, что я собиралась лишиться чувств? —Я могу привести кучу пример... —Хватит. Есть дела важнее.— оборвала наш спор Тауриель. — Смотри, Бэл, очень много детей идут к столу мадам Помфри. Да, к ширме, за которой находился маленький как бы кабинетик, действительно шли ученики. — Идём, Тау, там явно что-то случилось... — Эй! — обиженно воскликнул Лаен, — Будьте добры, девочки, говорить по-английски. Отвечать я не стала, просто махнула рукой туда, куда мы с подругой собрались идти. Когда мы наконец протиснулись к столу, я увидела мадам Помфри. Она лежала на полу, в руке была крепко зажата волшебная палочка. Лицо было очень удивлённым. — Жива?— очень тихо спросила Тауриель. — Пульс есть. Мы проверили.— ответили ей из толпы. — Вероятнее всего она защищалась. — будто прочитав мои мысли, сказал всё тот же мальчик из толпы. Вдруг раздался визг, за ним ещё и ещё, и вот уже целый хор девичьих голосов противно визжал на все тональности. — Какой ужас... — вскрикнула я закрывая руками уши. — Идём посмотрим что там! — крикнула Тауриель. Мы двинулись в глубь помещения. Крик стал затихает вскоре и вовсе утих. Наверно девочки охрипли. Я дошла до места происшествия раньше подруги. И увидела то, из-за чего минуту назад верещали девочки... От увиденного почему-то стало очень страшно, я не сдержалась и взвизгнула. Голова закружилась, в глазах потемнело, а в ушах раздался противный звон, я покачнулась и начала падать назад. Кто-то подхватил меня и вернул на ноги. Я помотала головой, она взамен перестала кружиться, а глаза изволили видеть нормально. На полу между кроватями лежала раскинув руки светловолосая девочка. Это была Вика, я её узнала, она русская на четвёртом курсе Гриффиндора. На неё было больно смотреть, она лежала без сознания, руки раскинуты в разные стороны. На левой, как и на правой было вырезано английское слово, которое на русский можно перевести так: «Грязнокровка». Дальше хуже... Мантия изорвана в лохмотья и валяется рядом, в луже крови. Блузка, которая раньше была светло-жёлтой, теперь была бордовой, цвет безусловно красивый, если бы не его происхождение... Блузка снизу расстёгнута, но обнажает только живот. А оный выглядел не очень. Там были вырезаны слова: «Неверна», «Трусиха», «Обманщица». Что самое страшное, так это то, что последнее слово было написано по-русски. — Годрик, что с ней? — упавшим голосом почему-то по-русски спросила Тауриель. — Кто такое мог сделать? — вопросом на вопрос ответила я. Дети суетились, многие просто стояли и смотрели на Вику. Её лучшая подруга Элис стояла не жива, не мертва. Она не была ранена, но лицо её было бледнее луны. — Элис, — я знаю, что лучше всего сейчас её чем-то занять, поэтому и поручаю это именно ей, — Беги за МакГонагалл. БЫСТРО!!! Вике нужна помощь. — девочка дёрнулась, посмотрела на меня и побежала за директором. — Надо ей помочь. — кивнула на пострадавшую Тауриель. Несколько девочек включая меня бросились на пол. Её вытирали, застёгивали блузку, приводили одежду в порядок. — Лаен, не стой без дела. — начала командовать я, — Ты большой и сильный, быстро и аккуратно положи её на кровать. Тот пожал плечами, но просьбу выполнил. Кто-то положил голову Вики на подушку. На этом наши возможности заканчивались, мы не решались применять заклинания, что бы не добить девочку окончательно. Тауриель, единственный здравомыслящий человек, сказала, что стоит помочь мадам Помфри. Как ни странно, её слова кинулись реализовывать сразу несколько людей. Среди них был и Север. Он вместе с мальчиком с третьего курса Гриффиндора бежал одним из первых. Время от времени толкался с ним плечом, но в конце концов слизеринец добежал первым. — Что ещё делать, Тауриель? — крикнул Найт, но тут же видимо вспомнил кто он и где находится. Лицо мальчика исказилось, он развернулся, и пошел к выходу. Это маленькая сценка удивила всех, даже Слизеринцев. Нам с подругой, впрочем, думать об этом странном происшествии было никогда, надо было будить мадам Помфри, звать МакГонагалл, и вообще надо было сделать слишком много. Все уроки отменили. Перед обедом осталось много времени. мы пошли в библиотеку, Лаен остался в гостиной, успокаивать бедную девочку, подруга которой была вся изрезана ножом или заклятием и теперь лежала в лазарете. Мы с Тауриель пробыли в библиотеке довольно долго, почти до самого обеда, мы искали в книгах и заклинание, которым можно было сразу у многих людей отбить зрение и слух. Самое главное это то, что я, человек, у которого очень хороший нюх, не смогла учуять кровь. А ведь во мне есть и пантера, которая тоже не унюхала человеческий жизненный сок, значит ещё и обоняние отбилось… Заклинание мы так и не нашли. Мы с Тауриель пролистали очень много книг, даже попытались взять книгу в запретной секции, но слишком быстро были обнаружены и выгнаны. Делать нечего. Придётся оставаться в неведении. Мы сбегали в башню Гриффиндора, переоделись и взяли мётлы. У нас тренировка по квиддичу. Завтра решающая игра с Когтевраном, нам точно надо победить. Если мы победим, выиграем весь сезон. Проиграть нельзя. Особенно после прошлой игры, когда нас победил Пуффендуй. Почти в сухую и снитч поймала их ловец Кейти Роуз. Маленькая, хрупкая, медлительная девочка победила нашего ловца, а он быстрее всех в Хогвартсе летает на метле. Миллер тогда очень злился. После этой игры мы тренировались в два, а то и в три раза больше чем обычно. Капитан считает что мы уже почти готовы. Именно поэтому, сегодняшняя тренировка будет самой сложной за весь сезон. Миллер обещал нам, что завтра с утра мы не сможем встать с кровати, а между темч завтра мы должны быть в прекрасной форме. Бедный наш ловец, ему тяжелее всего. После тренировки мы пришли еле живые. — Такое ощущение, что на меня нападал дементор. — сказала я, вернувшись в башню. Мы даже не переоделись. Я села около камина, рядом плюхнулась Тауриель. Лаен мужественно пошёл на кухню, за едой для нас всех. Ведь мы пропустили ужин. — О Годрик... — простонала подруга, — Я так хочу спать... —Ой, как я тебя понимаю. — тихо сказала я. Говорить громко и по-английски сил уже не было. — Может, сказать завтра что мы заболели?— малодушно предложила подруга. Я посмотрела на неё и подняла бровь. Этого хватило. Мы с подругой прекрасно понимаем друг друга без слов. Мой укоризненный взгляд рассмешил её, она захохотала. Такого неожиданного поворота событий я никак не ожидала, поэтому мне тоже вдруг стало смешно. Мы без сидели и хохотали, как в глупых американских мультиках. — Доброе утро!!! — заорала одна из девочек в нашей спальне. — Девчонки, девчонки, девчонки, девчонки!!! — не унималась она, — Вставайте, вставайте, вы играете в квиддич сегодня! У вас матч. Вы должны победить. Нет, не должны, а точно победите. Вот увидите, вы точно победите! — Грета, замолчи, пожалуйста. — не выдержала Тауриель. — Ты слишком громко кричишь. Зачем разбудила нас в такую рань? — поддержала я подругу. Все девочки в спальне медленно вставали. У каждой на лице сон постепенно сменялся радостью и уже через несколько минут вся спальня хихикала. Здесь кричали, что мы победим, мы игроки лучшей команды по квиддичу. Мы не очень поддерживали их энтузиазм. Во-первых, несмотря на все убеждения Миллера, мы до сих пор были неуверенны в себе, особенно после вчерашней тренировки. Во-вторых, именно вчерашняя тренировка не давала мне сегодня встать. Всё было так, как капитан предсказывал. Встать я не могла, лежала на кровати и ныла. Подруга время от времени говорила, что не надо ныть, мы должны быть сильными, но в конце концов, тоже поддержала меня в этом занятии. Правда, как бы мы не расстраивались, победный дух наших софакультетниц радовал нас и не давал покоя. — Хорошо идём. — вдохнув сказала подруга, — Пора вставать. Уже через три часа матч. Надо же ещё позавтракать и размяться, чтобы тело не болело. Когда мы пришли на завтрак Лаена с нами не было. Мы не смогли дождаться его в гостиной Гриффиндора. Очень надеюсь, что он проспал, а не заболел. К концу завтрака, когда мы уже совершенно отчаялись, Лаен прибежал. — Девчонки, я проспал. — коротко сообщил он, при виде наших укоризненных взглядов. Торопливо чмокнул меня в щеку, помахал Тауриель. — Ну что, настроены на победу? — спросил он, уже запихивая в рот запеканку и любовно глядя на тыквенный сок. Мы не ответили, но лица наши выражали всю гамму наших чувств. — Да я тоже что-то не очень. После напряжённой тренировки на половине поля, вторую половину заняли когтевранцы, мы зашли в раздевалку. Трибуны наполнялись народом. — Через десять минут нас объявят. — сказал Эдвард. Капитан команды вообще сегодня находился в приподнятом настроении. — Мы должны победить! — звонко выкрикнула Лилия Джонс. — Джеймс, не переживай, всё будет хорошо, ты сделаешь этого противного Когтевранца! — продолжила она. — Коули вообще не очень быстрый, только вредный. Объявили выход Когтеврана. Трибуны взорвались криками и овациями. — Всё через пять минут мы должны выходить... — печально сказал Лаен. Дело в том, что мне было страшно проиграть, страшно опозориться, страшно подвести свою команду. А счастлива я от того, что выхожу на поле, потому что на меня будут смотреть сотни людей, и я буду всего лишь одной из немногих, в центре внимания всего Хогвартса. А Хогвартс огромный. Очень много Гриффиндорцев будут кричать моё имя, когда будет что-нибудь зависеть от меня, конечно, имя ловца будут кричать намного чаще, но и этого хватит. — Мы настроены на Победу... — начала Лилия Джонс девиз нашей команды. Мы должны были его продолжить и все вместе подпрыгнуть, закричав конец фразы. Такого раньше не было в Хогвартсе, пока это не придумал капитан в одной из команд. А основоположником стал капитан команды Гриффиндора, он решил ввести девиз который будет выкрикиваться перед игрой. После Миллера это вынуждены были сделать остальные капитаны команд. — Лучше Гриффиндорцев нету!!! — выкрикнула вся команда, подпрыгнув. — Команда Гриффиндора. Капитан Эдвард Миллер. —послышался голос ведущего. — Всё. Выходим. — подавлено сообщила Тауриель. Мы вышли на поле. Там было очень громко. Опытные игроки команды, улыбаясь махали болельщикам. Мы же с Тауриель стояли не живые, не мёртвые. Это уже которая игра, а я всё ещё боюсь. Гриффиндорцы во весь дух заорали: — Лев!!! Лев!!! Лев!!! Эдвард радостно улыбнулся и повернулся к нам. — Вы видите? Я же говорил им понравится. — подмигнул мне. Львом назывался наш обязательный обряд перед игрой. Раньше такого вообще не было. Мы придумали, точнее Эдвард. Когда увидел как я злюсь. А когда я злюсь, я рычу. Иногда могу даже поцарапать. Это и взял за основу Эдвард Миллер, он придумал такую вещь: игроки команды встают в такую позу, как лев на гербе Гриффиндора. Команда как бы собирается поцарапать когтями, а потом издаёт звук рычания. Я рычу по-настоящему. Причём этот неистовый рык слышен на всём поле, так как Гриффиндорцы не упускают возможности тоже порычать. Так мы делаем уже второй раз. Когтевранцы после нашего обряда удивлённо подняли брови и начали разводить руками. Они не знали об этой нашей новой традиции, поэтому им пришлось просто стоять и ждать, пока Гриффиндорцы закончат усиленно рычать. При этом с трибун Слизерина раздались смешки и гудение. Змеёныши считали это глупым. Но Гриффиндорцами по-моему эта тема очень даже заехала. Вообще сегодня довольно страшно играть. Надо выиграть, по-другому никак. Через пару минут начнётся игра. Мы готовы. Но довольно быстрый ловец Когтеврана, боюсь легко одолеет нашего. Плюсом ко всему прочему, Коули настолько противный, что ему впору быть слизеринцем, а не когтевранцем. — Командам приготовиться... — громко сказал ведущий. Мадам Трюк сделала знак рукой, это значило: берём свои метлы. Команды приготовились взмыть в воздух. — В воздух! — скомандовал Маркус. Он и есть ведущий и комментатор. Ученик Когтеврана. Оказавшись на своих позициях, вся команда сделалась серьёзной, даже Лаен, который улыбался девочкам, побледнел и сосредоточился на игре. Джеймс Купер был настроен очень агрессивно. Коули тоже. Если посмотреть на них издалека похожи на два ярких огонька. Один ярко-красный, а второй ярко-жёлтый. Мадам Трюк засвистела. Игра началась. Этот матч был действительно жёстким. Когтевранцы подготовились лучше чем мы. Я это поняла уже со второй минуты игры, когда меня чуть не пришибло бладжером. Ловцы в этой игре были идеальны. Несмотря на то, что Джеймс младше, он летал ничуть не медленнее, а, возможно, даже быстрее Коули. В полёте за золотой искоркой снитча, сливались два огонька, красный и жёлтый. Это всё было очень похоже на большой костер красных и желтых тонов, который выпускает золотые искорки, одна из которых прекрасно видна, она такая маленькая круглая и с крылышками. Называется снитч. Лица ловцов почти не было видно, они сливались в единые полосы ярко-жёлтого и ярко-красного цветов. И вдруг мимо меня пролетел Джеймс. Я увидела его уставшее лицо. Он был уже изрядно вымотан. Долго не продержится, мы играем уже около пятнадцати минут. Ещё столько же такой дикой борьбы и наш ловец уйдёт в таймаут. Вдруг золотая искорка вспыхнула слишком высоко. Настолько высоко, что глаз уже не цеплял её. Оба ловца полетели за ней, и в конце концов слились в оранжевую точечку. Это от того что цвета были близко и для нашего человеческого зрения смешались. Потом я от них отвлеклась. Всё-таки я тоже не просто так висела в воздухе. У меня тоже в команде есть свои обязанности, которые я обязательно должна выполнять. Вдруг Тауриель забила в ворота Когтеврана гол. — Ура!!! — закричала я. Как раз в момент нашей всеобщей радости Лаен пропустил мяч. Расстраиваться этому мне было некогда. Когтевранцы радовались забитому голу. Это отличный шанс. Как раз, кстати, ко мне в руки летит кваффл. Конечно с такой далекой точки от чужих ворот, я его не закину. Но я посмотрела на Тауриель, а она посмотрела на меня. Видимо подумали мы об одном и том же. Я поймала мяч, обойдя Когтевранскую девочку, которая была рядом со мной на метле. Она как раз кричала какие они молодцы. Конечно же она из-за этого сразу опомнилась и удивлённо уставилась на меня. Но было уже поздно. Кваффл уже летел к Тауриель. Она отбила его и попала прямиком в ворота Когтеврана. — Отлично! Мы вырываемся вперёд! — крикнул Эдвард. На это игроки уже не отвлекались. Ещё минут пять такой монотонной игры, и вдруг передо мной пролетела золотая искорка снитча. Она пронеслась довольно далеко от меня, да и не то чтобы я пыталась её поймать. Я не сразу поняла что это было. Зато увидела что к этой золотой искорке летит живой красно-жёлтый комок. Ловец Когтеврана учится на четвёртом курсе, и у него как раз нет девушки. Это очень удачно потому, что именно в эти мгновения я неосознанно применила свою любимую тактику. Несмотря на то, что у меня теперь есть парень, тактика кокетства никуда не выветрилась из моей головы, и всё ещё прекрасно действует. А суть вот в чём: надо томно посмотреть на мальчика, немного опустив ресницы, и улыбнуться своей самой лучшей улыбкой. У каждой девочки эта улыбка своя. Если нужен прямо очень быстрый эффект, можно ещё и губы постараться прикусить, но аккуратно, а то и откусить можно, верхом-то на метле. И следующий, самый последний шаг, надо быстро окинуть мальчика сверху вниз взглядом. Конечно же, тактика безотказно сработала. Джеймс не обратил на меня никакого внимания, он был полностью увлечен снитчем. А вот Коули посмотрел на меня, и даже немного затормозил. Именно в этот момент Джеймс и поймал снитч. Это была самая оглушительная победа за весь сезон. Гриффиндорцы так орали, что закладывало уши. Джеймс ликующе сидел на метле, подняв вверх руки, в одной из которых он держал снитч. Джеймс висел прямо над серединой поля, поэтому все его прекрасно видели. — Мы настроены на Победу... — громко закричал он, перекрывая голоса Гриффиндорцев. Возможно, они не услышали, но команды услышали. Мы были ближе, лучше было слышно. — ... Лучше Гриффиндорцев нету!!!! — закричала вся команда, и уже ко второму слову присоединились голоса всей Гриффиндорские трибуны. Сегодня был грандиозный день. Мы выиграли весь сезон по квиддичу, хотя сегодня легко могли оказаться на втором месте. После нам торжественно вручили кубок. Вообще, много чего было, но это не так интересно, а вечером, совсем вечером, старшие опять наложили на башню заклинание. Такое же, как на Хэллоуин. Снаружи никому ничего не было слышно. В башне Гриффиндора было очень громко. Был большой грандиозный праздник. Старшекурсники ходили на кухню и принесли оттуда множество вкусняшек. В общем-то, всё было очень классно. Праздник длился очень долго, почти до пяти утра, но я уже в четыре устала танцевать, и села на лестницу. Я просто наблюдала за происходящим. Это было интересно. После подошёл Лаен и обнял меня, потом и Тауриель. Мы сидели на лестнице, смотрели на радующихся Гриффиндорцев. Все смеялись. — Жаль, в России в квиддич не играют... — мечтательно сказала подруга.