Midnight Sun

Следующим утром Гарри, зевая, вошёл в Большой Зал, приблизился к слизеринскому столу и сел рядом с Драко. Только он успел намазать маслом тост и налить в стакан апельсиновый сок, как в зал влетели совы. Он, прищурившись, наблюдал за сотнями птиц, которые нарезали круги по Большому Залу и сбрасывали письма и посылки студентам. Внезапно Гарри побледнел и уставился на одну из них. Это была красивая сипуха, принадлежавшая его отцу. И в своих когтях она зажала ярко-красный конверт. «О, Мерлин, он послал мне Громовещатель. Должно быть, Захария рассказал ему о распределении.» Птица недолго оставалась в зале, с уханьем, она скинула конверт на стол и улетела. Казалось, что все студенты смотрели только на него. Гарри поднял глаза и увидел, что его брат через два стола ухмыляется ему. Гарри сопротивлялся желанию сжать руки в кулаки, думая только об одном:«Когда-нибудь, ты заплатишь за то, что так меня унизил, Захария Джеймс Годрик Поттер». Гарри даже не попытался встать и уйти, весь зал в любом случае услышит всё, что скажет Громовещатель. Вместо этого он аккуратно вскрыл конверт. Голос его отца, в сотню раз усиленный магией, раздался в зале. — Ну, — сухо, без выражения начал Джеймс Поттер. Гарри пытался отогнать страх, отец говорил таким голосом только когда был в ярости из-за кого-то или чего-то, — мы растили тебя, кормили и одевали, пытались привить тебе некоторое достоинство и честь. Очевидно, твоя глупость родилась вперед тебя и полностью проигнорировала то, каким подарком судьбы Волшебному Миру является твой брат,  — Гарри скривил рот в раздражении, он ненавидел, когда отец оскорблял его. На мгновение парень поднял глаза и заметил удивленное выражение лица профессора Снейпа. Он отвернулся с горящим от стыда лицом, — вся моя семья училась в Гриффиндоре. Это самый благородный факультет в Хогвартсе, там учатся только храбрые и самоотверженные. И не ты тот, кто изменит эту традицию. Твой брат несколько лет предлагал мне сделать это, я должен был сразу догадаться, что он прав. Мой идеальный, замечательный сын всегда прав, — Захария ухмыльнулся, — твоя мать согласилась с моим решением. Значит, это просто судьба. Раз ты принял такое решение, что же, это твой выбор. В Слизерине учились почти все тёмные волшебники, я не могу принять такое. Смертельный враг твоего брата, Тот-Кого-Нельзя-Называть окончил факультет Слизерин. Я ОТРЕКАЮСЬ ОТ ТЕБЯ. ТЫ БОЛЬШЕ НЕ ЧЛЕН СЕМЬИ ПОТТЕРОВ. Я ОТКАЗЫВАЮСЬ ПРИЗНАВАТЬ ТВОЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ. Бумаги подготовлены. Я лишаю тебя наследства и имени. Теперь ты просто Гарри. Думаю, к этому уже привык. Мы приедем в школу 4-го, чтобы подписать бумаги и кровью подтвердить твоё изгнание. И ещё кое-что, — Гарри смотрел на конверт, гадая, что ещё такое может сказать его отец, чтобы причинить ему ещё большую боль, — мне не нужен второй сын, когда первый — мой наследник и моя гордость. Ты невежественный, высокомерный, к тому же неблагодарный маленький выскочка. Ты НИКОГДА ничего не достигнешь, так что привыкай к неизвестности. Это последние слова, которые ты от меня услышишь. Подписано мною, Джеймсом Годриком Мерлином Рованом Поттером, Наследником Выдающегося Рода Поттеров и Годрика Гриффиндора. Гарри разорвал конверт пополам, бросил в тарелку, выхватил палочку и прорычал: «Incendio!». Конверт ярко вспыхнул. Оставив его догорать, Гарри вышел из Большого Зала. В полной тишине конверт сгорел дотла. Северус Снейп смотрел, как совы летали между студентами, тёмные глаза мгновенно заметили красный конверт Громовещателя. Птица скинула его прямо напротив Гарри Поттера, который мгновение просто смотрел на него. Слизеринец поднял взгляд и увидел торжествующую ухмылку своего брата. Чистая ненависть в глазах младшего мальчика заставила Северуса отшатнуться. «Не хотел бы я сейчас оказаться на месте Захарии Поттера»,— подумал он. Мальчик не покинул зал, вместо этого он вскрыл конверт прямо за столом. Северус восхитился его мужеству, Громовещатель всегда было стыдно получать, ведь он проецирует голос пишущего. Голос Джеймса Поттера раздался в зале, такой безжизненный тон Северус редко слышал. Таким тоном он разговаривал только с теми, кого считал грязью под своими ногами. И только по просьбе Дамблдора Джеймс не разговаривал так со Снейпом. Поэтому профессор был более чем удивлён, что он в таком тоне обращается к сыну. Жалкий Гриффиндорец начал с оскорблений умственных способностей младшего сына. По тому, как скривилось лицо Гарри, стало понятно, что такое происходит не в первый раз. На мгновение взгляд изумрудных глаз встретился с его глазами, и Северус удивленно посмотрел в ответ. Гарри вздрогнул и отвернулся, в каждом его движении сквозило смущение. Письмо продолжило говорить, восхваляя старшего, знаменитого сына Поттера и одновременно просто сочилось изречениями о том, какой замечательный факультет Гриффиндор. Эта фраза тоже умудрилась превратиться в оскорбление. Ещё он добавил то, что каждый ребенок знает с рождения: тёмный Лорд учился на факультете Слизерин. Повысив голос до рыка, Джеймс проорал, что отрекается от сына. Затем он начал говорить о бумагах и сроке их подписания. Голос снова стал тише, и Северус просто не мог поверить в то, что услышал далее. «Этого не может быть, - подумал он, качая головой, — ты не только смутил его перед всей школой, публично изгнав из рода, а теперь просто в открытую оскорбляешь его». Письмо сказало, что Гарри никогда ничего не добьется и никому не будет нужен. Пару секунд изумрудные глаза смотрели на конверт, а затем младший Поттер разорвал его и поджег, покинув после этого зал. Он сделал это недостаточно быстро, и Северус заметил, что в зелёных глазах замерцали слёзы боли и стыда. Бумага превратилась в пепел, и пламя исчезло. Какой-то студент за другим столом начал смеяться. Северус резко развернулся, чтобы наорать на этого ребенка, и к своему удивлению увидел, как Захария Поттер трясётся от смеха. Старший сын Поттера со смехом прокричал: — Наконец-то ты это получил, глупое пустое место! Что, нечего сказать в ответ? Хорошо, что существуют правила о том, как учителям следует наказывать студентов. Северус пристально смотрел на знаменитого мальчика, жалея о том, что является учителем. Мальчишка на секунду бросил в его сторону взгляд и сглотнул, потому что в почти чёрных глазах Снейпа было написано желание убивать. Один из дружков Захарии нервно засмеялся, и все в Большом Зале внезапно начали обсуждать случившееся. Северус прищурил глаза и использовал чары Дальнего Уха, чтобы услышать, о чем говорит Захария. — Я никогда не хотел брата. Он думает, что такой весь из себя умный. Если бы отцовское заклятие не спало этим летом, мне не пришлось бы терпеть его присутствие здесь. Он такой тупой, мои родители даже не пытались научить его хоть чему-нибудь. Он не умел читать до 7 лет, и то потом его обучали домашние эльфы! — Должно быть это ужасно — общаться с ним, — сказал Рон Уизли. — Да, это так, — подтвердил Захария, — мой отец сказал правду, он действительно пытался привить Гарри достоинство и честь. Но чаще всего он так тупил, что отцу приходилось прикладывать к обучению руку. «Джеймс бил его?» — Северус не мог поверить в то, что Захария только что мимоходом сказал. — Мама всегда только кричала на него или просто игнорировала, — продолжал Захария, — она сказала, что это просто нелепость, что у Гарри её глаза, но ни капельки умственных способностей. Ты бы слышал, как он с ней разговаривает, совершенно неуважительно. — Бедная Лили, — посочувствовал Рон, — сын её совсем не уважает. — Он может быть сыном по крови, но не принадлежит семье. А теперь, слава Мерлину, мы даже не должны считать его своим кровным родственником. Отец прав, своим высокомерием и невежеством он ничего в жизни не добьётся. Северус отменил заклинание, нет смысла дальше подслушивать. «Не могу поверить, что они так обращались с ребенком. Не думал, что Джеймс будет бить своего сына, а Лили, … Слава Богу, я в своё время понял, что она собой представляет». Он откинулся на спинку и ещё пару секунд подумал об этом, прежде чем уйти подготавливаться к первому на сегодня уроку. Две пары с Хаффлпаффом и Рейвенкло, у них вечно что-нибудь происходит во время занятия. Снейп поймал себя на том, что уже предвкушает первое занятие с младшим Поттером, Северус собирался проверить уровень мальчика. А заодно снять сколько-нибудь баллов с Гриффиндора. По каким-нибудь реальным причинам, разумеется. Драко широкими серыми глазами смотрел, как его новый одноклассник покидает Большой Зал. Его неприязнь к Джеймсу Поттеру возросла на новый уровень; то, что он отказался от сына из-за факультета, уже само по себе было недостойно. Но сообщить о своем решении в Громовещателе было просто жестоко. У Люциуса хотя бы хватило приличий сообщить Ламонту о своём решении наедине. Он некоторое время обдумывал произошедшее, затем встал и вышел в коридор. Драко посмотрел налево и не увидел ничего, что говорило бы о том, куда направился Гарри. Но, посмотрев направо, он увидел сидящего прямо за углом и почти потерявшегося в тени колонны однокурсника. Драко подошёл и присел напротив него, с сочувствием глядя на красивое лицо. На него посмотрели полные боли и огня изумрудные глаза. Драко подвинулся ближе к младшему мальчику и сказал: — Они тебе всё равно не нужны, Гарри. Ты сам рассказывал, что даже не пытались узнать тебя поближе. Раз даже не поняли, какой ты умный. Не переживай о случившемся, ты же слизеринец. Мы все поддерживаем друг друга. Сев — мой крёстный, если тебе когда-нибудь понадобится помощь или совет, он всегда тебя выслушает. — Сев? — в голосе Гарри слышалось веселье. — Ну, я не обращаюсь же к нему профессор, когда мы наедине! — рассмеялся Драко. Гарри слабо усмехнулся и сказал: — Думаю, нет. Это было бы странно. Но я не могу себе представить, что ему нравится такое сокращение его имени. — Только мой папа и Рудольфус зовут его так, — признался Драко, — я зову его просто Северус. А если отец хочет его подразнить, он зовет его Севви. Гарри хихикнул. — Ну, это лучше чем то, как Фаджа называет его жена. — Да ну? И какое же прозвище у нашего любимого идиота? — протянул Драко. Мало кто из слизеринцев любил нынешнего Министра Магии. — Фаджи-Спаржи, — ответил Гарри, глядя на ошарашенного Драко. — О Мерлин, ты уверен в этом? — Драко разве что не складывался пополам от смеха. — Абсолютно. Однажды Джеймс разговаривал с ним в Министерстве, и в этот момент появилась его жена, которая отчаянно желала поговорить с ним. — Я должен рассказать папе об этом! Тогда он не будет так злиться на прозвище, которое для него придумал Северус, — усмехнулся Драко. — И какое же? — Люси, — ответил Драко, покрасневший от еле сдерживаемого смеха. — Оу, — пробормотал Гарри, — к такому трудно привыкнуть. Драко посмотрел на темноволосого мальчика и улыбнулся. Гарри выглядел намного лучше, не таким грустным и смущенным. — Так как они собираются отречься от меня, я сделаю кое-что, что хотел сделать уже очень давно, — сказал Гарри. — И что именно? — спросил Драко. — Джеймс, — зелёные глаза гневно прищурились, — назвал меня в честь своего отца Гарольда. Мне никогда не нравилось имя Гарри. Когда будет проходить церемония отречения, я сменю свое первое имя. — На какое? — Драко покрылся мурашками и задрожал от того, с какой яростью и каким тоном его новый одноклассник буквально выплюнул имя Джеймса. — Райл. Мне всегда нравилось это имя, звучит намного лучше, чем Гарри. — Старшего сына Салазара Слизерина звали Райл, — заметил Драко, — он покончил с собой и после этого никто не называл детей этим именем. — Я знаю, — ответил Гарри с блеском в глазах, — думаю пора напомнить всем об этом имени. Ну, Дрейк, мне пора на тест к МакГонагалл, а у тебя сейчас должно быть двойное Фехтование. Увидимся позже. — Кстати о прозвищах, почему ты так меня называешь? У меня и так короткое имя, — спросил Драко. — Звучит мило, — рассеянно ответил Гарри, поднялся и ушёл. — Ну, Драко, — сказал слизеринец сам себе вслух, — думаю, ты успешно вляпался во что-то странное. Драко громко рассмеялся и вышел на улицу.