Midnight Sun

Драко посмотрел на себя в зеркало, кисло разглядывая чёрную бархатную мантию. Воротник был слишком высоким, и это выглядело нелепо. Раздражённый, он протянул руку и отогнул верхний край, возясь с ним, пока тот не стал выглядеть более естественно. Надеюсь, Панси одета не в ярко-розовый. Одержимость девушки этим цветом была ошеломляющей. Наконец, удовлетворенный, он отвернулся от зеркала. В паре с чёрной мантией на нём были тёмно-серые брюки и серебристо-голубая водолазка. Слава Мерлину, сегодня его светлые волосы были под полным контролем. Последние несколько дней они вели себя ужасно. Хотя он и подозревал, что в этом повинен некий черноволосый парень, любивший зелья, доказать это не удалось. Зная своего отца, как самого себя, Драко подозревал, что старший Малфой, вероятно, уже был здесь, смешиваясь с бывшими слизеринцами, которых он знал со времен учебы в Хогвартсе. Он вышел из общежития и увидел Панси, которая ждала его, одетая в светло-розовое платье с минимумом оборок, слава богу. Драко поклялся, что после школы будет избегать излишне розового цвета, как чумы. Большой зал выглядел великолепно. Вокруг огромной комнаты были расставлены столы, накрытые на 6 персон. Трость отца поддерживала стул и стол, накрытый на 13 персон. Гадая, кто же всё-таки придёт и сядет с ними, Драко покачал головой и продолжил осматриваться. Помимо того, что у него было самое большое количество мест, Драко видел и другую причину, по которой его отец выбрал именно этот стол. В большинстве мест на столе или рядом с ним стояла ледяная скульптура. На каждом из больших столов был изображен мотив четырёх домов и двух посещаемых школ. У Шармбаттона были две скрещенные палочки, испускающие по три звезды, а у Дурмстранга — большой корабль и дракон. На их столе стояла изящная статуэтка змеи, обвившейся вокруг щита семьи Салазара Слизерина. Там стоял длинный стол с напитками и едой. Ещё был алкоголь под присмотром профессора Муди, который хмурился и делал большие глотки из своей фляжки. В центре зала возвышалась танцевальная площадка с гирляндами, висящими в воздухе и тумане, которые меняли цвет от синего до красного, зелёного, жёлтого, серебряного, золотого, слоновой кости и кремового. Драко огляделся и увидел своего отца, стоящего и разговаривающего с профессором Снейпом. Люциус выглядел безупречно и потрясающе, как обычно, в тёмно-серебристом одеянии, которое отражало цвет его слегка прищуренных глаз. Брюки цвета слоновой кости и светло-голубая туника довершали ансамбль. Очень длинные светло-русые волосы были стянуты назад крошечной золотой цепочкой с несколькими безупречными аметистами на конце. Подойдя к отцу, он увидел, что к нему идут Блейз и Ториан. Забини был одет в тёмно-красное лучше любого гриффиндорца, а Лестрейндж — в скромное золотисто-коричневое. — Отец, профессор, — поприветствовал Драко, помня о формальной обстановке. Люциус слегка кивнул, и в его серебристых глазах промелькнуло одобрение. — Драконион, как твои занятия? — Забавно, как обычно, — ответил Драко, закатывая глаза, — единственное занятие, которое стоит таких усилий — это зелья. — Мудрый ответ, учитывая, что здесь стоит твой профессор, — ухмыльнулся Люциус. — Я полагаю, что ваши занятия действительно интересны, учитывая, что Райл вносит свой вклад в учителей и предметы, — вставил Северус, сверкая тёмными глазами. — Его мнение очень интересно, сэр. Он не боится говорить то, что думает, — Драко сдержал смех, вспомнив их вчерашний урок заклинаний. Захария выставил себя полным идиотом, пытаясь продемонстрировать своё призывающее обаяние, и Флитвик вычел очки. Конечно, Райл высказал своё собственное сардоническое мнение по этому поводу. — Я слышал кое-что интересное о нём, — пробормотал Люциус, — конечно, Поттер пытается незаметно унизить его в глазах министра, и я боюсь, что Фадж действительно слушает. Знаю, что в Визенгамоте есть люди, которые определенно не любят этого ребенка, хотя никогда с ним не встречались. — Джеймс Поттер — дурак, и Райлу будет лучше без него, — горячо возразил Драко. Чей-то голос хихикнул. — Я согласен с тобой, Драко Малфой. Он повернулся и посмотрел в тёплые серые глаза и очень красивые черты лица. В отделанном серебром чёрном одеянии аврора и своей юной внешности мужчина мог бы снова стать семиклассником. Это был аврор Блэк, снова вернувшийся оттуда, куда его послали. Старший сын дома, Сириус, приходился покойной матери двоюродным братом. — Блэк, — сухо поздоровался Снейп. — Северус, — кивнул Сириус в знак приветствия. Бросив взгляд серых глаз на серебристые глаза Люциуса, он грациозно склонил голову и сказал, — Люциус Малфой. Я давно не видел тебя в Министерстве. — В Министерстве иностранных дел всегда есть чем заняться, — сухо ответил Люциус. — А, так это они ввели вас в курс дела между Францией и Португалией. — Поскольку я свободно говорю на обоих языках, это был логичный выбор, — ответил Люциус. — Но нужна тонкая рука, чтобы не раздражать их. Это безмолвный комплимент твоим навыкам, если ты решишь взглянуть на это таким образом. Лорд Малфой отмахнулся от этого заявления. — Не хотите ли присоединиться к нам? Я думаю, что мы ждем Райла и его партнёра. Трое старших присоединятся к нам, когда им будет удобно. — Был бы вам очень признателен. Я не желанная компания у Поттеров, потому что у меня был небольшой конфликт с Джеймсом из-за бывшего. — Ты накричал на Поттера из-за Райла? — Северус недоверчиво посмотрел на него. — Для меня это тоже новость, — вставил чей-то голос. Драко повернул голову и застонал, увидев своего бывшего учителя по защите, Ремуса Люпина. Отец строго отчитал его за то, как он обошелся с оборотнем. Даже сейчас он чувствовал, как отец смотрит в его сторону, напоминая ему о необходимости вести себя прилично. — Ремус Люпин, — приветствовал его Люциус, — я был удивлён, услышав, что ты ушёл в отставку в конце прошлого семестра, большинство студентов сочли тебя первым компетентным учителем за последние пару лет.  — Ну, после инцидента с Питером и проблемы, которую я поставил, — ответил Ремус, — я подумал, что лучше уйти. Предпочёл не находиться в месте, где небольшое скольжение может привести к повреждению или гибели людей. — Похвально, — согласился Люциус, — хотелось бы, чтобы некоторые из оборотней были так же осведомлены о происходящем, как и ты. — Некоторые другие — в основном Фенрир, — спокойно ответил Ремус. С приходом Чемпионов этот разговор перестал быть опасным. Флёр Делакур была первой, она вплыла в комнату под руку с капитаном Рэйвенкло по квиддичу Роджером Дэвисом. Гермиона Грейнджер вошла под руку с Виктором Крамом, торжествуя, что заняла заветную позицию. Захария Поттер имел наглость войти раньше своего бывшего близнеца, держа Чжоу Чанг за руку. На нём были алые одежды, отделанные золотом. На Чжоу было голубое платье, и Драко вслух подумал: — Они что, специально для этого случая преобразили свои квиддичные мантии? Сириус фыркнул от смеха. В зале воцарилась тишина, когда появились Райл и Зера. Драко не мог удержаться, чтобы не посмотреть на них. Подросток, вероятно, подстроил своё позднее появление только для того, чтобы получить ту реакцию, которую он сейчас получал. На Зере было тёмно-янтарное платье без бретелек и белые перчатки до локтя. Её волосы были собраны в прическу, и она выглядела очень красивой. Райл выглядел потрясающе. Попытка Захарии носить гриффиндорские цвета выглядела потрёпанной рядом с шикарной внешностью слизеринца. На нём были белые брюки, мягкие белые туфли и серебристая водолазка. Поверх всего этого был прозрачный атласный халат тёмно-изумрудного цвета. Его чёрные волосы были мелко подсвечены зелёным и серебристым. Райл протянул Зере запястье, и пара легко спустилась по лестнице под пристальными взглядами и перешёптываниями. Драко видел, как Джеймс Поттер, прищурившись, наблюдает за своим бывшим сыном, ожидая, что тот испортит танец. Этого не должно было случиться. Райл скрывал ещё одну тайну. Оркестр заиграл, и Райл с Зерой начали танцевать в совершенно правильном ритме. Они оба были очень хорошими танцорами и посрамили другие пары. После завершения необходимого танца пара направилась в их сторону. — Ты также умеешь танцевать? — проворчал Блейз. — Что ты не можешь сделать? С абсолютно невозмутимым лицом Райл ответил: — То, что вы только что видели, было результатом бесконечного терпения Зеры. Я танцую, но не в бальном стиле. — Больше никому об этом не говори, — усмехнулся Северус, — мы не могли сказать, что ты недавно выучил этот танец. Райл ухмыльнулся и сказал: — Я запомню ваши слова, сэр. Глядя то на Драко, то на его отца, Райл усмехнулся. — Думаю, я догадываюсь, кто вы, но буду вежлив. Люциус удивлённо приподнял одну бледную бровь и сказал: — Люциус Малфой. Я слышал, что близнец Поттера должен был присутствовать в этом году. Должен сказать, что я приятно удивлен различиями между вами. — Под этим вы подразумеваете, что я действительно использую свой интеллект, а не просто выставляю напоказ своё имя, — ответил Райл. — Именно. Жаль, что Захария Поттер так и не усвоил этого урока. Я боюсь, что волшебный мир будет в шоке, когда их драгоценный спаситель попадёт в реальность. Они подошли к столу, и Люциус передвинул трость, усаживаясь на освободившийся стул. Три места были оставлены открытыми вместе, и Драко, наконец, поддался своему любопытству. — Отец, кто ещё придет? — Увидишь, — ответил Люциус, и его серебряные глаза весело блеснули, когда он заметил явное неудовольствие сына таким ответом. Они тихо разговаривали уже минут десять, когда весь зал погрузился в тишину. Не поворачивая головы, Люциус понял, кто вошел. Он тихо рассмеялся про себя и повернул голову. Конечно же, трио старых слизеринцев вошло точно в одно и тоже время. Впереди шёл или, скорее, подпрыгивал на полшага чистокровный мужчина лет сорока. У него была привычка скандалить чистокровное общество из-за того, что он отказывался выглядеть или вести себя в своём возрасте. В чёрных кожаных штанах, сапогах из драконьей кожи, тёмно-красной шёлковой рубашке и тёмно-золотой парадной мантии, самым шокирующим в нём были его волосы. Причиной этого был тот факт, что Тариен Лестранж был метаморфомагом, хотя он мог контролировать только свои волосы. По словам Родольфуса, единственного сына Тариена, его естественный цвет был орехово-коричневым. Предпочтительным цветом был ярко-синий. Другая пара шла бок о бок шагами, которые в точности совпадали. Люциус не удивился, он был уверен, что они проделывали это достаточно часто, чтобы действовать автоматически. У его отца Вариана Малфоя, облаченного в мантию из бледного серебристо-голубого атласа, были такие же бледные черты лица и белокурые волосы. Однако, в отличие от сына и внука, его глаза были ярко-голубого оттенка, который другие называли васильковым. Его спутник никогда не пытался скрыть ни свой возраст, ни густые серебряные пряди в черных, как смоль, волосах. Действительно, когда люди спрашивали Люсьена Снейпа о его возрасте, он отвечал, как правило, «старый». У него был такой же нос, как и у его сына Северуса. Его глаза были такого же серебристого цвета, как и у Люциуса, что и послужило причиной выбора отцом этого имени. Люсьен Снейп был его крёстным отцом и одним из самых старых друзей Вариана. Все трое подошли к Люциусу и остальным как раз в тот момент, когда Тариен сказал: — Знаешь, я готов поклясться, что этот зал расширяется. Независимо от того, сколько людей помещается сюда, он никогда не кажется переполненным. Тебе повезло с Францией и Португалией? Люциус уже привык к тому, что Тариен постоянно меняет тему разговора, и сказал: — Пока нет, оба их министра несколько обидчивы. Это гораздо деликатнее, чем я думал. — Если тебе нужна помощь, министр Португалии — мой старый друг. Я мог бы изменить свою причёску и вести себя как подобает чистокровному пару дней. Ториан тихо хихикнул. — В тот день, когда ты будешь вести себя «как подобает чистокровному» в течение целого дня, Захария Поттер проявит некоторый интеллект, дедушка. Тариен фыркнул, бросив на внука насмешливо-оскорблённый взгляд. Он попытался сохранить невозмутимое выражение лица, но в итоге рассмеялся. — Молодёжь, — сухо сказал он Северусу, и тот, приподняв бровь, ответил: — А молодёжь? Так уж вышло, что я согласен с Торианом. Лестрейндж поднял глаза к зачарованному потолку и вздохнул, пожимая плечами в знак полного поражения. Это продолжалось две секунды, пока Вариан не шлёпнул его по затылку, когда проходил мимо. — Выпендриваешься. Старший Малфой со вздохом сел рядом с сыном, откинулся назад и с интересом оглядел зал. Люсьен просто закатил глаза и сел между ними. Поймав взгляд тёмных глаз сына, он сказал: — Если мы хотим приятно провести вечер, я лучше посижу здесь. Эти двое о чём-то спорили всю прошлую неделю. Северус усмехнулся отцу и ответил: — Куда ты пропал? На днях я воспользовался камином, но не смог дозвониться. — Я был в Уэльсе, а мой старый друг был в Исландии в отпуске, поэтому я решил заскочить и навестить его на горячих источниках там. Чудесные это вещи. Они творили чудеса с моим больным коленом. Глаза Люсьена встретились с глазами Драко, и он сказал: — Кажется, прошло не так уж много времени с тех пор, как я видел тебя в последний раз, но ты ещё больше похож на своего отца. — Сейчас многие так говорят, сэр. Я рад видеть вас снова. В последний раз мы виделись, когда вы приехали из Греции. — Хм, да. Я исследовал македонские руины. Были намёки на то, что лабиринт, упомянутый в мифах, действительно существовал. — Это было бы восхитительно, если бы было правдой, — пробормотал Райл вслух, напугав остальных, — оно могло бы свидетельствовать о том, что либо маггл знал о существовании магического мира так рано, либо «историк», записывающий мифы, сам был магом. — Могу я сделать обоснованное предположение и сказать, что вы тот, кого зовут Райл? — спросил Люсьен. Райл кивнул.  — Да, это я, сэр. Северус многозначительно посмотрел на троих старших мужчин, затем повернулся к Райлу и спросил: — На днях на собрании персонала Муди упомянул студента, имеющего знания «ограниченных» заклинаний. Что меня заинтересовало, так это то, что он сказал, что это ты. О каком заклинании он говорил? — Он говорил о непростительных, — ответил Райл, глядя ему прямо в глаза, — один гриффиндорец спросил, почему тёмная метка не считается непростительной, и что это за заклинание. — И какое же? — спросил Тариен, делая вид, что ничего не знает. — Morsmorde, — снова слово просто слетело с его языка, и Драко вздрогнул. Взгляд, который Муди бросил на Райла… Вариан выпрямился. — Это заклинание известно очень немногим и редко записывается. Те немногие, кто знают об этом — авроры или Пожиратели Смерти. Я должен спросить, в чём заключается ваша преданность? Райл слабо улыбнулся. — Я ждал, что кто-нибудь спросит меня об этом, Вариан Малфой. Или я должен сказать hereai Малфой? Все за столом замерли. Райл только что назвал Вариан одним из первых Пожирателей Смерти. Кельтское слово «друг» было просто данью вежливости, не более того. Это было точное обвинение. Теперь вопрос заключался в том, откуда он получил информацию. — Кто-то подсунул записку под дверь дома Поттеров, — продолжил Райл, — я просыпался раньше всех, обычно около 6 утра. В записке говорилось только: «если вы ищете друга, посмотрите на головы Малфоя, Снейпа и Лестрейндж». Она явно предназначалась Джеймсу, и я бросил её в камин.       Что касается того, чему я верен, это очевидно. Я стою на стороне чистокровок, хотя я бы сузил эту категорию немного больше. Я стою рядом с чистокровными, которые обладают каким-то интеллектом. Возвращение к междоусобицам — это последнее, что нужно волшебному миру. Но если бы кто-то вытеснил таких дураков, как Фадж, Джеймс Поттер и их сторонники, можно было бы вернуть всё под контроль без войны. Более того, дайте мне чёткий выстрел в него и разрешение использовать непростительное, и я буду совершенно удовлетворён. — Что касается твоих знаний о hereai… — начал Люсьен. — Эта тайна совершенно безопасна. Вы трое не глупы, не сделаете ничего, чтобы подвергнуть себя опасности. У меня нет намерения передавать имена последних трёх hereai Министерству. Желая перевести разговор в менее опасное русло, Драко обратился к деду: — Ты останешься до конца второго задания? — Я думаю, что мы все останемся. Турнир Трёх Волшебников — это не то, что можно пропустить, особенно когда играет слизеринец. Остаток вечера прошел в обсуждении турнира. Без четверти полночь Райл и Зера грациозно встали и извинились. После этого группы разошлись в разное время, три старых Лорда и их два сына решили встретиться на следующий день. Впереди у них был интересный разговор.