Midnight Sun

Кладбище Райл Блэк наблюдал за уходом своего бывшего близнеца с плохо скрываемой яростью. Было ясно, что Захария ожидал, что его убьют. «Я никогда не думал, что ты способен на такое, Поттер. Это почти то, что ожидают от слизеринца.» Он начал насмешливо фыркать, но тут же вздрогнул и перевёл дыхание. Его тело всё ещё болело от Crucio. Его зелёные глаза метнулись к Люциусу Малфою, который стоял у дальнего правого края. Это было унизительно для него — так мучительно быть опозоренным перед отцом Драко. Это был один из его слабых моментов, когда он никому не позволял заглянуть за свою маску. Райл действительно был предназначен для Слизерина, он использовал маску в течение многих лет, чтобы скрыть свою боль, унижение и гнев от тех, кого он называл семьёй. От своих мыслей его отвлекло ехидное шипение Тёмного Лорда. — Ну, вот тебе и гриффиндорская храбрость. Неважно, мы разберёмся с этим несносным ребенком на днях. Волдеморт повернулся к нему, и он посмотрел прямо в тёмно-красные глаза. Плоские, змееподобные ноздри раздулись, и на тонких губах появилась смертельная ухмылка. — А пока я сделаю из тебя пример. Не только перед студентами, но и перед теми, кто пытался бросить мне вызов раньше. Может быть, ты выживешь, маленький слизеринец. А может, и нет. Райл уже сожалел о том, что потерял самообладание и начал язвить в адрес могущественного тёмного волшебника. Он чувствовал, что ещё больше пожалеет об этом, когда они закончат. — Sectumsempra, — прошипел Темный Лорд. Райл прикусил нижнюю губу достаточно сильно, чтобы она кровоточила, чтобы не закричать, когда режущее проклятие пронзило бедро его левой ноги. Он использовал эту боль, чтобы отвлечься от схватки с Cruciatus, которая последовала за этим. Казалось, через несколько часов Райл осознал две вещи. Во-первых, Волдеморт любил и Cruciatus, и режущие проклятия. Во-вторых, он также любил заклинания, которые могли сломать кости. Ему было больно там, где он и не подозревал, что можно причинить боль. Тёмный Лорд поднял его палочку и некоторое время смотрел на неё. Злобно усмехнувшись, он приложил к нему кончик палочки и пробормотал: — Destro. Что-то похожее на белые трещины появилось в эбеновом дереве. Они расползались, как паутина, образуя удивительно красивый узор. В следующую секунду белый цвет сменился сердитым красным, и палочка взорвалась. Осколки его разлетелись повсюду, и затвердевшая сердцевина превратилась в порошок. Райл протянул руку и взял самый большой кусок. Глядя на чёрное дерево, он почувствовал, как по его щеке скатилась одинокая слеза, но ему было всё равно. Эта палочка была его первым знаком того, что он действительно волшебник, а не неблагодарный сквиб, как называл его отец. Рука сжалась в кулак вокруг куска чёрного дерева, и он уставился на Тёмного Лорда, чистая ненависть и ярость горели в его глазах. Тёмный Лорд наклонился к Райлу и приложил свою палочку к его шее. Бормоча заклинание, он соединил ликующие красные глаза с сердитыми зелёными. Лорд с садистским удовольствием наблюдал, как гнев сменился неприятной болью, а затем явной агонией. Зелёные глаза закрылись, и Райл заскулил, отбросив свою слизеринскую гордость. В следующее мгновение он закричал. Это был душераздирающий звук, и несколько его Пожирателей Смерти вздрогнули. Красные глаза просто наблюдали, как фигура, которую он очертил на шее Райла, была вырезана на коже. Когда мальчик наконец перестал кричать и Тёмный Лорд понял, что он без сознания, выпрямился. Он повернулся к своим верным спутникам и мрачно усмехнулся. — Теперь он — наш личный знак. Никто не станет отрицать, что я вернулся к власти теперь, когда у него есть эта метка. Лучше всего, если он будет в Слизерине, я сомневаюсь, что в противном случае он был бы желанным гостем с этим конкретным символом, хм? Некоторые засмеялись. Он посмотрел на Люциуса и сказал: — Иди, мой друг. Обязательно обрати внимание на людей вокруг вас, когда вернёшься. Скажи Северусу, что я жду его через неделю после окончания семестра. — Да, милорд. После того как Люциус аппарировал, он повернулся к остальным и прошипел: — Присмотрите за Игорем. Похоже, он забыл о своей истинной преданности. Они исчезли с несколькими резкими хлопками. Он повернулся к лежащему без сознания слизеринцу и приготовился отправить его обратно в школу. Когда Райл проснулся в следующий раз, то увидел успокаивающе приглушённый свет и мягкую постель. Ему было хорошо, поэтому он просто лежал и не пытался пошевелиться. В конце концов Райл задумался, есть ли здесь кто-нибудь ещё, или нет. Он попытался наклонить голову в сторону, но вместо этого его шея вспыхнула от боли. Блэк тихо вздохнул и с трудом сдержался, чтобы слезы не потекли по его лицу. — Райл, ты проснулся! Не пытайся двигаться, сынок, твоя шея должна зажить от этой раны. При звуке голоса Сириуса его сердце радостно забилось. — Папа? — прошептал он. Тёплые руки обняли его за плечи, и Сириус поцеловал его в лоб. — Да, я здесь. Как ты себя чувствуешь? Райл задумался. — Прекрасно, если я не попытаюсь двигаться. — В этом ты определенно похож на меня, — усмехнулся Сириус, — я не мог сидеть на одном месте. Мне всегда нужно было что-то делать. — Как долго я был без сознания? — Целый день. Северус отлевитировал тебя сюда, и мадам Помфри напоила тебя каким-то зельем от ран и кровопотери с помощью трубки. Мне это показалось неудобным. Она велела дать тебе обезболивающее зелье, если ты всё ещё будешь страдать от Круциатуса. Я бы сам привел тебя сюда, но авроры были заняты проверкой чаши и допросом мистера Крама, не говоря уже о том, чтобы уведомить родителей мисс Делакур. — Я не думаю, что он был в здравом уме, — робко сказал Райл. — А? Почему же? — он смотрел прямо перед собой и был уверен, что в ногах его кровати стоит Профессор Снейп. Он выглядел довольным, увидев, что Райл проснулся, по крайней мере, так показалось в его почти чёрных глазах. — Он даже не заметил, как я подошел к ним. Я закричал на него, но Виктор даже не повернулся ко мне. Неужели у него не должно быть никакой реакции? — Он бы ни капельки не испугался, — задумчиво пробормотал Сириус. Глаза Райла расширились, когда он вспомнил часть разговора Тёмного Лорда. Бледный, он посмотрел на своего декана и прошептал: — Я думаю, что в школе есть еще один Пожиратель Смерти. Тёмный Лорд упомянул что-то о «другом» верноподданном. — Он должен быть среди персонала, — пробормотал Северус, — это объясняет и мои недостающие ингредиенты. — У вас пропали ингредиенты для зелья? — с любопытством спросил Райл. — Ты имеешь в виду, кроме жаброслей, которые украл Поттер? — когда Райл кивнул, он сказал. — Да. Сушёные златоглазки, кожа бумсланга, и ещё некоторые. — И то и другое входит в состав многожильного зелья, не так ли? — спросил Райл. Северус кивнул. Сириус посмотрел на грозного бывшего слизеринца и осторожно спросил: — Ты же сообщил о том, что они пропали? — Дамблдор отмахнулся. Он, кажется, думал, что я потерял их, — раздражение в голосе Северуса при одной мысли об этом было ощутимым. — Вряд ли, — фыркнул Райл, — это больше похоже на то, что бы сделал он. — Что касается других тем, — продолжил Сириус, — церемония награждения Кубка Трёх Волшебников состоится завтра в час дня. — Я уверен, что Захария злорадствует прямо сейчас, чёртов трус, — ответил Райл. Он знал, что его голос был немного горьким, но сейчас ему хотелось быть мелочным. То, что Захария оставил его с безумным, могущественным Тёмным Лордом, чтобы спасти свою шкуру и выиграть турнир, всё ещё действовало ему на нервы. — Вообще-то, он почти готов закатить истерику, — когда Райл странно посмотрел на него, Сириус продолжил, — похоже, Людо Бэгмен передумал. Он подошёл к двум другим судьям и вынес решение в пользу того, чтобы Захария был дисквалифицирован на 2-е место за то, что оставил тебя на кладбище. Сказал, что «события», которые следовали за Портключом, были намного больше, чем простой турнир когда-либо будет. — И это значит, настоящий победитель — ты, — заключил Северус, наблюдая за выражением лица Райла, которое сменилось с затуманенного безразличия на потрясенное недоверие. Райл не смог удержаться от идиотской ухмылки, когда понял, что вся его тяжёлая работа, вся учеба… всё это было не зря. Он был официальным победителем первого Турнира Трех Волшебников, проводимого более чем за 100 лет. — Спи. Поппи сказала, что отпустит тебя завтра, если ты постараешься отдохнуть и не будешь уговаривать её отпустить тебя пораньше, — тихо усмехнулся Сириус. — Что? — спросил Райл. — Должно быть, она вспоминает меня и Ремуса. Ни один из нас не был особенно терпелив, чтобы провести день в больничном крыле. Отец зевнул, и Райл вдруг почувствовал себя виноватым. Тёмные круги под глазами Сириуса показывали, как давно аврор не спал. — Я усну только в том случае, если ты сделаешь то же самое, — ответил он, не сводя с отца серых глаз. Тёплая, усталая улыбка осветила лицо Сириуса. — Договорились. Я думаю, что могу уснуть прямо здесь. Спи спокойно, Райл. Есть доза сна без сновидений, если тебе это нужно. Райл лег на спину и закрыл глаза. Он заснул с редкой улыбкой на лице. Когда Райл проснулся в следующий раз, то увидел знакомое и желанное лицо. Так как Драко ещё не понял, что он проснулся, Райл воспользовался моментом, чтобы взглянуть на своего друга, который читал книгу, слегка нахмурившись. Это была книга для их урока защиты, и блондин выглядел очень заинтересованным в этой теме. — Знаешь, если ты и дальше будешь так хмуриться, твоё лицо останется таким же, — сказал он. Драко взвизгнул и уронил книгу, ухватившись за край кровати, чтобы удержаться на стуле. Райл тихонько рассмеялся и для развлечения получил серо-голубой блеск. — Ты чуть не довел меня до сердечного приступа, Райл! — Мы слишком молоды, чтобы получить его, Дрейк, — ответил он, улыбаясь. — Ты знаешь, что я имею в виду. Но я рад, что ты проснулся. Всё было ужасно за пределами лабиринта, — Драко содрогнулся. — Держу пари, люди говорят обо мне, — с горечью сказал Райл. — В основном о твоей новой татуировке, — пробормотал Драко. — Что? — А ты её не видел? — нервно спросил Драко. — Ни мой отец, ни профессор Снейп даже не упоминали об этом, — отрезал Райл. Драко взял с бокового столика плоское зеркало и протянул ему. Райл взял его дрожащими пальцами и перевернул, сделав глубокий вдох, прежде чем посмотреть на поверхность. Он чуть не выронил зеркало, когда в шоке уставился на отметину. Это была змея. Он посмотрел на клыки и нос на своей скуле и извилистое тело, которое тянулось вдоль его шеи. Протянув руку, он коснулся пальцами своей кожи. Прямо там, где лежало его новое приобретение, он чувствовал борозды на коже. Эта штука была вырезана на ней. Он отложил зеркало в сторону и сказал тихим, дрожащим голосом: — Должно быть, это произошло сразу после того, как он уничтожил мою палочку. Драко протянул руку и нерешительно взял его за руку. Когда он посмотрел в серебряные глаза, они были полны сострадания и уважения. — Церемония награждения состоится через полчаса. Если хочешь, я могу сказать взрослым, что ты не в настроении. Райл покачал головой и сказал: — Нет. Я пойду, просто сейчас это немного чересчур. — Я дам знать остальным. Есть ещё кое-что. Мой отец хотел, чтобы я убедился и сказал тебе, что он вытащил бы тебя оттуда, если бы мог. — Он, кажется, нервничал. Тёмный Лорд спрашивал его о тебе, — с любопытством сказал Райл. — Тёмный Лорд хочет, чтобы я принял метку. Мой отец этого не хочет. Это было вынужденное решение, и он сожалел об этом всю свою жизнь. — Скажи ему, что я понимаю его положение и не держу зла за бездействие. — Обязательно, — ответил Драко. Когда Малфой был уже почти у двери, Райл тихо сказал: — Спасибо, Драко. Блондин повернулся к нему, слегка улыбнулся и сказал: — Пожалуйста, Райл. Северус наблюдал, как студенты сплетничают друг с другом. Наиболее вероятной темой на данный момент было неожиданное окончание Турнира Трёх Волшебников. Гриффиндорцы, в частности, выглядели раздосадованными победой слизеринца. Все они наслаждались насмешками над Райлом Блэком на протяжение всего турнира. На этот раз Северус сидел не за учительским столом, а за 5-м столом, принесенным для приезжих взрослых. По одну сторону от него сидел Люциус Малфой, по другую — Сириус Блэк. Аврор выглядел так, словно проспал немного больше с тех пор, как Райл проснулся вчера днём. Новой головной болью аврора была личность другого Пожирателя Смерти внутри школы. Северус должен был признать, что даже он был потрясён, увидев Барти Крауча — младшего, бывшего заключённого тюрьмы Азкабан, который был тайно вывезен его отцом, прежде чем тот схватил настоящего Аластора Муди. Дамблдор не хотел верить Северусу и Сириусу, даже с учетом рассказа Веритасерума. Это продолжалось до тех пор, пока Оборотное Крауча не прекратилось. Он признался, что использовал Империус на Викторе Краме, поэтому болгарский ловец был освобождён. Французский министр был не слишком доволен, но даже родители мисс Делакур не хотели обвинять человека, на которого было наложено тёмное проклятие. Людо Бэгмен пересёк мини-сцену, в которую был превращён стол для персонала, и заговорил: — Студенты и взрослые, сегодня мы завершаем Турнир Трёх Волшебников. Прежде всего я хотел бы поблагодарить нашего любезного директора, Альбуса Дамблдора и учеников школы Хогвартс, — в ответ раздались вежливые хлопки, — теперь мы можем приступить к церемонии награждения. Прежде всего, мы должны почтительно упомянуть мисс Флёр Делакур из Академии Шармбатон. Она действовала храбро и мужественно, и её потеря будет оплакана. Её родителям мы передали сумму в 100 галеонов и наши глубочайшие соболезнования. Тихие хлопки от всех студентов, кроме учеников Шармбатона. Эти студенты были тихими и мрачными. Северус на мгновение вернулся к своим мыслям в начале турнира. «Я действительно ненавижу иногда быть правым в таких вещах» , — проворчал он себе под нос. — На третьем месте у нас Виктор Крам из Академии Дурмстранга! — Хмурый искатель подошел к Людо и взял свиток вместе с бархатным мешком. — Он получает официальный балл размещения вместе с кошельком в 100 галеонов. — На втором месте у нас Захария Поттер из школы Хогвартс! Северус не смог сдержать злобного рычания, наблюдая, как надменный гриффиндорец подошёл и принял свиток и мешок, похожие на вещи Крама. Бросить кого-то на пытки и вероятную смерть от рук Тёмного Лорда было выше трусости, это было отвратительно. Всё ради приза и ещё одного блестящего трофея. — Ему также присвоен балл размещение вместе с призом в 300 галеонов! Гриффиндорцы бурно зааплодировали. Северус фыркнул, у этого дома была поверхностная преданность. Он с весёлой гордостью отметил, что ни один слизеринец даже не поднял руки, чтобы поаплодировать знаменитому гриффиндорцу. Они сидели с холодным безразличием — единственная форма презрения, которую они могли выказать перед иностранными студентами. — На первом месте с призом в 500 галеонов и Кубком Трёх Волшебников — Райл Блэк из школы Хогвартс и Слизерина! Двойные двери распахнулись в последний раз. Райл стоял спокойно, пока они полностью не открылись и не двинулись вперед. Это напомнило Северусу, как он смотрел на ребенка, входящего в зал в свой первый день. Он не поворачивал голову ни влево, ни вправо, и лицо его ничего не выражало. Он носил безупречную школьную мантию из мягкого шёлка и даже не пытался скрыть татуировку змеи на щеке. Он взял руку Бэгмена и вежливо пожал её, позволив слабой натянутой улыбке скользнуть по его лицу. Когда Людо протянул ему Кубок, слизеринцы встали как один и с Равенкло начали хлопать, сначала тихо. Однако, когда губы Райла изогнулись в редкой искренней улыбке, они стали громче. Бэгмен ухмылялся как дурак. — Кубок твой до следующего Турнира Трёх Волшебников или навсегда, в зависимости от магической политики. Я думаю, можно с уверенностью сказать, что он будет твоим по крайней мере на всю жизнь. — Благодарю вас, сэр, — голос Райла был твёрд, но легко и мягко разносился по комнате. Он молча сфотографировался с судьями, потом с Корнелиусом Фаджем. Последний был с двумя другими чемпионами. Улыбка Райла превратилась во что-то более опасное, и он сделал знак Краму, который принял приглашение и встал между ним и Захарией. Северус усмехнулся. Турнир оказался удачным для Слизеринского дома. Взглянув на МакГонагалл, он ухмыльнулся. Неважно, сколько раз гриффиндорцы побеждали слизеринцев в квиддиче, слизеринцы побеждали там, где истинное мастерство решало исход. — Лови, Минерва МяуГонагалл, — хихикнул он. Тот, кто придумал это прозвище, заслуживал 50 баллов за изобретательность. В его глазах мелькнула искорка. Он поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как 50 очков добавились слизеринцам. Он ухмыльнулся, посмотрел на Райла и пробормотал: — Я должен был догадаться.