Ананасовые леденцы

Чертова официантка в чёртовом кафе! Нам пришлось сушить рубашку в туалете, надевать её с пятном на Александра, а меня заворачивать в его пиджак. И знаете что? Никаких игр! Потому что, чёрт возьми, у двери нас ждал Сэмми! Будем жить шведской семьёй, потому что отшивать его я больше не выдерживаю, товарищи. Ну серьезно. У нас с Алексом что ни секс — то рядом Сэмми. Как будто он наш маленький ребенок, что постоянно требует внимания и не даёт родителям развлекаться. Даже сейчас, когда мы приехали обратно в дом, он сидит в гостиной с нами и пьёт чёртов чай. В доме куча людей, но почему-то, с нами сидит именно Сэм! Не то что бы я хотела, чтобы с нами сидел кто-то другой…я бы предпочла, чтобы с нами вообще никто не сидел. Да и чтобы мы не сидели. Я, вообще-то, расчитывала на что-то большее, чем какое-то чаепитие. Семнадцатый век, блин. — Итак, что нам известно… — начинает Сэмми, который всё никак не расправится с чёртовым чаем. Нам известно то, что ты постоянно нам мешаешь. Я улыбаюсь своим мыслям и перевожу взгляд на Александра, который, по всей видимости, уже тоже закипал от присутствия помощника Гудмана с нами. — Элиза и Данте не причастны к убийству… — продолжает Сэмми, как-то странно поглядывая на меня. — Ну и хорошо. — Фыркаю я и перевожу взгляд на Александра, который ухмыляется, потянув руку к блюдцу с леденцами. Нахал! Быстро отвожу взгляд от этого напыщенного любителя ананасов, чтобы он не заметил, как пурпурная краска покрывает мои щеки и сосредотачиваюсь на разговоре с Сэмом. Но только всплывающие фрагменты из туалета не дают мне сделать это. — Почему «хорошо», Агата? Если бы это были они, дело бы можно было закрыть. — смеётся Александр, забывая о том, что они, вообще-то, мои родственники. — Если бы я узнала, что тётушку убили они, я бы их сама убила! — Агата, если убить убийцу, количество убийц не изменится. Александр давится леденцом, и прикрывает рот рукой, сдерживая поток смеха в горле. А Сэм то у нас, оказывается, ещё и философ. Ох, Сэмми, зря ты это сказал, теперь от шуточек Нильсена тебе точно не отделаться. — Сэм, — отдышавшись, Александр принял серьёзную гримасу, что ещё больше вызывало во мне новый позыв смеха. Агата, главное держи себя в руках! — Каково это быть последователем Канта? Сэм нахмурил брови, а я быстро отвела взгляд от этих двух идиотов, пытаясь сосредоточиться на еде. Иначе я просто не выдержу все эти колкости в сторону Сэма, чтобы не разорваться от смеха. — В каком смысле? — Нет, я серьёзно. Знаешь, раньше, летними вечерами, я изучал его цитаты, одна, кстати, мне очень хорошо запомнилась. — Александр, мать его, актёр без Оскара. — Не обязательно быть третьим, чтобы стать лишним… Окей Гугл, как сдержать смех, если он рвётся наружу из всех, простите, щелей? Я чуть ли не умираю от смеха, но искренне стараюсь сдерживаться, правда, потому что я ещё никогда не видела, чтобы настолько тактично кому-то указали на то, что он, мать его, третий лишний. Значит я не одна здесь жду, пока мы с Александром уединимся, отлично, потому что я думала, что так часто его хотеть — это какое-то отклонение. Сэм немного нахмурил брови, но не ответил ничего, только снова потянулся к этой идиотской кружке. Она что, бездонная у него? Волшебная? Этот чай хоть когда-нибудь закончится? — Я не очень разбираюсь в философии, Александр, работа забирает все моё внимание на себя. Заметно, Сэмми, ты реально тупишь! — Устаешь поди, Сэмми? Так сходи отдохни, поспи, прими душ. Александр уже чуть ли не прямым текстом пытается выгнать Сэма из гостиной, чтобы мы без посторонних глаз могли уединиться в комнате, но помощник Гудмана будто бы действительно ничего не понимает. Ну, или старательно делает вид. Только тянет свои руки к тарелке с леденцами, но тут же получает звонкий шлепок по ладони от Александра. — А ну, руки убрал, Сэмми, где твои манеры? Оставь леденцы дамам! Это любимое лакомство Агаты, ты разве не знал? Глаза на лоб, сердце в пятки, мысли в голову, потоп в трусы. Здравствуйте. — Честно, нет. Прости, Агата. Отныне, все леденцы в доме — твои. Окей Гугл, смех я не сдержала. Просто сижу за столом, прикрывая рот рукой и не могу остановить поток слёз из глаз от дикого смеха. Александр еле сдерживается, Сэмми снова ничего не понимает, что неудивительно, а я просто готова душу продать Люциферу, чтобы слушать их диалоги почаще. — Ну, что ж, — хлопает ладонями по своим бёдрам Александр, и встаёт, покидая комнату, — Раз Сэмми не хочет отдохнуть, то пойду я. Агата, — он подмигивает мне за спиной Сэма, кивая головой в сторону своей комнаты, — заходите как-нибудь на чай. Я новый купил. Ананасовый. Это не просто намек, это очень сильный призыв к действию! Осталось только быстро отделаться от Сэма и можно бежать в царство блаженства. Зеваю и потягиваюсь на стуле, пытаясь показать, что я и сама не прочь уйти в свою комнату, но Сэмми понимает это немного по-другому. Как он вообще может расследовать какие-то преступления? — Агата? Что-то со спиной? Ты так прогнулась, болит? Болит. Голова от тебя. — Ох, ты знаешь, да, немного есть дискомфорт. — Я проходил курсы массажа, мог бы помочь… Где Александр со своими идиотским шуточками, когда он так нужен?! Стараюсь мягко улыбнуться Сэму и быстро встаю со своего места. — Спасибо, но не стоит, я, пожалуй, пойду прилягу. И не дожидаясь ответа следую прямиком в комнату Александра, где нахожу его сидящим за письменным столом. — Можно? — шепчу, аккуратно ступая по полу. — Долго ты однако. С Сэмом леденцами баловалась? Я своему единственному леденцу не изменяю, Александр. Он немного отъезжает на стуле и похлопывает по коленям, приглашая меня присесть. А Агата послушная девочка, она с удовольствием идёт на колени к своему папочке. К своему горячему папочке, от которого между ног становится очень влажно. — Ты же знаешь, Александр, — произношу я шёпотом, присаживаясь к нему на колени, — что единственный леденец, который меня в этом доме интересует — прячется в твоём кармане. Ну, где-то рядом. Я сижу на нём, поставив свои колени по обе стороны его бёдер и начинаю целовать его ушко, зарываясь пальчиками в волосы. Александр слегка постанывает, прикрывая глазки и этот жест я расцениваю буквально как призыв к действию. Когда я вдруг стала рядом с ним такой смелой? Это что? Новая стадия отношений? — Это кто у меня сегодня такой послушный, а? — шепчет Александр на ухо, от чего я мигом покрываюсь мурашками, — Даже не за что тебя отшлепать? И знаете что? Я хочу, чтобы он отшлепал. Всё. Это край, товарищи. Ананасовый человек окончательно меня испортил. Хотя, может, это и к лучшему? Прости, тётушка, что смотришь на это сверху, но это сильнее меня. — Я чуть не согласилась на массаж от Сэма, — нагло вру ему и тут же получаю звонкий шлепок по ягодице, а пожар внутри меня вспыхивает с новой силой, срывая крышу окончательно. След от его ладони горит на оголенной ягодице, потому что короткая юбка уже давно задралась, давая Александру пространство для шлепков. Он поглаживает место удара и явно ждёт следующий аргумент от меня, чтобы нанести ещё одну порцию жарких шлепков. — А ещё, — прикусывую губу, — Данте хотел затащить меня в постель, и я практически согласилась… — сверкаю глазками, в голове отсчитывая секунды до следующего взрыва. Второй шлепок, сильнее, жёстче, больнее. Кожа горит от его ладони, а я с трудом сдерживаю в горле сдавленный крик, что так и рвётся наружу. Он впивается губами в мою шею, оставляя на тонкой коже алые следы от зубов, и немного рыча произносит: — Что ещё плохого ты сделала, Харрис? И тут меня осенило, что именно плохого я сделала… — Кажется, я не замкнула дверь, ай! Третий шлепок, и я не выдерживаю, громко вскрикивая и кусая его за скулу. Чувствую, как он ухмыляется и снова гладит мои ягодицы, нежно целуя мою шею. Мелкая дрожь покрывает все моё тело от возбуждения и желания, такого сильного, почти животного желания, которое пропускает сквозь меня разряд электрического тока. — Т-с-с, девочка моя, ну чего же ты так кричишь? Я только хотела что-то ответить, как в дверь комнаты постучали. Даю сотку, что это Сэмми. Вы и сами понимаете, почему. — Харрис, прячься, думаю, нас не поймут. В шкаф? Нет. Под кровать? Нет. Стать адекватным человеком и встать за штору, на балкон? Нет. Агата лезет под стол. — Войдите. — Александр, можно? Кажется, я выиграла сотку. Серьёзно? Это уже нихрена не смешно. — Малышу Сэмми нужна помощь? — Александр в своём репертуаре. — Немного. Я слышу, как Сэм садится на стул, что стоит перед столом, а Александр как-то обречённо вздыхает. Поиграли, блин. Ухмыляюсь, потому что чувствую, как напряжено тело моего ананасового дружка, и это заводит меня только сильнее. — Папочка Алекс спешит на помощь. Что ты сейчас сказал? Папочка Алекс? Я по инерции облизнула губы, как только услышала это имя. Папочка Алекс, прости меня, я готова отработать. Я уже не понимаю, что я делаю, я просто стараюсь не шуметь, когда поворачиваюсь под столом, лицом к Александру. К его стоящему члену. Прекрасно, какой же он заведенный. Пошалим? — Странно, конечно, что я пришёл с этим к тебе, но мне кажется, ты в этом разбираешься. — В чё…— он прерывается, когда я тихо начинаю расстёгивать его ремень, — чем, Сэмми? Он уже тяжело дышит, а я тихо убираю края ремня в разные стороны и медленно пробираюсь к ширинке брюк. — В отношениях с девушками. — Вещай проблему, — сдавленно говорит Александр, потому что мои пальчики уже аккуратно стягивают его боксеры. Я аккуратно освобождаю уже готовый к действию член Александра и облизываюсь в предвкушении. Благодаря пристрастию к ананасам, смазка и сперма всегда сладкие. И знаете, в последнее время я безумно полюбила ананасы. Именно поэтому складывается ощущение, что я ем леденец. И я осторожно провожу языком по головке члена, собирая сладкую смазку и облизываю всю длину языком. Александр аккуратно опускает одну руку под стол и кладёт мне на голову, путаясь в моих волосах, накручивая их на кулак, заставляя меня выпустить глухой стон. Я знала, что он не будет меня останавливать, он слишком испорчен для этого. И мне это нравится, до безумия нравится. — Как думаешь, я нравлюсь Агате? — выпаливает Сэм. Я чуть членом не подавилась! Слышу, как Александр начинает очень тихо смеяться. Слишком тихо. Интересно, какого ему сейчас это слушать, когда я сижу под столом и, простите, делаю ему минет? Душу готова продать, чтобы видеть его выражение лица в эту секунду. Клянусь, там наверняка такой спектр эмоций, что можно картины писать. Маслом. — Прости, Сэмми, с чего вдруг такой вопрос? Я продолжаю своё занятие, медленно, но верно погружая член Александра в рот, проводя языком мокрые дорожки вдоль извилистого органа. Вкусный, сладкий, такого идеального размера. Сэм, пожалуйста, будь человеком, уйди, я хочу его внутри себя. — Просто я подумал… Сэм что-то ещё говорил о том, что я как-то на него смотрю, что-то говорю и, кажется, даже как-то его касаюсь. Не слушала. Только целиком и полностью отдавать своему занятию под столом, которое заставляло течь по моим ножкам сок… Рука Александра замедляла меня намеренно, я чувствовала руками, как напрягаются все его мышцы, слышала его рваное дыхание и, кажется, даже скрежет зубов. Мне на самом деле немного его жалко, но я просто не могу остановиться! — Алекс, с тобой всё хорошо? Ты странно дышишь, покраснел. Я руками поглаживаю мошонку, ускоряя темп головой, острыми ногтями царапаю низ живота и втягиваю щёки, создавая вакуум. Поверь, Сэмми, ему сейчас очень хорошо. — Д-да, кажется как-то не очень. — чуть ли не стонет Александр, почти выдавая наши игры своим состоянием. — Я прилягу, пожалуй. Встретимся завтра, Сэмми. Я слышу удаляющиеся шаги Сэма и начинаю работать язычком ещё быстрее, рука в моих волосах сильно сжимается в кулак, и как только дверь хлопает, Александр кончает мне в рот, выпуская рванный стон из губ. Сладко, влажно, вкусно. Он ударяется лбом о стол и тяжело выдыхает. Лучший комплимент, просто. — Харрис, ты долбанутая? Что ты творишь? Он отъезжает на стуле немного назад и встречается со мной взглядом. Я сижу на коленях, прическа растрёпана и я облизываю пальчики, на которых остались капельки ананасовой жидкости. — Разве папочке не понравилось?..