Вишня

      — Добро пожаловать к Молокососам. Наш девиз: «Я пью Молоко. Как я могу отсосать вам?»       Руби Роуз стояла перед своим клиентом в развратнейшем наряде официантки, который она только нашла в «Шаловливой Охотнице», с некоторыми изменениями.       Тугой кожаный ошейник обхватывал ее шею с прикрепленной серебряной собачьей костью с надписью: «Я пью Молоко». Оборчатые повязки, выполненные в черно-белой цветовой палитре, обрамляли ее предплечья, символизируя ее положение в Молокососах. Она игриво спрятала меню за спину, выставив на всеобщее обозрение свою голую грудь. Розовые, восхитительные соски умоляли о возбуждении, усиливая аппетит к ее плоскому, аккуратному животику. Только преступно-крошечный передник просвечивал, едва прикрывая ее бархатистый десерт, прикрытый тонкими трусиками. Обтягивающие бедра ажурные чулки сжимали ее аппетитные ножки. Каким-то образом ее причудливая шляпка, крошечная, с надписью: «Дайте Молока», делала весь наряд одновременно восхитительным и невероятно пошлым.       Ресторан был не более чем удобным креслом, которое она стащила из библиотеки, спасибо суперскоростному Проявлению, и столом, нынче отсутствующим в чьем-то кабинете. Часть его ног выскользнула из-под края, но он не мог отвести взгляда от Руби, напевавшей какую-то восхитительную мелодию, пока она игриво покачивалась на месте. Ее грудь задрожала, и она наклонилась вперед, когда он прочистил горло. Улыбаясь невинной, рабочей улыбкой, она во всем своем великолепии протягивала ему меню.       Каким-то образом она распечатала меню с ее лицом, видимым лишь частично, открытым ртом, высунутым языком, вымазанным в его липком белом семени. С ее щек стекали капли, собираясь вместе на кончике языка. Сверху была надпись «Молокососы», с размытых букв которой капали очень густые капли молока на ее язык. На обороте он нашел второе изображение, на этот раз другого рта, улыбающегося странной улыбкой с губами, покрытыми жемчужно-белыми пятнами. Опять же, глаза оставались скрытыми, но он узнал веснушки и волосы. Затем Жон увидел внизу подпись, подтверждающую его подозрения: нарисовано Пенни Полендиной. Иллюстрация, основанная на опыте.       Он с нежностью вспоминал тот день. Тройничок с Руби, и Пенни, просто чудо, что он продержался так долго. Удивительный опыт их первого секса втроем. Рвение Пенни, смешанное с соревновательной натурой Руби, не желающей проиграть новичку, заставило его покрыться слюной в рекордно короткие сроки. Потом она села ему на лицо, а Пенни погрузилась ему в пах, и все вокруг расплылось. Застонав, он вспоминал это с удовольствием, но больше всего поразило то, что Пенни икала на каждое его движение сзади. Мило. Прелестно. В памяти вспыхнуло ее похотливое лицо. Она не сдерживалась, икая, когда он стиснул ее большие бедра и обучал ее тонкому искусству секса, и она впитывала информацию раскачивая бедрами.       — Что посоветуете?       Она улыбнулась. — Мы знамениты своими молочными коктейлями. Все наше молоко абсолютно натуральное, прямо от поставщика.       — Абсолютно натуральное?       Хитрая улыбка. — Абсолютно натуральное.       Он наклонил голову, от возникшей идеи. — Какие-либо закуски?       Хитрая улыбка превратилась в озорную. — Ага. Натертый банан. Я беру банан и сжимаю его между двумя ванильными зефирными мягкими мороженками, увенчанных двумя вишенками. Замечательно подойдет после молочного коктейля. [мягкое мороженое — Софуто-куриму, пер.]       Он с трудом оторвал взгляд от ее колышущейся груди, но изгиб ее тела заставил его взглянуть на крошечный передник. То, что он скрывал, или не скрывал, вызывало вопросы о возможности сорвать куш. Банан, зажатый между мягкими мороженками, облитый горячей слюной — звучало хорошо, очень хорошо, но, может быть, он мог бы получить больше удовольствия за свои льены?       — Только мягкое мороженое?       — Вы можете выбирать. Популярным вариантом является… — Руби провела большим пальцем по груди, прежде чем повернулась, предлагая ему пышный, округлый вариант. — Но мы принимаем и особые заказы.       Его брюки заметно натянулись. Либо банан между двумя восхитительными холмиками соединяется с парой жадных до молока губ, либо волнительная мягкость влажная изнутри, готовая к обработке. Выбор. Как он вообще мог выбрать? Может быть, обе? Аппетит у Арка был здоровый, и он был растущим подростком, у которого не было недостатка энергии. Один-два молочных коктейля не помешали бы, да еще с двумя банановыми дополнениями, и он почувствовал, что готов бросить вызов меню. Затем он замолчал, вспомнив, что именно сказала ему официантка. Особый заказ?       — И какие у вас есть особые варианты?       Руби уперлась ладонью в бедро и поджала губы, коснувшись подбородка в глубокой задумчивости. Проклятье! Особые варианты! Об этом она не подумала. — Хм-м? Какие же? Дайте подумать.       Она намеренно развернулась на каблуках, быстро скрестив руки на груди и выставив напоказ свой зад. Ее гладкая спина приветствовала его, как и ее сладострастный зад. Соблазнительные, круглые, сочные, тонкие ниточки не оставляли места воображению с этими ажурными чулками, пикантно подчеркивающими ее попку. Желание протянуть руку, сорвать это кружево и овладеть ей становилось невыносимо сильным, и она знала это, ведя себя вызывающе скромно, слегка покачивая задом. Затем она повернулась на пальцах, скрестив руки и ухмыляясь голодной до молока улыбкой.       — А! А! Сегодня в особом меню «Вариант под столом».       — «Вариант под столом»?       — Да! Да! Я ползаю под столом и готовлю очень густой молочный коктейль. Первая порция, первый отсос, — Руби чувственно облизнула губы. — И сегодня у нас акция — два по цене одного. За каждый особый вариант в заказе, получите кремовый пирог бесплатно.       Он замолчал, опуская меню. — Расскажите больше о кремовых пирогах.       Она опустила руку под свой передник, играя с собой. — Домашнего приготовления. Горячий и готовый, и очень сочный внутри.       Руби извивалась, поглаживая свои лепестки. Влага приветствовала ее голодные пальцы, глаза застлали сердцевидные зрачки. Другой рукой она ущипнула себя за сосок, крутя изголодавшийся по вниманию бугорок, пока клиент наблюдал, как она готовит образец. Сначала один палец, потом два. Зная, что он наблюдает, как она готовит ему еду, сидя там с раздвинутыми ногами, более чем готовый к тому, чтобы она подала ему еду, он возбуждал ее разгоряченные нервы. Она прикусила губу. Пожалуйста, закажи «Вариант под столом»!       — Горячий и готовый?       — И очень сочный, — подчеркнула Руби. Она облокотилась на стол и вытащила липкую руку, облизывая мокрые пальцы. — Очень, очень сочный.       Он откинулся обратно на кресло. — Тогда я возьму один.       — Да, сэр! Один «Вариант под столом» прямо сейчас!       Руби ухмыльнулась, прежде чем немедленно упасть на колени и проползти вперед, под нешироким столом. Она двигалась мучительно медленно, вытягивая ноги как можно дальше, чтобы подчеркнуть свой зад. Завязки передника не скрывали ее кружевные стринги, и если бы она ничего не знала, то могла бы поклясться, что почувствовала легкий ветерок между коленями. Ну что ж. Более насущные дела требовали ее полного похотливого внимания. Жесткость его джинсов дразнила ее, когда она потянулась к своей добыче, уже взявшись руками за молнию, и Руби гордилась тем, что удовлетворяет клиентов. Одним движением руки она сняла кожуру с банана. Второй крепко погладила внушительное лакомство, трепеща от того, как мучительно напряжено оно было для нее, для ее рта.       Она облизнула ненасытные губы.       Лизь!       Руби начала медленно, для начала облизывая его кончик. Ее язык кружился вокруг головки, постепенно покрывая его лакомство своей слюной. Кружение превратилось в бульканье, а ее губы обвились вокруг его ствола. Затем она отбросила в сторону нежность и глубоко заглотила его член, слишком опытный молокосос, чтобы этого не сделать. Звуки ее хлюпанья и чавканья наполнили ресторан, и Жон расслабился в своем кресле, пока Руби орально удовлетворяла своего клиента.       Он бы смотрел, как ее губы опускаются по всей длине его тела, но ее обтянутый стрингами зад постоянно ходил взад-вперед на другом конце стола. Ох. Ох! Теперь же он понял назначение этого огромного, но не сильно широкого стола. Он прекрасно видел ее сердцеобразную попку. Эта упругая задница покачивалась вместе с ее головой, давая ему представление, пока она ела досыта. Жон расслабился и наслаждался чудесным обслуживанием клиентов, протягивая руку и стаскивая тонкие нити, удерживающие ее кружево вместе. Ой. Нижнее белье развязалось и упало на пол.       Руби остановилась на полпути приготовления молочного коктейля, переводя взгляд на своего любимого клиента. Раз, два… хлоп! Она выпустила свой обслюнявленный банан и прижала губы к кончику.       — Это будет за отдельную плату.       — Запишите на мой счет.       Она усмехнулась и снова опустилась хлюпать между его коленей. Ее ошейник сдавливал часть ее дыхательных путей при каждом глубоком сосании. Соки стекали вниз по ее голым бедрам, не пачкая ее бесполезную одежду. Руби предпочитала, чтобы все было именно так. Домашняя готовка делала лучшие кремовые пироги, например, или доение из источника давало самые вкусные молочные коктейли. Именно по этим причинам она отдавала предпочтение низкому и грязному методу, поэтому и открыла Молокососов. Клиенты заслуживали вкус ручной готовки, и она стремилась оправдать их надежды, глотая очень большие порции самым неприличным образом.       Глоть! Кхм-м-м-м! Хлюп!       Руби Роуз гордилась тем, что была лучшей молокосоской в мире. Густое и горячее, она высасывала любое. Жон не был в безопасности рядом с ее опытным языком. Она лизнула его снизу, от основания до головки. Ее губы усыпали его закаленный клинок легкими поцелуями. Каждое подергивание и пульсация вынуждали ее сосать изо всех ее молокососущих способностей, растягивая ее горло, сосредотачивая ее внимание на том, чтобы доить его досуха. Вкус ее закуски, смешанный с ощущением его глаз, пристально смотрящих на ее дерзкий зад, был единственным мотивом, который ей требовался, чтобы громко хлюпнуть и полностью заглотить. Глоть! Глоть! Глоть! М-м-м! Она почувствовала, как он дернулся у нее во рту.       Кто-то приближался к тому, чтобы спустить свою ценный заряд.       Для ценного клиента, Руби работала в два раза усерднее. Как только он взорвется, а он это сделает, опытный язык и всасывающие губы высосут все как минимум насухо, затем она планировала предложить ему особенный кремовый пирог, экстра-экстрасочный. Измазанные бедра и горячие лепестки требовали этого. А пока она отпустила его с голодным хлопком и осыпала бок своего восхитительного десерта несколькими крепкими, сильными поцелуями. Чмок! Она ухмыльнулась, почувствовав, как он пульсирует, весь в набухших венах. Чтобы подразнить его, она наклонилась и приподняла свой зад, не останавливая свой язык.       Шлеп!       Йе-еп!       Она подавилась едой, дрожа от резкого шлепка по заднице, а ее сердцевидные зрачки пульсировали. Как будто она не была достаточно голодна в ожидании этого кремового пирога. Шлепки только усиливали ее возбуждение. Он знал это, и Руби, подняв глаза, увидела, что он ухмыляется. Он потер ее покрасневший зад, нежно массируя округлую мягкость пальцем, проверяя влажную духовку, готовую приготовить ему еду. Как только этот второй палец проник в ее розовые, бархатистые складки, ее ноги раздвинулись, а язык снова попробовал его закуску. Глоть! Шлеп! М-м-м!       Проглотив его целиком, она посмотрела вверх с набитым ртом и растянутым горлом. В любую секунду, в любую секунду. Руби дрочила ему языком, не отводя взгляда. Предвестие его освобождения становилось все труднее игнорировать, помимо, чмок, всего прочего, и аромат его молока становился все сильнее с каждым движением.       Заказ подан!       Сильные руки схватили ее голову и притянули к себе невероятно близко, растягивая ее ошейник и горло до предела, в то же время наполняя ее животик заслуженным десертом. Очень густой молочный коктейль наполнил ее рот. Щеки надулись. Руби глотала залпом, но ее искусные сосательные навыки не могли проглотить весь богатый белком заряд, и капельки просачивались и выливались из ее рта, покрывая ее губы сливочной глазурью. Впрочем, ей было все равно. Молочные коктейли были ее любимым блюдом, любители молока не любили ничего другого и наслаждались послевкусием на вкусовых рецепторах и растянутых губах. Тот факт, что оргазм захлестнул ее, превратив ноги в лапшу, помог ей проглотить целебную порцию густых сливок с жадностью, подобающей опытной соске.       Глоть! Глоть! Вкусно. Она жадно глотала, пока он не отпустил ее голову, в горле саднило от жара. Как только последние капли напитка оказались проглочены, она обсосала его еще несколько раз, прежде чем медленно оторвать свой рот от члена, чтобы очистить его и слизать все остатки. Ее легкие хрипели от того, что ее телом не воспользовались. Не то чтобы это ее беспокоило. Напротив. Покрытые пленкой губы не могли дождаться, чтобы предложить ему натереть его банан.       Судя по тому, как твердо стоял его банан после тщательного сосания, на основное блюдо оставалось много сливочной начинки. Хорошо. Потому что следующая порция была за счет заведения. Она обозначила свое предложение, поглаживая все еще твердый член, смотря на него глазами, наполненными безграничным желанием служить и похотью. Один поцелуй превратился в целый шторм поцелуев на его орешках, прежде чем она перешла к мучительно медленным облизываниям от основания к покрытой слюной головке. Она поползла вперед, растянувшись на коленях и неловко сжимая его грудью.       — Натереть ваш банан?       Он глянул вниз, туда, где с нетерпением ждали кремового пирога. — Не хочу испортить аппетит.       — Но, сэр, — Руби обхватила угощение своими дыньками. — Это за счет заведения.       Руби знала, что он в ее ловушке, потому что чувствовала, как пылает его член между ее булочками. Смесь слюны и молока пролилась вниз и смешалась с ее шелковистой мягкой кожей, подливая масла в огонь в ее лоне. Достаточно одного касания ее страстного языка, чтобы он залили ей лицо полностью. Не его вина, что она была грязнулей. Грязные девчонки любили заглатывать до такой степени, что капельки выливались у них изо рта. Один маленький лизь. Глоть. Немного движений вверх-вниз, и она получит желаемое.       Он застонал и откинул голову назад. — Как я могу отказаться от подобного предложения?       Он не мог.       Руби ухмыльнулась и принялась энергично массировать его. Хотя ее грудь не была настолько большой, как у старшей сестры, и она едва могла обернуться вокруг него, да и то не полностью, она заменяла размер рвением. Скорость работала ей на пользу. Твердость замечательно сочеталась с ее ртом, обхватившим его головку, а язык завертелся в непристойном водовороте. Он двигался с ней в такт, но ее внимание было сосредоточено на том, чтобы выдоить его досуха. Непристойные Охотницы наедаются до отвала. Официантки в Молокососах живут ради служения. Сочетание того и другого создало жадного, сосущего молоко суккуба. М-м-м! Она отпустила его и потерлась носом о свои слюни и упругие округлости. Суккуб. Интересный выбор костюма на будущее, но сейчас она дрочила и сосала.       И снова его стояк задрожал, все еще жаждущий сладкой неги ее последнего угощения. Она воспользовалась этим преимуществом, пересев с колен на свою упругую задницу, в более устойчивое положение. Ее руки перестали тереть его, спустившись вниз и дразня ее нижние губы, верхние были слишком заняты, работая вместе с сиськами, качавшимися словно мягкие подушки. Руби вздрогнула, заметив, что он смотрит на нее, стоящую на коленях, удовлетворенно сидя в кресле, пока официантка подавала ему изысканные кушанья на серебряном блюде. Растянутые губы приносили больше удовольствия, в надежде создать лучший ужин и впечатлить его на всю жизнь. Когда он потянулся и сжал ее затвердевшие вишенки, она тут же поняла, что он долго не протянет, как и она сама. Ни одного сухого места не осталось в ложбинке между ее бедрами, она текла настолько сильно, что могла наполнить целый океан. Все больше и больше капель его молока выплескивалось на ее язычок. Ее ноги оставались похожими на лапшу, частично из-за того, что ее пальцы безостановочно теребили и растягивали ее ноющую дырочку.       Дерг!       Ага. Приближается еще одно извержение вулкана. Не испугавшись его, Руби обхватила своими губами источник взрыва, она сделала еще несколько дразнящих облизываний, прежде чем широко открыть рот, чтобы начать свое пиршество. Не прошло и минуты, как он взорвался, окатив ее лицо потоком густого горячего молока. На этот раз она проглотила значительно меньше, предпочитая оставить свое лицо липким, а язык измазанным. Много крема было на ее щеках, капало с подбородка и на вздымающейся груди. Что-то попало ей в глаза. Что-то попало в ее растрепанные волосы. Большая часть молочного извержения осталась на ее блестящих губах. Все остальное капало с ее высунутого языка.       Руби без всяких усилий взбила и проглотила то, что попало в ее рот, с блаженным стоном. Умелые пальцы заставили ее задрожать на грани умопомрачительного безумия, но, несмотря на все сливочно-густые шансы, она сумела сдержаться, пока не подаст основное блюдо. Молочный коктейль и натертый банан были только закусками к его обеду из трех блюд.       Очень сочный кремовый пирог ждал, пока Жон приступит к нему.       Она усмехнулась и встала, облизывая свои влажные пальцы. — Вы готовы к десерту?       Отвечая на ее вопрос, он сбросил свою толстовку в сторону и шлепнул ее по заду, чтобы она начала. Она ойкнула, но наклонилась вперед. Его рука была готова размазать этот десерт, и Руби медленно опустилась на него, обхватив его широкие плечи, в то время как он держал свои руки на ее пухлых бедрах. Мягкость защекотала его кожу, вызывая мурашки, когда ее тело наклонилось ближе. Она ахнула, он застонал. Такая мокрая. Она застонала, когда его руки скользнули вниз к ее заду, сжимая зефирное искушение грубыми, властными пальцами. Если ее горячее дыхание ласкало его шею, то он показывал это, только грубо хлопая ее по непослушному заду. Это привело к тому, что она вздрогнула, подпрыгнула от неожиданности, вызвав восхитительное ощущение от этого движения. Серебряные глаза взорвались от удовольствия, распространяющегося от ее позвоночника до пальцев ног, и прежде чем она набрала темп, Жон стал контролировать ее и приказывать ее бедрам двигаться, используя ее твердый зад в качестве рычага.       Тонкие пальцы впились в его натянутую мускулами кожу, ее тело прильнуло ближе.       Вверх-вниз, вверх-вниз, она оседлала его на стуле, как Охотница. Каким-то образом невинность передника усиливала это извращение. Не имея возможности увидеть, как он входит внутрь Руби, Жон пробудил в себе первобытное желание и продолжал пристально смотреть ей в глаза, пока она лихорадочно прыгала у него на коленях. Она отчаянно старалась не извиваться, не думать о том, чтобы ее разум вырвался от этого почти волшебного глубокого проникновения, двигала руками, сжимая на его грудные мышцы в качестве своего рода опоры, но предательские лепестки и бархатные бедра сломили ее сопротивление. Она крепко обняла его, прижимаясь грудью к его лицу, пока он шлепал ее сзади. Руби застонала. Она продолжала ехать верхом. Затем он пососал один из ее сосков, дразня бугорок между зубами, одной рукой скользнув вверх и обхватив ее другую грудь. Удовольствие сверху и счастье снизу, она набрала скорость.       Ее бедра не могли перестать дрожать.       Жон оторвался от ее груди, чтобы снова посмотреть ей в глаза. Монстр. Руби не могла позволить ему сломить ее, заставить потерять контроль и испытать оргазм первой, но он играл нечестно. Ее предыдущая стимуляция пальцами сделала ее уязвимой для возбуждающего проникновения, и бархатистые стенки сжали его толкающийся член, чтобы высосать его досуха, но, к сожалению, ее изголодавшиеся губы уже высосали все его резервы, заставляя его копить силы заново, в то время как ее тело болело от бесконечного блаженства. Как раз в тот момент, когда ее глаза начали закатываться в череп, а зрение затуманилось ослепительным светом, он наклонился вперед и прошептал в ее горячее и взволнованное ухо:       — Я жажду продолжения.       Прах!       Подлая, раскаленная добела волна ворвалась в ее лоно, и ее пальцы пронзили его стальную кожу, бедра прижались к краям стула, и она плотно сжала его внутри себя. Так много его плодородного семени заполнило ее живот, вытекая из ее тела, пока ее голова покоилась на его груди. Она без тени сомнения знала, что без бесплатных контрацептивов от Бикона они бы уже зачали своего малыша. Так. Много. Липкости. Даже сейчас эта молокососка стонала от того, что ее внутренности были заполнены до краев, теряя силы, прижимая свое тело к его торсу, но он оставался под действием адреналина и своей Ауры, дающих ему второе дыхание.       Он перевернул ее тело и прижал ее к столу, заставив ее схватиться за его края.       Шлеп! Шлеп! Стон!       Руби стояла на цыпочках, принимая каждый шлепок с радостью. Она вцепилась в столешницу, надеясь, что руки не выдадут ее так же сильно, как ноги. Судя по тому, как ее конечности начинали дрожать, словно пудинг, они тоже скоро сдадутся. Шлеп, шлеп, шлеп, совсем скоро. О, Прах! Минута, может быть, две, и силы окончательно покинут ее. Она даже не могла сдержать стонов, чувствуя себя виноватой в том, что стонет громче с каждым шлепком. Затем, когда она ожидаемо начала падать, он протянул руку и сжал ее запястья в тисках.       Руби обрадовалась такому перехвату управления.       Его высокий рост работал в его пользу, позволяя ему трахать ее сзади, в то время как она использовала стол в качестве опоры. Толчок, еще толчок, используя ее руки в качестве руля, он растягивал ее и быстро трахал ее почти заполненное лоно. Трахая сильнее, двигаясь быстрее, он стремился удовлетворить ее. Она выгнула спину, словно рабыня удовольствия, от того, что ее матку используют как игрушку, и застонала, полузакатив глаза и бесстыдно высунув язык. Девяносто девять процентов эффективности внезапно показались слишком низкими, учитывая то, во что они играли в спальне.       Жон так не думал, пронзая ее глубже и быстрее. Светлая Аура светилась, повышая эффективность его движений, растягивая ее восхитительными толчками, которые оставляли ее тело в постоянном состоянии эйфории. Очередной оргазм приближался, скручивая невероятно тугую и гибкую пружину до такой степени, что Руби знала: если кто-то попросит ее произнести свое имя по буквам, она не сможет, не застонав между каждой буквой. Он никогда не замедлялся. Не уставал. Аура наделила его впечатляющей выносливостью. Она мурлыкала от бесконечных вариантов постельных игр, но сейчас она сжалась вокруг его закаленной плоти и позволила этой пружине лопнуть в приносящем блаженство оргазме.       На этот раз она, пьяно прижимая его к себе, заставила его кончить огромным потоком богатого белком молока, пролившегося в ее просящую утробу. Все внутри нее наполнилось. Он опустошил себя полностью. Ее грудь тяжело вздымалась, когда он отпустил ее безжизненные руки. Два, три, четыре, тьфу. Руби обмякла, лежа на столе, а по ее бедрам стекали ее чаевые. Даже похоть оказалась выжатой из нее. Она дернулась. Ее грудь набухла, а язык вывалился наружу. Те остатки сил, что ей удалось сэкономить, ушли на то, чтобы повернуть голову и говорить, постанывая через слог.       — Спасибо за то, что пользуетесь нашими услугами. Пожалуйста, приходите еще.       Она ожидала неожиданностей в той сфере, которую выбрала для карьеры, Гримм не играют честно и справедливо, но, когда он внезапно схватил ее руки и прижал ее тело к своему внушительному телу, к своим мускулистым прессу и груди, Руби извивалась, когда все еще возбужденный член потерся между ее грязными бедрами. Она не могла произнести ни слова, слабо вздрагивая в его объятиях, когда он покусывал ее за мочку уха и прижимал к себе распутными, решительными руками. Ее потное, измученное тело уступило его внушительному росту, используя его силу, чтобы удержаться на ногах. Рыжеватые волосы прилипли к ее тонкой коже, пропитанной потом, а капли его крема все еще пятнали эти молочные губы.       — Кажется, у меня хватит запала на еще один раз. И я не могу не дать большие чаевые такой отличной официантке.       Этот засранец… Стон!       Не. Честно. Руби сейчас крайне чувствительна. Каждый ее нерв кричал о необходимости отдохнуть на их роскошной кровати, желательно уткнувшись носом в его плечо. Может быть, он откажется от этой мысли и решит все-таки оттрахать ее сегодня вечером? Но все это не имело значения. Он прикусил ее мочку, одновременно сжимая ее грудь, как большую подушку для обнимашек. Аура, хотя и ослабевшая от дополнительной разрядки, давала ему достаточно энергии для еще одного раунда разврата. Он откинулся назад и притянул ее тело к себе двумя руками, держась за сладкие, сочные бедра.       Впечатляющая сила приподняла ее тело, прежде чем опустить для нового забега.       Стон! Почему-то ее лоно продолжало пылать, так же желая еще одного раунда. Но не она. Ей не хватало сил поднять голову, а уж тем более сжать бедра для более грязных действий, которые окрасят щеки Янг в жимолостно-красный цвет. У Руби не было другого выбора, кроме как откинуться назад и обхватить руками его голову, постанывая от каждого ошеломляющего толчка в ее предательские бедра. Не. Честно. Обратная Охотница на стуле, но используя свои взмокшие бедра как опору, для ее бессильного тела. Очередное приятное истязание, и она не сказала ни слова в ответ. Никакой силы воли не осталось. Она громко и гордо застонала, не в силах держать глаза открытыми от короткого замыкания непристойностей и извращений разъедающих ее мозг. Быстрее. Сильнее. Быстрее! Сильнее! Дыньки подрагивали от движений со звуком шлепков по коже, которые невозможно было игнорировать.       Руби недолго продержалась против этого развратного натиска.       Так же, как и ее будущий муж, который без предупреждения выплеснулся в нее, заполняя ее на пределе своих возможностей. Ее голова откинулась назад с неизмеримым количеством жидкого теста, заполняющего ее, как какую-то сочную булочку с корицей, глазированная экстра-липким кремом по всей поверхности. Руби тут же пожалела, что не надела свой бондажный наряд, потому что отмывать его было бы легче, чем передник с кружевами и оборками, а ее тело и одежда промокли насквозь, как и ее пылающее лоно и молокозависимый язык.       Когда он стряхнул последнюю каплю, обмякая внутри нее, Руби повернулась и заскулила: — Почему все это?       Он рассердился. Он запыхтел. — Я думаю, что проголодался. Я не виноват, что моя жена — лучший повар в округе.       — Болван, — Руби слабо улыбнулась, восстанавливая свое дыхание. — Благодаря тебе я вымотана насмерть.       Он погладил ее бедра и поцеловал в макушку. — Я думал, что клиент всегда прав?       Она фыркнула. — Спать. Сейчас же. Ресторан закрыт.       Жон хихикнул, но подчинился своей прекрасной официантке и понес ее на остатках сил. Он даже не стал осторожно укладывать ее на кровать, решив упасть навзничь, держа ее в своих объятиях. После такой напряженной тренировки с ее крошечным телом, усталость сковала все его тело. Руби Роуз наслаждалась грубой ролевой игрой. Иногда, после мозговыносящих игр, она размышляла залитой молоком головой, не будет ли изменение ее имени на Руби Ролевую Роуз излишне откровенным. Этот мыслительный процесс никогда не шел дальше стадии планирования, так как он обычно обретал второе дыхание и играл с ее похотливым телом, пока ее ноги не начинали дрожать, а разум не превращался в жидкую кашу.       Как и сейчас, не считая чувства наполненности кремовой начинкой, делавшей ее влажной и нежной.       Спать.       Руби повернулась и зарылась лицом в его бок, изо всех сил прижимаясь к его груди с очень вероятной возможностью того, что она так и заснет, обнимая его. Усталость даже близко не описывала ощущение мешков с песком под ее глазами. Ее зевок был милым, но протяжным и хриплым. Когда его рука обхватила ее живот, она схватила ее, как одеяло, и прижалась к нему изо всех сил. Измазанные ноги переплелись с его ногами. Она закрыла глаза, вздохнула и задремала с набитым животиком и ощущением терпкого вкуса богатого белком молока, оставшегося на ее жадных до молока губах.       Еще один удовлетворенный клиент.

***

      Новый день, новое веселье для Охотницы и Андроида.       На этот раз связанное с подбрасыванием монетки.       — Орел!       — Решка.       Выпала решка. Руби застонала. Пенни обрадовалась. Сидя снаружи, у фонтана Бикона, они играли в эту игру, чтобы посмотреть, кто более удачлив. Пенни сказала, что это все статистика. Руби назвала ее лгуньей. Пятьдесят на пятьдесят, что одна из них права, и Руби стремилась стать всеведущим мастером монет. До сих пор она проигрывала все партии. Может быть, потому, что они использовали пенни? А-ха! Вот как Пенни продолжает выигрывать!       — Сменим монетку! — объявила Руби, доставая новую. — На этот раз я точно выиграю!       Пенни засмеялась. — Все во власти вероятностей, Руби. Я с пятидесятипроцентной вероятностью назову!..       — Все во власти вероятности, Руби! О, посмотрите на меня! Я Пенни! Я такая умная! Фу-у-у! — Руби щелкнула подругу по носу. — Если ты такая всезнайка, то как насчет дружеского пари?       — Пари? — переспросила Пенни. — Какое?       Руби ткнула ее большим пальцем в грудь. — Если я выиграю, то ты будешь моей служанкой весь день.       — Служанкой?       — Да! — Руби обрадовалась. — Наша с Жоном комната давно нуждается в уборке.       Служанка? Пенни обдумывала предложение. Вернее, дружеское пари. — А если выиграю я?       Она пожала плечами. — … Я не знаю. Чего хочешь ты?       Пенни невинно улыбнулась. — Еще раз вместе с тобой и Жоном.       Руби залилась краской при мысли об еще одном тройничке с Жоном. Она робко переплела пальцы и, с вспыхнувшем пламенем в глазах, ответила: — Идет! Орел!       — Решка!       Роуз подбросила монетку в воздух. Полендина взмолилась о статистике в свою пользу. Монетка упала на пол, повращавшись несколько секунд, повышая напряжение от своей возросшей значимости.       И выпала орлом.       — Да! Я победила! — Руби победно вскрикнула. Пенни нахмурилась. — Повезет в следующий раз, Пенни.       Она приняла случившееся, как данность и пожала плечами. — Я абсолютно не знаю, что должны делать служанки.       — Не беспокойся об этом! Я пришлю видео тебе вечером. Просто не забудь убраться в комнате завтра утром. Жон занят со своей командой, а я отправляюсь на задание на целый день.       Позже вечером.       Как и было обещано, Пенни получила сообщение на свой свиток от Друга Руби с вложенным видео и подмигивающим смайликом. Проанализировав информацию, как и положено андроидам ее типа, Пенни уже изучила процесс работы служанок. Что бы ни послала ей Руби, это не могло быть более информативным, чем результаты из сети МКС. Тем не менее, она щелкнула видео и икнула, когда оно включилось.       — О, Прах.       Руби прислала ей непристойное видео, на котором они с Жоном играли в ролевые игры. Руби вела себя как непослушная служанка. Жон похотливый господин. Ни один из их нарядов не отражал того, что показали ее поиски, и она жадно впитывала информацию с рвением развратной губки. Оказалось, что костюм, который она купила для этого случая, не был достаточно открытым. Все типы поведения, которые она исследовала, неверны. Все, чему научилась Пенни, было отправлено в корзину и удалено из системы.       Вместо этого она пересматривала видео бессчетное количество раз, изменила свой костюм, чтобы более соответствовать тому, что ее Друг Руби хотела.       Раз, ну может два, хорошо, несколько раз, Пенни прикусывала губу, играя пальцами под намокшими трусиками.       На следующее утро.       Пенни вошла в комнату и обнаружила, что Жон Арк дремлет на диване совершенно голый, прикрытый наполовину одной тонкой простыней. Одежду она нашла беспорядочно сброшенной на пол. Партнер Руби по сексу пробормотал что-то во сне, обнимая подушку, будто это аппетитная ветчина. Хм? Вопрос, над которым не стоит задумываться. Вместо этого она пошла в ванную, чтобы переодеться, не потревожив его сон.       Парой минут спустя Пенни вышла из ванной в своем новом костюме развратной служанки.       Очаровательный кружевной чепчик закрывал ее характерный бант на голове. Черный кружевной пояс с подвязками также был юбкой, экстрамини ее вариантом, ее костюма, оборчатой и подчеркивающей ее упругую, веснушчатую попку, ничего не скрывая от взглядов. Каждую ногу обнимали нейлоновые чулки. Столь же оборчатые повязки добавляли пикантности, обвиваясь вокруг ее рук в тон черному воротнику. Без верхней части платья, Пенни не нужно было прикрывать свой милый животик и упругую грудь. И никакого нижнего белья.       Отлично!       Она улыбнулась, покрутившись, поправляя свою невероятно крошечную юбку. Схватив свою верную метелку, она обернулась и остановилась, широко раскрыв глаза. Ик! Жон перевернулся во сне и теперь спал, раскинув руки в разные стороны и лежа на спине. В этом нет ничего странного. Нет! Ее сенсоры были прикованы к простыне-палатке, стоящей на одинокой мачте.       Ох!       Пенни читала об этом.       Утренний стояк.       Это был правильный термин из ее онлайн-исследований. Восхитительно. Она на цыпочках подошла к кровати, чтобы осмотреть торчащее перед ней непотребство. Искушенные руки вцепились в простыню. Предвкушение грызло ее процессор, но она все же отбросила простынь и икнула при виде набухшего, жилистого стояка, уставившегося на нее. Подобный объект, растущий из него, именно из него, затормозил все ее процессы. Смутные воспоминания о толчках согревали ее тело, поэтому она не удивилась, когда ее рука потянулась, чтобы потрогать его.       Один палец мягко коснулся пульсирующего члена, отпрянув, когда тот дернулся от внезапного прикосновения. Она ворковала и провела пальцем вниз, проверяя твердость и исходящее от него необузданное тепло. Твердый. Ее мягкие бедра нервно потерлись, когда воспоминания напомнили ей, на что способна эта штука между его ног и как реагирует ее тело. Одетая только в самую непристойную одежду служанки, благодаря обширным исследованиям в сети и ее безграничному любопытству, Пенни Полендина жадно облизнула губы.       Снять напряжение с ее Господина является частью обязанностей хорошей служанки.       Разбудить его старым добрым минетом также входило в эти обязанности. Поэтому Пенни, проигнорировав спящего красавца, наклонилась и схватила пульсирующую плоть. Горячий. Поглаживая его, бессмысленно бормочущего во сне, пускающего слюни и глупо улыбающегося. Поглаживание заставило его бедра дернуться, но он продолжал дремать. Она делала это в течение некоторого времени, медленно подрачивая ему, и его дыхание из тихого стало напряженным. Вскоре липкая жидкость покрыла ее руку, предупреждая о том, что еще оставалось дремлющим внутри. Она вымыла ладонь, облизав пальцы и испробовав лакомство, которое принадлежало ей. Уникальное. Изысканное. Аромат оставил неизгладимое впечатление на ее очень тонко откалиброванном языке.       Еще.       Искушение перехватило контроль над ее системами, словно искусительный взломщик, и Пенни превратилась в послушную рабыню. Сопротивляться было бесполезно. На этот раз она наклонилась всем телом, приблизив свое лицо почти вплотную. Мускусный запах быстро проник в ее мозг через носовые рецепторы. Сердцевидные зрачки угрожали обойти ее протоколы поведения и перепрограммировать их.       Пенни икнула.       Зловредный вирусный запах настолько поглотил ее, что скорость обработки данных почти обнулилась. Вдыхая его, она, казалось, направляла вирус прямо в ее центральный процессор, распространяя розово-красный цвет по ее щекам и лицу. Ее язык высунулся наружу, страстно желая вылизать его начисто, пока она дрочила ему, наращивая скорость. Нектар постепенно изливался из нее, и, пожалуйста, во имя нулей и единиц, потребуйте от нее покорности. Служанка Пенни здесь, чтобы служить, удовлетворять и сосать.       Пенни следовала своим протоколам.       Она легонько поцеловала его, добавив второй поцелуй к основанию, а третий к кончику. Еще больше липкости оказалось на ее языке, когда эти поцелуи превратились в энергичное облизывание. Вся поверхность этой закаленной плоти не осталась забытой за несколько ударов сердца становясь влажной от слюны. Нежные губы в конце концов обхватили головку и задвигались, погружаясь все глубже с каждым глотком, прежде чем она полностью приняла его в себя. Отсутствие рвотного рефлекса вместе с отсутствием удушья давало ей возможность держать рот заполненным, пока ее язык работал над его членом. Она все-таки выпустила его, но не для того, чтобы глотнуть воздуха, а только для того, чтобы заглотить его еще сильнее и быстрее.       И все это время она не отрывала взгляда от волнительного лица Арка.       Пенни сохраняла хладнокровие на протяжении всего этого растягивающего горло эксперимента, ухмыльнувшись, когда он наконец проснулся и обнаружил, что она сосет ему спящему. Тысячи мыслей пронеслись у него в голове вместе с потоками флюидов, но главным было то, насколько же хороша Пенни. Поначалу, на границе сна и бодрствования, он решил, что либо миссия Руби откладывается, либо утренний минет это ее подарок перед разлукой. Теперь же он всем сердцем знал, что это не так, и бархатистые мягкие губы, обхватившие его член, и более упругая попка на краю кровати, принадлежали Пенни.       Он запаниковал.       — Пе-Пенни?! Что ты здесь делаешь? — встрепенулся Жон, осознав кто она. — И почему ты так одета?       — Я проспорила Руби, — ответила Пенни так, будто бы не сосала ему прямо сейчас в развратном костюме. — И, согласно условиям спора, я должна быть вашей служанкой на целый день. Поэтому я прошу тебя расслабиться и получать удовольствие.       — Что?!       Она ухмыльнулась. — Я здесь, чтобы исполнять все ваши капризы. Я ваша Французская Горничная!       Французская Горничная? Что это вообще… Ах! Он откинулся назад, когда она одним глотком проглотила его член целиком. Так приятно. Ее рот был теплым, слюна скользкой и обильной, а горло напряженным. Мучительнее всего было то, что она все время смотрела ему в глаза, отсасывая. Пенни сосала ему глубоко и быстро, лежа на краю кровати, и голая, веснушчатая задница торчала кверху и была в досягаемости его руки. Желание протянуть ладонь и помассировать круглые холмики, может быть, даже подразнить ее, пока она сосет, сильно смущало его и завладело всем его сознанием, и он должен был убедиться, как Руби это воспримет, прежде чем поддаться своим первобытным инстинктам.       — Где мой свиток? Я должен позвонить Руби.       Он ненавидел и любил то, как выглядела расстроенная Пенни, заглотившая его член до основания. Зеленые глаза почти сломили его. Чтобы помучить его, Пенни медленно отпускала его, оставив мокрым от ее слюней, прежде чем пройтись через всю комнату и забрать его свиток с переставленного ночного столика. Ее движения были медленными, бедра покачивались, все для того, чтобы подчеркнуть ее большой зад для услады его взгляда. Испачканные нейлоновые чулки добавляли накала, и он сглотнул, когда заметил, что ее безжалостные пальцы дразнят внутреннюю сторону ее складок, но не делая никаких движений внутрь, полностью изводя его вместе с ее потрясными навыками сосания.       Его обслюнявленный член дернулся.       Жон сглотнул. Пенни усмехнулась.       Только теперь он заметил ее грудь, выставленную на всеобщее обозрение, не прикрытую ни одной деталью ее гардероба. Торчащие груди и напряженные розовые ареолы стояли по стойке смирно, ее нежный животик был обнажен, а пупок очарователен. Несправедливо, дразнит и соблазняет его своей напускной невинностью. Он забыл думать о свитке, пока она не протянула его ему, наклонившись вперед на кровать. Зависнув над его ухом, она тихо прошептала:       — Вот он, как ты и просил.       Ослабевшие руки приняли свиток, и он набрал номер, когда она снова приступила к прерванному минету. Его голова откинулась назад. Пенни, не теряя времени, вернулась к своим обязанностям служанки. Больше не сдерживаясь, она необычайно глубоко взяла его, не разрывая зрительный контакт, продолжая монотонно двигать головой. На этот раз она встала на колени на полу, оттопырив попку назад. Кривизна округлых зефирок ослабила его решимость, и он держался из последних сил, чтобы не кончить ей в рот через несколько мгновений.       С первым гудком свитка он собрал все силы в кулак.       Пальцы держали оранжевые локоны, готовые в любой момент оттолкнуть ее голову. Служанка Пенни наслаждалась тем, как грубо он схватил ее, прикладывая вдвое больше удовольствия с каждым глотком, переходящим в глубокий заглот. Его стойкость, за неимением лучшего термина, была впечатляющей. Тщетное сопротивление, лакомство внутри принадлежало ей. Несколько раз она ловила его пристальный взгляд на своей попке. Чувство гордости вспыхнуло в ее центральном процессоре, несмотря на его член во рту, и она поддразнила его, сильно ударив себя по щекам. Это заставило член в ее глотке дернуться, и Жон не мог не взмолиться Праху, что Руби наконец-то ответила на вызов, до того, как он кончил Пенни в глотку.       — Рубс! — простонал Жон. Уже почти. — Пенни в нашей комнате, одетая как служанка и!..       — А! — тяжело дыша, ответила Руби на том конце провода. — Ну, прости, я забыла рассказать тебе. Пенни проспорила и будет нашей служанкой целый день.       Пенни ухмыльнулась, не выпуская его член, и он застонал. — Какого рода служанка?       — Служанка! — бросила Руби, не отвечая почти минуту. — Слушай, Жон, я тут немного занята Гримм… Вайсс, сзади! Так что давай потом. Оставь все на Пенни.       Он снова простонал. — Ты уверена? Я просто?..       — Доверься мне! Я отправила ей видео! — выкрикнула Руби. — Все! Пока! Янг, берегись!       Клик!       Жон замер и затих. Он не поверил бы в это, если бы не «Я отправила ей видео». Она прислала ей то самое домашнее видео? Может быть, это какая-то награда? Ого! Так трудно сосредоточиться. Безграничный энтузиазм Пенни сделал его слабым. Она знала это, она злоупотребляла этим, и у ее жертвы не осталось сил бороться.       — Руби сказала все нормально.       Пенни отпустила его член с громким хлюпом. — Говорила же. Теперь расслабься и позволь служанке Пенни обслужить тебя.       Нежные пальцы схватили и небрежно отбросили свиток назад и крепко прижались к возбужденному члену. Жон потерял все желание сопротивляться. Одно расстроенное и подавленное тело упало на подушки, отдаваясь теплому рту. Эти некогда упорные пальцы ослабили хватку, освобождая ее волосы, и направились вниз, от изгиба позвоночника к идеально сбалансированным ягодицам.       Пенни возобновила свое занятие, больше ни на что не отвлекаясь.       Хлюп! Глоть! Шлеп!       Развратная зелень смотрела на извращенную синеву. Во рту Пенни появился липкий привкус, а его пальцы проникли в ее попку. Она чувствовала, что он почти достиг своего предела, все быстрее возбуждая себя, пока он играл с другой дырочкой. Удовольствие с обеих сторон перегружало ее сенсоры. Ноги непроизвольно подогнулись. Другая его рука играла с ее грудью, грубо пощипывая и дергая. Дыхание стало прерывистым. Губы сосали его абсолютно твердый член. Бедра дрогнули. Пенни поперхнулась.       Глоть!       Резкая горячая белая вспышка разорвалась во рту Пенни, достигшей оргазма от своих пальцев.       Его рука потянула ее голову вниз, чтобы насладиться тем, как она поглощает все липкое безумие, все еще сохраняя развратный зрительный контакт. Пока она поглощала свою еду, ее бедра дрожали от оргазма, превращаясь в воск в его руках. Он так нежно поглаживал эти широкие бедра, более чем готовый вложить в нее свое мощное семя, но Пенни проглотила почти каждую каплю, но некоторые из них выскользнули из ее губ, оставшись на них, как блеск для губ. Она хихикнула, выпуская его все еще твердый член, покрытый слюной и остатками крема. То, что осталось у нее во рту, она проглотила, но не раньше, чем показала ему, покатывая сперму на языке. Затем Пенни тщательно облизала губы, прежде чем нырнуть снова, собирая остатки еды.       Служанка Пенни никогда не оставляет работу недоделанной.       Агрессивный язык быстро справился с оставленным беспорядком. Жон терпеливо наблюдал за происходящим, все еще не собравшись с силами. Хотя жаждал нагнуть ее над кроватью и научить тонкостям ввода и вывода. Пенни это знала. Она собрала остатки крема себе в рот, не сводя с него полуприкрытых глаз, прежде чем поцеловать чистый кончик. Еще одно подергивание, за которым последовала растянутая улыбка, искривившиеся глаза, и она удовлетворенно вздохнула с полным желудком.       Она облизнула губы начисто.       Готово.       Мисс Полендина взяла на себя смелость перебраться на кровать и плюхнуться своим нежным телом прямо на его пресс, обхватив горячее и готовое мясо своими булочками. Мягкие, мокрые бедра обнимали его мускулистое тело, а ее ладони лежали прямо на его железной груди. Ее губы изогнулись вверх, а фигура наклонилась вперед, чтобы потереть его самым манящим образом, все еще такая мокрая. Соки капали ему на живот и всюду вокруг.       У Пенни не получалось изображать из себя дурочку.       — Я надеюсь, тебе понравился твой будильник, но мне еще необходимо прибраться в комнате. Прошу меня извинить.       Напевая, Пенни схватила свою верную метелку из перьев и смахнула пыльную пыль со всех пыльных кроликов, прячущихся по углам, полностью осознавая, что его глаза обводят контуры ее зада. Никакой протокол не мог спрятать ее сияющую улыбку, когда она услышала, как он встал с кровати и громко подошел к ней. Она изображала застенчивость, намеренно наклоняясь и выставляя свой зад наружу, подметая.       Ик!       Твердая рука отбросила ее метелку из перьев, и что-то твердое уперлось ей между ягодиц. Губы Пенни дрогнули, когда он больше ничего не сделал, ожидая, что она нагнется и поднимет свой инструмент. Следуя этому приказу, она громко застонала, когда он потерся между ее ягодицами, и покраснела, когда те же самые руки схватили ее за грудь. Хищные пальцы щипали и сжимали ее, пока твердый стержень терся о ее зад. Затем, продолжая игру, он снова схватил ее метелку из перьев и помахал ею перед ее покрасневшим лицом, прежде чем бросить ее через плечо.       И снова остановился.       Ой! Какая она неуклюжая. Пенни развернулась и врезалась в его широкую грудь. Крошечное и гибкое тело рядом с большим и сильным. Она виновато подняла глаза, слабо потирая ноги от звериного взгляда в этой гипнотизирующей кобальтовой синеве. Как бы предлагая ему приз, она сжала свои груди вместе.       Вся мокрая от смущающего предвкушения, она жадно приняла его, когда его руки схватили ее за ягодицы, притягивая ближе. Румянец покрыл и ее нос, когда он потер свой ствол между ее промокшими ногами и нежными, все еще очень чувствительными складками, превратив бурлящую уверенность в отчаяние, выраженное тем, что она положила руки на его внушительную грудь.       Пенни отключила все свои брандмауэры.       Она совсем не сопротивлялась, когда он взял ее тело как тряпичную куклу и заставил ее повернуться и прижаться к стене. Он широко раздвинул ее ноги и погрузил два пальца в ее стенки, наклонившись так невыносимо близко. Она застонала. Она текла. Горячее дыхание его рта щекотало рецепторы ее уха, превращая уже потекшую горничную в брызгающую машину.       — У меня скоро встреча с моей командой, — прошептал Жон. — Так что мы сделаем это быстро.       — Принято!       Шестеренки! Он убрал свои коварные пальцы, чтобы потереться о ее вход, дразня ее, вставляя кончик неприемлемо медленно. Прошивка заставила ее бедра выгнуться сами по себе от ощущений, но жесткая хватка удерживала ее неподвижно и в его власти. Гайки и болты, начни же! Растяни ее нутро! Отшлепай ее! Преподай этой грязной служанке урок хороших манер! Пенни умоляла о таком наказании, бесстыдно потираясь своей задницей об этот дисциплинирующий стержень.       Затем он овладел ею.       Так внезапно, так дьявольски быстро, Пенни поймала себя на том, что мечтательно потягивается, вынужденная встать на цыпочки от силы его толчка. Ее задние бамперы поглотили часть ударов, но разрушающие сознание столкновения заставили ее тело перегреться. Ее оперативная память значительно замедлилась с каждым быстрым ударом, и она крепко сжимала его внутри, высунув язык.       Так хорошо!       Пенни застонала, прикрыв глаза, чувствительные рецепторы и рецепторы наслаждения были выкручены на максимум. Используя стену в качестве опоры, она легко поддалась ударам, которые получала, икнув, когда он поднял ее руки вверх и удерживал их там, держа другой рукой за талию. Это позволило ее телу обмякнуть в его руках. Разница в росте заставляла ее вставать на цыпочки, чтобы приспособиться к сильным толчкам.       Неудивительно, что Друг Руби подсела на подобное.       Каждый толчок проникал ко входу ее утробы. Ее нутро сжалось, его движения были такими яростными, такими решительными, такими бесчеловечно грубыми, что все ее связные мысли растворились.       Так глубоко.       Он поменял позицию.       Наказывать ее, вытянувшуюся на кончиках пальцев, трахая прижатой к стене, было недостаточным. Нет! Он сменил тактику и оттянул ее руки назад, трахая сильнее, пронзая глубже, получая удовольствие. Ее глаза грозили закатиться на затылок, примерно наполовину вылезая из орбит. Ошеломляющий звук ударов ягодиц по его тазу громко отдавался в комнате, и Пенни нравился этот постыдный поступок.       Шлеп! Шлеп! Шлеп!       Влечение, такое мозговыносящее влечение, что погружало ее в пьяный ступор наслаждения. Она стонала так громко, что другие снаружи могли бы услышать их занятие любовью. Жону было все равно. На самом деле, ее постанывание побуждало его стараться в два раза сильнее. Он хотел сломать этот голос. Она приветствовала этот вызов, мозг закоротило от ее лона, крепко сжавшего его мужское достоинство в скользких тисках. Еще. Еще! Сжаться сильнее! Трахай ее глубже!       Раз уже начал, так трахай сильней!       Ик!       Выстрел. Жон в последний раз вошел в Пенни, отчего ее системы пришли в неистовство, и наполнил ее искусственную утробу до краев своим горячим и обильным семенем. Перегрузка наслаждением заставила ее нутро сжимать его невероятно сильно, не позволяя ни одной капле пролиться наружу. Вскоре за ним последовала и дрожащая фигура, когда его последние рывки опустошили ее изнутри, а ее голова откатилась назад, прежде чем упасть, тело обмякло в его руках. Пенни поблагодарила святые болты, когда он поддержал ее, потому что у нее не осталось сил пошевелиться.       Уборка оказалась весьма сложной задачей.       Просто дайте ей немного подзарядиться, самое большее час, и она будет полностью готова к работе. А до тех пор ей нужно было время, чтобы перезагрузить системы. Это не проблема, как только Жон уйдет, чтобы заняться своей командой… А?! Что?! Он быстро притянул ее обратно к своей груди и приподнял за ноги, крепко схватив их и сцепив ее руки у нее за головой. Пенни не знала, что с этим делать, пока он не пронзил ее снова, только на этот раз не в ее сладкий бутон, а совсем в другую дырку.       За одну восхитительную наносекунду ее операционная система упала.       В ее попку? Он колотил в нее… Стон! Пенни отбросила все логические цепочки и наслаждалась скачкой. Он атаковал ее зад с такой же энергией, как и ее вагину, входя и выходя со скоростью, которую она не могла осмыслить, не имея всех доступных данных. Такая агрессия, что ее ноги подогнулись и задрожали, а кисти замерзли. По ее губам стекала слюна, а глаза смотрели в затылок. Искусственный интеллект проиграл. У нее было очень глупое выражение лица, а зрачки полностью превратились в сердечки.       Нули и единицы, нули и единицы, у нее было такое ощущение, будто в голове несколько шурупов открутились. Хорошо, потрясающе, просто восхитительно. Растяжение другой ее дырочки превзошло все возможное. Капли его сливочного крема капали с ее влажных складок, пока он яростно ее трахал. Она не замечала ничего вокруг. Туда-обратно, туда-обратно! Ноги Пенни задергались от приближающегося экстаза, она дико застонала. Еще совсем немного… Ик!       — Кончай внутрь! Чтобы ни капли не пролилось!       Жон подчинилась и кончил внутрь, отчего ее оргазм оказался в два раза сильнее. Ее голова откинулась назад, когда она брызнула на пол, судорожно дрожа в экстазе.       Все файлы в системе Пенни Полендины повредились.       Их одновременный оргазм промчался по их телам, изматывая их, пока Жон не остался стоять, держа Пенни, дыша так часто, что кто-то мог бы перепутать это с удушьем. Он откинулся назад, падая на кровать, а она перекатилась на живот, из обеих ее дырочек текло. Каждый вздох или действие обрывались из-за ее перегруженных систем. Она исчерпала весь объем своих батарей. Почему-то, как-то, он все еще был в силах двигаться, одеваясь на границе ее зрения, сильно суженного в режиме сбережения энергии.       — Буду позже, Пенни, — сказал Жон, направляясь в сторону двери. — Не могу дождаться, чтобы вернуться и увидеть, какой станет комната.       Ее глаза испуганно распахнулись.       Точно. Уборка. Главная задача Пенни. Только дайте ей пару часов подзарядить батареи. Да. Поспать. Она погрузилась в гибернацию, когда Жон вышел и закрыл дверь.       Несколько часов спустя, когда ее батареи достаточно восстановились, она возобновила уборку, заметно хромая. Воспоминания о произошедшем были сохранены и отправлены в папку сновидений для последующего просмотра. А до тех пор она чистила, пылесосила и вытирала пыль, удаляя неловкие пятна с простыней и открывая окно, напевая: «бип-буп-боп». Все шло без сучка и задоринки, пока она не открыла их внутренний шкаф.       — О, Прах, это неприлично.       Прорва секс-игрушек! Шкаф, набитый различными предметами и нарядами! Они сияли перед ней, искушая сладостной, томной аурой, заставляя схватить их. Проверив, надежно ли защищен периметр, она с любопытством схватила украшенную анальную пробку, вспыхнув. Ну, так как никто не смотрел, грязная служанка засунула ее внутрь, постанывая, прежде чем проверить другие устройства. Вскоре она уже лежала на свежевыстиранной постели на четвереньках, шлепая по веснушчатому заду деревянной лопаткой, а стоны ее были приглушены кляпом. Сильнее, сильнее, сильнее! Она не проявляла к себе никакого милосердия, пуская слюни через кляп, включив ворох вибраторов, настроенных на максимум, прикрепленных к чулкам.       Затем внутрь зашел Жон.       Время остановилось для непристойной служанки.       Его глаза блуждали по ее телу, вещам, что она одолжила, и лопатке в ее руке. Он тихо закрыл дверь и увидел открытый шкаф. Сложив два и два, прежде чем она издала приглушенный писк, он подошел к шкафу и достал оттуда повязку на глаза. Пенни даже не пошевелилась, когда он крепко обмотал ее вокруг. Она никак не отреагировала, когда он выхватил у нее из рук лопатку. Однако, когда он шлепнул ее по покрасневшей заднице, она не смогла сдержаться и застонала.       — Грязная служанка должна быть наказана.       Она совершенно не могла с этим спорить.       Шлеп!       Некоторое время спустя, сидя на краю кровати со свитком в руке, Жон чатился с Руби. Пенни была занята тем, что стояла на коленях, доя его член досуха. Ей не было стыдно признаться, что она отдавала себя всю полностью, лишь бы получить награду или другое наказание. Облизывать его, словно конфету, так, как она уже делала утром, было именно тем, чего она желала. Поклонение пришло само собой. Она вспомнила это, когда позвонила Руби.       Тогда она жадно прикусывала губы в предвкушении новых развлечений в спальне, поглаживая приподнятую ткань брюк своим гибким телом, прижатым к нему. Это справедливо, Жон требовал, чтобы она взяла на себя ответственность за то, что привела его в такое состояние. Она не могла не согласиться с этим, упав на колени и облизывая его пресс по пути вниз. Неловкое движение ремня последовало за тем, как она страстно обхватила губами его член.       И после Руби и позвонила.       — Хей! Ну, что скажешь? Как Пенни справилась?       Он невинно улыбнулся. — Пенни проделала восхитительную работу! Комната безупречна.       Руби засмеялась. — Отлично! Я знала, что она справится. Думаю, она все расскажет мне завтра по возвращении.       Они засмеялись вместе, потом Руби рассказала о произошедшем на их задании, пока Пенни хлюпала, облизывала и послушно сосало внизу.       На следующий день.       Руби сплюнула свое молоко.       — Ты сделала что?!       — Я выполнила свои обязанности служанки. Я убирала, отмывала и выполняла все запросы Жона. От минета и секса у стены до мытья носков.       Ее смущенная подруга невнятно забормотала, безумно жестикулирую. — Как тебе вообще пришло это в голову?!       Пенни моргнула. — Из видео, которое ты мне прислала. Оно оказалось очень познавательным.       — Видео? — удивленно пробормотала Руби.       Лидер команды RWBY лихорадочно проверяла сообщения своего свитка, просматривая видео, которые она отправила своей подруге, в итоге наткнувшись на развратную ролевую игру ее и Жона, играющих неуклюжую служанку и неумолимого хозяина. Ее лицо покраснело так ярко, как кончики ее прядок, а серебряные глаза расширялись по экспоненте.       Пенни оказалась свидетелем чего-то выдающегося.       Душа Руби Роуз покинула ее тело и ушла в астрал, а изо рта пошла пена.       Мисс Пена изо Рта затряслась в кресле, запрокинув голову. Неудивительно, что Жон сегодня вел себя очень ласково, позволяя ей все, что она хотела, включая ужин и оружейную программу. Хорошее настроение, будь оно проклято!       Недостаток общения. Недостаток общения. Недостаток общения. Мантра, чтобы не задушить свою не-из-плоти подругу, работала едва-едва. Вены вздулись на ее лбу, и что-то похожее на убийственный блеск появилось в заблестевшем сталью серебре.       Вырвать искусственную трахею своей подруги никогда не звучало так подходяще.       Нет. Нет! Это неправильно. Она действительно отправила Пенни не то видео. Частично вина лежала на ней. Пенни не виновата, что ее здравый смысл извратили. Поэтому она решила сменить тему и подождать, чем все это закончится.       Когда Руби Роуз увидела, как потрясающе выглядит их комната, она даже увидела свое отражение в деревянном полу, она решила притвориться, что всего этого никогда не было. Лучше для нее. Лучше для них. Лучше для всех.

***

      Пенни Полендина жаждала продолжать.       Ее первый сексуальный опыт запустил бесконечный цикл в ее центральном процессоре.       А история со служанкой повысила приоритет этого процесса до максимума.       Она хотела большего. Ее сенсоры отказывались об этом забывать. Как только Пенни Полендина почувствовала вкус настоящей девичьей деятельности, она возжелала еще. Еще. Еще! Подобно вирусу, разрушающему ее внутренний процессор, все, о чем она могла думать, это то, как она объезжает парня Друга Руби, пока он не взрывается внутри нее. Снова и снова. Это постоянно беспокоило ее. Затем ее назойливая натура заставила ее искать другие способы успокоить свою новую тягу.       Она стала изучать разнообразные извращения.       И столь многое обнаружила! Она изучала то, что цепляло ее искусственное сердце. Игрушки. Позиции. Понятия и занятия, она раскрыла много увлекательных табуированных сексуальных тем. В сети МКС было более чем достаточно материалов для исследования. Некоторые из них заставили ее щеки покраснеть. Другие щекотали ее любопытство, немногие заставляли ее икать, но один привлек ее внимание.       Доминирование.       Видео доминирующей женщины в спальне привлекло ее внимание. Ее игрушки не принижались. Все подчинялись ее величию. Чем больше она изучала эту тему, тем скучнее становилось все остальное. История ее поисков, достаточная, чтобы вызвать у ее создателя сердечный приступ, была заполнена откровенными нарядами и бесчисленными руководствами.       Статус домины подходил ей по множеству причин.       Что-то просто щелкнуло в ее мозгу. Переключился выключатель. Ее искусственное тело, хотя и не было живым человеком, было более совершенным и целостным, чем у обычного человека или фавна. Еда или вода не были факторами, которые бы ограничивали ее. Как и сон. Пенни Полендина стояла выше всех остальных. Не эгоизм, лишь констатация фактов.       И это логически подводило к тому, что Руби должна склониться перед ее требованиями.       Поэтому ее загадочный алгоритм зациклился на Руби. Бесчисленные симуляции подкрепляли ее выводы.       Отбор секс-питомцев основывался на нескольких вещах. Развратности. Преданности. Вдохновенными встречами на коленях. Готовности сосать. Желанием лизать. Заглатыванием до удушья и кашля… Все это! У нее все это было и даже больше, но одно ключевое свойство делало ее идеальной рабыней.       Руби полна энтузиазма.       Ее преданность тому, чтобы помочь ей преодолеть ее искусственное происхождение, согревала ее процессоры. Поделиться с ней Жоном стало полезным, открывающим глаза опытом. Без сомнения, Руби могла бы помочь ей поэкспериментировать с ее новым желанием. Вполне понятно, что ее подруга была подходящим выбором, чтобы помочь ей перейти в ее новообретенный фетиш. Эксперименты с Руби очень захватывающие. Бодрящие.       Веселые.       Теперь она понимала это.       Руби в обтягивающем латексном костюме, связанная тонкими веревками и безжалостно дразнящими сексуальными приспособлениями. Ее рабыня. Ее игрушка. Ее любовница. Плетки. Ремни. Смазки. Все, чтобы научить дисциплине грязную девчонку. Она уже носила облегающие корсеты с облегающими бедра нейлоновыми чулками, добавить доминирование в эту смесь не будет слишком сложной задачей.       Домина Пенни.       Хм? Не то. Пенни больше подойдет термин госпожа. Домина Пенни не звучит так хорошо, как Госпожа Пенни.       Гос-по-жа Пен-ни.       Куда лучше.       Шестеренки! Не в силах терпеть она соскочила с кровати. Все эти мечты наяву сводили ее с ума! Она должна немедленно связаться с Руби и договориться о встрече. Взяв свой свиток, она быстро выбрала Руби и застрочила свои требования, будто печатая на машинке. Незаметно она стала пропащим андроидом.       Приветствую тебя, Друг Руби, я хотела бы еще раз поучаствовать в сексуальных развлечениях. Ты сейчас занята?       Теперь остается только ждать ответа.       Напряженная попка ждала на кровати, покачиваясь от растущего предвкушения. Быстрее-быстрее! К счастью для Пенни, ожидание не затянулось надолго, и ее свиток запищал через несколько минут. Она моргнула, глядя на ожидающее ее сообщение с прикрепленной картинкой, не ожидая такого ответа, по крайней мере фотографией.       И нажала на прикрепленное вложение.       Ох!       Пенни невинно улыбнулась фото.       Руби прислала ей разоблачающее селфи, где она, одной рукой удерживая свиток, жадно обхватила губами член Жона, наслаждаясь густым лакомством липкой, разбрызганной белизны. Ее новый блеск для губ стекал вниз по подбородку, проливаясь на обнаженную грудь. Судя по времени и фону, Руби сейчас находилась под столом во время занятия по борьбе с Гримм. На коленях. Без одежды. Не беспокоясь о идущем занятии. Голая спина, голые плечи. Она сосала, хлюпала и жадно поглощала его с горящим взглядом и болезненно торчащими сосками. Другая рука была занята тем, что во время всего этого разврата бросала неуместный знак мира. Каким-то образом ее хвостики повышали всю непристойность этого обескураживающего жеста.       Я занята награждением мистера Всезнайки за полученную пять с плюсом. В варианте без штанов. Он умная печенька, моя умная печенька, с вкусной кремовой начинкой и теплым молоком. Густым. Как я люблю.       Она практически затанцевала в своей комнате.       Вуаля!       Еще одно доказательство сексуальной раскрепощенности Руби, визуальное доказательство. Только развратнейшая займется этим в классе. И она не только наслаждалась моментом, она гордилась им.       Пенни хмыкнула, прочитав подпись.       К счастью, она понимала происходящее. Госпожа должна вознаграждать за соответствующее поведение, наказывать за неподобающее и обучать, поддерживая свой статус. Подарки зависели от Госпожи, и она великодушна, но сурова. Пенни не сомневалась, что Руби охотно подчинится. Покорная. Волнительная. Эти широко раскрытые глаза, голодные губы, восторженный язык — все это превосходно подходит для слуги.       Задорность сменилась приоритетной функцией развратности.       Пожалуйста подойди в мою комнату, когда освободишься, ведь сейчас, как я вижу, ты основательно занята.       Пенни не ожидала другого сообщения, особенно от Жона, но все обрело смысл, когда она открыла вложенный файл. Руби снова появилась на экране, крепко схватив губами его жилистый орган, обслюнявленный слюной и вязкой жидкостью. Подмигивая в камеру, Руби крепко обхватила грудью его член, а ее кожа была пропитана его мощным семенем. Большая часть ее лица была также вымазана в его сперме, с кончиков волос капало. Ее руки использовали грудь, чтобы помассировать его, пока она жадно поглощала вторую порцию его крема. Нежная. Гибкая. Непристойная. Жон недолго продержится между жадным языком Руби и мягкими подушками. Ее одежда, брошенная позади, подчеркнула увиденное любопытной андроидом. Еще одна причина запятнать ее дикую Роуз.       Подобную непристойность необходимо выдрессировать.       Пенни закрыла свой свиток и направилась в Вейл, чтобы подготовиться к предстоящему развлечению. Надо успеть подготовиться до того, как ее подруга придет к ней. Так мало времени, так много дел. Она глупо улыбнулась своим мимолетным мыслям и выбежала в дверь, направляясь к ближайшему Быкоглаву.       Руби Роуз.       Марионетка Пенни Полендины.

***

      — Я была в клубе Джуниора. Он неплох.       — Мы можем пойти в Ленивого Кота. Я слышала там приятная обстановка.       — Я бы предпочла отправиться на более утонченные классические танцы, а не!..       Хм!       Руби подняла свой свиток повыше, чтобы не обращать внимания на своих товарищей по команде, которые говорили о танцах всю ночь напролет в любых клубах, в которые могли бы пойти, щелкая по кнопкам так громко, как только могла. Общение. Танцы. Да-да, конечно. Ей это было безразлично, не в ее стиле. К счастью, они это знали, и даже Янг со своим «тебе надо выползти из своей раковины» уже не лезла. Руби ненавидела людные места. У Янг была свободная ночь, чтобы выпустить пар, не беспокоясь о своей сестре. Все складывалось само собой, но притворяться, что их ссоры не мешали ей играть на свитке, становилось все труднее. С чего же она так раздражительна? Ни с чего!       По крайней мере, она думала, что ее гнев был вызван игрой, пока Янг задала правильный вопрос: — Я танцую, чтобы выпустить пар, а ты, Рубс, как расслабляешься?       Руби опустила свиток. Что она делает, чтобы сбросить стресс? О, ее средство для снятия стресса оказалось ростом сто восемьдесят пять сантиметров и девяносто килограммами чистых мышц, собранных вместе, как бестолковая лапшичка. Хотя скорее на мясистые равиоли, но они не подходят таким болванам, так что он все же лапшичка. Если ей действительно нужно было развеяться, она заставляла это тело прижать ее к стене и долбить ее снова и снова, вонзаясь глубоко, быстро и сильно, пока она не забывала свое имя и не стирала кожу. Эти дни всегда заканчивались обжигающим поцелуем и взрывом раскаленной добела липкости, которая заставляла ее чувствовать себя набитой, потной и совершенно измученной.       Руби не могла врать своей сестре, только говорить полуправду. — Я вожусь с мечом Жона.       Янг фыркнула. — Ты все еще занимаешься этим? Разве ты не закончила с Тошнотиком?       Нет. Даже не близко.       Меч Жона принадлежал ей! Она заслужила право полировать этот клинок и пожинать плоды своего труда. Например, это оружие было создано на всю жизнь. Трахая ее снова и снова самым примитивным образом, который оставлял ее безвольным месивом под ним, задолго до того, как ему потребуется передышка, и ее мольбами о перерыве, который никогда не наступит. По-звериному дико, что заставляет ее задыхаться и мокнуть. Иногда он прижимал ее к стене, или сжимал ей руки над головой, или расслаблялся на кровати, пока она скакала, пока он не начинал извергать!..       Ой-ой. Руби завелась, о чем ей сказали влажные трусики и раскрасневшаяся кожа, а ее средство для снятия стресса отправилось на задание несколько часов назад, повеселиться вместе с командой. Болван вернется только через неделю, а зная энергичные капризы Норы, он будет слишком истощен, чтобы развлекаться в спальне. Двойной провал! В ближайшее время комната останется в ее полном распоряжении.       Тройной провал!       Возбужденная, без меча, что удовлетворит ее, Руби заерзала на кровати и осмотрелась. — Даже не близко. Я слишком долго работала над этим оружием, чтобы все бросить. Оно мое.       Янг открыла рот, но, глянув на время, пожала плечами. — Как скажешь, Рубс. Только не сломай его.       Она хмыкнула. У нее и близко не было намерения портить его, но она не скажет об этом Янг и своим друзьям, пока они вместе собирались, чтобы выбрать идеальное место для танцев всю ночь напролет. Хорошо. Хорошо! Оставьте ее одну, потому что ей нужно было избавиться от некоторого стресса. Хотелось бы, чтобы это сделал ее сниматель стресса, но поскольку его не будет ближайшую неделю, ее пальцам придется взять работу на себя, по крайней мере, так она думала.       Не прошло и пяти минут после того, как ее товарищи по команде ушли, Руби разделась и яростно заработала над своей нижней областью, но из этого ничего не вышло. Никаких стонов. Никакого воображения. Ничего. Нетерпеливых пальцев было недостаточно, чтобы удовлетворить ее, не говоря уже о том, чтобы привести ее к экстазу до дрожащих кончиков пальцев. Она подсела на настоящее удовольствие слишком плотно. Ее пальцы больше не заполняли пустоту внутри нее. Что за невезение. Ей нужно что-нибудь, что угодно, игрушка или устройство, чтобы разорвать эту спираль в животе.       Может запоздалая суперскоростная пробежка в ее любимый магазин поможет унять ее желание?

***

      «Шаловливая Охотница» стала домом вдали от вдали от дома для Руби Роуз.       Для такой восхитительно сладкой и морковно-кукурузной очаровашки, в ее корзине с покупками лежали такие вещи, которые бы шокировали ее отца, а из сестры выпустили бы дух. Но как она могла устоять? Ассортимент игрушек был настолько обширен, что глаза разбегались. Эксперименты требовали игрушек. С ними их постельные игры становились куда разнообразнее. И так далее, и тому подобное. Руби была бы полной дурой, если бы не воспользовалась их летней распродажей.       Поэтому она ходила по магазинам для взрослых, как по продуктовому рынку, просматривая игрушки и выбирая определенные, способные помочь снять напряжение, пока не вернется Жон. Красный, длинный, холодный, безжизненный, немного сжимаемый, в комплекте с батарейками, но она нахмурилась, глядя на дешевый пластик. Сейчас не лучший момент, все ее внутренности скручены в тугой узел, и всего пару минут назад она положила в корзину лопатку для порки.       — Только неделя.       Каким-то образом это заставило ее желудок снова сжаться в тугую петлю, и она бросила предмет в корзину. Дальше шла ее любимая часть магазина — отдел костюмов. Все здесь предназначалось для того, чтобы делать вызывающим, обнажать или дополнять ее тело. Выбирая, она предпочитала, чтобы ее Рубипопка и Рубисиськи сверкали во всей их естественности, с некоторой дополнительной корректировкой — сделать округлости более подтянутыми, а ее саму более пикантной. Корсеты творили чудеса с ее грудью, а чулки, обтягивающие кожу, подчеркивали ее попку. Плотный воротник связывал все вместе с кружевным бантом, который можно не использовать или приспособить, чтобы связать Руби, пока он трахал ее сзади.       Корсеты и аппетитные чулочки великолепны сами по себе, но ее активное воображение требовало основы для того, чтобы достигнуть экстаза, поэтому она остановилась на секции развратных костюмов. Она улыбнулась ассортименту передников. Они различались по размеру и длине, переходя от приличных до откровенно пошлых, как будто только он прикрывает ее верхнюю или нижнюю интимную зону. Она схватила самый крошечный, самый тугой из них и повязала поверх юбки. Микро для начинающих, для тех, кто подчеркивает упругость попки и оставляет ее на виду. И вовсе не случайно стопка туфель на высоких каблуках лежала рядом. Она виновна в том, что купила платформы, которые добавляли дополнительный изгиб ее позвоночнику и ягодицам. Она бездумно схватила открытую красную пару и направилась в секцию футболок.       Они различались только по длине, укорачиваясь все сильнее и сильнее, чем дольше она искала. Живот и низ груди играли жизненно важную роль в одежде, и именно этим аспектом она планировала насладиться в раздевалке. Средний сменился на маленький, а тот превратился в кукольный размер, предназначенный для того, чтобы плотно обхватить грудь. Хорошо сочетаясь с непристойными юбками.       Руби схватила несколько футболок, стараясь выбирать белые или красные. Одни с принтами, другие очень тонкие. Из принципа она схватила с вешалки футболку «Мега Молоко». Пока еще не ее размер, скрестим пальцы за одну генетику с Янг, но она растущая, хорошая девочка, которая постоянно пьет свое молоко. Большая часть ее груди останется скрытой, но округлости должны выглядывать снизу, подчеркнутые принтом на футболке. Такой модный выбор требовал примерки перед покупкой, и она прошла в сторону кабинок, чтобы примерить сомнительный наряд.       Расшнуровав корсет, она отбросила в сторону лиф и верхнюю часть платья, натянув футболку. А? Она моргнула. Он сидел гораздо туже, чем она ожидала, почти не давая возможности дышать из-за того, что ее грудь сжимал натянувшийся хлопок. Она осмотрела в зеркале свой новый прикид и тут же нахмурилась, увидев свое отражение.       Хм? Нет, нет. Что-то было не так в этой футболке, она не сочеталась с остальной ее одеждой. Через несколько секунд она быстро разделась и встала перед зеркалом в одной футболке и трусиках. Гораздо лучше, не идеально, но почти. Просто надо сбросить еще немного ложной скромности. Итак, потянув за веревочку и вытянув ноги, и трусики мигом слетели с нее, оставив ее почти голой, за исключением крошечного топика, который обнажал два обильных лакомства и торчащие ареолы розового цвета под ним. Стройная фигура, длинные ноги и упругая кожа подчеркивали ее выбор. Она ухмыльнулась и резко повернулась на ногах, бросив лукавый взгляд через плечо, чтобы проверить свою задницу. М-м-м… Круглый. Твердый, как кекс, но по форме как вишня. Изгиб ее позвоночника творил чудеса, заставляя глаза устремляться к зефирным благословенным холмам.       Она хлопнула себя по ягодице, всхлипывая от жгучего, приятного ощущения. Другой удар, на этот раз по другой ягодице, и вскоре на ее покрасневших кремовых лакомствах остались розовые отпечатки ладоней. Быстрый взгляд в зеркало отразил ее поджатые губы и постельные глаза, показывая всю глубину ее извращенности, и она нахмурилась, понимая, что ее партнер вернется только через неделю. Играть с самой собой не приносило того удовольствия, не после того, как настоящий член заботился о ее удовольствие в мозговыносящем танце бедер, умопомрачительной, звериной манере, а теперь она завелась, надев эту рубашку в магазине игрушек для снятия стресса.       Вздох.       Она быстро нашла свою одежду и выбросила рубашку в корзину, притворившись, что не нашла влажных трусиков. Ее ноги дрожали, умоляя сбежать, прежде чем у нее появятся еще какие-нибудь неприличные идеи в магазине. Не сделав и двух шагов из раздевалки, Руби наткнулась на стеллаж с одеждой для бондажа, что заставило ее прикоснуться и провести пальцами по ограничивающему Ауру латексу. Гипнотизирующее ролевое мышление захватило ее смешавшиеся мысли, и прежде чем она поняла это, Руби стащила костюм госпожи с вешалки и почти сразу же сделала то же самое для костюма рабыни. Она подняла один и опустила другой, только чтобы повторить процесс в обратном порядке. Левый, правый? Правый, левый? Ар-р!       Сникердудл!       Сравнивая их одновременно, она металась на месте. Что примерить? И, что важнее, что купить?       Одежда госпожи подчеркивала ее Рубипопку и выделяла ее грудь. Она любила носить латекс, корсеты сжимали во всех нужных местах, а латексные сапоги заставляли ее чувствовать себя выше и сильнее. Не стоит забывать, что к нему прилагалась не одна, а две очаровательные шляпки, и все было украшено мехом Гримм, прикрепленным к краям чулок и корсета. Руби, расхаживая по магазину между длинными, богатыми на товар стеллажами, представляла себе, как она попробует свой хлыст, щелкая языком. Одна нога будет поставлена на грудь ее крепко привязанного пленника, отведенная над его торсом, чтобы он мог ясно видеть ее выбритую женственность. Мокрую. Горячую. Капающую в предвкушении, когда его конечности прикованы наручниками, подавляющими Ауру, к столбикам кровати, но она будет милосердной госпожой и позволит ему завоевать ее благосклонность, сидя на его лице и давая его языку шанс вымолить ему свободу. Все это время она ласкала его член, возможно, сделала один или два поцелуя, но не обхватывала губами. Нет, пока он не заставит ее увидеть бесчисленные звезды, и, возможно, только тогда, она высосет его досуха. К тому же этот наряд подходил к ее волосам.       Затем она перевела взгляд на костюм рабыни.       Одежда нижней оставляла ее в постоянном состоянии возбуждения и беспокойства. Латексные повязки, прикрепленные к задней части этого костюма, удерживали руки вытянутыми в дугу, заставляя обнаженную просящую и умоляющую грудь подниматься вверх.Ремни вокруг обтягивающих леггинсов будут удерживать ее на коленях, не позволяя двигаться в такой стеснительной одежде. В этом случае Жон будет держать хлыст и преподаст ей урок послушания. Сочный, красный кляп из шариков заглушит ее стоны после каждого властного шлепка, а повязка на глазах, лишая ее зрения, усилит все остальные ее чувства. Шлеп! Шлеп! Руби мурлыкала, представляя грязный образ своего тела — его игрушки. Не более чем объект, на котором он мог бы сорвать все свои сдерживаемые разочарования, все, стон, разом.       Сложный выбор. В конце концов Руби положила их в корзину, не в силах вынести даже мысли о том, что придется ждать целую неделю, чтобы распаковать их. Она рассеянно потянулась за карточкой в своем кошельке, не обращая особого внимания на то, как ее почти подруга, скорее приятельница по извращениям, засекла ее действия. Несмотря на все трудности, они стали друзьями, и Руби оценила обсуждения и скидки, которые она получала. Не говоря уже о том, что ее компаньонка в магазине всегда давала дельные советы, когда это было необходимо.       Черри, девушка с рыжими короткими волосами, с возбуждающими изгибами и пирсингом в носу, дьявольскими зелеными глазами и слишком тесной одеждой, с понимающей улыбкой пробивала покупки, ну, пока не наткнулась на игрушки, предназначенные для самоудовлетворения. Ухмылка пропала с ее лица. Приподняв бровь, она взяла одну из этих игрушек.       Она потрясла ее. — Поправь меня, если я ошибаюсь, девочка, но разве у тебя нет парня, который может позаботиться о всех твоих потребностях? Зачем эта дешевая хрень?       Руби нахмурилась. — Он уехал на задание. На целую неделю.       Черри пожалела бедную Рубс: — О, понимаю, эти холодные, одинокие ночи.       — Что-то вроде.       Они замолчали из-за темных мыслей, и ее подруга забрала последние оставшиеся предметы в утешительном молчании, по крайней мере, пока она не заметила крошечный топик и снаряжение для БДСМ. Фальшивое спокойствие ушло, сменившись бушующей «что это такое?» грозой.       Она ухмыльнулась, подняв одежду Гримм-рабыни. — Ты необычная… ты знаешь. А я встречала настоящих безумцев на этой работе.       Руби залилась алой краской. — Что? Я не!..       — Прошу! Даже не пытайся отрицать это, — Черри с издевательской ухмылкой ткнула Руби в грудь пластиковой игрушкой. — Я до сих пор помню, как ты в первый раз притащила свою милую задницу в эти двери. Ты была похожа на олененка, потерявшегося в лесу, такая красная, что я подумала, что ты потеряешь сознание от недостатка кислорода в своем непристойном мозгу. А теперь ты специально заказываешь ошейники с гравировками и покупаешь не один, а два новых костюма, как я вижу. Что с тобой? Мне можно сказать.       — Я невинная, — Руби не нашлась, что лучше ответить.       Ее подруга захохотала в ответ. Хохотала она до упаду. В этом магазине, окруженном развратом, невинности не было места, кроме костюмов Ангелов и пояса верности, которые они продавали по какой-то странной причине. Оставалось только извращение. Чтобы доказать свою точку зрения, она лукаво провела пальцем по краю потертой карты, одновременно глядя прямо в глаза извивающейся непристойной Охотнице.       — О? А что это? Может быть? Это. Твоя скидочная карта, платинового уровня. Посмотришь? Я знаю, что да. На нем твое фото. Посмотри, сюда. Прямо сюда.       Руби не могла игнорировать невозможное, как бы отчаянно она ни старалась раствориться в толще стойки. На ее скидочной карте красовалась она, сложившая пальцы пистолетом, Руби Роуз. Она с нежностью вспоминала тот день. Не каждый день получаешь себе мужа, ну ладно, это было на следующий день после обеда, но она все еще чувствовала, что счастлива. «Шаловливая Охотница» сыграла очень важную роль в успехе ее охоты. Теперь же карта издевалась над ней и всеми ее приятными воспоминаниями. Будьте прокляты тридцатипроцентная скидка и акция два по цене одного. Как могла непристойная — невинная — девушка сопротивляться такому предложению?       Руби выхватила карточку и спрятала ее в своей боевой юбке. — Это ничего не значит! Меня подставили! Во всем виноваты видеоигры!       Черри еле сдерживалась, озорно улыбаясь и потянувшись под стойку. Не отводя взгляда, она вытащила флакончик в форме сердца и торчащим из него бантиком с лосьоном, красным и пряным, всемогущим. Само его присутствие требовало благоговения и уважения. Она тут же принялась возиться с бантиком, слегка наклонив голову и поджав губы.       — Видеоигры, да? Ну, тогда думаю, что, если ты действительно так невинна, как говоришь, то не заинтересуешься нашим новым лосьоном, сметаемым с полок. Жаль, он стал лучше, стал особенным.       Серебряные глаза взорвались. Лосьон! Новая партия! Как удачно, в последний раз она использовала его немного во время массажа с Жоном. Если бы она знала, как совершенно невозможно и как невероятно повезло ей приобрести хотя бы один флакон, она никогда не стала бы тратить его на бессмысленные массажи. Так?! Остановись хотя бы на мгновение!       — Особенным?       Ухмылка Черри стала больше. Попалась с потрохами. — М-м-м хм-м-м. Особенный. Вот, сама посмотри, — щелк! — Он пробудит в тебе зверя. Я гарантирую.       Руби попятилась, вздрогнув. Она не должна была. Нет. Предстоящая неделя уже видится адом без теплого тела, которое могло бы снять ее стресс, зачем же усугублять, утопая в омуте похоти? Но все же, мурашки по коже прошли вверх по ее позвоночнику. А что, если они распродадут все до того, как она купит себе? Может быть, вдохнуть чуть-чуть? Да-да! Вдохнуть легонько. Хорошо? Нет, да. Она пошевелила губами и неуверенно вдохнула густой аромат.       О-ох!       Ее сердце бешено колотилось, а кожу покалывало в ахегао рапсодии. Зрачки пульсировали, а дрожащие губы истекали слюной от избытка афродизиаков и дофаминов, бомбардировавших ее обоняние. Жарко, очень жарко. Ее корсет невыносимо туго стянул разгоряченную кожу, а боевая юбка была на два размера длиннее, чем ей хотелось. Она старалась держать себя в руках, старалась не пускать слюни на публике и не стонать, когда отчаянно твердые соски терлись о твердую ткань, но Руби удалось только представить себе дикого Жона, который брал ее сзади, как шлюху.       Ее подруга в открытую дразнила ее: — Понравилось? Конечно. Даже пользоваться им без открытой Ауры невозможно. И ты прекрасно понимаешь. насколько это классная вещь.       Это еще мягко сказано. Руби до боли хотелось искупаться в нем. Проклятая опьяняющая бутылка мгновенно подсадила ее на крючок. Одна капля заставила бы ее и Жона скакать, как звери в тропическом лесу, вызывая зависть кроликов и раздражение сверчков от постоянных любовных ласк. Прежде чем она осознала это, ее магазинная подруга медленно положила лосьон в ее корзину. Руби попыталась отодвинуть его назад, но ее мутная приятельница не желала об этом даже слышать.       — Я не думаю!..       — За счет заведения, глупенькая. Считай это клиентоориентированностью. Кроме того, тебе это нужнее, чем мне.       Руби заалела и почесала затылок. — Спасибо.       Черри отмахнулась и еще раз проверила костюмы, которые выбрала Руби, нахмурившись, но хитро ухмыляясь. — Э-э-э… Повязка на глазах и кляп с шариками — это мило, Роуз, но ты уже готова к большему. К неприличным вещам.       Руби моргнула. — К большему? Я думала, ты уже давала мне интересные вещи?       — Нет, я сказала неприличные вещи, — Черри ткнула Руби в нос и показала скрытый товар. — Вуаля!       Вуаля, действительно, Руби с трудом различала то, что ей показала подруга. Маска, латексная, она это прекрасно понимала, но черно-белый рисунок заставлял ее сомневаться. Существо выглядело как Гримм, Беовульф, с вытянутой мордой и застежкой-молнией там, где скалились тканевые зубы. Дырочки на макушке позволяли волосам торчать наружу, но кроме крошечных отверстий для дыхания, она видела маску, полностью закрывающую голову. И что самое странное, оно соответствовало одновременно ее костюму и рабыни, и госпожи.       — Э-э-э… Маска Гримм?       Нет, нет. — Почти. Маска Гриммп. [сочетание Grimm и Gimp (садомазохист в полной кожаной или латексной маске или костюме), пер.]       Снова. — Маска Гриммп?       Черри улыбнулась. — Да. Идеально подходит тебе. Гораздо лучше, чем вещи для начинающих. Это маска для девушки, но у меня есть и для парней.       Так много вопросов. — И что в ней такого необычного? Не хочу тебя разочаровывать, но я не понимаю. Она выглядит, как самая обычная маска Гримм.       Она показала на маску, точнее на ее воротник. — Ох, ты просто плохо смотришь, торопыга. Видишь? Посмотри ближе.       Руби осторожно взяла маску из рук и робко потерла латекс большими пальцами. Она держала искусно сплетенную маску самки Беовульфа. Она осторожно потянула за материал, обнаружив, что он очень сильно сжимается, и дышать можно только через отверстия на морде, а также повязку в форме глаз Гримма, закрывающую глаза, зашитую в маску. Ошейник, сплетенный с воротником, и простым ярлычком, кричал о тесноте и затруднении дыхания. Часть ее сомневалась в том, что это было весело. Как можно было носить эту маску и считать ее достойной постели? Может быть, жарко. И потно тоже. Скептицизм, второе имя Руби Роуз.       — Эм-м…       Черри фыркнула и закатила глаза. — Я должна все разжевать? Надень ее, дурашка. Ты знаешь, где у нас примерочные.Иди. Быстро. Доверься мне. Поймешь, что я хочу сказать.       Руби вытаращила глаза. — Ой, не знаю. Выглядит немного чересчур.       Не слушая ее, Черри со свистом потащила Руби в раздевалку. — Просто перестань суетиться и примерь ее. Вот, я даже добавлю немного лосьона, чтобы тебе было проще. За счет заведения.       Она взяла маску из скользких пальцев Руби и натерла ее изнутри лосьоном. Вся поверхность пропиталась им, насыщая замкнутое пространство его парами. Смертельная ловушка для скромности, чистоты, невинности. Правильно одетый и достаточно развратный питомец достигает необычайный уровень чувствительности. Кожу покалывало. Поры открылись. Все вокруг стало мокрым. Горячо.       Непристойно.       Руби не смогла удержаться от любопытства. — Ну, раз ты так много для меня сделала… Было бы невежливо с моей стороны сказать нет.       Как будто у нее вообще был выбор, но прежде чем она ушла, ее подруга взяла одежду рабыни и сунула ей в руки. — Да, и прежде чем ты попробуешь, обязательно надень это, это важно, поверь мне.       Руби решила, что лучше послушать подругу, чем спорить с ходячей, говорящей кирпичной стеной, и поспешила к раздевалкам. Переодевание в рабыню оказалось очень естественным для нее, и слишком скоро она стояла в комнате в откровенном, облегающем, усиливающем достоинства латексе. Она выглядела стильно в своих отделанных мехом чулках и перчатках. Жон не сможет устоять. Позже, но сейчас, она плюхнулась голой задницей на мягкое сиденье и глубоко вдохнула, держа маску подальше. Молния на подбородке все еще была расстегнута, и она заглянула в дыру для головы. Но ничего кроме темноты не смогла разглядеть. Руби почти убрала ее прочь, но нотки аромата лосьона искушали ее. Ничего не случится от быстрой проверки.       Она пожала плечами и надела ее. — Что ж, как говорит Пенни, попытка не пытка.       Латекс сдавил каждый уголок ее кожи, кроме рта, которым она смогла вдохнуть немного свежего воздуха. Сглотнув, Руби застегнула маску до конца и вздохнула.       Клац!

***

      Ах! Ах! Ох!       Предательские пальцы отказывались остановиться.       Не то чтобы она хотела их остановить или что-либо для этого делала. Трудно изображать скромность, попавшись в ловушку стимулирующих запахов. Она едва помнила свое имя в гипнотизирующем аромате, слишком занятая игрой с собой, раскинув ноги на мягком пуфике, прислонившись спиной к стене. Ее латексная тюрьма, нерушимая и непреклонная, держала ее волю на коротком и прочном поводке. Тяжелое дыхание из-под маски выдавало ее состояние возбуждения для любого, кто слушал или смотрел. А лучше всего было то, что у нее был такой зритель, который наблюдал, как она распутничает.       Черри пришла и открыла дверь десять минут назад. Она закрыла магазин девять минут назад. Прошел уже целый час с тех пор, как она говорила с Руби. Теперь она сложила руки на груди и прислонилась к дверному косяку, наслаждаясь бесплатным шоу. Ей следовало бы сказать Руби, что она очень шумит в магазине, но, к счастью для нее, поблизости не было никого, кто мог бы услышать ее стоны и крики. Никто, кроме нее, но Руби это не волновало, она была поймана в ловушку безумной страны чудес лосьона, пропитавшего маску с плохой вентиляцией. Правила требовали, чтобы она остановила Руби, когда, услышав шум, направилась бы проверить, что случилось с ее обезумевшей от похоти подругой, но правила написаны, чтобы их нарушать, и она подтолкнула Руби к игре с Контролем Дыхания, даже если это не совсем точно описывает происходящее.       Пускай.       Наблюдать, как Руби мастурбировала в примерочной, пойманная в латексную тюрьму, с торчащими сосками, вымазанная в своих соках, не вносило ясности, что делать. Так что Черри сложила руки на груди и смотрела, и если только она не хотела вырвать Руби из ее рая, то стоит оставить Охотницу в ее дивном мире еще на часок, прежде чем она вновь обретет здравый рассудок, если так вообще можно сказать о ворохе несочетающихся вещей в голове Руби.       Головокружение, свобода мыслей и удовольствие — сочетание этих трех ощущений, возвысило все ее чувства до уровня суперпохоти, Руби не могла понять, насколько невероятно неотразимы ее пальцы на мокрых складках. Лосьон усиливал и без того непреодолимое ощущение, превращая ее разум в кашу, прежде чем растворить его в волнах оргазмов, которые беспорядочно разбросали ее мысли от рабского наслаждения. Вдох, выдох, вдох, выдох, два пальца таяли внутри и заставляли ее нутро дрожать. Ее соски оставались упругими, блестящими от пота, пропитавшего тело Руби, и алмазно твердыми. Ее грудь вздымалась от резких вдохов и стонов, приглушенных маской. Лужица сока запятнала пуфик и ее ноги и хлюпающие на бедрах чулки, но ее пальцы отказывались останавливаться, даже когда она внезапно выгнула спину и испытала очередной, какой-уже-там-по-счету, оргазм.       Трясущиеся бедра едва приподняли ее достаточно высоко, чтобы создать шлепающий звук от удара о липкий пуфик. Руби не останавливалась. Не сдавалась. Она всхлипнула после того, как проникла своими пальцами достаточно глубоко, и яростно ударила по своей точке G. Другие пальцы беспрерывно трудились над ее затвердевшими клубничками, щипая и скользя по ним без отдыха. Затем она подразнила свой изголодавшийся по вниманию бугорок, потирая его. Чего бы она только не отдала и не сделала, чтобы ее хорошенько оттрахали. Приказывали. Командовали. Руби последует за ними, чтобы заставить Жона быстрее вернуться домой, но, увы, она ощупывала себя в неведомом эксгибиционистском восторге со своей застывшей наблюдательницей, стоящей в метре от нее.       Очередной оргазм сотряс ее тело до мозга костей.       Ее подружка избавила ее от смущения от чужих взглядов, закрыв дверь, и громко постучала по деревянной перегородке. — Эй! Чего так долго?!       Серебряные глаза вспыхнули в темноте, пока тело все еще расслаблялось.       Руби села прямо, или попыталась сделать это прямо посреди процесса, ноги все еще тряслись, а тело все еще дрожало. Ее язык вывалился наружу, а зрачки расширились. Почти, она почти поймала себя в ловушку в тюрьме лосьона, так близко к тому, чтобы раздвинуть нижние губы и провести еще час в великолепии, которое ей дарили ее пальцы. Нет! Вместо этого она нашла и расстегнула молнию, хватая ртом драгоценный воздух, срывая маску. Липкие волосы прилипли к ее коже, когда она проверяла свой свиток, где обнаружила, что прошел уже час с тех пор, как она ушла на примерку. Вскочив на свои ватные ноги, она запаниковала, проверяя каждый уголок и щель примерочной в поисках виновника искажения времени.       — Арх! Что произошло? Как долго я была здесь?       Она ломала свой измученный мозг в поисках ответов. Нет. Руби едва помнила, как глубоко вдохнула аромат лосьона, играясь со своим бутоном, а потом все расплылось в мокрое пятно. Если бы ее подруга не постучала в дверь, кто знает, как долго она бы играла сама с собой? Может быть, до тех пор, пока ее тело не отключилось и уснуло от усталости? Аура еще какое-то время держала ее на плаву. Пф-ф. Как бы то ни было, она должна собраться и вернуться домой, пока Вайсс, Янг и Блейк не опередили ее.       Она развернулась на латексных каблуках, оглядываясь в поисках своей одежды, когда заметила зеркало. Руби пискнула и остановилась, чтобы поглазеть на свое непристойное отражение. Ого! Посмотрите. На. Нее. Промокшие от пота волосы налипли на ее лицо. Которое напоминало спелый помидор, скорее от напряжения, чем от извращения. Свидетельства ее, хм, веселья были видны на ее груди и ложбинке между гладкими скользкими бедрами. Часть ее одежды промокла, слава несчастливым звездам, она планировала ее купить, прилипла к телу и блестела от влаги, и теперь она задавалась вопросом, не услышал ли кто ее голос во время какого-нибудь из этих умопомрачительных развлечений?       Руби покраснела. — Лучше не думать о таком.       Она быстро переоделась в свою одежду, превратившись в размытое пятно, используя свое Проявление, складывая свой костюм рабыни вместе с новой маской. Не удостоив ее даже вторым взглядом, она на цыпочках вышла из раздевалки, проверяя, все ли чисто вокруг, прежде чем быстрым шагом направиться к стойке. Чем ближе она подходила к весело улыбавшейся Черри, тем сильнее краснели ее щеки, и она, не говоря ни слова, бросила игрушки на стол.       — Повеселилась?       — Заткнись!       Ее подруга рассмеялась и пробила несколько товаров, кроме маски Гриммп, которую Руби отодвинула в сторону. — Эй, эй, я еще не добавила ее.       — Я не буду покупать.       — Почему? — игриво протянула Черри. — Я знаю, что ты хочешь. К тому же с пятидесятипроцентной скидкой для платиновых клиентов. Что скажешь? Интересно?       Руби сделала два шага назад от использованной маски Гриммп. Ей интересно это? Пф-ф! Ей не нужна была эта лишающая кислорода, вдох, маска, чтобы достичь оргазма. Жон вполне справляется, трахая ее послушное тело, проникая в ее лоно с фальшиво грубой силой. Надеть маску, пропитанную лосьоном, пока он использует свою Ауру, чтобы преподать ее телу урок наслаждения? Да, нет. Нет, нет, нет, нет, нет, да. Нет! Нет! Да! Нет! Да! Да!       Ее пальцы потянулись и с силой схватили маску, потирая манящий латекс с нежной любовной заботой, уже сломленные этим подавляющем присутствием. Когда она подняла глаза, крепко сжимая предмет, то поняла, что все кончено.       — Пятидесятипроцентная?       Такой скидки не существовала, но Черри заберет этот секрет с собой. — Для тебя шестьдесят, нет, восемьдесят процентов долой, если ты возьмешь вторую для него. Тогда вы оба сможете быть нижними. Что скажешь? Хочешь? Я даже добавлю еще одну обычную, — Руби боролась внутри себя, стараясь игнорировать то, как Жон берет ее сзади, лающую сквозь эту маску. — Поверь мне, ты это заслужила.       Потная голова качнулась, руки обхватили накачанное дофамином тело. — Нет. Я не могу. Это так дорого… Восемьдесят процентов!       Черри ухмыльнулась, когда Руби выхватила вещи из ее рук и бросила их в свою сумку, не задумываясь ни на секунду. Она ни словом не обмолвилась, когда грязная Роуз протянула ей платиновую карточку, распространяя аромат лосьона кругом, но прежде чем ее любимая извращенка удрала и начала развлекаться с собой всю ночь, она подняла палец, заставила Руби подождать и пошла в заднюю комнату, чтобы забрать предмет. Через минуту она вышла с одним из этих преступно крошечных топиков и бросила ей в сумку, даже не удостоив Руби мимолетным взглядом.       — Твой парень на задании, да? Как насчет дружеского совета, как заставить его, блядь, поторопиться?       Часом позже, Руби позировала в их комнате со своей новой игрушкой, пластмассовой и вибрирующей, приставленной к ее губам и нажала «Отправить», подписав «Думаю о тебе».       Она надеялась, что он оценит ее новый прикид.

***

      Дзынь! Дзынь! Дзынь!       Руби резко проснулась.       Она быстро села на кровати, все еще одетая только в футболку «Оплодотвори Меня». Ах. Должно быть, она заснула после того, как позабавилась этой игрушкой, которую обнаружила все еще зажатой в своей руке. Часть ее похотливо улыбнулась образу Жона, внезапно получившего ее фотографию, но ее более рациональная половина проверила новое сообщение. Контакт Пенни вспыхнул на ее свитке.       Приветствую, Друг Руби, ты уже готова к нашей встрече?       Она нахмурилась. Точно! Ее встреча с Пенни. Совсем вылетело из головы. Хе-хе, упс. После того, как она подарила Жону особое удовольствие под партой, потому что она чувствовала себя особенно непристойной и необычно волнительной из-за его отличных оценок, Руби надулась, когда он уехал этим же вечером на свое задание. Храбрость порождала упрямство. В случае с Руби Роуз храбрость порождала самоуверенность. Это привело к тому, что она согласилась встретиться с Пенни, так как более самоуверенная, похотливая Руби говорила вещи, которые рациональная Руби держала при себе.       Из-за решения, принятого на эмоциях, ей придется разгребать последствия. Пенни восприняла ее сообщение, как согласие на ее просьбу.       Проблемы, проблемы.       Очередные вопросы о сексе? Она мысленно вздохнула. Руби не собиралась портить Пенни во второй раз, но решила, что поговорить с глазу на глаз будет лучше, чем ответить «нет» сообщением. Она в долгу перед своей чудаковатой подругой. Пенни заслуживала лучшего. Не то чтобы она была против того, чтобы помочь подруге, но мысль о том, чтобы разделить Жона во второй раз, распаляла в ней ревность, главным образом потому, что у Пенни не было рвотного рефлекса. Она, конечно, никогда бы в этом не призналась. Ни за что на свете. Пенни сосет лучше? Новичок! Ха. Ха-ха! Просто смешно!       Она пренебрежительно подумала: «Если мы сможем покончить с этим».       Конечно. Встретимся у нас? В нашей с Жоном комнате?       Практически мгновенно она получила ответ:       Принято.       Руби улыбнулась. Глупенькая Пенни и ее чудная манера говорить.       Она подумывала о том, чтобы переодеться во что-нибудь приличное, но все же не стала. После встречи с Пенни она планировала немного поспать, так как, судя по часам на свитке, уже наступила глубокая ночь. Возможно, все кроме них уже спали. Кроме того, Пенни видела ее и в более компрометирующем виде. Кстати об этом, Руби обнаружила, что медленно и безжалостно лижет свою игрушку. Пошлые сны оставляли неизгладимое впечатление, и, учитывая, что комната Пенни в общежитии прибывших студентов, через половину академии, у нее достаточно времени, чтобы расслабиться. Одна только мысль о том, что ее будущий муженек получит ее фотографию, заставляла ее лоно гореть огнем.       Немного повеселиться перед сном не повредит.       Она без всяких усилий сунула игрушку в рот, чувствуя, как ее горло расширяется. Не так пикантно или чувственно, как с настоящим членом, но практика не помешает. Вскоре она начала яростно засовывать его себе в горло, бесстыдно лаская себя. Ноги задрожали, спина выгнулась дугой, но она оставалась прилежной и глотала с отработанной грацией. Трение от футболки, натирающей соски, дразнило ее тело, чувствительное к прикосновениям, и она задрала ее над грудью, прежде чем отдаться самоудовлетворению. Сильнее! Глубже! Руби извивалась на кровати, ее соки стекали по бедрам, а слюни покрывали ее новую игрушку. Так близко! Когда она встала на четвереньки, чтобы засунуть игрушку в себя, представив Жона позади, внезапный стук прервал ее фантазию.       — Руби, это я!       Ого! Руби даже не волновало, что Пенни прервала ее фантазии. Нет! Дело было в том, что она слишком громко кричала посреди ночи. Даже с Проявлением она не мчалась так быстро к двери. Пенни уже была готова помахать рукой, как только дверь откроется, но ей пришлось контрол-альт-делитнуть это действие, когда перед ней появилась Руби. Да, да! Руби понимала, как выглядит, и с силой затащила ее внутрь, прежде чем кто-нибудь увидел ее в таком неподобающем виде. Оказавшись внутри, она прижалась спиной к двери и вздохнула, пока Пенни осматривала беспорядок вокруг.       Оптические сенсоры засекли мокрую игрушку на кровати. Пенни узнала форму предмета по онлайн-исследованиям. Странно? Самоудовлетворение с помощью такого? Недостаточно данных. Пенни, никогда не отличавшаяся тактичностью, взяла игрушку и помахала ею.       — Руби? Я не думала, что ты можешь заниматься подобным.       Нервный смешок.       — А, это. Я отправляла Жону фото, на которым пользуюсь этим, чтобы он поспешил вернуться домой, — Руби вздохнула. Надо побыстрее с этим заканчивать. — Итак, Пенни, ты хотела обсудить?..       — Я загрузила некоторые данные о ролевой игре в госпожу и рабыню, и я знаю, что ты будешь отличной рабыней.       — … Э? — Руби прочистила уши. — Повтори? Я? Рабыня?       Пенни подскочила на каблуках, бросив игрушку на кровать. — Именно! Я думаю, что из тебя получится исключительная нижняя, — Затем Пенни заметила на тумбочке маску, и на ее лице засияла яркая улыбка. Тот товар, из числа распроданных! Она схватила маску и прижала ее к своей груди. — Вот видишь! Ты уже прикупила соответствующей одежды. Из тебя получится самая замечательная рабыня.       Руби с трудом моргнула. С большим трудом.       Рабыня? Нижняя? Госпожа? Что за нахуй? Она посмотрела на то, как Пенни обнимает акционную маску Гриммп и сложила два и два, почти. Откуда у Пенни появилась безумная идея ролевой игры домина-сабмиссив, и участвовать в этом, казалось каким-то бредом. Да, ее подруга была очень странной, но нет. Нет, нет!       Она должна быть вдвойне уверена, что поняла ее правильно. — Ты хочешь быть госпожой в подобной игре?       — Правильно.       — И… — Руби замялась. — А я буду твоей рабыней?       — Я не сомневаюсь, что ты оправдаешь все мои ожидания.       Когда Пенни перестала икать, Руби добродушно улыбнулась. От девушки, определяющей все статистически, девяносто пять процентов и тому подобное, было приятно слышать, что она оправдает ее ожидания. Но не смотря на такой комплимент, отбросив любезности, Руби придется отказать ей.       — Эм, я не хочу тебя расстраивать, Пенни, но быть нижней не по мне.       Ладно, не совсем верно, Руби Ролевая Роуз участвовала в разврате, который делал ее сестру пресной. Во имя Праха, она сейчас стояла в одной крошечной футболке, а ее бедра были насквозь промокшими. Похоже, проблема заключалась в том, кто хотел быть доминирующим. Пенни не была достаточно властной, чтобы заслужить статус госпожи. Веселая. Сдержанная. Пенни. Не самая выигрышная комбинация, когда дело доходит до жесткого связывания. Лучше солгать и защитить ее чувства, чем просто отказать ей.       Она села на кровать и покачала головой. — Я ценю предложение, но я не могу даже подумать о том, чтобы быть нижней.       Ошибка.       Губы сжались. Не может быть нижней? Невозможно. Пенни так просто не сдастся. Вычисления никогда не ошибаются. Ее учащенное сердцебиение и потное тело указывали на попытку самоудовлетворение до того, как она появилась. Игрушка на ночном столике говорила о теле, изголодавшемся по вниманию. Сочетание этого создавало просто прекрасную нижнюю, ей нужно только подтолкнуть и подзадорить в нужных местах.       Может обнадежить ее чем-то?       Она быстро обошла комнату и, схватив свой большой рюкзак, положила его перед Руби на кровать. — По крайней мере, взгляни на то, что я принесла. Все, кроме одежды, куплено в сети МКС раздельно. Одежду я сделала сама. Дай Госпоже Пенни шанс. Попытка не пытка!       При мысли о Госпоже Пенни Руби склонила голову набок. Странная мысль. Рабство, подчинение и Пенни — это не те три слова, которые она когда-либо могла сказать вместе. Может быть, осмотрев сумку, она все поймет лучше? Руби пожала плечами. Есть только один способ выяснить это.       Она заползла на кровать, балансируя на руках и коленях, и посмотрела внутрь.       Первым, что схватила Руби, был сделанной вручную костюм. Щеки покраснели от его стиля. Пенни решила совместить уменьшенную версию своих чулок, более открывающих кожу, похожих по дизайну на латексные варианты, крепящиеся к поясу подвязками. Подчеркивающими ее попку. Они будут хлопать и обводить изгиб ее попки, важную черту Пенни, заставляющую парней оборачиваться вслед. Большая. Упругая, веснушчатая. Руби признавала, что голая она выглядит неплохо.       Затем она вытащила соответствующие латексные перчатки длиной до середины руки, добавлявшие стиля в ее одежду. Неплохо, совсем неплохо, хорошо сочетается с чулками. Перейдя к следующему предмету — розовому ошейнику с бантиком, похожему на ее собственный, но меньшим по размеру и другим по дизайну, Руби подумала, что это очень мило. В характере Пенни. Затем последовал более короткий корсет, гладкий и черный с зеленоватым оттенком, предназначенный для того, чтобы обнажить ее живот и грудь, действуя как приманка для глаз. Наконец появилась последняя деталь — четыре магнитных шарика, о назначении которых она понятия не имела.       Руби отложила костюм в сторону.       Слишком трудно представить, что Пенни будет носить это, но слишком легко представить ее в этом.       — Тебе нравится? — невнятно пробормотала Пенни, но не дала Руби возможности ответить. — Если тебе понравилось, то посмотри, что я приготовила для тебя.       Руби нахмурилась. Подыгрывая ей, она посмотрела на сумку, и ее сердце бешено заколотилось. Игрушки! Грязные, извращенные игрушки! От очень сжимающего, ограничивающего руки латексного корсета до розовых устройств, предназначенных для стимулирующих дразнящих вибраций. Ошейник с надписью «Питомец Руби» в форме золотой собачьей кости, кожаный поводок, какие-то шумоподавляющие наушники, темные очки и красный кляп, который выглядел так, как будто он предназначен ее грязному рту. Все было сделано специально, чтобы обучить покорную нимфу, и у нее было неприятное ощущение в ее влажном лоне, что Пенни планировала играть роль домины постоянно.       Не планируя меняться ролями.       Ха. Пенни поставила все на то, чтобы сделать ее похотливой нижней. Руби это льстило.       Льстило и возбуждало.       Пока Руби рылась в сумке с извращенными вещичками, Пенни подошла к ней сзади, чтобы взять недавно использованную игрушку. На ней блестела слюна Руби, скользкая и едва теплая. Быстрая проверка вкуса, точнее запихивание ее в горло, показала отсутствии других жидкостей, соков, которые Пенни пробовала из предыдущего совместного опыта. Она медленно повернулась. Складки Руби, влажные от возбуждения, молили о стимуляции. То, что она стояла на четвереньках на кровати, не помогало отбросить эту мысль, тем более что Руби все еще текла.       Ты не в себе, веснушчатая попка.       Собрав еще больше данных, Пенни затем схватила маску Руби вместе с флаконом лосьона. Нахмурившись, она прочитала состав и предупреждающие надписи. Афродизиаки во флаконе? Маска? Сексуальные приспособления для мастурбации? Стонет от того, что ее шлепнули по заднице? Еще больше способов воспитать послушную нижнюю. Как могла Руби не захотеть попробовать побыть ее питомцем? Она почти не понимала, что!..       Пенни вдруг усмехнулась.       Эврика! Руби просто не понимала, о чем спрашивает Пенни. Демонстрация будет показательней. Как ее надежная подруга, она чувствовала себя обязанной показать ей запретную жизнь нижней, так как Руби открыла ей мир похоти.       Раз уже начали, то поздно отступать!       Без ведома уязвимой Роуз Пенни экспериментировала на заднем плане с маской, растягивая материал и вдохнув аромат лосьона внутри нее с дьявольским огоньком в глазах. Руби не услышала, как Пенни открыла флакон, и не увидела, как та тихо подкрадывается к ней сзади.       Только когда маска внезапно лишила ее зрения, обоняния и приглушила слух в порочной и жесткой хватке.       Искушение придало ловкости этой юной госпоже Пенни Полендине. С механической точностью она закрепила ошейник, фиксируя его на месте, прежде чем Руби успела ахнуть. Когда она наконец это сделала, лосьон уже пропитал кожу, а волосы свободно торчали из маски. Чувства мигом ожили. Пенни отказалась останавливаться на достигнутом, безобидно ухмыляясь и выливая содержимое концентрированных афродизиаков на выгнутую спину и упругую попку Руби.       — Пенни!..       Шлеп!       Руби громко застонала, все еще стоя на четвереньках. Где Пенни прятала этот хлыст, и почему шлепок по ее заднице оказался таким восхитительным? Второй удар, третий, четвертый, пятый! С каждым она стонала все сильней, попадая в свою наполненную похотью ловушку от ощущения покалывания, которое прошло от ее дрожащих ног и вверх по выгнутому позвоночнику, прямо к ее мозгу, вызывая в нем короткое замыкание. Мысли, сила воли, все это потонуло под мощью афродизиака, когда Пенни подняла ее голову рукояткой хлыста. Руби вспыхнула под этой невинной улыбкой и заныла, когда Пенни подарила ей еще один воспитательный шлепок по ее покрасневшей заднице.       — Называй меня Госпожа, животное.       Шлеп!       Зрачки-сердечки поработили сознание Руби.       Животное? Нет! Только не животное. Так ведь? Да! Руби задрожала от решимости, слабая от того, как Пенни внезапно разлила лосьон по всему ее телу, обхватив руками груди и нежно, но властно сжимая затвердевшие соски. Ее обостренные чувства изнывали в маске, заставляя ее бездумно пускать слюни в рабстве у извращенного разума. Безжалостность — только этим словом похотливый лидер команды RWBY слово могла описать подругу андроида, когда эти дразнящие, покрытые лосьоном пальцы начали проникать в нее. Скажи что-нибудь, Руби! Все, что угодно! Верни себе хоть какой-то контроль над ситуацией.       — По-почему… лосьон не действует на тебя?!       Не лучший вопрос, особенно из-за того, что Пенни рассмеялась. — Глупое Животное, мой кожа синтетическая. Она не может впитывать, подобно твоей.       Синтетическая кожа? Ах! Кто ж знал! Руби пыталась сохранить рассудок, но ее тело изнывало от неумолимого удовольствия. Либидо поймало ее разум в латексную ловушку, ключ от которой хранился у Пенни.       Борись, Руби, борись.       Без шансов. Пенни знала каждую из женских эрогенных зон после своих продуктивных исследований. Ее пальцы быстро двигались по всему телу, ныряя туда-сюда между складками в нереальном темпе. Еще больше лосьона пролилось ей на спину, пропитывая кожу над ребрами и всем, что было ниже. Ее сердцевидные зрачки расширились, а дыхание с каждой секундой становилось все более прерывистым. Она начала растворяться на этих противных пальцах, когда Пенни переместила бутылочку, обливая ее глупую головку, мыслящую о побеге, превращая ее в мысли в кисель. Промывание мозгов похотью взяло верх, и невинное поведение Пенни сменилось веселым хихиканьем. Каждое слово и действие, которые делала Пенни, были настолько ошеломляюще восхитительны, что она вздрагивала, отдаваясь блаженству всякий раз, когда та говорила.       — Не сопротивляйся, Животное Руби, — Пенни ущипнула ее нежный бугорок. — Твоя госпожа приказывает тебе сдаться.       Госпожа?       Точно!       Пенни отрабатывала на ней свое новое увлечение. Фу! Она нащупала способ спастись. Должно быть, они как-то неправильно поняли друг друга. Теперь нужно остановить ее, пока все не стало еще более извращенным, не считая того, что ее мучительница начала использовать игрушку, которую она купила, чтобы трахать ее изнывающую киску. Все крохи сопротивления рассыпались пылью, когда Пенни вонзилась сильно, глубоко и быстро, растягивая намокший бутон и взлохмачивая ее потные волосы. Если раньше ее тело не дрожало, то теперь оно тряслось.       Руби не могла понять, почему она оставалась стоять на четвереньках, как хорошая девочка, но властное присутствие Пенни каким-то образом держало ее в узде, которая шептала ей на ухо сладкие слова, усиливая толчки все больше и больше. Сдаться. Сдаться. Это было все, что она требовала. Голос Пенни звучал мягко. Мелодия, увлекающая, доминирующая и гипнотизирующая ее чувства, она не могла игнорировать ее, когда ноги затряслись от достижения предела. Еще до того, как она это осознала, Руби брызнула на пальцы Пенни, а ее голова откинулась назад, чтобы издать стон, способный разбудить мертвых.       Нежно улыбнувшись ее изогнутому телу, Пенни вытащила игрушку, очищая ее ртом, чтобы дать своему новому питомцу немного времени отдышаться. М-м-м. Сок Руби был феноменальным на вкус. Она поцеловала ее в макушку, чтобы убедиться, что ее рабыня знает, что все ее вещи принадлежат ей, но мисс Полендина сомневалась, что Руби может что-то слышать, оглушенная громким стуком своего сердца. Удар. Удар. Такая прекрасная. Она игриво провела пальцем по изгибу ее позвоночника, когда подошла, подняв предмет с пола.       Вздымающаяся грудь искушала ее протянуть руку и сжать эти потные груди, но Пенни оставалась сосредоточенной. Шлеп! Она щелкнула хлыстом по ладони и встала перед своей тяжело дышавшей игрушкой, не слишком осторожно просовывая хлыст под подбородок Руби, чтобы с силой приподнять голову уставшей рабыни.       Госпожа должна контролировать тело и мысли своих слуг. Тело Руби уже принадлежало ей, но что насчет ее сердца?       — Что скажешь теперь?       Некоторое подобие здравомыслия вернулось к Руби.       Наконец-то, ее шанс покончить с Пенни и покончить со всей этой извращенной ролевой игрой госпожи и рабыни. Одно предложение, одно слово остановит все и вернет в нормальное русло, прежде чем Пенни станет появляться посреди ночи, говоря о подобных играх и используя ее тело как игрушку, исследуя свой фетиш. Она не была сумасшедшей. Пенни с трудом понимала окружающих, и головокружительный оргазм оставил ее в благодушном настроении.       Помимо прочего.       Использовать эту игрушку для самоудовлетворения было рискованно, но то, что играли с ее собственным телом, да еще это делала именно Пенни, заставляло ее нервы пылать от покалывающего удовольствия. А что еще могла сделать ее чудаковатая подруга с мешком, полным… Нет!       Борись!       Руби попыталась стереть образ Пенни, стоящей над ее извивающейся фигурой с сумкой игрушек. Она также знает, как использовать каждую из этих секс-игрушек на полную катушку. Ни одна из ее дырочек не будет в безопасности полностью во власти веснушчатого андроида. Бесчисленные оргазмы были бы неизбежны. Развратная одежда, обтягивающая кожу, обнажающая и дерзкая, еще одно преимущество полностью вовлеченной в дело Пенни. Руби не могла этого хотеть, как бы она ни намокла от того, что Пенни терла игрушку между ног.       Она судорожно сглотнула, все еще удерживаемая за подбородок хлыстом Пенни. Затем Пенни стала мучить ее еще больше, все так же медленно засовывая игрушку в ее складки, и Руби застонала.       Сдаться.       — Спасибо, госпожа.       Пенни улыбнулась и радостно захлопала.       Чудесно.       Руби подчинилась ее воле. Ее покорная нимфа заслуживала удовольствия, а также некоторого недостающего воспитания. Может быть, несколько интенсивных оргазмов или лучше отшлепать? Руби была похожа на человека, который наслаждается безжалостным поддразниванием, пока не начнет умолять. Как хорошо, что у них впереди целая ночь, и завтра не запланировано никаких занятий. Она не возразила бы, но не то чтобы у ее игрушки был выбор. Поэтому, чтобы отпраздновать захватывающее дух событие, она опустошила сумку с секс-игрушками прямо возле ушей Руби, прекрасно зная, что одна непристойница точно знает, что там было.       Мучая ее неизвестностью, с чего же именно она начнет.       Однако, прежде чем играть, Пенни должна сначала переодеться госпожой. Внешний вид играет ключевую роль в подобных играх. Как и любой хорошо обученный питомец, Руби должна была прислуживать своей хозяйке. Нарушение субординации не допускалось, но поощрялось, так что может понадобиться выпороть ее. У Руби, естественно, было достаточно покорности, чтобы не делать подобного. И все же Пенни была в восторге от того, что может раззадоривать ее.       — Хорошо, — Пенни запихнула пластик в Руби. — Прости меня. Мне необходимо переодеться в нечто более соответствующее случаю. Нам предстоит долгая ночь. Не шевелись.       Рабыня Руби заскулила, но послушала ждала, стоя на четвереньках, пока Пенни переодевалась.       Ждать пришлось недолго. Пенни вернулась и вытащила игрушку. Мягкие губы нежно целовали влажный член, пробуя каждую каплю нектара Руби. Руби живо представила себе эту картину, все еще сжимая пальцы и кусая губы. Пытка продолжилась для попавшейся Роуз с момента, как ее госпожа вставила в нее один палец, продолжая нарочито громко слизывать ее соки. Желание двигаться росло, но Руби не хотела разочаровывать свою хозяйку и нарушать ее приказы, как бы легко Пенни не довела ее до оргазма.       Пенни пожалела свою бедную игрушку и закончила свою трапезу как раз в тот момент, когда Руби собиралась испачкать простыни во второй раз. Никакого наказания, пока еще нет. Вместо этого она схватила футболку «Оплодотвори Меня» и стянула ее с тела своей рабыни. Никакой одежды, кроме той, что одобрит лично она. Пот пропитал ткань, разнося аромат возбуждения. Жон должен был получить какое-то фото? Хм?       У нее появилась отличная идея.       Швырнув футболку через всю комнату, Пенни начала рыться в ворохе своих игрушек, чтобы начать вечер со свитком в руках. Тем временем Руби текла в предвкушении, пока ее госпожа перебирала свои устройства. Да. Похотливая Руби жила в пылу момента, здесь и сейчас. Потакание фантазиям Пенни не повредит. Храбрость порождает смелость. Смелость Пенни сковывать и исследовать ее тело будет вознаграждена ночью с готовым и возбужденным питомцем. Руби всем сердцем подчинилась этой мысли, когда пушистые манжеты связали ее лодыжки и запястья вместе, ограничивая ее подвижность. Ее госпожа не остановилась на достигнутом, запихнув в рот самый сочный красный кляп.       Ключ к ее оковам висел у Пенни на шее.       Вскоре после этого пара длинных перчаток и высоких латексных сапог коснулись ее тела. Руби мгновенно узнала текстуру, ограничивающую Ауру, как на ее маске. Очень, очень ограничивающую.       — Надень их, — сладко приказала Пенни.       Руби подчинилась. Пенни дьявольски ухмыльнулась, сверкнув глазами от того, как латекс обтягивал ее разгоряченную и возбужденную кожу. Она сразу же шлепнула Руби по заду, и ее рабыня тут же упала на четвереньки. Хорошо. Определенно нижняя. Пенни не могла дождаться начала вечера. У нее оставался еще один подарок.       Она закрепила не один, а два вибратора на чулках Руби, два засунула в ее лоно, а еще два в попку.       Пенни поиграла пультом дистанционного управления в руке, переключив режим до позиции «Макс» и держа палец над кнопкой «Вкл». Ничего не видя, не в силах пошевелиться, задыхаясь от лосьона, зная, что в любую секунду госпожа может щелкнуть выключателем, Руби вздрогнула, когда указательный палец Пенни легонько провел по ее подбородку. Она схватила струйку слюны, удивленная, когда ее нижняя потянулась к ее руке, прежде чем ухмыльнуться от того, как нетерпеливо действовала Руби. Не прошло и нескольких минут, а она уже такая послушная. Такая возбужденная.       Такая похотливая.       — За то, что вела себя, как хорошая девочка, я награжу тебя. И в качестве дополнительного поощрения ты сможешь получить столько оргазмов, сколько захочешь.       Руби радостно замычала сквозь кляп.       — М-м-м-гум-м-м!       Бз-з-з-з-з-з!

***

      Не прошло и двух дней, как остыли простыни в их спальне, дверь распахнулась, и на пороге появился Жон Арк.       Достаточно сказать, что Руби Роуз смутилась, как нашкодивший щенок.       На пять дней раньше? Она ожидала, что выиграет день или два, но пять? Его миссия состояла в том, чтобы уничтожить гнездо соседнего Альфа-Гримм. Эти ублюдки впитывали удары, как мерзкие губки, и распространялись, как кролики, но каким-то образом он вырезал всех в рекордно короткие сроки. У нее были вопросы, о-о-очень много вопросов о том, как он совершил такой удивительный подвиг, но потом он показал свой свиток с изображением, которое она и Пенни отправили в качестве заставки для свитка, и все более или менее прояснилось.       На его экране она целовала игрушку, взмокшая после напряженного сеанса в «Шаловливой Охотнице». Ее томный взгляд обещал бессчетные вещи, но ее короткий топик, подтягивающий грудь, оттенял их все.       Схвати и обрюхать меня.       Такие непристойные слова гораздо лучше объясняли отсутствие на ней одежды. За вычетом мокрого топика, она больше ничего не носила и позировала для камеры, растянувшись на коленях, одной рукой играя с собой, скрывая это дьявольски удачным ракурсом съемки, из-за чего он видел только ее жадные пальцы, скользящие мимо мягких бедер. Это была обычная фотография обнаженной Руби, но сообщение сделало свое дело, и результаты оказались крайне многообещающими.       Чего она никак не ожидала, так это того, что Пенни будет снимать и посылать фотографии их эксперимента с подчинением. Это было что-то вроде спонтанного желания, что-то, что можно было практиковать, пока он не вернется. С другой стороны, она смутно помнила произошедшее, кроме сильных оргазмов и гипнотических команд Госпожи Пенни. Маски. Лосьона. Волшебные пальцы и возбуждающие игрушки, стимулирующие ее по милости Пенни. Часть ее покраснела от всех этих лизаний сапог и стонов, которые она помнила. Может быть, Пенни сфотографировала ее умоляющей на коленях или на четвереньках? Или и то и другое? Позже ей придется спросить об этом подругу. А пока она пролистала серию фотографий и почувствовала, как ее лицо становится рубиново-красным от изображений, присланных Госпожой Пенни. Подписи только усугубляли неловкость.       Жон Арк получил три фото, подписанных «Уже готовая секс рабыня!»       На которых она одета в костюм рабыни.       Она стояла на коленях на их кровати, спиной к камере, полностью обнаженная, если не считать нескольких предметов одежды. Традиционная черная маска закрывала ее голову, за исключением рта, сочный кляп, пронизанный отверстиями для дыхания, затыкал его, и отверстие в верхней части маски позволяло ее волосам торчать наружу. Обтягивающие бедра латексные сапоги и соответствующие перчатки, черные и гладкие, дополняли картинку. Она с нежностью, но и напряжением вспомнила этот наряд. Лосьон пропитал всю внутреннюю часть латекса. В течение нескольких минут похоть овладела ею и превратила ее разум в мякиш, которой Пенни радостно наслаждалась.       Приветствую, Друг Жон. Другу Руби сейчас нездоровиться. Я воспользовалась этим, чтобы попрактиковаться в роли Госпожи, и Руби оказалась очень отзывчивой и понимающей в этой ситуации. В качестве бонуса я выслала тебе эти фотографии, чтобы отразить наш прогресс.       Руби практически растаяла. Это объясняло бы руку на изображение, держащую пульт дистанционного управления вибратора, переключенного на максимум возможной вибрации. Затем следующий снимок отразил Пенни Полендину в ее новом костюме Госпожи.       Ее фирменный розовый бант покоился на голове, а второй, чуть поменьше, был обернут вокруг шеи, как колье. Ее крошечный корсет сжимался прямо под упругой грудью — вдвое меньше, чем должен бы — так что живот, кремовая нежная кожа и восхитительный пупок оставались обнаженными. Никаких трусиков. Никакого нижнего белья. Полная нагота без малейшего стыда. Розовые соски, жесткие и проколотые или казавшиеся таковыми, это известно только ей, пирсингом с шариком на каждом конце. Металлическим. Она стояла там в одинаковых облегающих кожу латексных чулках и длинных перчатках, держа в каждой руке по предмету, чтобы помучить свою покорную рабыню. Одной рукой она сжимала нечто, напоминающее хлыст профессора Гудвич, а другой, видимо, вытаскивала из попки Руби анальные шарики. На кровати лежала пластиковая игрушка, которую купила Руби, скользкая и мокрая. Пенни дразняще держала свои игрушки, широко улыбаясь и полуприкрыв глаза.       Как ты мог заметить, я улучшила свой костюм, чтобы лучше соответствовать стилю Госпожи. Все своими руками.       Руби с сожалением признала, что на Пенни он смотрится идеально. Игрушки. Ее корсет. Эти сапоги и перчатки. Даже шейный бант безупречно вписывался в ее пошлый и откровенно развратный стиль. Ее бедра потерлись друг о друга от навязчивого образа, а в горле пересохло.       На другом снимке, только на этот раз это была обратная часть предыдущей фотографии, было видно, как Руби сжала грудь и играла пальцами со своей киской. Простыни были в пятнах. Пот еще заметнее покрывал ее кожу, а слюни стекали по кляпу на грудь. Пенни частично появилась на фотографии, держа хлыст и заставляя стянутую маской голову Руби подняться, но ее пальцы не останавливались. Руби кончала, а Пенни использовала ее как личную игрушку, шлепая сзади и хватая за грудь. Ее ошейник, прикрепленный к маске, с круглой серебряной биркой с надписью: «Питомец Руби» был полностью виден, благодаря хлысту, задиравшему ей голову.       Не беспокойся. Руби очень хорошо воспитана. Питомец, как по книжке. Руководство Госпожи говорит о том, что я должна наградить ее, сев ей на спину и подарив возможность вылизать мои сапоги. Пока, Друг Жон. И удачи тебе на твоем задании.       Руби пискнула, когда он выхватил свиток из ее трясущихся рук и подошел ближе.       Эта ничего не подозревающая Роуз даже не подозревала, что ее ждет пикантное угощение. Когда Жон закрыл дверь, поднял ее и понес к их свежей постели, его Аура работала на износ, чтобы удержать его на ногах. Эта непристойная фотография, которую прислала ему Руби, полностью открыла его Проявление и дала ему силы выполнить свое задание в неистовой ярости. Фотографии Пенни разбудили разъяренного зверя. Никогда прежде ни Нора, ни Рен, ни Пирра не видели, как Гримм убегает от человека, но многие бросились врассыпную после того, как Жон вонзил Кроцеа Морс в позвоночник одного из таких Альф, оторвав ему голову одной рукой. Другой раздавил горло Урсы. Он светился как некий белый рыцарь, сверкая белоснежной Аурой на поле битвы мрака и багровых глаз.       Фотографии, что прислала Пенни, заставили кровь течь быстрее по его венам.       Его Проявление, контроль Ауры, позволяло ему держаться дольше, брать верх над своим соперником и сильнее пронзать своим мечом. А, и это Проявление помогало в битвах и резне Гримм тоже.       — Ты немедленно выбросишь этот пластиковый мусор.       — … Заставь меня.       В ответ засияла великолепная Аура. — Не говори, что я тебя не предупреждал.       Руби ухмыльнулась и сплела пальцы на его внушительной груди, мурлыкая, когда он схватил ее нежную грудь. Позже она покажет ему свои новые покупки, но пока она остановилась на том, чтобы смять простыни их телами.