Вишня

      До рождения Саммер, происходило много постельных приключений.

***

      Хлюп! Лизь! М-м-м!       — Фу, Руби! — заорала Вайсс, отпрянувшая от своей партнерши, глядя на ее грязные губы. — Следи за тем, как ты это пьешь!       Невинно выглядевшая Роуз очаровательно смотрела на свою партнершу, держа перевернутую бутылку над своим ртом. Она должна признать, что это не лучший способ выпить свой десерт. Рядом не было соломинки, но ей хотелось пить. Немного расплескалось и почти попало на рукава боевого платья Вайсс. Хорошо, что ничего не попало, потому что Руби терпеть не могла выслушивать речи Вайсс. Лучше извиниться и забыть.       — Прости, Вайсс, — Руби усмехнулась, высунув язычок. Много капель молочного коктейля осталось снаружи. — Я такая грязнуля.       — И это меня бесит.       Руби хихикнула и прихлебнула коктейль.       Хлюп! Лизь! М-м-м!       Полчаса спустя, не надев ничего, кроме плотно облегающего корсета и пары ботинок, позаимствованных у Блейк, Руби опустилась на колени и проглотила здоровую дозу молочного коктейля Жона, утонув в потоке липкой жидкости, которая забрызгала ее губы. Она высвободила свое лакомство, выскочившее из обслюнявленного члена. Густое семя заполнило ее рот, и она сглотнула, проглотив все, но ее лицо все еще было залито белыми сливками. Смотря снизу вверх из-под его члена, она щекотала дыханием его мошонку и медленно работала руками, готовя себе вторую порцию.       — Прости, Жон, — Руби поцеловала его ствол и медленно облизала его. — Я такая грязнуля.       — И я обожаю это.       Руби простонала и продолжила сосать.

***

      Все постепенно возвращалось к норме. Руби по-прежнему будила его рано утром в субботу, но они все меньше занимались бегом и все больше налегали на выносливость.       Ее новый наряд был просто сногсшибательным. Больше никаких коротких футболок и облегающих шорт, Руби надела красные шорты, обтягивающие ее упругую попку и заканчивающиеся прямо на границе, демонстрируя самый краешек. Добавились налокотники и наколенники с ее персональным символом. Ее футболка, точнее короткий топ, белый с принтом названия ее команды спереди и номером один ниже груди, и надписью Роуз с тем же номером сзади, завершал композицию, оставляя ее живот, руки и шею открытыми. Одежда так облегала ее, что Жон понял: на ней нет нижнего белья. Не то чтобы это имело значение, но смотреть, как она наклоняется, чтобы дотронуться до пальцев ног, или позже становится на колени за своим традиционным протеиновым коктейлем, не могло наскучить. [внешний вид из Ruby's workout regime, 18+ комикс, пер.]       Время начать то, что она назвала Программой Тренировок Руби Роуз!       Ее весьма спорный режим требовал, чтобы он лежал плашмя на полу, сбросив штаны и трусы, а его тренировочное оборудование было напряжено, подготовлено и готово к работе. Во-первых, она разогрелась, сделав несколько стандартных прыжков, давая ему наглядный материал по физики колебаний, заставляя его пульс ускориться, а клинок покинуть ножны. Затем она стянула шорты, подтверждая его теорию отсутствия трусиков, и обернула мокрую одежду с ее запахом и пятнами пота, вокруг головы. Наконец, его руки обхватили ее бедра и приготовились к тренировкам на выносливость. Первый, кто кончит, проиграл. Победитель получал право хвастовства и, возможно, перспективу мокрого вознаграждения, но, несмотря ни на что, Руби нуждалась в своем протеиновом коктейле после тренировки. Прямо из источника, и полностью экологичный. Натуральный, густой и очень насыщенный прямо в ее горло.       Стон!       Она нанизывалась на него своим лоном, используя его мускулистый торс как опору. Бархатистые стенки растянулись, талия стала влажной от липкой жидкости, а он крепко держал ее за дрожащие бедра. Теперь к ее любимой части тренировки — усиление этой выносливости. Как и всегда при растяжке, она начала медленно поднимать бедра как можно выше, прежде чем снова опустить их. Нежная кожа сталкивалась с грубой. Снова и снова она повторяла это, забывая обо всем, постепенно теряя способность контролировать дыхание, когда ее спина выгибалась дугой, а пальцы впивались в грубую кожу. Они двигались быстрее, толчки становились все сильнее, касание ее слабого места, когда она ложилась, чтобы отдохнуть на его теле, разгонял жар по ее телу, отдаваясь волнами удовольствия в ее позвоночник. Еще. Еще! Прах всемогущий, еще! Она застонала, истекая непристойными соками на толстый пульсирующий… Бип! Бип! Бип!       Руби тяжело дышала, не в силах понять этот биканье, поскольку ее лоно полностью переключило на себя управление всеми чувствами. Жон, напротив, понял и, невинно улыбаясь в ее плену, сунув руку в ее преступно крошечные шорты, отдал ей в руки свиток. Высунутый язык резко спрятался обратно внутрь, когда он нажал «Принять», удвоив свои усилия в тот момент, когда голос Янг эхом разнесся по всей комнате.       — Эй, Рубс!       Руби хотела бы послать ему убийственный взгляд, но в ее положении благоразумнее было сдерживать себя. Хотя ему было все равно — он начал двигаться еще быстрее. Его руки двигались от ее липких бедер к упругим зефиркам, потирая и сжимая их, пока его член массировался внутри Руби. Единственная причина, по которой Руби не стала умолять его отшлепать сильнее и унижать его непристойного питомца, и пару раз оборвала себя на мысли украсть у Глинды ее стек, чтобы он наказал ее попку, это ухмыляющееся лицо ее сестры на свитке.       — Прив, Янг. Чего надо?       — Ничего особенного, просто хочу спросить, как дела, — Янг нахмурилась и сжала губы. — Чем ты там занимаешься.       Руби натянуто рассмеялась, закусив губу, когда его пальцы проникли в еще одну дырку. — Ну, знаешь, бегаю. Нужно поддерживать форму, иначе Гримм сожрут меня.       Если бы только Янг могла видеть ее невинного Рубенка, оседлавшую Жона, как извращенная нимфа, которой она и являлась, покрывавшую его член в неприличном количестве соков, со сбившимся дыханием и торчащим сквозь тонкую ткань одежды сосками. Но Руби избавила ее от вида своей нижней половины, скачущей на его паху. И разговор совсем не побудил ее уменьшить темп. Совсем наоборот, она, возбудившись от мысли, что Янг разгадает загадку, задвигала бедрами быстрее, чтобы выдоить ее сладкую награду из него. Жон всецело помогал ей впасть в безумие, встречая каждый толчок и проникая своими пальцы в ее задний ход, в то время как другая рука занялась тем, что скользнула в ее рубашку, чтобы обхватить одну из ее грудей и щипать беззащитную клубничку. Руби собрала все свое самообладание и силу воли, чтобы не застонать прямо здесь и сейчас и сдерживать крайне сильное желание высунуть язык.       — Да? — Янг моргнула и ухмыльнулась. — Ладно! Не то чтобы тебе необходимо стать быстрее, но допустим. Так чем закончилась история с мечом Жона?       — Мы достигли компромисса, — Руби хмыкнула от пришедшей ей на ум игры слов: — Он согласился с тем, чтобы я пользовалась его мечом столько, сколько захочу, до тех пора я до блеска его вылизываю и провожу всестороннее техническое обслуживание.       Ее сестра рассмеялась. — Вылизываешь до блеска, да? Не думаю, что его устроит меч, весь измазанный в твоей слюне.       Руби улыбнулась, сжимая его меч внутри себя. — Ну, знаешь, семейное наследие. Он такой упрямый, когда вопрос заходит о семейных традициях.       Янг не могла с этим поспорить. — Что ж, за все беспокойство, что ты ему приносишь, ты должна ему с лихвой отплатить.       Руби чуть не пускала слюни при виде того, как она обслуживала его оружие, заставляя его блестеть от ее слюны. Он, конечно, будет наблюдать, возвышаясь над ее непристойным телом, как послушно покачивается ее голова. Иногда стоя на коленях, иногда на четвереньках, все зависело от его настроения или от того, в каком наряде она была. Учитывая, как сильно он продолжал проникать в ее тело, не замедляя движения и не давая ей возможности отдохнуть, изматывая ее до помутнения сознания, сегодня ей придется работать на коленях. В конце концов, ватные ноги ограничивали ее подвижность и силу. Может быть, это и было его целью с самого начала?       Руби облизнулась. Она не могла дождаться, когда он заставит ее глотать и давиться. — Не волнуйся, Янг, после пробежки я позабочусь о том, чтобы его меч был как следует вычищен. Ничто не скроется от моих губ.       Она фыркнула. — Чудачка. Иногда мне кажется, что у тебя фетиш на оружие.       — Янг!       Блондинка засмеялась. — Хорошо, хорошо, позже созвонимся.       Клик!       Слава Праху! Руби небрежно выбросила свиток за спину. Как раз вовремя. Живительное молоко наполнило ее утробу, стимулируя ее оргазм, и брызгами потекло из ее тела. Их тела сотрясались в конвульсиях, словно от мороза по коже. Ее энергия иссякла. Она тихо вздохнула, застонав от того, как хорошо она чувствовала себя от его теплого семени, и легла отдохнуть на его тело, пытаясь, как и он, отдышаться. Ха. Прекрасная тренировка! Она тяжело дышала, когда его руки терли ее чувствительный зад. Еще одна порция ее угощения пролилась из нее, но она не сдвинулась с места.       — Знаешь, — усмехнулся Жон через несколько секунд. — Я не услышал ответа. У тебя фетиш на оружие?       Красная Аура оживила ее, и она толкнула его. Его руки вцепились в спинку кровати. Она медленно поползла к нему, качая задом, чтобы заставить его кровь прилить туда, куда она желала. Сработало, как по-волшебству! Теперь же она схватила нежную кожу своей попки и раздвинула ягодицы, разливая его сперму еще сильнее. Еще больше крови налилось для губ, готовых к сосанию.       — А-хм? — Руби сделала невинный вид, но в ее глаза бегали нотки озорства. — Твой меч так измазан. Позволь мне почистить его для тебя.       Дерг!       Руби ухмыльнулась и стянула через голову свою пропотевший топ, освобождая грудь от такой тесной одежды. Она бросила укороченный топик куда-то в сторону, слишком занятая тем, что ползла к возвышающемуся зверю, чтобы обращать на это внимание. А? В конце концов она оказалась на коленях, воркуя над налитыми венами, а ее язык бегал вверх-вниз по всей длине, оставляй тонкий слой слюны. Все еще так напряжен, ему не хватает надлежащего ухода. Кто-то должен был высосать из него лишнюю жидкость. Избыток густого молока мог привести к липкому взрыву, да и к тому же все его спрятанное молоко принадлежит ей, Руби Обожающей Молоко Роуз. Ни один язык или рот не был лучше приспособлен для такой непристойной работы, и она продемонстрировала свои навыки, сделав глубокий минет ему на одном дыхании. Вкус ее соков был лишь дополнением к этой работе, добавляя удовольствия от ее неповторимого вкуса.       Ум-кх-м! Кх-ха! Глоть!       Руби усердно трудилась ради заслуженной порции молока, обсасывая твердый член. Такой сильный, разрывающийся от восхитительного лакомства, она легко получит желаемое, много практики и опыта в высасывании его досуха. Хлюп! Хлюп! Она расправила плечи, задыхаясь. Первые капли попали на ее язык, предупреждая о надвигающемся для нее взрыве наслаждения. Неважно. Глоть! Глоть! Глоть! Именно этого она и хотела: полный рот сливок и полный животик молока. Все, что ей нужно было сделать, это продолжать сосать.       Руби так и делала, не отводя от него глаз и не прекращая возбуждать себя пальцами. Хорошо, что она обслуживала его на коленях, чувствуя, как ее ноги превратились в желе за последние несколько минут, когда она сосала пульсирующую мышцу. Все получилось именно так, как она и сказала в разговоре с Янг. Ее предательские пальцы только подливали масла в огонь, разжигая в ней желание молока, превращая ее зрачки в похотливые сердечки, когда первые стоны, вызванные ее усилиями, раздались в спальне. Затем он ласково, но требовательно погладил ее по голове, заставив прибавить скорость. Она беспрекословно подчинилась. Вкусное, густое молоко ждало ее, готовое наполнить рот потоком белой жижи. Глоть! Хлюп! Лизь! М-м-м! Она чувствовала, как он дрожит в ее трахее. Да-да. Он был так близок к тому, чтобы вырваться на ее губы и лицо. Просто еще чуть-чуть… Ах-кхм!       Стон!       Его сильные руки обхватили ее голову с обеих сторон и с силой толкнули ее глубже, вливая свое вязкое семя в ее ожидающее горло. Она поперхнулась. Серебряные глаза закатились назад, когда эгоистичные пальцы довели ее до оргазма, пропитав ковер соком и молоком, которые выливались из ее лона. Много молока пролилось на ее губы, покрывая их ее любимым блеском и стекая по подбородку. Такое здоровое количество белка, слишком много для одной Охотницы, и ее жадный рот выпустил его член с громким хлопком, разбрызгивая остатки сливок по ее лицу и волосам.       Она улыбнулась, обрадованно облизывая губы, пока его почти стальной меч прижимался к ее лицу. Она тяжело дышала, его Аура вспыхнула. Еще раз? Два протеиновых коктейля могли быть опасны для ее здоровья, но он привел убедительный аргумент, притянув ее обратно на несколько секунд, схватив за затылок. У Руби кончились возражения, и она с облегчением отдалась в рабство, вылизывая его меч до блеска, которого он по праву заслужил.       Пара молокозависимых губ обхватила его член, бархатные губки сомкнулись, и Руби Роуз выдоила его досуха.       Просто обычная субботняя тренировка для этих двоих.       Глоть! Кхм-м-м-м! Хлюп!

***

      Новые ритуалы возникли у Арка с появлением нового способа проводить досуг. Что-то, что сдерживало рост его гордыни. Что-то, что, по его мнению, он заслуживал за дефлорацию его прекрасной Роуз.       — Ты знаешь порядок, Янг.       Янг Сяо-Лонг беспомощно уставилась на ошеломившего ее Арка, ее рука сжалась в кулак, но тут же разжалась. Он радостно ухмыльнулся, указывая на пятно прямо между глаз. Самопровозглашенная мастер каламбуров смутилась, но занесла руку и через мгновение ударила его. Почему Жон Арк все время просит ее влепить ему по лицу? Кто вообще о таком просит? Люди убегали от ее пушек, а не приглашали их на чай с пряниками.       Сначала, когда он требовал этого, умолял об этом, она согласилась, но только потому, что он попросил бутерброд с костяшками пальцев. Кто она такая, чтобы отказать в бесплатном ударе по физиономии? После месяца подобного ритуала, после того как ее костяшки пальцев запомнили каждую черточку его лица, иногда по нескольку раз в день, магия исчезла. Янг даже не могла назвать это печальным, потому что он был счастлив, как ребенок. Она сама удивлялась своим метаниям. Нет. Нет, нет! Это ненормально. Достаточно!       Она должна спросить.       — Я не понимаю. Это было забавным первые пару раз, но почему ты продолжаешь просить меня, чтобы я била тебя?       Жон Арк заморгал от этого вопроса, думая, что, возможно, ему следовало бы нарисовать мишень там, куда он хотел быть ударенным. А объяснения оставить на потом. Однако теперь он оказался в весьма затруднительном положении. Как можно было сказать Янг, что он собирается трахнуть Руби, а потом отшлепать ее стеком, который он тайно одолжит у профессора Гудвич? А? Он колебался, но если он расскажет эту информацию Янг, то это может принести больше вреда, чем пользы. Не говоря уже о том, что с ним сделает Рубс, если ей придется объясняться перед своей командой.       Нет! Гораздо легче было принять удар кулаком в лицо, или в челюсть, или в нос, или еще куда-нибудь, куда Янг хотела бы его ударить. Ему в целом все равно, за одним исключением, которое ему нужно было использовать, чтобы заставить ноги Руби судорожно дрожать. Не его вина, что его будущая жена была помешанной на оружии, точнее, любительницей игрушек. Он не против немного веселья в спальне, но чувство вины грызло его за то, что он делал с Руби за спиной Янг, а значит, заслужил джеб. Поэтому он расправил плечи, посмотрел ей прямо в глаза и расплылся в улыбке. [джеб — короткий прямой удар в боксе, пер.]       — Укрепляю характер.       Она фыркунла. — Укрепляешь характер?       — Именно! — Жон похлопал себя по груди. — Это поможет вырасти волосам на моей груди. Так говорил мой папа.       Янг долго и пристально смотрела на этого придурка. Волосы у него на груди? Отцовский совет? Правильно. Глупо с ее стороны сомневаться в его нелепых мотивах. Не то чтобы ее папаша не изрыгал раз за разом случайные мудрые слова, вроде «прямой и кривой дорожки» или «есть две стороны — лицевая и оборотная». Сама она была не настолько глупа, чтобы попасться на эту удочку, но мистер Высокий, Блондин и Задохлик, казалось, принимал все это за чистую монету. Ну, не ей судить об идиотизме.       Она пожала плечами. — Дело твое. Но не говори потом, что я не предупреждала.       Бац!       Несколько часов спустя Янг с небрежно поглощала свой обед, без особого внимания пережевывая пищу. Она ждала свою команду, задаваясь вопросом, чем бы таким веселым они могли заняться на выходных. Выбирать приходилось из бессчетного числа вариантов. Четыре будущие Охотницы в расцвете сил могли бы ярко зажечь в этом королевстве. Да! Гори, детка, гори! Правда, только если она сможет уговорить Рубс пойти. Чудачка предпочитала сидеть, как Гримм-сыч все выходные в академии, в то время как остальная часть команды RWBY предпочитала отрываться всю ночь в королевстве.       Янг не понимала этого.       Чем она таким интересным тут занималась, пока они с Вайсс, Блейк исследуют бетонные джунгли? Фырк. Рубс иногда бывает такой странной. Может быть, эта идея с фетишем на оружии была не так уж далека от истины? Бр-р-р! Ей захотелось спрятать от нее Эмбер Селику. Кстати, о прелестном жнеце: вот она идет с подносом, уставленным разнообразной едой, способной заставить их отца разразиться длинной речью о здоровом питании. Простая улыбка появилась на этих губах, заставив ее рот изогнуться вверх в ответ.       Почти сев, Руби вскрикнула, затем нахмурилась и поморщилась. Она потерла свой больной зад, очень медленно садясь, и вздохнула, когда покалывающая боль растворилась. Янг заметила это — она внимательно смотрела на все это и, как любая уважающая себя сестра, поддела ее, кусая свой бутерброд.       — Что не так с твоей задницей? Села на гвоздь?       — Она просто болит. Жон сегодня просто… О, о! — Руби запаниковала. Упс! Проболталась. — Такой грубый на тренировке. И я падала слишком много раз.       Ложь Руби заставила Янг остановиться. Она отложила бутерброд. Грубый? Тошнотик? Простофиля? Чего? Она подняла голову, чтобы допросить Руби, но нервный лидер сделала своей жизненной миссией избегать зрительного контакта, прихлебывая молочный коктейль с быстротой и легкостью, о которых Янг едва ли подозревала. Почти так же, как если бы у нее была обильная практика сосать густое молоко. Она даже не подавилась, жадно глотая его без остановки. Поэтому Янг ждала, пока все закончиться, имея все время в мире.       Когда Руби допила его, Янг перешла к действию. Поиграем в двадцать вопросов.       — С каких это пор ты падаешь? И в тренировке именно с Тошнотиком?       Руби взмокла. — Он стал лучше. Пирра сотворила над ним чудеса.       — И ты падала на задницу много раз? То есть больше чем один раз?       — Стал очень, очень лучше.       В этот момент Руби набрала в рот взбитых сливок, надув щеки, как хомячок. Янг свирепо посмотрела на нее. Ее пальцы переплелись, и Руби запаниковала. Как раз в этот момент появились Вайсс и Блейк, неся свою собственную еду. Собрав все остатки храбрости, Руби проглотила густую жижу в своем рту, и вытерла губы от остатков еды. Янг хмыкнула и решил пока оставить эту тему. Она вонзила вилку в еду, вспоминая то, о чем раньше говорил Тошнотик.       Укрепляет характер.       Хм? Наверное, во всей этой браваде с волосами на груди было что-то нелепое. Может быть, только может быть, ей стоит потренироваться с этим придурком и посмотреть, как далеко продвинуло его обучение Пирры. Посмотреть на то, с чем Руби работала все это время. Из-за чего еще Руби может так кривиться от боли? Не потому что он постоянно шлепает ее, как плохую девчонку. Ха! Как будто кто-то из них достаточно смел, чтобы не быть ханжой.       Позже, когда он снова нашел ее, и бла-бла-бла-бла-бла, она удовлетворила его просьбу, ударив очень сильно между глаз. Инстинкты и странное ощущение в животе подсказали ей ударить Жона. Заставляло ее размазать его об землю, потому что, тренируясь или нет, причинять боль Руби — это тяжкое преступление в кодексе старших сестер, а причинять боль Руби сзади требовало равной отплаты избитым лицом.       Почему-то она чувствовала себя, словно исполнила обязательства старшей сестры.       Бац!       Почему-то.

***

      Жон водил ее на свидания, пропущенную часть их отношений. Пока остальная ее команда танцевала в каком-нибудь клубе или пила новомодные напитки, он баловал ее, водя в места, которые ее команда посчитала бы слишком детскими или слишком клишированными.       Например, сходить на этот новый супергеройский фильм об этом ультра-драйвовом парне, который использовал только два процента своей силы, он наслаждался фильмом, ел попкорн охал и ахал в соответствующее время, но она вцепилась в край своего сиденья, почему-то удивляясь, что герой выигрывал в каждом фильме, который они смотрели. По его мнению, они были неплохи, но слишком много значили для нее, поэтому Жон смотрел каждый из них, включая режиссерскую версию и специальный 3D выпуск.       Еще одним необычным местом для свиданий оказалась оружейная конвенция, покупка пропусков Разводного Ключа, предоставила им доступ к некоторым местам, где, честно говоря, он со своими мечом и щитом чувствовал себя веточкой в комнате, до краев заполненной дубинками. Тем не менее, он сидел на лекциях, витая в облаках, тыкал пальцами в новейшие технологии убийства Гримм и стоял в длинных очередях в уборную, ухмыляясь и делая тайные снимки, когда звезды сияли в ее глазах. Недостаток заключался в том, что он нес все то, что она понакупила, напрягая мышцы под весом груды металла. Нет, Руби, прижиматься к нему и висеть на его руке, не делало задачу легче.       С другой стороны, если только они не хорошенько измотались в аркадах, пытаясь побить этот невероятный рекорд в Shuffle-Shuffle Revolution, будь ты проклят, Король Ленивцев, то их свидания заканчивались одинаково. Заигрывания, которые в конечном итоге переходили к жарким поцелуям, но не губами Жона и не теми губами Руби.       Вид улыбающейся Руби того стоил. Смотреть, как она глотает его домашнее молочко, приятный бонус. Пить ее любовный нектар было подарком, но слышать этот милый звук, который она издавала, когда ее бедра отказывались перестать подпрыгивать или, когда его язык становился решительнее, превращало Арка в счастливчика.

***

      Иногда Жону хотелось обнимашек. Иногда Руби не хотела обниматься.       — Может мы просто?..       — Нет!

***

      Жон редко проявлял собственнические чувства, но, когда другие не понимали этого, Руби с удовольствием наблюдала за каждым мигом происходящего. Услада для глаз, понятно? Ой все!       Это случилось один раз, только один раз. Возможно, и больше, но Руби понятия об этом не имела. Случайный парень пригласил ее на свидание, и прежде чем она успела отказать, Жон возвышался над ним во всей своей почти двухметровой внушительности. Наверное, впервые она видела его настолько разъяренным, что этот хмурый взгляд мог бы отпугнуть Гримм. Для простака у него определенно неплохо получалось превращать ноги других людей в мякиш.       — Пошел прочь, — предупредил Жон.       — А что если нет?       Снежная Аура засияла вместо ответа. Парень вскинул кулак и ударил Жона в челюсть, но кровожадные глаза Арка не моргнули и не закрылись. Если бы он только знал, сколько кулаков в лицо он получал от Янг Сяо-Лонг ежедневно, делая этот удар не страшнее шлепка младенца. Чтобы поставить его на место, Жон вытянул руку, схватил парня за запястье и оттолкнул его, все еще свирепо глядя на него.       Даже не дрогнув. — Последний шанс.       На этот раз студент внял его предупреждению и отступил. Он ушел с ворчанием, пряча свою ноющую руку подальше от этих двоих. Руби первой откликнулась после столкновения, склонив голову в сторону своего будущего мужа. Она открыла рот, но сразу закрыла его, когда Жон обхватил ее одной рукой за талию, прижал к себе и понес в спальню. Маленькие ладошки лежали на торсе Жона, совсем не привыкшего к своим собственническим чувствам.       Тело Руби содрогнулось, когда она кокетливо посмотрела на него, увидев скрывающегося в нем высшего хищника. Часть ее торжествующе улыбнулась. Ха! Она все еще помнила, как он сопротивлялся ее ухаживаниям. Посмотри на него сейчас! Ведешь себя как ревнивец! Руби Роуз — один, Жон Арк — ноль. Э? Ну, судя по тому, как он пинком распахнул дверь в их спальню, он был близок к тому, чтобы сравнять счет. Возможно то, как намокли ее трусики, было именно его заслугой.       Хлоп!

***

      Иногда в Руби просыпалась ее натура Охотницы. Такие моменты возникали все чаще с течением времени.       Жон Арк потянул веревки, обмотанные вокруг его лодыжек и запястий, проверяя их прочность. Да, в ближайшее время они не порвутся. Его рот был забит промокшими трусиками Руби, что было настоящим наслаждением для него, лежащего голым на их кровати. Она сама ходила по комнате, наслаждаясь тем, как его глаза ласкали ее тело. Задорные груди покачивались из ее Гримм-корсета с торчащими сосками, готовыми к огранке бриллиантов, и ярко-алой помадой на ее губах. Дополняли наряд латексные перчатки и высокие сапоги с меховой отделкой и ошейник с надписью «Непристойность». Ниже пояса ничего не было, но язык ее жертвы сейчас наслаждался вкусом ее соков на очень маленьком и тонком кусочке ткани. Не важно, розовые лепестки намокли за мгновение, получив чертовски веское основание того, насколько болезненно твердым он был. Время от времени она без всякой причины оборачивалась и наклонялась, чтобы он мог видеть, как ее голый зад изгибается во всех нужных местах.       Когда он застонал, не в силах больше терпеть, и потянулся к своим путам, она подошла и плюхнулась прямо на его пресс, зажав его член между двумя похотливыми булочками. Он дергался, пульсировал, но, помимо всего прочего, он давал настоящую честную реакцию на то, чего он хотел. Руби ухмыльнулась, потирая его вверх и вниз по налитым венам, воркуя и зная, что он не хочет ничего больше, чем прижать ее к кровати и взять ее. Она тоже жаждала этого. О, она желала, чтобы он выпустил на волю своего внутреннего зверя, вжиматься в его мышцы и намокать всем своим нутром. Однако эта госпожа хотела большего, чем бессмысленный разврат. Доказывая это, она наклонилась, потерлась своим бутоном о его член и лизнула шею. Он храбро, но тщетно потянул за свои путы, теряя рассудок, когда Руби прикусила его в шею.       Потом она села, прижав свои ладони к его груди, знойно улыбаясь. — Ох, бедняжка, ты должно быть мечтаешь освободиться? Я чувствую это своими ягодицами. Хочешь, чтобы я помогла тебе?       Руби повернулась, наклонилась и начала очень небрежно целовать его член, одновременно поглаживая его. Ее попка прижалась к его рту, но невыносимая ткань мешала ему лизать. Он мог только вдыхать доказательство ее возбуждения. Феромоны сводили с ума обоняние Жона. Влажные следы на его плоти напрягали его тело. Его кровь бурлила, но она, сев ему на лицо, прекратила дразнить его и оставила следы губной помады на заждавшемся лакомстве.       Она потянулась назад, доставая кляп из его рта, и сильнее прижалась к его лицу, несмотря на его попытки отдышаться. — Если ты хочешь, чтобы я подоила тебя, то тебе придется сначала съесть мою… Стон!       Руби откинула голову назад, вцепившись в пряди золотистых волос, чтобы глубже вжаться в них. Да. Да! Его язык, так страстно желавший угодить своей госпоже, не раздумывая бросался в бой, глубоко зарываясь в изголодавшиеся по вниманию лепестки, скользкие от влаги. Она мурлыкала. Она тяжело дышала. Она выгнула спину и громко застонала в их спальне, схватившись руками за грудь. Дрожащие бедра сжались, когда его нос коснулся ее входа. Капали соки, и он напился ими досыта. Такой жадный питомец, но он прекрасно справлялся. Ее облегчение становилось все ближе и ближе с каждым движением языка.       Тяжело дыша, она посмотрела вниз и ухмыльнулась. Хм? Его волнение было невозможно не заметить. Влекущий, кипящий энергией, до краев наполненный сливками. Если бы только у него было домашнее животное, пристрастившееся к сливкам, чтобы доить его досуха. Госпожа Руби внезапно застонала, когда его рот нашел ее слабость. Ах, ах! Он так старался угодить ей. Такой непослушный Охотник, просящий, чтобы его гладили и лизали, как будто его Охотницы было недостаточно, чтобы удовлетворить его потребности. Ну, эта похотливая Роуз в настроении немного поиграть. Может быть, даже наградит, если он проделает достаточно хорошую работу. Хи-хи! Был только один способ проверить степень его отчаяния. Увидеть, как сильно он хочет вырваться наружу или войти в нее.       Руби наклонилась, приближая свое лицо к его изголодавшемуся члену, и надула губы, глядя на налитые вены. Она поставила несколько поцелуев вверх по стволу, поглаживая основание пальцами, массируя каждый свободный сантиметр. Довольно скоро капельки предэякулята, приправили ее любимое лакомство тонкой пеленой густого крема, а пальцы быстро стали липкими. Поцелуй! Ее губы прижались к влажной головке, отступая назад с белым следом, капающим вниз из ее рта, а густой, пульсирующий… Стон! Язык Жона мешал спокойно думать, гораздо проще сосать его леденец, пока она не достигнет сливочной начинки.       Он разделял ее желание, напиваясь сладким нектаром. Бедра крепко держали его под контролем, не давая ему свободы, как она и хотела. Только она — лизь — контролирует. Только она решает — хлюп — что он делает своим телом. Не — глоть — он. Так что, если он хочет, чтобы она — кх-м-м — наградила его. Ему лучше стараться больше — чмок — свои языком. М-м-м! Как сейчас. Натянуть ее нервы. Довести ее до сквирта. Да. Да! Да!       Стон!       Соки затопили весь рот Жона, окатив его нектаром грязной Роуз. Его любимым. Дерзкая грудь вздымалась, язык вывалился наружу, дыхание перехватило, пока язык продолжал вылизывать сверхчувствительную точку. Она задрожала, оторвавшись от своего лакомства, чтобы раствориться в блаженной агонии, извиваясь и дергаясь над твердой челюстью. Он только продолжал пить, заставляя ее положить руки на его тело, чтобы не упасть. Она все равно упала вперед, едва успев опереться на его бедра, и заметила прямо перед своим лицом яростный агрегат.       Дерг!       А? Госпожа Руби прикоснулась к своим испачканным губам. Кто-то еще не достиг кульминации? Посмотрите, какой он был твердый и дергающийся, торчащий и готовый разорваться от нескольких легких прикосновений. Если бы она обхватила своим ртом такое чудовище, может быть, даже облизала бы своим язычком, как грязная девчонка, то, несомненно, получила бы в подарок порцию восхитительного молока. Достаточно, чтобы раскрасить ее лицо и вымазать кожу. Хи-хи! Неплохая идея, ее рот наполнился слюной от этой мысли, но увы, нет, еще одна пара грязных губ требовала этого вещества, желая наградить Жона за его умелый язык.       Он более чем заслужил свою награду.       Руби встала, используя те несколько драгоценных секунд, когда ее ватные ноги могли выдержать ее вес, а затем с легкостью насадилась на его член. Оба застонали от того, что ее внутренности раздвинулись, чтобы приспособиться к его толщине, но почти сразу она крепко сжалась. Он попытался заговорить, но она заткнула ему рот своими влажными трусиками, заставляя его молчать. Вскоре, с помощью его груди, она начала раскачивать бедрами, подпрыгивая, как извращенный кролик, на всю его длину. Каждое движение ударяло ее по лону. Он встретил ее действия мощным толчком бедра, уже так близким к взрыву внутри. Руби это нравилось. Она опустилась на колени, развязала его путы и расслабилась на его теле, когда дикие руки схватили ее зефирки, увеличивая и без того ошеломляющий темп. Теперь шлепки кожи громко резонировали в комнате, и она застонала в его грудь, растекаясь на его члене, когда он дернулся, всего в нескольких секундах от липкого извержения.       Его палец дразнил ее задний ход, и она томно прошептала ему на ухо, щекоча своим горячим дыханием нежную кожу. — В меня.       Хлюп!       Жар вспыхнул в животе Руби, защищенного Аурой, и ее утроба раздулась от избытка молока, поступающего в нее. Она нескромно застонала, сжав все внутри себя, чтобы ни одна капля не пролилась. Ее язык вывалился наружу, пальцы ног скрючились в сапогах, а глаза утонули в похоти. Ослепительный жар распространился по всему ее телу, лишая ощущений все, кроме дрожащих бедер. Даже Жон не пошевелился, истощенный до предела. Он устало вздохнул, все еще крепко держа ее за попку, но его голова расслабилась на кровати, а голова Руби уютно устроилась между его торсом и плечом. Ее тело дернулось, и она попыталась собрать немного энергии, но еще больше усталости нахлынуло на нее, застилая глаза непроницаемой пеленой.       Из последних остатков сил она обняла его и задремала. Он тоже впал в блаженную дрему, оставаясь все еще внутри нее, прижимая ее усталое тело к себе.

***

      Не сказать, что каждая их романтическая встреча заканчивалась удачно. Проворачивались махинации. Сказано было немало лжи. Возникали подозрения. И ни в коем случае ни о чем не должна была узнать Янг!       Руби Роуз вприпрыжку побежала в их спальню, крепко обхватив руками коробку. Она напевала какую-то навязчивую мелодию, качая головой, не попадая в ритм. Время от времени она настороженно поглядывала на тени в коридоре, крепко сжимая свою ношу. Нет. Она не пошлячка. Нет! То есть не параноик! Параноик, а не пошлячка, это все неправильная П. Девушка просто оберегала свою личную жизнь. Непристойности не то, чтобы стоило показывать всем, и это правило распространялось на товары из магазина «Шаловливая Охотница».       Женщина в магазине бросила на нее, храбро ухмылявшуюся, понимающий взгляд, когда она покупала различные товары. Сникердудлс! Ну и что с того, что ее лицо в тот момент соответствовало ее имени? Это еще не повод указывать ей на проход с экзотическими маслами и кремами. Но это ее не остановило. Она могла бы купить несколько флаконов лосьонов для Розжига Непристойности, но это не означало, что ей нравились эти понимающие взгляды. Однако скидка была приятной. Она наверняка снова отправится туда за покупками. Четыре звезды из пяти! Лучшие в ее списке… ?!       — Хэй, сестрюнь, что в коробке?       Янг внезапно появилась из-за ближайшего угла, ярко улыбаясь своей не-такой-уж-и-невинной Рубс. Ряды жемчужно-белых зубов засияли перед попавшейся Роуз, делая ее их пленницей. Как фавн-олень в свете приближающегося грузовика, она застыла в ужасе, а ее хищница-сестра приближалась с целью убить ее.       — … Эм-м?       Прежде чем она придумала убедительную ложь, Янг выхватила коробку из ее рук и стала рыться в ней в стиле старшей сестры. Ее поиски привели не к тем результатам, что она ожидала, потому ее брови поползли вверх, а она начала перебирать вещь за вещью, доставая их из коробки. Первым оказался тюбик с кремом без бренда на этикетке.       — И для чего эти экстра-экстрагустые взбитые сливки?       Руби нервно засмеялась, подбираясь ближе к компромату. — Так, закуска.       — И клубника тоже?       — Да!       Она вытащила хлыст — длинный, тонкий, черный. Брови поднялись еще выше. — Э? И хлыст?       — Ха-ха! — Руби взмокла, как мышь. — Я хочу кое-что попробовать с Кресент Роуз. Цепная коса!       Янг рассеянно кивнула в ответ. Звучало похоже на то, что ее двинутая на оружие сестренка могла сделать, но потом она достала следующий предмет. — … А зачем тебе красные свечи?       Ее зыбкие отговорки кончились. — На случай, если отключат свет?       — Но тогда почему только одна. — Янг моргнула, внимательно осматривая Руби. — У тебя новые сапоги и другой корсет?..       Руби выхватила коробку из рук сестры и пошла в самом быстром темпе, которым только могла, подальше от нее. — Ой, только посмотри на время. Что ж. Надо идти! Пока!       Лепестки роз затрепетали в коридоре, и очень озадаченная Янг прищелкнула языком. Завернув за угол, Руби перестала улыбаться и устало выдохнула. Фух! Это было очень близко. Янг чуть не наткнулась на ее красные пушистые наручники и съедобные трусики. Никакая ложь не смогла бы спасти ее от этого разговора. Ее сердце все еще не успокоилось после того, как она заметила ее новый корсет, предназначенный для того, чтобы поднять определенные достоинства и привлечь внимание к ее крошкам. Хорошо, что она не заметила ее латексных чулок, пристегнутых к кожаному корсету. Не говоря уже о нижнем белье, которое она носила, или о его отсутствии.       Руби кивнула и помчалась в сторону их комнаты, мгновенно наткнувшись на Блейк с «Ниндзя Любви» в руках. Молчание повисло между ними. Кошка глянула на коробку в руках ее взбалмошного лидера, на ворох лепестков позади нее. Открыла рот, но тонкий пальчик припечатал ее губы.       — Один вопрос, любой вопрос, и я разрешу Цваю обслюнявить все твои вещи. Смекаешь?       Блейк мудро подняла руки, сдаваясь, и попятилась от своего невменяемого лидера. Коробка? Какая коробка? Она ничего не видела. Любопытству не сгубить эту кошку. Она отступила, поджимая не существующий хвост, нацелясь на свои собственные дела. По крайней мере у нее есть ее книги, которые составят ей нормальную компанию… ?!       Руби выхватила книгу из рук Блейк, провоцируя ее на спор с таким прелестным лидером. — Я изымаю эту непристойную вещь!       В исследовательских целях, Руби быстро бросила ее в коробку, уходя с высоко поднятой головой, а Блейк осталась обтекать. После женщины в магазине, Янг и назойливой Блейк Руби почувствовала, как ее нервы начинают болеть без облегчения. Чье-то тело жаждало внимания. Мягкие губы требовали внимания. Только один человек знал, как правильно нажимать на ее кнопки, и эта Охотница охотилась за своей целью, чтобы съесть ее целиком.       Руби обнаружила, что ее глупая цель бродит по коридорам, направляясь в столовую, небрежно повернувшись к ней спиной. Значит, он был голоден, жаждал чего-то сочного и сладкого? Ну, она знала, что нектар ему определенно понравится. В то же время эта любительница молока нуждалась в своей ежедневной дозе белка. Сейчас! Не то чтобы она оставила ему большой выбор, схватив его за капюшон толстовки и потянув в сторону их спальни, не произнеся ни единого слова.       Достигнув их комнаты, она втолкнула его внутрь. Бедный Жон открыл было свой глупый рот: — Руби?       — 'Стоп-слова' не будет.       Хлоп!

***

      Но и про друзей они не забывали. Руби всегда была рядом со своими, в том числе и со своей лучшей подругой Пенни. Помощь бестолковой андроиду получалась сама собой. Как там было? Пенни за твои фантазии. [старая английская идиома — пенни за твои мысли — означающая 'о чем призадумался', пер.]       Руби тихо кралась в сумраке пустых коридоров академии Бикон, нацепив темные очки и скрывшись под капюшоном. Мистер Коробка был крепко сжат в ее руках, храня в себе несколько вещей, которые она подготовила для их постельных игр. Схватить их было непросто, но вернуть так, чтобы никто не заметил, точнее, чтобы тупой Сан в своем удаленном общежитии не заметил, оказалось более внушительным вызовом.       Жон вызывался, милый, наивный Жон, но его навыки ниндзя жалки, в сравнение с Классной-как-Огурчик Руби Роуз. Страх? Ха! Пустое! Никакие тени или Гримм не смогут ее даже чуточку напугать.       Она достигла своей цели в мгновение ока, прокрадываясь внутрь, прежде чем перекатиться внутрь. Быстрый поворот, вверх по лестнице, и она оказалась в нескольких метрах от комнаты Сана. Хорошо. Хорошо! Дверные замки. Тьфу! Она сделала это так, что никто не заметил. А теперь прокрасться в комнату Сана, швырнуть ему рубашку прямо в лицо, чтобы отвлечь внимание, а потом удрать оттуда с помощью ее Проявления, прежде чем банановый парень сложит два и четыре.       Тени в коридоре помогали ей, но у темноты нет любимчиков, так что и Руби не увидела приближающуюся фигуру, пока та не подошла сзади. И не похлопала ее по плечу.       — Приветствую, Руби! Что ты здесь делаешь?       Руби вскрикнула, словно ее убивали. — Какая коробка… А! Пенни! Святой милосердный Прах, это всего лишь ты. Не пугай меня так больше.       — Я извиняюсь, — улыбка Пенни даже близко не походила на извиняющуюся. — Кроме возможности звучать, как испорченная пластинка, что у тебя там? И почему ты крадешься в темноте?       Руби вцепилась в свою ношу. — Коробка. И я просто возвращаю ее законному владельцу.       — Посреди ночи?       Она пожала плечами. — Лучше поздно, чем никогда.       Руби попыталась уйти, сделав несколько шагов, но Пенни повысила голос. — Ты прихрамываешь, у тебя точно не имеешь или не получила на тренировке травму ног?       Она оступилась. — Это… человеческие дела.       Что бы не собиралась сказать Пенни, сделать этого она не смогла. Руби заметила, что та не издала ни звука, оставшись в одиночестве в темноте. Даже необходимость вернуть компрометирующие улики не помешала ей проверить свою немую подругу. Она повернулась и обнаружила самую никудышную хмурую гримасу, исказившую некогда задорное личико. Прежде чем она успела спросить Пенни, что случилось, та вздохнула.       — Изучение деятельности настоящей девушки должно сильно помочь, Руби.       Руби опустила свои очки. — Почему бы тебе не пойти поделать свои опыты, Пенни? Тебе не обязательно во всем полагаться на меня.       Это звучало просто, но в реальности таковым не являлось. — Мистер Айронвуд запретил мне расширять мой текущий круг общения. Я хожу по тонкому льду, как говорят, и еще один эпизод хулиганства, и меня запрут в моей комнате.       Руби дернула бровью. Заточение? Это никогда их не останавливало. — Ха! Запертые двери! Это никогда нас не останавливало. Скажу тебе вот что, Пенни. Я помогу тебе после того, как я верну коробку, — Руби приобняла подругу за плечи. — Итак, какую деятельность настоящей девушки ты собиралась попробовать?       Пенни нервно поиграла пальцами. — Ты уверена?       Руби хихикнула. — Перестань мяться и скажи мне.       Руби поняла, что это что-то колоссальное, по тому, как покраснело лицо Пенни. Наверное, стыд за предстоящее наказание, если их поймают. Без шансов. Сто и десять процентов, что она прикроет ей спину. Так что она поддержит любую идею, какой бы она не оказалась. Пенни хихикнула и покраснела сильнее.       — Я хочу узнать секс.       — … Повтори?       Пенни необычно вздохнула. — Когда я вернусь в Атлас, я буду под постоянным наблюдением. Основываясь на статистике, я сомневаюсь, что мне представится еще один шанс прелюбодействовать. Я знаю, что это не лучшее занятие, но мне интересно попробовать, до заточения.       Заточения?       Что-то сломалось в Руби.       Никаких дурачеств под простынями? Бу-э. Какая поразительно ужасная мысль! Она нуждалась в ежедневном источнике белка. Утренние молочные коктейли и поздние вечерние кремпаи помогали ей пережить день. Жизнь без них посылала абсолютно ледяные мурашки по ее спине. Никто, включая ее лучшего друга, не должен быть лишен такой главной человеческой функции. Пенни заслужила хорошего траха, сидения на лице и шлепков по заднице.       Если бы Руби только знала кого-нибудь, кто мог бы достойно ее оттра… ?!       Оу. Да. Серебряные глаза расширились, а во рту пересохло. Она знала того, кто мог бы показать Пенни извращенную сторону удовольствия. Она знала кого-то, кто мог бы очистить ее карту памяти и хорошенько ее встряхнуть, но вопрос напрашивался сам собой: так ли Руби хочет поделиться? Ого! Кого она обманывает? Один взгляд на эти потухшие глаза показал, что ее подруга невыносимо страдала от ситуации в которой оказалась.       Чувство доверия проснулось в ней.       Кроме того, она обещала Пенни. Так? Тьфу! Руби задымилась. Ее подруга только растерянно моргала.       Пенни наблюдала, как Руби ходит взад-вперед. Один шаг вперед, два шага назад, три шага назад и четыре шага вперед, замкнутый цикл нервной Роуз. Она, казалось, боролась сама с собой, ворча и бормоча что-то настолько тихо, что даже ее сенсоры не могли этого разобрать. Пару раз она всплеснула руками, украдкой взглянула в ее сторону, покачала головой, а затем начала все по-новой.       Руби выглядела в соответствии с определением безумия.       Она немного потерла висок, пощипала нос, даже прикусила губу, а потом вздохнула, опустив плечи. Все это сопровождалось тем, что она нервно постукивала пальцами по коробке, сжимая невероятно тонкие губы. Пенни наклонила голову, когда Руби врезалась в нее, но сразу поднялась и схватила ее за плечи.       — Насколько полно они тебя построили, Пенни, — Руби покраснела и отвела взгляд. — Ну, я имею в виду, у тебя есть все части девушки? Ну, знаешь…       Она указала взглядом вниз, и Пенни мгновенно закивала в ответ. — Ага! Мой создатель счел нужным сделать меня полностью анатомически схожей с реальной девушкой. Хотя мне не надо есть и пить, я могу выделять смазку и во мне есть рецепторы, отвечающие за удовольствие!..       — Ладно! Ладно! Достаточно! — Руби вздохнула и потерла переносицу. Спустя минуты тишины она откашлялась. — Ты умеешь хранить секреты?       — Я построена с защищенным паролем банком памяти.       Руби расценила это, как ответ «да» и поманила ее рукой. Минуту она ничего не говорила, прижимая к себе коробку, играя бровями. Раскрыть секрет или нет? Раскрыть или нет? Да, нет, да, нет! Наконец она решилась и встала прямо перед Пенни в полумраке коридора.       Она обещала Пенни.       Ха. Какое очаровательное и раздражающее влияние оказывал на нее этот кодекс чести Жона. Да. Руби собиралась лишить его любого удовольствия на целый день, разогрев его своими вызывающими нарядами. Что-нибудь связанное с коровами, например, носить коровьи чулки и ошейник с колокольчиком, пока он изображает быка-осеменителя? Му-у-у? Хе-хе! Классика.       Прах! Пенни!       Вернемся к первоочередному вопросу.       — Мы с Жоном вместе, — Руби тут же прижала палец к гиперактивным губам Пенни. — Но, но, но! Тс-с-с! Это секрет. Никому не говори. Еще никто не знает.       — … Даже Янг?       — Особенно Янг. На самом деле даже не упоминай Жона рядом с Янг. Хорошо? Жона не существует. Поняла?       — Я поняла, — Пенни замолчала. — Просвети меня, Руби, почему это нужно держать в секрете от твоих друзей? Найти партнера это же повод славно отпраздновать.       Она закашлялась. — Я веду к этому. Видишь ли, Пенни, отношения обрастают более интимными подробностями.       — Ты имеешь в виду секс?       Руби подавилась своей слюной. — Нет! Да! Пожалуйста, во имя всех Богов, не говори Янг. Но да, ты права, секс. Я и Жон развлекаемся под одеялом. Или на нем. Или в душе.       — Правильно говорить, мы с Жоном, Руби… — поправила ее Пенни. — Прости, так ты и Жон прелюбодействовали? Неожиданно. Я даже и представить себе не могла, что подобное может между вами…       Руби ждала, пока ее подруга закончит, но Пенни резко замолчала. — Между нами что?       — Ничего.       — Нет. Я хочу знать.       — Боюсь я удалила эту запись из своих банков памяти.       Руби поджала губы. Пенни увиливала. Пускай. — Ладно, ладно, забудем. Смотри! Я пытаюсь сказать, что если ты хочешь, то есть, эм.       — Руби?       Она выдохнула. — Пенни? Ты хочешь повеселиться со мной и Жоном? Ну, знаешь, позаниматься сексом.       Пенни схватила руки Руби с такой скоростью, что даже ее ускоренные Проявлением чувства не успели ничего заметить. — Правда?!       — Я бы не предлагала в ином случае, — Руби неловко засмеялась, держа коробку зажатой меж их тел. — Так что да. Но не пойми меня неправильно, я делаю это только потому, что ты мой друг, Пенни.       — А Вайсс? Она твой партнер. Ты поделишься Жоном с ней, если она попросит?       Руби нахмурилась. — Я тресну чем-нибудь по ее тупой башке, если она приблизится к нему. Она упустила свой шанс.       — А Рен? — спросила Пенни из любопытства.       Руби Роуз, несмотря на всю свою силу воли, на мгновение представила себе, как Жон Арк и Лай Рен жарят ее, как на вертеле. Зная способность Рена сдерживать и даже контролировать Нору Валькирию ежедневно, он должен был обладать удивительной выносливостью и подавленной неудовлетворенностью. Кто-то должен помочь ему снять весь этот стресс. Может быть, кто-то вроде нее? На коленях? М-м-м. Когда они не будут жарить ее на вертеле, действуя как команда, тогда они будут заполнять обе ее дырки и заставят ее почувствовать себя… Ах! Ха-ха! Дурные мысли! Дурные мысли!       — Нет, Рен тоже нет. Суть в том, что я могу, если ты хочешь, убедить Жона подарить твоему телу удовольствие, как настоящей девушке, — Руби недолго пожевала губу. — У нас есть отдельная комната. Не спрашивай, как. И там, нам не приходиться волноваться, что кто-то помешает. Итак, что скажешь? Хочешь попробовать?       Пенни едва ли не подпрыгивала. — Когда?       Руби засмеялась. — Через пару дней. Я напишу тебе.       Она кивнула, наполненная ожиданием. — Я использую время, чтобы изучить все в сети и надлежащим образом подготовиться.       — Замечательно. А мне надо вернуть эту коробку, пока Сан не поймет, что у него нет рубашки.       — Позволишь мне? — Пенни отобрала коробку, пинком открыла дверь его комнаты и бросила ее внутрь, прямо в его спящее лицо, закрывая дверь. Она безобидно улыбнулась. — С глаз долой, из сердца вон.       Рубы фыркнула.       Может, пригласить Пенни на их постельные игры не такая уж и плохая идея.

***

      Ролевые игры стали обязательной частью их сексуальной жизни. Не по его желанию, но уже многое, как он медленно осознавал, перестало быть его желанием с тех пор, как Руби выбрала его своим будущим мужем.       Одним из достоинств его будущей жены, помимо ее любви ко всему сладкому и непристойному, было ее безграничное воображение. Его потребовалось совсем немного, чтобы выковать ее сложное оружие. Что оказалось неожиданным, так это ее способность делать непристойности приятными и увлекательными, иногда с переодеваниями, иногда с игрушками. Однажды он прочитал и выучил сценарий. И он совершенно не жаловался на все эти игры и развлечения. Так что в конце концов он стал называть ее Руби Ролевая Роуз всякий раз, когда она была в настроении. Такое случалось довольно часто. Нельзя сказать, что он жаловался, но где-то же должна проходить черта. Нет? Ладно. Несите ему его следующий костюм… А?       Жон моргнул при виде хорошо знакомой куртки с широким воротником, красными наручами на запястьях и черными перчатками без пальцев. Пара синих брюк-карго, белый пояс и цепочка завершали картину. Когда Руби бросила ожерелье в кучу, он открыл рот, чтобы возразить, но она уже умчалась в ванную, чтобы переодеться. Глядя на груду одежды в своих руках, он задавал себе вопросы, много-много вопросов.       Жон Арк переоденется Саном Вуконгом? Что ж, это было что-то новенькое. В кого же перевоплотится она? Блейк? Не хочется искать огрехи в ее планах, но одежда Блейк может оказаться ей слишком велика. Разница в росте сама по себе была бы проблемой, но нет. Она смела все его мысли, выйдя из ванной целеустремленной походкой. Стук ее каблуков заставил его сердце остановиться.       О-ох!       Снежный Ангел?       Руби переоделась в Вайсс, а ее волосы были стянуты в импровизированный хвост, сдвинутый набок. Разницу в длине нельзя было игнорировать, но она с лихвой компенсировала к его удовольствию. Она вышла из комнаты, нахмурившись, щелкая каблуками и ворча, совсем как Вайсс. Будучи ее партнером и все такое прочее, Руби научилась подражать Праховой наследнице, и теперь она стояла перед ним, скрестив руки на груди, ожидая, когда он войдет в роль и начнется их ролевое приключение.       Глоть!       Жон медленно переоделся в свой новый наряд, не потрудившись пойти в ванную, пока его девушка использовала это время, чтобы сесть на кровать и расчесать волосы. Она хмыкнула, когда он слишком задержался, и подошла к нему, демонстрируя, как плотно ее грудь прижималась к корсету Вайсс, сжимая вместе великолепные холмики. Единственное правило Руби в ролевых играх — не отходить от персонажа, пока один из них не достигнет кульминации. Как только рубашка Сана коснулась его плеч, игра началась, и Руби-Вайсс положила холодную ладонь на его обнаженный торс, сверкая точно Снежный Ангел. Какое живое воплощение, словно видишь копию.       Неприличная игра началась с того, что она толкнула его к стене. Она обвела пальцами его напряженные мускулы, царапая его кожу, и облизнула губы. Ее быстрый томный взгляд подзадорил его, а она отступила, сохраняя пристойность.       — Ах! — Руби-Вайсс заплакала. — Как ты пробрался сюда, мерзкая обезьяна!       — Вайсс так не говорит.       — Тихо, грязный фавн!       Руби-Вайсс надулась, развернула его к себе и с важным видом толкнула к своим ногам, поставив каблук на его голую грудь. Со своего места Жон-Сан заметил изгиб ее ног и ягодиц под юбкой. Как бы ему ни было неприятно это признавать, но ее отыгрыш Вайсс, каким бы ужасным он ни был, заставил пересохнуть во рту. Во что точно у нее получилось попасть, так это в ее хмурый взгляд и одежду. Не идеальная фигура для одежды Блейк, но подходящая, возможно, местами растягиваясь, к одежде Вайсс. Вдобавок помогало то, что она выбрала такой раздраженный тон, отражающий ее ярости смешанной с очарованием.       Оставаться в образе. — Эй! Отпусти меня!       Она прищурилась. — Ты будешь сидеть тут, пока не придет охрана, наглый безбилетник.       — Ха! Еще чего! Я слишком классный безбилетник, чтобы меня схватили.       Руби-Вайсс хмыкнула. Попытка побега, а? Но ведь она не могла этого допустить сейчас, не так ли? Нет. Во-первых, она должна была вывести его из строя. Ничего сложного, она точно знала, как это сделать. Хм. Пора на боковую, мерзкая обезьяна. Без всякого предупреждения она убрала каблук и села ему на лицо, оборвав поток воздуха своими бедрами, плотно обхватившими его голову, а рот зажав складками одежды. Она не могла видеть его реакцию, скрытую ее боевой юбкой, но отчаянные взмахи его рук выдавали панику, вызванную страхом пришедшим с гипоксией.       Ну? Кто не выдержит первым?       Либо он утонет под водопадом соков, либо ее оргазм, содрогающий тело, ослабит ее тело настолько, что он смог бы сбежать. Только один способ узнать это, Жон-Сан задыхался, вдыхая ее неповторимый запах сквозь тонкие намокшие трусики. Она хмыкнула, не в силах отвлечься от ощущения его языка, исследующего незнакомую пещеру. Кап, кап, кап! По его лицу текли струйки сока. Его зубы покусывали молящий клитор сквозь прозрачную ткань. Что-то угрожало сломаться внутри нее. Нет! Она сильнее сжала свои изумительные бедра прежде, чем он бы вырвался, воспользовавшись слабостью ее тела, он обмяк. Все это было обычно для их игр, и Руби-Вайсс раздражалась, чувствуя, как ее ноги становятся похожими на желе. Близко, но доминирующий вид победил.       Промокшая до нитки, она встала, ухмыляясь спящему животному. Еще одна хорошо сделанная работа. Теперь, она отряхнула свой наряд костяшками пальцев, затем уперев их в бедра, надо закончить макияж, прежде чем вызвать охрану, чтобы убрать беспорядок. Это такой позор. Мистер Безбилетник сверкал свои прессом, словно выточенным из камня. Было бы забавно разобраться в своих чувствах, но внешность значила для нее гораздо больше. Деликатно взмахнув волосами, она повернулась, отбросила свою осторожность и начала переодеваться во что-то гораздо более удобное.       Хищник дернулся от вкуса возбуждения на своих губах.       Жон-Сан очнулся от своего быстрого сна и, подняв глаза, увидел, как меняется звездная наследница. Ненасытный язык облизал губы, покрытые аппетитным нектаром. Зрачки расширились. Голодные глаза следили за каждым ее движением, медленно подкрадываясь к восхитительной горьковатой закуске перед ним. Спелый, мягкий, сочный, точно идеально вызревший банан. Он молча поднялся на ноги: он еще не закончил. Все могло бы пройти так гладко, но игнорировать дразнящее тело перед собой, такое прекрасное, стало невозможно. Отсюда он чувствовал запах ее желания.       Голубые глаза восхищались запретным плодом.       Руби-Вайсс расстегнула свою боевую юбку, позволив одежде упасть, обхватив ее лодыжки. Ах! Одни из самых тонких трусиков дразнили его, стринги с крошечным синим клочком, скрывающим ее наготу. Крошечные, не способные полностью покрыть кожу, и рвущиеся от самого легкого применения силы. Ее аппетитные холмики не прикрывало не клочка ткани. Ее лифчик был не более чем двумя наклейками снежинок, стягивающих ее возбужденные, торчащие соски. Она ничего не оставила для воображения, повернувшись к нему спиной и наклонившись, чтобы достать какую-то ерунду из ящика стола. Твердая, манящая попка высмеивала его либидо, превращая просторные джинсы во что-то неудобно тесное. Затем Руби-Вайсс вытащила свой предмет-ошейник с поводком, и его внутреннее животное взбесилось.       Никогда не выходи из образа!       Некогда гордая ухмылка на лице Праховой наследницы растаяла, когда он разорвал ее скудное белье. Доказательство похоти Руби-Вайсс стекало по трясущимся бедрам, и он пировал, водя языком вверх-вниз по непослушной киске. Она тут же застонала, свирепо глядя на него и широко расставив ноги. Мощные пальцы впились в ее дрожащие ноги, не давая ей возможности повернуться или пошевелиться, пока он лакал изливающийся нектар.       — Что это значит?! — Руби-Вайсс стонала. — Почему ты не спишь?       Он ухмыльнулся. — Ты забыла досчитать до десяти.       — Это не имеет никакого смысла!       Ухмылка стала самодовольной. — Не имеет, с учетом того, как ты намокла.       Ее щечки покраснели. — Ты грязный лжец. Я не, а-а-а, намокла!       Жон-Сан приподнял бровь, проверяя эту ложную теорию. Он использовал свой более высокий рост, чтобы приподнять ее миниатюрное тело и прижать к стене, лицом все еще наслаждаясь ее бархатистыми лепестками. Мягкие бедра обвились вокруг его головы. Играя с золотистыми локонами, наследница застонала от дразнящих движений языка. Его крепкие мускулы удерживали ее на месте. И это было хорошо, потому что она извивалась и вертелась, тяжело дыша, как Иезавель в жару. Затем он обнаружил ее пучок нервов и, действуя очень по-звериному, стал играть с ней, пока она не закричала. Бедная Руби-Вайсс, как только хищник вгрызался зубами в свою добычу, он шел до конца, пока добыча не сдавалась.       Инстинкты быстро справились с ее разгоряченным-и-взволнованным телом. Лижи, лижи, кусай! Смыть, повторить. Жон-Сан продолжал, пока не она забудет, как дышать. Нежные пальцы вскоре потянули за растрепанные волосы. Ее спина болезненно выгнулась навстречу его жадному языку, и поток соков хлынул ему в рот, но он так и не перестал сосать этот ее бугорок. Пальцы ног непроизвольно подогнулись, и она ахнула, когда он опустил ее на землю.       Праховая наследница быстро упала на пол, не устояв на слишком слабых ватных ногах, стоя на четвереньках, как животное в течку. Сладкая попка ныла о чем-то более твердом, еще не прирученном. Ее потребность быть взятой, то, что она будет лихорадочно отрицать, заставляла ее трясти бедрами. Жон-Сан отозвался. Его брюки упали вместе с трусами, и это зрелище заворожило изголодавшуюся наследницу.       Руби-Вайсс ахнула при виде разъяренного монстра, созданного для того, чтобы завоевать покорную пару. Она прикусила губу. Эта штука дрожала, дергалась и пульсировала. Такой толстый и мужественный. Ничего похожего на утонченных джентльменов. Нижние губы мигом намокали в присутствии первобытной силы. Она попыталась успокоить дикого зверя, но его доминирующее присутствие ограничило ее силу воли в латексном рабстве, заткнув рот и набив нос мускусным семенем, которое делало мышление избыточно напрягающим. Гораздо лучше подождать и посмотреть, что он сделает дальше, жадно следя за каждым судорожным движением с подобающим домашнему животному подобострастием. Затем Руби-Вайсс пришла в себя и застонала, когда он потерся своим членом о ее влажные складки.       — Ты грязный фавн! Как ты смеешь делать подобное со мной! — Руби-Вайсс тяжело дышала, возбуждаясь, как обычная девка. — Я не забуду этого! Ты слышишь меня?!       — Надеюсь, что так!       Она закусила губу, не в силах отрицать свое желание, чтобы он похитил ее, но он не двигался. — Ну что ты там тянешь? Испугался?       — Умоляй.       — … Что?       — Умоляй меня.       Не в его плебейскую жизнь! — Как будто я стану унижаться ради тебя. Ты не особенный.       Да? Неужели? Жон-Сан принял вызов горячей искусительницы и медленно потер своим бананом между ее ног. Поначалу она сопротивлялась, хмурясь, и только ее нижние губы дрожали еще сильнее, но со временем она начала стонать, и ее кожа покрылась капельками пота. Нельзя было игнорировать жидкость, стекающую по ее бедрам. Один или два раза она пыталась ввести его член внутрь, но каждый раз ей это не удавалось из-за того, что ее затуманенный разум играл с ней злые шутки. В конце концов, после того как ее кожа уже давно покрылась каплями пота, а способность контролировать свои стоны и растущую влажность стала невозможной при таком соблазнительном куске плоти, Руби-Вайсс тихо заговорила:       — … Прошу.       Фавн ухмыльнулся, шлепнув капризные холмики. — Что ты сказала? Я не слышу.       Она почти смогла не раскрывать рта от злости, но жар ее тела сжигал то немногое здравомыслие, что у нее осталось. Весьма изощренный ум превращался в кашу, когда его одаривали плотским наслаждением. Ее зад покалывало, но довольно приятно. Сколько же времени прошло с тех пор, как она поддалась плотскому прикосновению кожи? Слишком долго. Ее возбужденные бедра и слюнявый язык не оставляли места для споров, нуждаясь в ощущении проникновения и, возможно, наполнения. Она хотела этого, Руби-Вайсс жаждала каждый его сантиметр. Тогда у нее не оставалось другого выбора, особенно учитывая то, как он так яростно тер ее комочек, и, проглотив свою упрямую гордость, она приготовилась к шансу на продолжение и начала умолять:       — Возьми меня! Не трать время, развлекаясь, и возьми меня!       Фавн-человек мысленно сохранил картину этой благородной аристократки, потирающей свой зад об его пах, умоляющей, изнывающей в жажде секса, прежде чем заявить свои права на новую территорию. Она тут же застонала, сжимая его член целиком и яростно сжимая пальцы ног. Сощуренные глаза потеряли фокус, превратившись в ошеломленные, когда животное схватило ее сзади, в стиле корги!       Руби-Вайсс выгнула голову в блаженстве.       Жон-Сан сжимал ее запястья, оттягивая их назад, толкая вперед-назад ее тело, используя ее самым животным образом. Прах! Она крепко сжала его банан, отказываясь отпускать своего преступника. Руби-Вайсс держала грязную дворняжку прямо там, где хотела, глубоко внутри себя, готовая вместить его банановый крем, наполняющий ее живот и все ее влажные, горячие стены. Ее внушительная задница смягчала некоторые гипнотические толчки, но отупляющее действие всего этого оставляло ее в состоянии жара, как у какого-нибудь животного. Она пускала слюни, она стонала, она встречала его движение бедрами так же сильно, подчиняясь альфе.       Шлеп! Шлеп! Их тела слились вместе, наполняя комнату звуками шлепков их кожи друг о друга. То, что ее взяли сзади, заставило ее нервы воспламениться. Она крепко сжалась вокруг него, широко расставив ноги, балансируя на носочках, а его руки удерживали ее на месте. Сильнее. Быстрее. Она опустила голову. Где-то посередине она замычала, громко задыхаясь, истекая соками по ее потным бедрам. Затем Жон-Сан обхватил ее рукой за живот и притянул к себе. Не прекращая трахать ее, он поставил ей засос на шее и схватил за одну из грудей. Грубые руки играли с ее похотливым телом. У Руби-Вайсс не было другого выбора, кроме как обхватить его голову рукой и инстинктивно приподнять ногу, чтобы дать ему лучший доступ. Стонать, как дешевая уличная проститутка, оказалось несложным для сдержанной Праховой наследницы. Мольбы о большем заставили жестокого зверя прижать ее к ближайшей стене, используя твердое сухое дерево, чтобы держать ее, желавшей большего, в ловушке.       Прах!       Он продолжал пронзать ее слабое место, вколачиваясь туда-сюда в зверином темпе, который заставил ее встать на цыпочки. Она прижалась к стене, стонала, текла, крепко сжималась вокруг него, пока он готовился оплодотворить ее. Что скажут журналисты, если увидят ее? Руби-Вайсс Шни, прелюбодействующая с жеребцом-насильником? Она не сможет показать свое лицо на публике, но он трахал так глубоко и хорошо. Гораздо лучше, чем это мог бы сделать любой из настоящих джентльменов. Она, не сдержав стона, раздвинула ноги. Просить ее не сжиматься вокруг него, просить ее не хлюпать и не отвечать на его жесткие толчки было невыносимо. Она встречала каждый из них, шлепая кожей по коже, ожидая, когда он наполнит ее лоно. Затем он развернул ее в этом грязном действии, поднял ее руки над головой и приподнял ее тело, чтобы прижать к стене, глубоко проникая с каждым толчком.       Ах! Ах! Ах!       Ее ноги обвились вокруг его мускулистой талии, собираясь выдоить из него семя. Он сделал еще один толчок, второй, третий, прежде чем выстрелить своим кремом в ее лоно, провоцируя ее кульминацию. Манеры вылетели в окно одновременно с стонами и оргазмом Руби-Вайсс. Липкость заполнила ее дырку, капая наружу, пока она тяжело дышала, пачкая ковер и свою новую любимую игрушку. Стимуляция действовала на них двоих, слившихся в первобытном поцелуе, когда он делал последние толчки, опустошаясь в надменную наследницу. Этот поцелуй вскоре превратился в битву языков, освобождая ее от его хватки, и она смогла обвить руками его шею и опереться на его тело, борясь в проигранной игре против хулигана. Она быстро отступила, что было стратегическим ходом, бросив на фавна короткий взгляд, с дорожкой из слюны, повисшей между ними. Она ухмыльнулась, разглядев красоту в его грубой внешности, и чувственно поцеловала его, крепко обхватившего руками ее ягодицы.       — Хм? — Руби-Вайсс продолжала целовать его. — Возможно я недооценила тебя…       Жон-Сан улыбнулся, сжимая ее попку. — Меня зовут Сан Вуконг.       Она прикрыла веки. — А меня Вайсс Шни. Я думаю, ты станешь хорошим членом моей прислуги.       — … А?       Больше поцелуев в шею. — Да, но мне нужно найти для тебя костюм. Что-то красивое и стильное. Может с галстуком, или ты предпочитаешь поводок?       — Воу! Воу! Воу! Притормози, Вайсс! — Жон-Сан оттолкнул дерзкую наследницу. — Притормози. Я не буду чьим-либо слугой.       Она медленно облизнула губы. — Уверен?       — Ты никогда не оденешь меня в эти обезьяньи костюмы.       Руби-Вайсс резко нахмурилась. Как грубо, так не пойдет. Кому-то нужен урок хороших манер. Она оттолкнула своего непослушного фавна к стене, сбросив при этом его куртку. Она упала на колени, облизывая, целуя, пробуя на вкус и все вокруг играя с его бананом, пропитанным ее соком. Остатки нектара и молока запятнали ее фарфоровые губы. На ней не осталось ничего, кроме сапог, и она смотрела на него с обещанием мести, но то, что она стояла на коленях, одаривая его фрукт целой палитрой поцелуев, делало невозможным принимать ее всерьез.       — Послушай-ка, фавн. Ты будешь делать то, что я говорю, и может быть, только может быть, я награжу тебя.       Жон-Сан не стал возражать, откинув голову назад, когда Праховая наследница поглотила весь его член. Ее благородный язычок быстро справлялся с крестьянской едой, хлюпая и давясь с достоинством. Смесь ее соков и его крема оказалась деликатесом, который по праву принадлежал любителю сливок. Только ее рот был приспособлен для такого сочетания вкусов. Такой изысканный вкус заслуживает того, чтобы его съела наследница. Она стояла на коленях, как нищенка, давясь слюной, и раздвигала горло в ожидании лакомства, которое было ниже ее достоинства. Руби-Вайсс никогда не чувствовала себя такой живой, как сейчас. Она покачала головой, обслуживая его вместо себя, действуя для разнообразия как его слуга. Сосание пришло к ней так естественно. Проводя языком вверх по стволу или смакуя вкус на кончике, она жадно глотала. Она была Шни, и лучше всего ей удавалось подавлять конкурентов. Если Жон-Сан, фавн, возвышавшийся перед ней, стоявшей на коленях, нуждался в том, чтобы ему преподали этот урок? Тогда пусть будет так. Она была более чем счастлива устроить ему основательную взбучку.       Поэтому она сосала, давилась и хлюпала, чтобы хоть как-то привить манеры животному, глотая капельки выплеснувшегося молока. Прах! Даже прелюдия была густым и насыщенно-восхитительным заменителем ее утренних сливок, два бокала, а не один. Может быть, после некоторого обучения он сможет стать ее сливочным дворецким? Руби-Вайсс понравилась эта идея, она встала на четвереньки, чтобы показать ему свою красивую попку. Соблазнить этого гиганта будет нетрудно, она уже получила его там, где хотела. Еще несколько движений ее языка, возможно, несколько чересчур громких задыхающихся звуков, добавить немного глубоких заглотов, и он безоговорочно согласится на любое из ее требований.       Лизь!       Однако ей нужно было поддерживать свою гордость, и она медленно отпустила его член, ухмыляясь измазанными губами. Вместо этого она погладила его крепко и быстро, получая удовольствие от того, как он вхлипнул, когда она поглотила набухшие шарики. Один за другим она играла с ними, посасывая и прихлебывая, пока они не были готовы лопнуть. Затем она шлепнула головкой его члена по губам, аппетитно сверкая испачканным ртом.       — Хочешь еще?       — Да. Да!       Она медленно лизнула его член, пытая его. — Значит наденешь костюм?       — Да!       Она улыбнулась и отошла, чтобы забрать что-то из ящика. Вернувшись, она защелкнула ошейник на его шее. — Хороший мальчик.       Прежде чем Жон-Сан смог возразить, его банан вновь исчез в ее рту. Никто не смеет говорить, что Руби-Вайсс не вознаграждает хорошее поведение.       Ее измазанные молоком губы лучшее тому доказательство.       Позже, когда она выдоила его почти досуха, выпила каждую каплю, очистила каждый сантиметр горящей кожи, она толкнула его на пол каблуком своего ботинка, не надев ничего другого. Возбуждение построило новый королевский трон для ее удовольствия. Затем грязная наследница села на свой новый трон, ухмыляясь, когда она заставила его банан исчезнуть между двумя все еще голодными губами. Пожинать плоды было приятно, но она должна была наказать его за прежнее своеволие. Теперь он был в ее власти, двигался в ее темпе с обязательным зрительным контактом над ее скачущими прелестями. У него не было сил двигаться, поэтому она провела своими наманикюренными ногтями по его торсу и оседлала его, как пони, которыми во множестве владела. Всякий раз, когда он пытался заговорить, она успокаивала встревоженного зверя, закрывая его рот, стонала, когда грубые руки сжимали ее мягкие, податливые зефирки.       А? Он вполне отдавал должное ее заднице. Хм! Для необразованного животного он определенно обладал изысканным вкусом. Утонченный, с рабочим языком. Выигрышная комбинация. Может быть, после того, как она полностью высосет из него семя, которое по праву принадлежало этой поглотительнице сливок, она снова сядет на его лицо и позволит ему наслаждаться ее мягкостью. Конечно, в зависимости от того, насколько хорошо он, стон, справится со своими толчками, она могла рискнуть попросить еще порцию его молока. Слишком много вариантов, трудно сосредоточиться, когда ее бедра подпрыгивают, лучше оставить это на потом, после того, как она выпьет из него все. Да, прыгай, прыгай, прыгай, не сейчас, но скоро, может быть, на ее кровати с поводком, чтобы держать его в узде, и соблазнительным бельем, чтобы держать его твердым, как камень, когда ее бедра качали его снова и снова. Стон! Такие примитивные мысли отвлекали ее, давая ему возможность одолеть ее язык в поцелуе.       Никогда не выходи из образа!       Искусный безбилетник воспользовался преимуществом, когда увидел возможность, и фавн-человек воспользовался этой возможностью перевернуть похотливую наследницу. Теперь, прижав ее к полу, он пронзал ее горячим членом. Ее бедра подогнулись, спина выгнулась дугой, и Жон-Сан наклонился, чтобы прикусить ее ухо. Поворот превращал девушку-домину в мазохистку с каждым мощным толчком. Он ухватился за эту возможность и поймал ее руки над головой, проникнув глубже в ее лоно.       — Я оплодотворю тебя!       Руби-Вайсс вздрогнула, застонала, покусывая, в ухо, отчаянно пытаясь высосать оставшееся семя. Да! Оплодотвори ее! Наполни ее чрево липким, сильным семенем. Испортить ей репутацию и наполни ее до отказа кремом! Ее ноги раздвинулись, чтобы предоставить ему весь доступ, в котором он нуждался, хлюпая с каждым мощным толчком. Вскоре раскаленные стены сомкнулись вокруг него, отказываясь отпускать, когда он задергался внутри. Сан-Жон хмыкнул. Руби-Вайсс застонала. Стройная спина выгнулась дугой к его торсу, вздымая ее мягкую попку, и она была наполнена до краев, одним из любимых ею кремпаев. Нежные бедра обвивали его талию, не позволяя даже капле пролиться, как бы долго это ни продлилось. Затем, когда силы начали покидать его, рискованная наследница ухмыльнулась и поменяла их местами. Теперь снова он лежал на полу, а она сидела на своем новом аксессуаре.       Руби-Вайсс победила.       Она упивалась своей победой секунды три и свалилась на его впечатляющую грудь, уснув. Позже, ни один из них не мог смотреть в глаза настоящим Сану Вуконгу и Вайсс Шни.       Он обозначил края дозволенного, когда она предложила другие, более раскованные пары. Нет. Серьезно. Она запомнила все его слабости и использует их в полной мере. Вскоре их игры продолжились, и Жон примерил новую роль.       — Откуда у тебя все эти костюмы?       — Я сделаю все ради блинчиков.       — Нора так не… Ум-м!       Руби-Нора ухмыльнулась, пытаясь выкачать из него всю накопленную энергию. В этом дереве его предостаточно. Кто-то, только она, должен был высосать липкий сироп, накопленный в этом твердом дереве. А как еще она должна была есть свои блинчики? Глупый, Жон-Рен.

***

      Однажды, ни с того ни с сего, Руби преподнесла Жону один из величайших подарков, которые он когда-либо получал. Считайте это более ранним подарком в счет дня рождения или годовщины. Мда-мда. Сделано на Пенни, нужно сделать и на фунт. [~заварил кашу, так не жалей масла, пер.]       — Жон?       Арк вопросительно обернулся и увидел Руби и странную, причудливую девушку, машущую ему рукой. Ее улыбка сияла словно миллионноваттная лампа, она была одета в милое платье и черные обтягивающие бедра чулки. Ее оранжевые, как и у Норы, волосы выделяли ее, но он узнал ее. Трудно было не вспомнить девушку, которая раздавила Руби в смертельном объятии, но он так и не узнал ее имени.       — Да?       Руби взмахнула руками. — Это мой друг, Пенни.       — При-вет-ству-ю!       Руби неловко потерла шею. — Видишь ли… Пенни особенная. Она хочет быть настоящей девушкой, и я пообещала ей помочь с этим. И мы разговорились, одно за другое, и, ты знаешь, я всегда склонная к приключениям…       Жон ждал пока она закончит, но она молчала. Пенни пришлось разрядить обстановку, сияя улыбкой еще ярче. — Не волнуйся, Новый Друг Жон! Я буду стараться изо всех сил в нашем тройничке.       — … Что?       Руби внезапно вцепилась в его руку, соблазнительно прижимаясь всем телом. Ее пальцы скользнули вверх по его толстовке, нежно поглаживая затвердевшие мышцы. Пенни повторила ее движения, безобидно ухмыляясь, отчего сердцебиение Жона участилось. Ошеломленный Арк позволил им отвести его в их непристойную спальню, нервы натянулись, как струны, а кровь стала обжигающей. Руби открыла дверь, одновременно потянувшись к его брюкам.       Прикрыв глаза, она заговорила с совершенно новым уровнем похоти в голосе: — У нас есть два варианта, Жон. Ты либо говоришь 'нет', и мы забываем, что это вообще произошло. Или ты скажешь 'да' и поможешь мне показать Пенни захватывающую жизнь настоящей девушки.       — … Что?!       Пенни повторяла движения Руби, опустив руки ему на брюки. — Я провела соответствующие исследования, и я считаю, что сейчас лучший момент начать с минета.       Руби хихикнула. Она только за. — Ты или мне начать?       — Правильно сказать, ты или я первая, Руби. Но почему не обе?       Руби невинно улыбнулась, тому как он затвердел, подобно стали. — Отличная идея, правда, Жон?       Перегоревший Арк не смог сказать ни слова и был прижат к стене своей будущей женой, пока ее необычная подруга закрывала дверь. Руби, уже зная его ответ, опустилась на колени, стянула с него штаны и облизнула губы, увидев его прибор.       Хлоп!       Однако, прежде чем произошло что-либо развратное, храбрые, но глупые руки сжали ее плечи, удерживая ее неподвижно, и он растерянно улыбнулся, глядя вниз на нее. — Привет! Я Жон Арк. И я очень растерян, — Жон моргнул.       Пенни опустилась на колени. — Привет, Жон Арк. Я Пенни Полендина. Приятно познакомиться с тобой. Я надеюсь, что смогу удовлетворить твои сексуальные нужды.       Он дернул головой и подтянул штаны. — Рубс? Эм, объясни.       Она пожала плечами. — Что тут объяснять? Пенни, ты и я. Тройничок. Перепихон!       — … Именно это меня и запутывает.       Закатив глаза, Руби схватила его за руку и потащила. — Похоже, мне надо кое-что сделать. Подожди минутку, Пенни. Мне нужно привести Жона в чувство.       — Я буду ждать прямо здесь.       Руби потащила этого болвана и бестолочь на другой край комнаты, ухмыляясь необычной Руби-улыбкой. Обычно это означало, что она выиграет. Она прижала его к стене, скрестив руки и поджав губы.       Руби обожала, как он краснел. — Итак… то есть ты хочешь сказать мне, что не согласен на тройничок?       Он запаниковал. — Да. Нет! Не знаю. Ты же знаешь, как я могу не согласиться? Это как спрашивать, люблю ли я еду.       Она хихикнула и схватила его пах, начиная поглаживать его. — Хорошо, потому что этот парень уже готов и тверд, а Пенни нежна и доступна. И не волнуйся, она все сохранит в секрете, — Руби показала на Пенни. — К тому же, я знаю тебя. Посмотри на нее и скажи мне, что она тебе не нравится.       Пенни невинно помахала счастливой парочке. — Я с нетерпением жду, что эмоционально свяжусь с тобой.       Руби хмыкнула при слове свяжусь.       Ага! Все идет к тому, чтобы добавить немного связываний.       Руби поняла, что победила, когда его глаза начали раздевать Пенни, любуясь ее длинными ногами и веснушчатым лицом. Отлично. Она расшнуровала свой корсет и сбросила плащ, показывая Пенни большой палец.       Отважный андроид взвизгнула.       Правильно! Раздевание! Неотъемлемая часть соития. Она осторожно сняла свой драгоценный бант и осмотрела комнату, куда бы можно поставить его без какого-либо вреда. Прикроватный столик!       Удовлетворительно.       Когда Пенни сняла свой бант и повернулась, Руби уже стояла на коленях и жестко дрочила ему, разбросав одежду по всей комнате. Она застыла при виде своей обнаженной подруги. Смелость и готовность преподавать? Пенни знала, что она выбрала единственного друга на миллион. Возбуждение клокотало у нее в груди, а Руби высунула язык.       — Первым делом мы должны его возбудить, — Руби подразнила член своим язычком. — Смотри и учись, Пенни. Я покажу, что надо делать.       — Как видеоурок?       — Именно, — Руби облизнула губы. — Во-первых, лизни его по всей…       Руби в последний раз ухмыльнулась ей и начала надрачивать и облизывать его член, глядя только вверх. Горячая, грязная слюна покрыла поверхность в мгновение ока от нарочито медленных движений языка вверх-вниз. Ни намека на невинность, ни того, к чему Пенни привыкла, не отразилось на лице ее подруги. Ее голодные губы проскользили вверх и крепко обхватили головку. Сантиметр за сантиметром она глотала, впечатляя Пенни тем больше, чем больше она заглатывала. Как только она смазала его достаточно, ее покачивания превратились в прыгающее безумие, заглатывая все больше и больше, глубже и глубже, пока ее нос не коснулся его паха.       Пенни завороженно наблюдала.       Руби не только проглотила его член, она боготворила его. В ее похотливых глазах не было ничего, кроме преданности. Верная, извращенная и непристойная. Она молилась на коленях, жадно обхватив губами закаленную плоть, а ее горло сжималось и расширялось. Звуки ее удушья и тошноты наполнили комнату. И все же она продолжала. Ее голова двигалась. Ее рот сосал, хлюпал и глотал.       Пенни икнула, когда ее подруга внезапно посмотрела ей прямо в глаза.       Не останавливаясь ни на мгновенье, Руби продолжала сосать, не отводя взгляда. Мягкие щеки выпирали из-за неудобного угла, наполненные до краев. Пенни моргнула. Руби нет. Ее голова несколько раз подпрыгнула. Много слюны вытекло из ее губ, но Жон не возражал против такой грязнули. Он благосклонно схватил ее за голову и в мгновение ока прижал ее лицо, в то время как Пенни наблюдала менее чем в метре от него. Так жестко и грубо. Руби давилась растягиваем горлом, судорожно дрожа, подергивая пальцами и громко задыхаясь.       Каким-то образом она казалась непринужденной.       Настоящая молокососка стояла перед ней на коленях, не только высасывая его досуха, но и наслаждаясь каждой секундой с очаровательным томным взглядом. Пенни бездумно потерла бедра, наблюдая за этим развратным актом. Как часто Руби давилась, стоя на коленях? Виденное указывало, что много. Должно быть, из-за того, как легко она сосала, в то время как он яростно качал ее головой. Болты! Она поймала себя на том, что судорожно сглотнула, когда Руби начала гладить и играть с собой, извиваясь. Пенни рассеянно облизнула губы. Ее синтетическая кожа стала неприятно горячей, и тело внезапно стеснило одеждой.       Затем грязное действо закончилось, когда он прижал ее голову к своему паху.       А? А! Оу. Жон только что спустил Руби в рот, наполнив ее до краев богатым белком молоком. Ее щеки раздулись, Пенни ошибочно опасалась, что что-то может пролиться из ее губ, но Руби была экспертом не просто так. Глоток за глотком, капля за каплей, Друг Руби глотала, все еще играя со своим телом, только на этот раз она искоса взглянула на нее, ухмыляясь с едва заметным белым пятнышком на губах. Последний глоток, и она отпустила его с громким хлюпом, переключаясь с сосания на дрочку, в то время как она сияла липкой улыбкой, покрытой блеском для губ. Одной рукой она все еще растягивала себя.       — Всегда убедись, что проглотила все до последней капли, — Руби поцеловала его член. — Только если ты не хочешь, чтобы тебе спустили на лицо.       — П-Принято!       Руби хмыкнула и поманила ее намокшим пальцем. — Иди сюда. Твоя очередь, — Пенни покраснела, поглаживая пульсирующий человеческий орган, но Руби шлепнула ее по руке. — Но, но, но, ты ничего не забыла?       — Что?       — Одежда, — Руби прошептала ей прямо в ухо. — Сними ее. Она тебе не нужна. Доверься мне.       Лицо Пенни покраснело еще сильнее, но она подчинилась. — Моя ошибка!       Она быстро вскочила и схватилась за края своей юбки, но Руби снова шлепнула ее по рукам. — Нет! Остановись. Позволь Жону раздеть тебя.       А?       Руби отодвинулась, чтобы дать Жону возможность раздеть ее, не то чтобы у нее был большой выбор, но и не то чтобы она возражала против этого предложения. Мистер Высокий, Блондин и Насыщающий одарил ее доброй, простой улыбкой, которая успокоила ее скачущее искусственное сердце. Чем ближе он подходил, тем больше ее трусики пропитывались влагой, и все же она ответила, прижав ладони к его обнаженной груди. Не оттолкнула, только потрогала. Сказать, что она нервничает больше, чем заинтересованно, значило бы солгать. Увиденная сцена плотской дикости, ну, только укрепила ее решимость. Ее веснушчатое лицо покраснело. Когда он раздевал ее, что звучало как отрывок из одного из скандальных романов Блейк, Пенни не могла больше терпеть.       Арк живет, чтобы служить.       Сначала он расстегнул ремень на ее платье сзади, затем схватил концы юбки и, взметнув вверх, вместе с рубашкой, стянул ее через голову. Пенни вздрогнула. На ней не осталось ничего, кроме ее нижнего белья и нейлоновых чулок, она стала еще на три тона темнее. Оттенок стал томатно-красным, как только она заметила, что Жон таращится на ее тело, а Руби присвистнула. Затем его пульсирующий член дернулся. А? Хотя она никогда раньше не рассматривала свою внешность в таком ключе, знать, что она вызывает такую реакцию, одновременно и волновало, и будоражило.       Стало еще жарче, когда он расстегнул ее лифчик и освободил грудь. Не впечатляющие, если судить по обычным меркам, но он ласкал их, заставив ее голос подняться на две октавы. Пенни попыталась остановить свои стоны, извиваясь, плотно сжав губы, но этот болван сделал своей целью услышать ее стенания. Блуждающие руки поменялись местами с чересчур усердным языком. Теперь он лизал и нежно покусывал ее соски, а его руки продолжали свои поиски.       А потом он поцеловал ее в шею.       Завершение работы.       Что? Как? Ничего же не… Стон! Пенни задрожала от твердой шершавости его рук. Она даже не знала, что в ее программе есть команда «go-to мурашки». Такой властный. Эти руки обводили контуры ее мягкой синтетической кожи, массируя плечи и обнимая тонкую талию так нежно, что она икнула, когда он ощупал ее ягодицы. Восхитительная дрожь пробежала по ее металлическому позвоночнику, когда он схватил каждую своими ладонями, заставляя ее тело прижаться к нему, притянувшему ее ближе. Лаская, потягиваясь, игриво шлепая, Жон проделал все это и даже больше, прежде чем, наконец, обхватил пальцами ее зеленые, почти прозрачные трусики, и вместо того, чтобы стянуть их, как она ожидала с девяностодевятипроцентной уверенностью, он сорвал их так быстро, что Пенни непроизвольно ударила его мускулистое тело.       Что привело ее к двум выводам.       Во-первых, она никогда раньше так жадно не ценила мускулистую физическую форму мужчины, которая делала ее пунцовой от ощущения прикосновения ее нежного тела к такой внушительной груди. Сплошные мускулы повсюду, сдерживать голос, когда чувствительные груди касались его торса, было бесполезно. Во-вторых, Пенни быстро определила, что эта штука у него между ног была предназначена для того, чтобы наказывать очень непристойных девушек, если то, как она касалась ее мокрых нижних губ, что-то значило.       Сексуальность переключила на себя управление.       Перезагрузка, перезагрузка, она царапала пальцами его грудь, теряясь в его доминирующей грубости. Затем он перестал атаковать ее шею, чтобы захватить ее губы в страстном поцелуе с языком, от которого она чуть не упала. Ни подготовки, ни предупреждения. Абсолютно ничего. Полное язык-с-языком действие, которое привело всю ее в беспорядок. Эти кобальтовые глаза смотрели глубоко в ее искусственно созданную душу, и она обнаружила, что ее руки обвились вокруг его шеи, когда он сжал ее ягодицы. Сила его языка легко повергла ее язык, но ей было все равно, она прижималась к нему невероятно близко, чтобы впитать его тепло, закрыв глаза от чужеродного ощущения дрожащих ног.       Они стояли вот так, А Пенни утопала в своем первом поцелуе.       Обмен слюной сосредоточил ее внимание. Она никогда раньше не знала, насколько тонкими были ее губы. Это буквально замедлило ее процессор до полной остановки. Трение ее теперь скользких складок о его прибор действовало на нее, отдавалось в позвоночник, и она беспомощно застонала в ответ на поцелуй. Он просто обожал массировать ей зад. С другой стороны, Пенни разделяла это чувство, водя руками, чтобы осмотреть каждый изгиб каменных мускулов. Массивные, жесткие и плотные. Так неправильно. Так несправедливо. Как же ее пальцы должны были сопротивляться? С каждой секундой ее тело расслаблялось в поцелуях и ласках, ее предвкушение росло, а этот член пульсировал прямо между ее ног.       Жон оборвал поцелуй, когда ее руки схватили его торчащий меч.       Ничего из этого не было запланировано, все случайно. Тем не менее, Жон отстранился и наслаждался видом полуприкрытых глаз. Между ними повис мостик слюны, он ухмыльнулся, схватил ее за плечи и надавил. Пенни плавно опустилась на колени, оказавшись лицом к промежности с вещью, предназначенной пронзить ее тело и, по цитате из не самых безопасных сайтов сети МКС, порвать ее невинность и растерзать ее нутро. Как и почему ускользнуло от нее. Ничто из этого не звучало ни в малейшей степени приятно, хотя исследования данных говорили об обратном с многочисленными ссылками и фотографиями сексуально озабоченных нимф, наслаждающихся каждой секундой, когда с ними играли, шлепали или использовали во время полового акта.       Пенни знала, что единственный способ получить убедительные данные — это провести эксперимент самостоятельно, и потому она приготовилась к предварительной части.       Если это означало дрочить, сосать, а затем подпрыгивать на этом пульсирующем стоящем члене, то, во имя всех болтов в мире, она с энтузиазмом примет вызов с покрасневшим лицом и мокрыми бедрами, но, прежде чем это произошло, Руби хихикнула и присоединилась к ней на полу, взяв ее за руку. Она тоже погладила Жона, поджав губы.       — Представь, что это чупа-чупс с большой, сладкой начинкой, — Пенни ахнула, когда Руби стала ласкать ее грудь. — И запомни, он должен быть возбужден. Поблагодаришь после. А, да, скажи это, когда закончишь!       Руби наклонилась вперед и зашептала на ухо Пенни. Угу! Принято! Она кивнула и приготовилось к вызову, торчащему перед ее лицом. Ее подрачивания твердой плоти прекратились, и она сосредоточилась на проверке своих практических навыков. Поэтому она придвинулась ближе, получив несколько поддерживающих шлепков по заднице от ее Друга Руби, и прижала свое лицо к его члену, как и Руби ранее.       Пенни икнула.       Теперь, прижавшись лицом к члену, Пенни растеряла всю свою могу-все-сделать смелость.       Итак, это мужской половой орган. Какой отупляющий мускус, от него несло тестостероном, и это заставляло все ее системы тормозить. Смесь слюны Руби и его семени покрыла его хорошо сложенный член, и Пенни покраснела не от смущения, а от предвкушения того, как она будет поедать то, что осталось от пиршества Руби. Что-то в том, чтобы высосать его досуха после кого-то, возбудило ее системы и намочило трусики.       Это и его неотразимые феромоны.       В зависимости от своего объема Аура воздействовала на сперму мужчин. В большинстве случаев не многие люди обладали такой Аурой, чтобы показать заметные изменения, выходящие за допустимые погрешности, но у партнера Руби должны быть огромные объемы. Феромоны бомбардировали ее чувства, как только она просунула язык под ствол. Наполненные Аурой феромоны поддерживали ее внутренности горячими, кожу покалывало, а бедра промокали все больше и больше, когда она пробовала и лизала его член. Защита от вирусов? Несущественно. Пенни не могла устоять перед искушением пососать, слишком увлекшись его пропитанным Аурой ароматом после всего лишь нескольких облизываний.       Руби только извращенно фыркнула позади.       Она склонилась над ее плечом и легонько погладила ее по голове. Почему то, это побуждало ее стараться сильнее, пускать на него теплые слюни и сдаваться его командирскому взгляду, Пенни оставалась невежественной в своих действиях. Чувства притуплялись под тяжелым запахом тестостерона, что-то, что она смутно осознавала, становилось длиннее и тверже под ее языком, и в конце концов все переросло в нежные толчки. Подталкивание превратилось в доминирование. Вскоре ее бархатистые мягкие губы нежно обвились вокруг кончика, прежде чем опуститься. Вскоре она проглотила его, набирая все больше с каждым глотком. Вскоре полезные советы Друга Руби стали более продуктивными, намеренно подталкивая ее глотать глубже.       Вскоре Пенни обнаружила, что делает Жону горловой минет без какой-либо помощи.       Словно рыба в воде.       Эта задача давалась легко социально неполноценному андроиду. Судя по ее обширным исследованиям, рвотный рефлекс делал глубокий минет сложным даже для опытных девушек. Руби показала те же ограничения, но она имела больше опыта в сосании. Энтузиазм помог подавить некоторые границы. У Пенни же таких ограничений не было. Ее искусственное тело отключало любой рвотный рефлекс. Она поглотила его и выдоила досуха. Руби, должно быть, быстро предвидела это, играя ее оранжевыми волосами, пока она сосала. Стоны, которые издавал Жон, побуждали ее сосать сильнее, глубже и отвечать на толчки его бедер. Эти стоны и знание того, что именно она вызывала их, раздували ее эго.       Делать слюнявые отсосы оказалось несложным для нее.       Теперь же она ждала момента, когда он схватит ее за голову и выпустит свое семя в ее напряженное горло. Как будто читая ее банки памяти, он схватил ее голову и к ее удовольствию ускорил темп. Гораздо, гораздо быстрее. Она отвечала на яростные толчки с одинаковой настойчивостью, давясь от слишком поспешного глотания. Вскоре она обхватила его ноги, держась за его тело ради поддержки. Какая свирепость, она моргнула от своей эффективности. Не просто молокососка, но и эффективная. Вскоре ее навыки вознаградили ее язык и горло капельками предэякулята, несколько солоноватого на вкус, кремового и очень густого от наличия такого концентрированного количества Ауры, и богатого как тестостероном, так и феромонами, и это была только небольшая порция предвестников большего. Чего Пенни боялась, так это того, что густой и обильный образец вот-вот заполнит ее рот и прольется вниз по губам. Потому что, вполне благоразумно, она дорожила этим вкусом.       Синтетические вкусовые рецепторы предпочли бы этот солоноватый вкус всей остальной еде. Это произвело на Пенни неизгладимое впечатление, наполнив ее мысли сливочной начинкой. Поэтому она сосала сильнее, двигалась быстрее, чем его руки, и терлась носом о его пах с каждым движением головы. Вскоре Пенни услышала его прерывистое дыхание, увидела, как расширились его зрачки, почувствовала пульсацию его члена во рту и сжавшиеся руки в своих волосах, и Жон кончил.       Словно взрыв.       Все свободное место во рту мгновенно заполнилось до краев вкуснейшими сливками, гораздо более опьяняющими и неотразимо яркими, чем ранее. Насыщенные Аурой, густые и липкие, Пенни поняла, почему Руби глотала каждую каплю. Она последовала ее примеру, выпив все до дна. Ни капли не прольется с ее губ. Ее горло наполнилось горячей эссенцией, и Пенни вовсю наслаждалась ей. Ее голова качнулась раз или два, чтобы слизнуть все остатки, не прерывая зрительный контакт. Затем, очень медленно, она откинула голову назад, освобождая его член, блестящий от слюны и свободный от похоти, ну, за исключением похотливой девушки, мучительно медленно ведущей своим языком от основания к кончику. Она неотрывно смотрела ему в глаза, а ее теплое дыхание щекотало головку.       — Благодарю за угощение.       Пенни правда благодарила. Она поняла, почему они называют это «сладким перерывом» — из-за желания получить еще больше. Покрытый слюной, он только еще больше напрягался, оставаясь нуждающимся в хорошо проделанном отсосе. Если бы только у него была какая-нибудь грязная андроид, уже стоящая на коленях, более чем готовая для второго раунда, возможно, желающая сделать своими губами больше. Жаль, что Руби оттащила Пенни от директивы высоси-его-досуха, поставив ее на ноги с поздравительной ухмылкой.       — Неплохо, Пенни! — с каждым прыжком Руби, ее сиськи покачивались. — Похоже, что у тебя есть скрытый талант к сосанию.       Пенни любезно приняла комплимент, облизывая губы. — Я должна сказать, Друг Руби, я завидую твоей груди. У тебя очень классная грудь и она так зрелищно подпрыгивает.       — Что?! Ты шутишь? Взгляни на свою задницу! Такую большую и упругую. От нее могла бы отскочить монетка, — Пенни резко вытянулась, когда Руби, решив доказать свою точку зрения, безжалостно шлепнула ее по ее прекрасной попке. — Видишь! Моя рука все еще дрожит. Хочешь, спросим Жона? Жон… ?!       Его руки обвились вокруг талий девушек и, ощупав их обеих, притянули их, вцепившихся в него, к груди. Пенни яростно обхватила его руку, потирая бедрами от впечатляющего действия пальцами. Новая волна удовольствия перегрузила ее, и она вжалась в его грудь. Руби сделала то же самое, смеясь и расслабляясь всем телом.       — Видишь, почему нужно держать его возбужденным, — Руби стонала. — Он не может удержаться рядом с нашими телами, — Пенни не нашлась, что ответить, и Руби, поцеловав ее в щеку, хитро сказала: — Пусть Пенни будет первой. И Жон? Сделай это очень особенным.       — Без проблем!       Она улыбнулась. — Как насчет попробовать ее на вкус? Думаю, она будет очень сладкой.       Он выпустил Пенни из хватки своих великолепных пальцев, и Руби заметила, что ее подруга прихрамывает. — Есть только один способ узнать.       Руби не могла не согласиться и шлепнула Пенни по заднице.       — В кровать. Давай, двигай своими большими булками! — Руби осторожно начала снимать чулки, когда Пенни уселась на кровать. — Воу, воу, остановись. Они тебе не понадобятся. Если только ты не захочешь испачкать их, но поверь мне, это такая головная боль.       Пенни не сопротивлялась.       Руби отбросила чулки в сторону и присоединилась к ней на кровати. Оставшись совершенно голой, кроме своего фирменного банта, Пенни превратилась в спелый красный помидор. Ее руки частично прикрывали грудь, позволяя розовым ореолам немного проглядывать сквозь пальцы. Ее человеческая подруга не испытывала никакого дискомфорта. Руби казалась непринужденной, она лежала на боку, совсем без одежды. Она улыбнулась так широко, что Пенни нервно разделила ее энтузиазм, только в куда меньшей степени. [оставшийся бант — это косяк оригинала, пер.]       — Не волнуйся, Пенни, тебе это точно понравится! — Руби щелкнула ее по носу. — Жон просто съест тебя, чтобы довести тебя до готовности.       Пенни моргнула.       Съест ее? Что это вообще может значить? В своих исследованиях она не встречалась с подобным термином. Затем ее взгляд переместился на другого участника, вызвав очередной прилив краски к ее лицу. Жон стоял в конце кровати, разглядывая ее обнаженное тело, отчего она чувствовала себя опьяняюще желанной. Словно желая еще больше сбить ее с толку, он чувственно облизал губы и опустился на колени. И снова Пенни пребывала в замешательстве, по крайней мере до тех пор, пока он не взял ее за ноги и не притянул ближе. Кто-то пискнул, скорее всего она, когда он провел губами между ее ног и складок. Внезапно все стало очевидным, как только язык начал ласкать ее. Он продолжал держать ее за ноги, держа ее под пойманной, под его контролем, на милости его языка.       Мягкая бархатистая текстура его языка заставила все ее тело задрожать.       Пенни задохнулась от удовольствия.       Кто знал, что язык, лижущий и пробующий на вкус ее розовые, сочные складки, окажется таким умопомрачительно фантастическим! Все стало еще лучше, когда Жон продекламировал алфавит, остановившись только на «П». Снова и снова Жон выписывал ее имя по буквам на чувствительной коже. Снова и снова Пенни беззвучно стонала. Сильные руки и мощные плечи не давали ей извиваться, а глаза, сверкающие между ног, вызывали дрожь в ее губах. Он облизнулся. Он пробовал ее на вкус. Он лизал и сосал, не пропуская ни капли сладкого нектара. Она только сжала руками простыни и тонула в блаженстве.       Системы внутри нее грозились перегореть.       Пенни судорожно потянула простыню, ее ноги на его плечах судорожно задрожали. Жон жадно поедал ее, а она нервно жевала губами, непроизвольно закрыв глаза. Пенни не могла, не хотела, не должна была этого делать, но она это сделала. Игривая Полендина играла со своей грудью, дергая и пощипывая затвердевшие соски, пока он массировал ее дрожащие бедра и ласкал скользкие складки, но в ту же секунду, когда он прикусил ее комок нервов, спина Пенни выгнулась дугой.       Он помог ей плавно опуститься на кровать.       — М-м-м, ты вкусная.       Почему-то румянец Пенни стал еще ярче от этого небрежного замечания. Он наслаждался ее смазкой? Все это не имело для нее никакого смысла, но с другой стороны, она крепко обхватила ногами его голову, держа руками его красивые, золотистые волосы, чтобы он не двигался, когда ее спина выгибалась вверх. Вкусная? Да! Персиковая! Затем Пенни пригласила Жона продолжить его обед, пока она скулила, билась и текла на его великолепный язык. Не то чтобы у нее был большой выбор, особенно когда эти большие мускулистые руки удерживали ее дрожащие бедра на месте. Еще. Еще! Так близко! Эта пружина внутри нее была всего в нескольких мгновеньях от того, чтобы лопнуть! Еще всего несколько облизываний!       А потом он просто замер.       Без предупреждения? Не для перерыва. Ничего. Поначалу она думала, что перемена позы вполне уместна, что это не удивит ее, каждая частичка ее тела с нетерпением ждала этого, но он полностью отпустил ее ноги и встал на край кровати, чувствуя, как ее соки текут по его лицу. Пенни не могла понять почему. Потная, расстроенная, тяжело дышащая и готовая к сквирту во все стороны, предпочтительно на его ухмыляющееся лицо.       Она остановилась всего в паре мгновений от оргазма.       — По-почему ты прекратил? — Пенни заскулила, ее маленькая грудь быстро поднималась и опускалась. — Я-я уже почти!       — Потому что я собираюсь взять тебя сзади, — ответил Жон. — Встань на колени и локти.       Пенни сглотнула.       На колени и локти? Как какая-нибудь обычная уличная проститутка? Она… Ах! Его пальцы снова ощупали ее, на этот раз медленно. Нет времени! Больше пальцев, меньше времени на раздумья. Горячее и взволнованное тело Пенни перевесило любой объективный протокол, и она быстро оказалась на четвереньках, выпятив зад, преподнося его ему в качестве подарка. Каждое образовательное и похабное видео готовило ее к этому, но ничто не подготовило ее к потрясению от того, что его член был так близко к ее влажному, теплому входу.       Так близко к совращению и овладению ей.       Пенни Полендина, чудаковатая, милая подруга Руби Роуз, веснушчатая красавица и социально неадаптированная девушка, стояла на четвереньках, покачивала бедрами с высунутым языком и умоляющими глазами. Она жадно жевала губы, сильно пульсировал член Жона Арка, смазанный ее слюной и ничтожным количеством его развратной спермы. Никакого самоконтроля! Никакого ожидания! Она потерла свою горячую задницу по всей ее дрожащей поверхности, икнув, когда он схватил ее тонкую талию, и застонав, когда он шлепнул ее по заду, чтобы утвердить свое положение и контролировать ее перегревающееся тело.       Она вела себя, как нетерпеливая маленькая нимфа.       Еще один шлепок, на этот раз более сильный, по другой ягодицы, сдержал ее жар, но только ненадолго отодвинул порог перегрева. Покарай ее! Накажи эту непослушную шлюху! Руби ответила на эти молитвы тем, что тоже отшлепала ее и подрочила Жону перед ее лоном. Она ухмыльнулась ее нетерпению и поцеловала своего возлюбленного в шею, такая смелая, громкая и честная.       — Это ее первый раз. Будь нежным.       Затем он прижался к ее мокрому входу.       Шаг за шагом, по чуть-чуть, его член скользнул в ее ошеломляюще мокрую киску и растянул ее внутренности своим прибором. Немного, затем больше, и наконец целиком. Он вошел внутрь, наполнив ее, но не обрадовав. Ее тело напряглось от боли, не удовольствия.       Она застонала от боли, возникшей с его движениями.       Пенни не могла понять, что же заставило ее так страстно желать прелюбодеяний. Острая боль практически уничтожила всякое удовольствие или интерес к… О! Что же. Неудобства почти прошли, не до конца, но стало не так уж и невыносимо… Ах! Большая часть боли отступила… Ох! Что за переключатель? Все вдруг стало таким потрясающим, что по спине побежали мурашки! А вдруг… Стон! Ошибка! Ошибка! Неисправность! Когнитивные функции отключены. Попытка установить соединение, шлеп, соединение не восстановлено.       Пенни застонала, выпячивая попку.       Нечестно, нечестно, нечестно! Никто никогда не говорил Пенни, что быть натянутой — это так удивительно. Она не подготовила защиту, и он натирал ее внутренности так грубо, что это заставило ее процессор взбеситься. Пятна застлали ее зрение из-за замедления оперативной памяти. Не. Честно. Ему удалось раздвинуть ее стенки, добраться до искусственного чрева и несколько раз надавить на него. От кончиков пальцев ног до короткого замыкания в мозгу удовольствие растекалось по всему телу. Предательские бедра двигались сами по себе. Глаза грозили закатиться в череп, язык бесстыдно свисал наружу, слюни текли на кровать, а трясущиеся бедра с каждой секундой становились все более скользкими. Но хуже всего было то, что голос ее выдавал. Как она ни старалась, контроль любой функции ее речевой программы был абсолютно безрезультатен.       Пенни стонала, пока ее трахали в позе корги, и ей это нравилось с каждой секундой все больше.       Хватка его рук на ее бедрах, ощущение шлепков ее ягодиц по такому мускулистому телу, вообще все, Пенни обожала каждую его частичку. Сильнее. Быстрее. Сильнее! Быстрее! Шлеп! Пенни невероятно сильно сжала пальцы ног, вцепившись в простыни. Она крепко сжала его руку. Да! Отшлепай ее еще раз. Преподайте этому непослушному андроиду урок. Доминируйте и насилуйте ее тело, пока она не превратится в сплошное рыдающее месиво! Жон сделал именно это, увеличив свой темп и инерцию. В какой-то момент он задел слабое место в ее дизайне, и Пенни поблагодарила механических богов за создание стиля корги! Теперь поза на четвереньках стала ее любимой.       Счастливая Руби наблюдала за происходящим со стороны, хитро ухмыляясь.       Стон! Ах! Всхлип!       Руби признала, что использовать Жона в качестве тренировочного манекена для сексуальных исследований Пенни было немного необычно, но ни один из них, похоже, не возражал. Как, например, прямо сейчас. Результаты выглядели очень многообещающими. Пенни попыталась встретить его шлепающие толчки своими бедрами, но ее неопытность выступала против звериной мощи, и, честно говоря, эти детородные бедра выглядели гораздо лучше, удерживаемые и контролируемые его мускулистыми руками.       А ее прелестное икание только украшало картину.       Стиль корги.       Идеальная исходная позиция для ее первого раза, Руби знала, что более непристойные вещи требуют намного больше храбрости. То, что ее раздевал Жон, практически испортило эти милые трусики с винтами и болтами, и сильно до того, как он их сорвал. Стиль корги позволил ей расслабиться и предоставить ему полный контроль, пока он наслаждался звуками ее восхитительного голоса и подпрыгивающей задней частью. На четвереньках? Отдолбленная сзади мощными размеренными движениями? Да-да! Идеально подходит для ее Пенни и ее космической задницы. В вопросах бампера Руби Ролевая Роуз обходила свою энергичную подругу, но Пенни Пропащая Полендина компенсировала это отличным багажником. Тот, кто построил Пенни, должно быть, поместил туда важные детали, чтобы она выглядела маленькой, миниатюрной и худой.       Большезадая Пенни.       Прекрасный извращенный двуручный меч!       Слабости имели решающее значение во время занятий любовью, а знание слабых мест своего партнера делало удовольствие еще более потрясающим. Головокружение и тяжелое дыхание играют огромную роль, и как только эта уязвимость была найдена, оставалось только ввести партнера в кому наслаждения и вознести на пики оргазма. Как и в эту секунду, еще одно наблюдение показало, что Пенни, а точнее ее веснушчатый зад, любит дисциплину.       Шлепки переключали какой-то выключатель. Каждый раз, когда Жон давал этой восхитительной попке хотя бы легкий шлепок, она стонала без малейшего самообладания. Что-то более сильное вызывало более громкий звук, но, когда он ударил ее достаточно сильно, чтобы окрасить эту упругую округлость в малиновый, Руби могла поклясться, что зрачки Пенни превратились в сердцевидные.       Да, да! Пенни Полендина любит быть отшлепанной, как и любая другая развратная девушка.       Руби с нетерпением ждала реакции Пенни на ее первый кремпай.       А до тех пор она с удовольствием наблюдала, как ее подруга подчиняется воле ее будущего мужа. Жон знал, как трахать сильно, быстро и глубоко, все, чего не хватало телу Пенни. Быть натянутой умелым любовником не было честным, и именно поэтому Руби хихикала и играла с выбившейся прядью волос Пенни. Совсем нечестным. Руби захотелось что-то сделать, пока ее подруга наслаждалась тем, как ее натягивают и долбят. Делала ли она такое лицо всякий раз, когда Жон вколачивался в ее лоно?       Руби надеялась на это.       Хм-м-м? Жон-Жон все еще сдерживался. Ой, как мило. Он мог бы трахать сильнее, быстрее, или добавить немного страсти к шлепкам, но отказывался разрушать разум Пенни или разрывать ее дырку. Только не в этот раз. Мисс я Настоящая Девушка заслужила немного старомодного, умопомрачительного секса. Какой же она будет подругой, если откажет Пенни в таком сексуальном удовольствии? Не очень хороший вариант. Нет.       Для начала голая Руби залезла на кровать и положила свой подбородок ей на плечи. — Ну как, Пенни? Нравится, да?       — Не… мо… гу… сосре… дото… читься…       — Что? Я не слышу тебя, Пенни.       — Я… сейчас… сломаюсь, — промычала Пенни. — Сло-сломаюсь!       Руби покачала головой и обменялась взглядом с Жоном. Бедная, милая Пенни. Те немногие силы, которые она сохранила, грозили оставить ее. Руки дрожат? Тело дрожит? Пот блестит? Ага! В любую секунду она могла упасть. Как насчет того, чтобы Руби предложила своей подруге помощь в этом вопросе? Неспособность устоять была одним из основных элементов хорошего удовольствия от секса в стиле корги, и Пенни нуждалась в некотором доминировании возбужденного, разгоряченного мужчины. Кто-то вроде ее капризной подруги требовал настоящей трепки.       Руби самодовольно улыбнулась. — Жестче, Жон, куда жестче.       Бам!       Он раздвинул ее ноги чуть шире, и руки Пенни обмякли. Силы совсем оставили ее. Она не смогла найти в себе достаточно сил, чтобы снова встать на четвереньки. Все мысли исчезли, и ее голос стал громче с более сильными и участившимися толчками. Как ей повезло, что Жон держал ее бедра поднятыми вверх, так что она могла лежать на кровати, немного отвернув голову, а слюни стекали на простыни. Такой добрый. Такой милый. Такой восхитительно грубый!       Как хорошо.       Оставив свою подругу пускать слюни, она присоединилась к Жону, чтобы немного развлечься, медленно путешествуя по его телу, проводя языком по его прессу и вверх. Миновав грудную клетку и ключицу, Руби нежно поцеловала его в шею и провела пальцами по потной груди. С шеи переключилась на подбородок и его рот, целуясь с ним, пробуя соки Пенни на краях его губ, пока он размеренно трахал ее лучшую подругу. Слишком скоро эти блуждающие руки нашли зад Пенни и сильно шлепнули его. Затем она непослушными пальцами коснулась неиспользуемой дырки, прежде чем ввести внутрь один из них. Она нервно ухмыльнулась, когда Пенни застонала, как развратная девка. Никто не увидел, как мятно-зеленые спирали заполонили глаза Пенни, когда Руби вошла пальцем в ее анус, перепрограммируя и частично переписывая код задыхающегося андроида. Такая защита активировалась только при двойной атаке. Сильное желание не только утопило ее в море наслаждения, но и заново расставило приоритеты. Ее главной целью больше не было стать настоящей девушкой.       Это быстро переместилось на вторую строчку.       Пенни умоляла о Статусе Непристойной Девушки и активационном ключе для ее нового образа жизни, который в настоящее время входил и выходил из ее тела с такой яростью, что влечение надолго заполнит пахнущую мускусом комнату.       Одержимость, так правильнее было описать произошедшие изменения.       Так что, в конце концов, спиралевидные глаза превратились в расширенные зрачки, а она продолжала пытаться встретить каждый толчок. Резкий, чудесный шлепок по ее заднице быстро отменил эту директиву, сообщая ей, чтобы она сдалась воле Жона и наслаждалась опытом удаления разума. Вторая попытка закончилась тем же, включая третью и четвертую. Шлеп! Хлоп! Так хорошо! Еще сильнее! Быстрее! Относитесь к ней как к обычной секс-игрушке!       Сделай ее своим вагиноимитатором!       — Она напряглась, — отметил Жон, когда она сжала его внутри себя.       — Я вижу, — Руби хихикнула. — Продолжай. Я закончу.       Пенни, Пенни, Пенни. Руби нежно провела пальцем по ее блестящей спине, наслаждаясь каждым колебанием, которые она ощущала от мощных ударов. Бедняжка никак не могла успокоиться и стонала так громко, что кто-нибудь снаружи мог услышать возбужденный голос Пенни. Разве это не было бы скандальным зрелищем? Мисс Полендина, стоящая на четвереньках, взятая сзади, развратно стонущая, рядом со своей лучшей подругой. Вырисовывалась весьма неприличная картина.       Не говоря уже о запахе.       Пот или что-то еще? Руби не могла быть уверена из-за происхождения Пенни, но узнав о ее способности пускать слюни и все прочие телесные жидкости, все стало немного понятнее. Аромат удовольствия от шлепков по коже щекотал ее нос самым приятным образом, и Руби влюбилась в этот запах. Поможет распалить Жона для больших приключений в спальне.       Хм-м-м?       Говоря о липких игрушках, Рубс подползла поближе, чтобы посмотреть, как близко Пенни подошла к своему первому оргазму. Она вытянула голову и ухмыльнулась. Зрачки расширены. Язык вывалился. Идеально. Столь невинная. Руби не могла устоять перед искушением прошептать неприличные слова в эти девственные уши. Ее руки исследовали потное тело Пенни, щекоча ее позвоночник и бока, прежде чем пойти дальше и схватить ее за груди. За пощипыванием твердых, как камень, сосков достаточно быстро последовала задыхающаяся и выгибающаяся назад Пенни, и Руби тихо засмеялась, когда та попыталась качать бедрами быстрее.       Какая пропащая девчонка.       — Нравится, да? А знаешь, что еще лучше? — Руби мягко прикусила ее мочку уха. Пальцы сжали возбужденные соски. — Если он наполнит тебя. Представь его горячее белое семя внутри себя. Ты же хочешь его? Быть наполненным им настолько, что оно станет распирать твое нутро? Ты хочешь, я знаю. Просто умоляй своим развратным телом. Умоляй.       Пенни устояла от искушающих слов Руби.       Неплохо для новичка, но Руби в этом деле была куда опытней. Игра с Пенни никогда не была безрезультатной, и ее слова подействовали на ее благословенную подругу сзади. Они раскачали ее так сильно, что Пенни даже не заметила, как опустила свое тело вниз, чтобы дать ему лучший доступ. Так мило. Так непристойно. Руби продолжала теребить и щипать ее чувствительную кожу, покусывая мочку уха. Время для второго раунда. На этот раз она прошептала что-то на ухо Пенни, чтобы Жон не услышал.       — Хочешь секрет? Настоящие девушки могут забеременеть, — Руби тихо засмеялась. — И, я думаю, твои бедра идеально подойдут для родов. Так что я хотела сказать? Хм-м-м? Ты готова родить ребенка?       Ик!       Расширенные зрачки устремились вверх, а ноги резко дернулись.       Да!       Пенни Полендина возносится в первый раз.       Судя по тому, как сильно ее пальцы вцепились простыни, а язык вывалился наружу и бессмысленным стонам, ее первый оргазм был ошеломляющим, умопомрачительным и потрясающим. Должно быть, так оно и было, потому что Жон просто взорвался внутри нее, обхватив руками ее дергающуюся талию. Счастливая, счастливая Пенни. Каждый из его взрывов гарантировал четыре вещи! Липкость, густоту, жар и все это в изобилии. Все необходимое для того, чтобы наполнить ее лоно до краев и превратить ее мысли в кашу. На ее губах заиграла ухмылка. Настоящий, экстра-густой кремпай и оргазмическое лицо, все в одном, Руби Роуз оставит в памяти охающее выражение лица Пенни Полендины навсегда.       Ролевая Роуз могла только догадываться, что происходит в системе Пенни.       Основываясь только на собственном опыте, Руби предположила, что белый обжигающий шлейф вторгся и заполнил ее искусственную утробу до абсолютного предела, активировав ее защиту, крепко сжимавшую его и даря оргазм в первый раз. А что дальше? Ох! Стенки сжались, она не издала ни звука, глаза были слишком заняты тем, что закатывались в череп, а конечности превращались в пудинг. Затем все смешалось вокруг того, что она видела звезды в своем воображении, вместе с ее, ох, таким извращенным выражением.       В любом случае, подруга Руби вырубилась.       У нее даже не было сил поднять голову — дергающаяся размазня на кровати, из которой вышел Жон. М-м-м! Соки Пенни и его остатки молока покрывали его член, как бесподобная приправа, и Руби нагло облизала губы при виде этого редкого лакомства. Не то чтобы у Пенни были какие-то планы прибрать за собой. Сладкие остатки полностью принадлежали только ей. Так что, к сожалению, Руби придется прибраться за Пенни и вылизать его дочиста, отсосать и выдоить досуха.       Я пью Молоко Роуз вышла на задание, но сначала.       Руби игриво толкнула тело Пенни, которая упала на кровать, раскинув ноги. Совсем обессилев. — Отдохни пока. Я приберу тот беспорядок, что ты навела.       — … Принято.       Руби засмеялась и встала на колени.       Рядом с ней обеспокоенно зашевелилась Пенни.       — М-м-м-м-м! — Пенни услышала, как Руби замычала с набитым ртом. — Пенни такая вкусная.       Пенни сфокусировала свою размытую оптику и увидела нечеткую тень Руби, быстро отсасывающей Жону. Стоя на коленях, руки над головой сжаты его руками, зверски голодная Руби старалась стонать, как можно громче, и ласкать языком, как можно быстрее, направив свой взгляд вниз на нее.       — Вот почему ты его так возбуждаешь.       Это случайное заявление сопровождалось визуальным представлением того, как Жон бросает Руби на кровать, прежде чем взять, точно так же, как он сделал это с ней, в той же самой позиции. Руби даже застонала точно также, когда он вошел в нее сзади, но смогла превозмочь себя. Пенни внимательно прислушивалась к той тарабарщине, которую Руби умудрялась произносить сквозь накатывающие волны удовольствия, но большая часть вырывалась наружу в виде сдавленных стонов. Во всяком случае, наглядного пособия было достаточно. Шлеп! Шлеп! Шлеп! Кожа ягодиц ритмично шлепала, пока Руби стояла в позе корги, вытянув руки, используемыми Жоном в качестве руля. Пот покрыл ее тело, язык вывалился наружу, глаза закатились, а пальцы ног непроизвольно подогнулись. Судя по тому, как Друг Руби умоляла его двигаться сильнее и быстрее, она, возможно, забыла, что Пенни находится здесь, отдыхая прямо рядом с ней, наблюдая, как ее фигура покачивается с каждым мощным толчком.       Пенни быстро пришла к выводу, что перегрузка удовольствия отправила когнитивные мысли в сток. Такое звериное поведение, отметила она, трогая себя и одновременно нежно наблюдая за происходящим с острым восхищением. А? Еще одно изменение позы?       На классическую.       Вместо того, чтобы наслаждаться видом застенчивых ягодиц, хлопающих по его коже, они смотрели глубоко в глаза, когда он колотил ее пылающий бутон. Ее ноги притягивали его ближе, а ногти царапали его лопатки. Руби старалась сдержать свой голос.       Тщетные попытки.       Пенни удивленно ахнула. — Он может двигаться еще быстрее?       — Быстрее и сильнее, — простонала Руби.       Быстрее и сильнее? Ревность наполнила Пенни Полендину. Она сдерживалась, но чувствовала себя брошенной. Сколько удовольствия она упустила? Но все же, вымотанная донельзя, Пенни сомневалась, что сможет вынести больший спектр любовных ласк.       Занятие любовью.       Глупое название, но чудесная, радостная концепция, результаты выглядели многообещающими, и эта деятельность оказалась цепляющей. Неудивительно, что люди, занимаясь блудом, превращались в менее разумных существ. Секс был поразителен! Даже не проведя проверку систем, она уже знала, что завтра будет хромать, что вполне приемлемо после получения такого грубого, замедляющего работу процессора опыта.       Пенни вздохнула.       После изнуряющего напряжения и сбоев в работе спящий режим был неизбежен. Качающаяся кровать даже не разбудила Пенни, каким-то образом переключившей тело в безопасный режим. Да, она отключилась, но только на мгновение. Может быть, на несколько минут, а может быть, и дольше, но внезапно она очнулась от своего полусонного, полуактивного режима гибернации и обнаружила, что ее тело вжалось в тело Жона. Событие произошло так быстро, что она едва успела загрузиться, обнаружив, что и она, и Руби прижимаются к его телу, не мешая друг другу. Сначала она понятия не имела почему, но потом она успокоила свое дыхание, следую их примеру.       Ох.       Объятия после соития.       Прижимаясь к теплому телу, которое никогда раньше не интересовало дерзкого андроида, но, во имя техники, она увидела в нем привлекательность. Послевкусие делало все на двести процентов лучше. Так много тепла, как будто это была какая-то очень жаркая кровать с не одним, не двумя, а тремя толстыми одеялами, и она жадно впитывала его, как какая-то восторженная губка. Натянуто, глупо улыбаясь, Пенни не желала быть проигнорированной, она устало потерлась о сгиб его плеча. Спать. Чуждое понятие для того, кто существовал исключительно на энергии, настигло ее искусственное тело, отяжелив веки и углубив дыхание. Она удовлетворенно вздохнула, прижимаясь к его коже и тихо воркуя, когда он обнял ее за талию. Шероховатость щекотала ее мягкую поверхность. Мускулы дразнили ее восхитительное тело. Прах! Ей нравилась разница между ее маленькой фигурой и его грубой, мускулистой внешностью.       Пенни бездумно обняла его своей рукой и обхватила ногами его ногу.       Ту-дум! Ту-дум! Ту-дум!       Такое здоровое, гулкое сердцебиение, каким-то образом убаюкивало в колыбельной мелодии. Каждый удар добавлял тяжесть ее векам. Каждый удар замедлял ее дыхание. Чувство сытости и полного изнеможения от страстных любовных ласк лишало ее всякой возможности бодрствовать. Приятная темнота быстро заполнила уголки ее зрения, и как раз перед тем, как она погрузилась в ночной сон, Руби прочистила горло. А? Пенни устало выглянула из-за его широкого торса и увидела, что Руби ухмыляется, с другой стороны.       Пенни закономерно покраснела.       Все эти комментарии Друга Руби о размножении заставили ее искусственное сердце зашевелиться. Она знала, что это невозможно, андроид и все такое, но во время какой-то части липких любовных ласк, в основном толчков и замедления скорости ее процессора до черепашьей, Пенни глупо полагала, что она вот-вот будет оплодотворена. Это одновременно пугало и возбуждало ее. Какая-то часть ее души умоляла, чтобы это случилось, поскольку она на мгновение представила себе Жона племенным быком. Гормоны, ни больше, ни меньше, но она крепко сжалась, чтобы не проронить ни одной мощной капли.       Это была математическая невероятность, что Руби избегала зачатия, но опять же, академия Бикон, как и все школы Охотников, обыденно снабжала средствами контрацепции всех студенток.       Она зевнула. — Приветствую, Руби. Я бы с удовольствием потрепалась о парнях и все такое, но мои батареи разряжены. Я боюсь, что не смогу поддерживать свои сенсоры включенными.       — Все в порядке. Приготовься к завтра. Мы поиграем в игры.       — … Игры?       — Да! Не беспокойся, тебе это понравится! Я потратила целый день на планирование… ?!       Руби остановила свой поток слов. Причудливая, милая Пенни, казалось, задремала во время ее бессвязной болтовни. Ее фирменное икание перешло в милое сопение, тихое и почти писклявое. Даже в глубоком сне она улыбалась с легким румянцем, скрывающим ряды ее веснушек, прижимаясь невероятно близко к теплому могучему телу. Руби мгновенно разделила ее улыбку и уютно устроилась на плече Жона.       Ладно. Лучше сделать это сюрпризом.       Что плохого может случиться?       Другая история из ее жизни в другие времена.