Моя цель

Арсений устало трёт сухие глаза. За последние три дня в него влилось несколько тонн информации, и мужчина сидит за столом, придавленный ею. В целом, люди даже не подозревают, насколько Интернет оказывается рассадником данных о них: цифровой след в сети хранится так долго, что накопать что-то на бизнесмена, который решил податься в политику, труда не составляет. За это время Арсений уже успел выудить все про семью серолицего мужика, бизнес, приблизительную выручку группы компаний и даже хобби. Сейчас Карсунцев отдыхал за границей в компании милой мадам, которая едва ли приходилась ему женой, что Попов выяснил, как ни смешно, через «Инстаграм». Возвращается бизнесмен приблизительно в конце недели: скоро начинается предвыборная агитация в его родном регионе. До этого же у мужчины будет пара встреч с бизнес-партнерами в Москве. Эту информацию Арсений пробивал уже через Дениса. В целом, разложив все карты и прикинув приличные места в Москве (точных адресов пока не было), Арс выстраивал схему своих действий, искал наиболее удобную точку слежения и время для совершения убийства. Погрузившись в работу, мужчина и в правду на время забыл про все самокопания, ненависть к себе и усталость. Он не понимал, как это работает: едва ли Арсению все нравилось в этом деле, но, видимо, слишком уж он был исполнительный. Попов в детстве и юности очень любил фильм «Леон»*, считая его крайне захватывающим и едва ли не романтичным, особенно момент, где главный герой учит персонажа Натали Портман стрелять из настоящего оружия. Это ему казалось таким крутым, что парень даже думал: «Ух, вот мне бы так! Я бы ни единой осечки!» Вот тебе бы и так, мой друг. Карсунцев, к слову, оказался замешан в нескольких крупных операциях, которые прямо даже не «попахивали», а «воняли» темными делами и незаконно извлеченной прибылью. Не придавало ему чести в глазах Арсения и наличие молоденькой любовницы, что была отштампована где-то на заводе по производству крашенных блондинок с пухлыми губами. Брюнет устал. Ему хочется спать, мышцы уже окаменели, а голова не может больше вмещать информацию. У него есть выбор: лечь сейчас (часы услужливо показывают пять утра) или отработать ещё один день, а потом лечь спать. Он колеблется некоторое время, а потом все же выбирает сон: хотя бы пару часов ему нужны, напряжение и так уже застыло в каждой клетке. Арс, радуясь, что как свинья уже третий день ходит в одном и том же, заваливается на неубранную постель и проваливается в сон почти мгновенно. Ему снится работа. Бежать из реальности в сон, где тебя преследует реальность — ну еб твою мать, небесная канцелярия, ну вы как там? Арсению снится Антон. Парень стоит на балконе квартиры Попова, разглядывая летнее звёздное (неожиданно звёздное для Москвы) небо и затягиваясь очередной сигаретой. Шаст расслабленный, уютный и такой простой, что Арсений невольно улыбается, чуть сильнее сжимая в ладони рукоятку кухонного ножа. Мужчина уверен, что нож заточен до пугающей остроты, и невольно ёжится от этого знания. Антон медленно оборачивается, выбрасывая сигарету вниз с двенадцатого этажа. Он улыбается — как всегда солнечно, тепло, обжигая кипятком желудок Арсения. — Давай обнимемся, — хрипло говорит брюнет, облизывая пересохшие губы. Шастун удивлённо смотрит на него и раскрывает свои длиннющие тощие руки для объятий. Попов легко забирается в них, чувствуя, как тёплые ладони смыкаются на его спине. Арс ощущает запах кожи Антона, смешанный с сигаретным дымом, и не может надышаться, тяжело втягивая носом как можно больше воздуха. Потом он слегка отстраняется, виновато улыбаясь, и приставляет к горлу русоволосого парня нож. Антон смотрит на него… понимающе, терпеливо, словно не видит в действиях ничего дурного, словно знает — так правильно. Арсений давит на его горло сильнее, чувствуя, как нож впивается в плоть, а потом, втянув чистый запах Антона, резко перерезает ему горло. Парень отшатывается от него, хватаясь за горло, его пальцы окрашиваются бордовой кровью. Он хрипит, изо рта тоже течёт она. Ее так много, что Арсения мутит, ей пропитан весь воздух. Кровью, Антоном и сигаретами. Шастун смотрит на него грустным, таким осознанным взглядом, что Арсения рвёт на части, он прикладывает свои окровавленные руки к лицу и кричит. Попов кричит, все ещё чувствуя запахи преступления в своей квартире. Его бьет крупной дрожью, он судорожно хватает ртом воздух и едва не плачет. Мужчина вскакивает с постели и, босыми ступнями прошлёпав до кухни, жадно пьёт холодную воду и трясёт головой. В ногах невозможная слабость, а к горлу волнами подкатывает приступ за приступом тошнота. Часы показывают восемь утра. Арсений не видит смысла ложиться спать.

***

Арс каждый день мониторит сводки, проверяет Интернет, лазает по даркнету и готовится. В целом, он не без гордости отмечает, что все готово: к концу второй недели Попов обладает всей необходимой ему информацией. Так, решено выходить к цели в последний день: там у Карсунцева крайне крупная встреча, где будут присутствовать люди в больших количествах. Арсений сможет затеряться в толпе и спокойно исчезнуть, растворившись в ней же. Приобретённый через Дениса АПС** (ну любит Попов раритет!) уже подготовлен, оснащён глушителем и ждёт своего часа. Время, место, точка обзора — все очевидно. Единственное, чем Арсений реально рискует — срывом встречи. И с каждым днём сон становится все хуже, а иногда мужчина просто залипает в одну точку на мониторе ноутбука, кусая в задумчивости губы. Ожидание заебывает. За день до предполагаемого события у Арсения звонит телефон — не его обычный, навороченный одиннадцатый айфон, а «стариковский» кнопочный, куда впихнута симка, которую ему вручил Денис. Звонят, конечно же, с незнакомого номера. Попов, конечно же, берет трубку и молчит. — Арсений, ты там ахуел? — начинает вместо приветствия Денис. — Ты дату видел? У тебя один день, а не сделано ничего! — Я уже ко всему готов. Сроки помню. — Заказчик рвёт и мечет! Его проект должен был быть сдан ещё в середине недели! «Проект», — хмыкает Арсений, — «Вот как у нас это теперь называется». — Я помню. Все скоро сдам, — он старается говорить как можно спокойнее, хотя Денис орет едва ли не истошно, от чего Попов бесконечно морщится, как от зубной боли. — Ну смотри у меня. Если не успеешь, не сдобровать в первую очередь тебе. Ты понял? — Да, — он устало трёт глаза, — все под контролем. Осталось лишь маленькие правки внести. — Если не успеешь — уволю, — рычит Денис и бросает трубку. Читать: «Если не успеешь — убью». На следующий день все идёт более чем идеально. Арсений неспешно прогуливается около бизнес-центра, аккуратно избегая всех камер слежения, что грозно висят на фасаде. Через десять минут и они работать не будут: об этом позаботится Денис. Брюнет иногда косится на часы, ожидая появления чёрного «Мерседеса» Карсунцева. Арсений по памяти повторяет в голове госномер машины. Погода солнечная, на мужчину в чёрном и в огромных солнцезащитных очках никто не обращает внимания, а воскресенье гарантирует Попову отсутствие свидетелей в закрытом для клерков бизнес-центре: там сегодня только одна встреча. Он кожей ощущает драгоценный АПС, который тянет его на дно. На дно морали, конечно же. Руки Арсений держит в карманах куртки, просто чтобы никто не видел на нем латексные перчатки — вот они точно могут спровоцировать подозрения. Бизнес-партнёры жертвы потихонечку собираются на месте, здороваются, общаются, снуют и образуют истинное броуновское движение. Наконец-то, машина Карсунцева подъезжает к зданию, и он выходит, а потом открывает пассажирскую дверь и выпускает из салона… свою жену. Вот тут-то у Попова дыхание и перехватывает, кажется, он даже ощущает дрожь на кончиках пальцев. У него есть всего пару минут: позицию он занял, АПС из внутреннего кармана достал, одна рука уже лежит на стволе и ждёт удачного положения объекта в пространстве. Брюнет не может: у него трясутся руки от мысли о том, что все произойдёт на глазах у жены Карсунцева. Он готов быть там, вместо него — настолько больно отдаётся в груди это осознание. Арсений не хочет стрелять. Арсению жалко эту маленькую женщину на огромной шпильке, идущей за руку со своим любимым мужем. И Арсений будет там… если сейчас не выстрелит. И он стреляет. Для него в эту секунду все звуки исчезают: и тихий от глушителя хлопок выстрела, и пороховой выхлоп, и шум толпы. Попов, конечно же, попадает точно в голову. Потому что ни одной осечки за четыре года. Арс видит, как тело падает — и до того медленно, что ему самому кажется, что он в каком-то блокбастере нахуй. И вот, когда оно касается земли, киллеру наконец-то возвращаются все органы чувств. Попов слышит истошный женский крик: жена Карсунцева бросается перед ним на колени, точно разбивая их об асфальт, и визжит. Арсения тошнит. Он едва отскребает себя от места и стремительно уходит, выбрасывая теперь бесполезный пистолет в урну. Вот и ищите владельца, уважаемая полиция, как хотите: отпечатков пальцев нет, а пистолет, использованный для убийства, будет обнаружен буквально в пятиста метрах. Конечно, пули от него попадут в гильзотеку. Только пользы от этого никакой: при следующем покушении Арсением будет использован новый пистолет, с другими пулями. И черта с два они смогут связать преступления, совершенные одним человеком. Арсения тошнит нестерпимо, в ушах стоит крик женщины, такой громкий, что перекрывает все до единой мысли в его голове. Попова крючит от боли, словно стреляли в его тело. И лучше бы, правда, — в него. Он до сих пор ощущает вибрацию пистолета в руках.

***

Он до сих пор ощущает вибрацию телефона в руках. Антон крепко сжимает пальцами свою старенькую десятку и медленно переводит шокированный взгляд на Иру, сидящую напротив. Сообщение на почту застало его прямо во время обеда с девушкой на их небольшой кухне. Кузнецова удивлённо смотрит на парня и улыбается вопросительно. — Ир, меня на интервью пригласили! — ошарашенно выдаёт он, — на крутое интервью! — Круто! — улыбается она и слегка поглаживает его по руке, — я за тебя рада! Ты у меня молодец. Антон улыбается дежурным фразам Иры и слегка хмурится: в прочем, за столько лет вместе он привык к ее равнодушию почти ко всему, кроме собственной карьеры. Нет, Ира заботливая, все делает «как надо»: обнимает, целует, спит с ним с обнимку, на сцене не палится, иногда позволяет себе неоднозначные намёки перед публикой — все, как хотят от них продюсеры. Дома мозги не ебет, секс как по расписанию, чем не мечта? Антон пытается убедить в этом себя уже два года, когда первый флёр романтики сошел. Видимо, не особо успешно. Но Шастун сейчас старается об этом не думать, тщательно выбирая слова для ответа на такое заманчивое письмо: конечно же, он согласен! Интервью назначают через пару дней, согласовывая дату и время встречи, и Антон начинает к нему морально готовиться. Четыре года публичности так до конца и не «выбили» из него того скрытного воронежского парня, что сковывало импровизатора каждый раз при участии в очередном проекте. Да что там «в проекте»: чего стоил Антону «Крокус»? Ребята до сих пор подшучивают над тем, как он нервно расхаживал по гримерке, которая слишком быстро заканчивалась от его больших шагов, и как он постоянно вытирал влажные ладони о свои же штаны. Поэтому в день интервью Шастун носился по квартире как в жопу ужаленный, постоянно причитая Ире, что не может то рубашку найти, то носок, то самого себя. Кузнецова со снисходительной улыбкой находит и носок, и нормальную рубашку. И даже заказывает Антону такси, чтобы парень не потерялся окончательно. Шастун благодарен Ире за это, потому что понимает: на нервной почве он бы точно где-то гордо накосячил, а Фролову ко всему не подключишь, поэтому его девушка сейчас крайне необходима рядом. Антон целует Кузнецову в щеку и «улетает» на съёмки. Снимают в каком-то лофте, для хорошо известного ютюб-канала, ведущий интервью оказывается улыбчивым бородачом по имени Кирилл. Антон смущённо жмёт его руку своей влажной ладонью и исчезает в гримерках, где молоденькая девушка начинает накладывать на него макияж. Эта рутинная процедура успокаивает Антона и даёт ему время настроиться на интервью. Парень перебирает кольца на руках и браслеты, мысленно обсуждая с самим собой возможные вопросы. Жалко, что все предугадать невозможно. Сначала сняли заставку, потом Кирилл выдает приветственное слово и представляет Антона. К этому моменту парень даже немного расслабляется: интервьюер действительно приятный и ловко помогает Шастуну, если тот начинает тупить. Шаст рассказывает про начало карьеры: школа, КВН, standup, «Камеди Баттл», работа с Позовым, импровизационное шоу в Воронеже. Потом начинаются более личные вопросы, которые Антон всегда ненавидит до жути: он не любит рассказывать о себе. — К нам поступило множество вопросов о том, в каком же статусе находится один из самых завидных женихов шоу «Импровизация». Антон, что скажешь? Занято ли твое сердце? — Я всегда говорю, — начинает Антон, — что у меня есть девушка… мы… у нас все хорошо. Кирилл улыбается и кивает, а потом продолжает: — Вам с участницей «Импровизации» Ириной Кузнецовой приписывают роман. Что ты можешь сказать об этом? — Да, мы с Ириной прекрасно знаем об этом. Что могу сказать: мы с ней прекрасные партнёры по сцене, и у нас действительно очень… тёплые отношения. — То есть, интригу сохраняете? — смеётся Кирилл, Антон смеётся в ответ, разводя руками. Они ещё болтают об отношениях, любви и семье Антона. — Антон, все мы знаем, что у тебя недавно стукнуло миллион подписчиков в «Инстаграме». Поделишься секретом успеха? Шастун смеётся: — Знаешь, я даже уже сделал пост, что народ подписан на самый не-зрелищный аккаунт. Не понимаю, как так вышло, — потом он смотрит в камеру, — но каждому спасибо. — А теперь серьёзный вопрос, — приосанивается Кирилл, — скажи, как думаешь, что ты несёшь в своём аккаунте подписчикам? Шаст хмурится и ждёт какого-то пиздеца. Сейчас начнут про некачественный контент, про то, что надо говорить с подписчиками чуть ли не про литературу и искусство… — Я просто развлекаю людей своим контентом, вот и все, — он разводит руками и улыбается. — Но ведь инста давно стала способом воздействия на людей. — Я этим не пользуюсь… разве что для рекламы, — признаётся Антон, — у нас сейчас даже политики через Интернет на сознание влияют, а я так не могу. — И как тебе такое? —  Политика — дело тонкое. У нас сейчас вообще в неё лезут все, кому не лень… — Согласен с мнением большинства или сам до этого дошёл? — Сам, думаю. Ну, например… одна дама, на букву «О» ее фамилия, знаешь, наверное, — интервьюер кивает. — Вот я смотрю на ее инсту и не понимаю: как с таким заурядным умом можно было продвинутся в политику? Не помогли ли ей? Может, «богатенький Буратино» — спонсор ее позиции? И таких у нас много — и на «С», и на «Т». И на «А». Но, вообще, я далёк от политики. Антон смеётся, старясь разрядить обстановку. — Ого, интересно! Заставляет задуматься над ситуацией и обдумать твою позицию. Спасибо за развёрнутый ответ. Шастун кивает. Они ещё беседуют о литературе и кино. Со съёмок парень выползает морально изнасилованным.

***

Антон просыпается среди ночи от пронзающей головной боли и тихо стонет, резко распахивая глаза. Этот безобидный взмах ресниц вызывает у него самый настоящий приступ тошноты, и русоволосый по инерции зажимает рот ладонью. Он медленно, с мученическими вздохами, выползает из кровати, стараясь не разбудить Иру. Девушка, обладая чутким сном, все же просыпается и хрипло спрашивает, потирая глаза: — Антон? Ты чего? — Я… — желудок охватывает спазм, и парень мотает головой, буквально убегая в ванну. Обниматься с «белым другом» — прикольно. Главное, эти «объятия» прям сразу душу облегчают, даже никаких психотерапевтов не надо. Ира аккуратно заглядывает к нему и немного морщится, но все же задаёт вопрос: — Ты чего? — Отравился, походу, — Антон трёт лицо руками, вытирая слёзы в уголках глаз. — Так было бы чем, — резонно отвечает девушка, — все свежее. — Вино? — в тон ей отзывается Шаст, на полу обнимая колени и «комочкаясь». — Не знаю, — Ира несмело подходит к нему, присаживается на корточки и собирается уже погладить в успокаивающем жесте, когда Антон обрывает ее: — Ир, иди спи, у тебя завтра фотосессия, будут пиздеть, что у тебя синяки под глазами, никакой хуйней не замажешь. Девушка отдергивает руку, поджимает губы и отзывается: — Ладно. Таблетки все на кухне, твой телефон на барной стойке. Если что, кричи, — она слабо улыбается и оставляет парня одного. Шаст дожидается, пока в спальне погаснет свет, после этого по стеночке встаёт и выползает в кухню, боясь нового приступа. Ире ни к чему это видеть: он мужчина, он справится. На кухне парень берет со столешницы телефон, плюхается на барный стул и втыкает в экран гаджета. Из всех знакомых в сети оказывается только Арс. Антон так и до сих пор и не понял, как бизнесмен, который катается на встречи весь день, ещё умудрятся пренебрегать сном, но друг всегда лишь отмахивался... Парень, поразмыслив над своей тяжкой судьбой отравившегося алкоголем «школьника», все же пишет ему.

Шаст: Привет

Арс: Привет И отвечает почти мгновенно, словно ждал сообщения, словно гипнотизировал взглядом экран телефона. Конечно, это не было правдой. Арсений просто отошёл от ноутбука впервые за пару часов, налил себе коньяк и вышел на балкон, позалипать — мозг кипел нестерпимо. Арс: Чего не спишь?

Шаст: Отравился, походу

У Арсения нежной тоской схватывает где-то в желудке, он слабо улыбается. Вопросов в голове много: «чем? почему твоя девушка не рядом? как ты сейчас?», но пишет лишь одно: Арс: Выпей смекты и постарайся заснуть

Антон: Не хочу Иру будить грохотом на кухне

Арс: Лучше умереть тихо?

Антон: Тааааа

И тут у мужчины начинает вибрировать телефон на входящий звонок. Фотка длинного друга Арсения не оставляет сомнений в том, кто звонит. Попов даже рад: хорошо, что не с работы. Он берет трубку: — Алло? — Братан, привет! — Арсений слышит устало-радостный голос Антона в трубке и шум воды, — Я в ванне от Иры закрылся, чтоб не разбудить. Как дела? — Привет, — Арс невольно улыбается, — устал я. Как ты? — Сейчас легче, вода успокаивает. Работы много? — интересуется Антон с искренним любопытством. — Ага. Сделку недавно закрыл. Нервные переговоры, — механически отвечает Попов, потирая глаза. — М-м-м, понятно, — отвечает Антон. — А я был на интервью, круто, да? — Круто, — улыбается Арс, отпивая коньяка, — скинешь потом? — Та-а-а, — отвечает Антон медленно, по ходу, потягиваясь прямо в трубку Арсению. На Попова, стоящего на балконе, давит вся Москва, весь город, что расстилается у него под ногами. Он хочет бежать — отсюда, от себя, от своих преступлений. Ему хочется туда, где уют и покой. И он говорит, не смея надеяться на согласие: — Бро, слушай, давай уедем на майские за город? И Антон не был бы Антоном, если бы ответил иначе: — А поехали! Арсений устало улыбается и допивает коньяк. Вот поэтому — и до дрожи.