Моя цель

Антон возвращается в рабочий режим: ездит на «мотор», снимает контент для канала, подписывает несколько договоров на рекламу, гуляет с Ирой в ближайшем парке и рубится в «Фифу». И всё идёт складно, мирно и идеально до такой степени, что в какой-то момент становится тошно до безобразия. Он живёт, работает, снимает улыбчивые фото для инсты, но всё как-то без огонька, без искреннего желания делать. В какой-то момент Антон, лёжа в кровати с Ирой, примостившей блондинистую голову у него на плече, понимает: смысла во всей его жизни было больше во время поездки с Арсом на дачу, а не сейчас, когда он «купается» в проектах и заработанных деньгах. Антон иногда оглядывается назад и видит перед собой того маленького воронежского пацанёнка, обожающего Джима Керри и мечтающего однажды так же, как этот комик, дарить людям улыбки. Шастуну удивительно и странно осознавать, что он исполнил мечту мальчишки из Воронежа: шоу на «ТНТ», собственные проекты, интервью, где его представляют как комика, импровизатора… была бы машина времени, он бы обязательно вернулся в детство из девяностых и сказал себе: «Парень, ты достигнешь всего, что загадал». У Антона за спиной годы труда: начиная от КВН в школе и в институте, где он и познакомился с Позом, и из-за которого в итоге и отчислили, продолжая «Comedy battle», «Не спать», «Спорным вопросом» и «Импровизацией». Шастун уже вправе начинать записывать автобиографию, рассказывать, как «покорял Москву», как стал «влажной мечтой девочек-подростков». Но мало кто искренне интересуется, чего стоил этот путь маленькому воронежскому мальчику. Иногда ему страшно от того, что самая главная мечта в его жизни сбылась. Потому что не знает, о чём мечтать дальше. Есть ли человек без мечты? Антон на сцене всегда — лишь бы посмеяться, матюкнуться, погромче прикрикнуть на коллег, взорвать зал и отдать энергетику. Он легко дарит улыбки и ещё более радушно принимает подарки в виде чужих. А что Антон вне её? В двадцать четыре парень волновался перед каждым выходом на сцену, даже падал в обмороки, а сейчас — в двадцать девять — всё ещё волнуется и в ожидании нервно кусает губы, но теперь он — любимец миллионов. Это хоть и накладывает на него огромную ответственность, но при этом дарит уверенность в том, что парень всё делает правильно. Иногда Шаст позволяет себе фантазировать, как бы могла сложиться его жизнь, не появись в ней КВН и не затопи его всего с головой, на все сто девяносто семь сантиметров. Да никак: он себя без юмора не видит. Явно не работа по специальности — серый офис, теории мотивации, «летучки» по понедельникам, корпоративы, во время которых бухгалтерия напивается больше остальных отделов и танцует на столе… нет, боже упаси. Юмор дал ему всё, что он имеет сейчас. Антон не встретил бы Иру — это точно. Шастун вспоминает, как его отчислили из вуза и пришлось срочно искать место, где можно было бы уже просто получить «корочку» и забыть навсегда про весь образовательный процесс, и им стал ВГУ. ВГУ, собственно говоря, и свёл их, явившись отправной точкой знакомства ребят. Антон до сих пор помнит, как на репетиции КВН (конечно же, куда без него) встретил высокую худенькую девушку с третьего курса со смешными кудряшками каштановых волос. Она была чуть ли не единственной девчонкой в коллективе начинающих юмористов, активисткой, отличницей и просто красавицей, отчего почти каждый парень из команды был готов бросить к её ногам весь мир и себя самого в придачу. Ира не выделяла никого из парней, но у неё завязалась какая-то особенная дружба с Антоном. Им всегда было тепло вместе, и студенческую романтику будущие журналистка и менеджер делили на двоих: дешёвый алкоголь из горла, холодные прогулки по зимнему Воронежу и посиделки до темна в университете за придумыванием шуток. Кузнецова никогда не давала ему ни намёка на большее: не просила провожать до дома, не оставляла робкий поцелуй на колючей щеке и не давала переплести пальцы в полумраке кинозала. И Антона, как дурака, топило с этого ещё больше: он хотел, он остро желал обладать Ирой — девушкой, которая была так близка и так недосягаема. Кузнецова стала навязчивой идеей, не делая при этом ничего: она просто дружила. Антон влюбился в неё до свернувшихся в узел внутренностей и тех самых бабочек в животе, что размером с синих китов. Парень сох по ней весь год, пока учился на последнем курсе ВГУ. Сох, но не пытался добиться внимания, потому что видел: Ире это не надо — ни от него, ни от кого-либо ещё. Девушка уже тогда была карьеристкой: она успевала бегать между КВН и работой в известном воронежском издании, и всё чаще выбирала журналистику. Она выбирала работу, а не улыбчивого, солнечного Антона. Антона она выбирала как друга — и это каждый раз било парня по лицу словом «френдзона». Потом жизнь как-то закрутилась, развела ребят: Ира совсем ушла в журналистику и написание диплома, Шаст — наконец-то кое-как закончил вуз и начал рваться к звёздам. Потом Шастуну в принципе было не до девушек, и он просто искренне радовался за Димку и его нежную, острую любовь к Кате, которая в один прекрасный день стала тоже — Позовой. Судьба свела их вновь как раз на семейном празднике Позовых: Шаст и представить не мог, что Ира — его Ира Кузнецова, заучка с красным дипломом — так изменится. Тот факт, что она оказалась подругой Кати, по причине чего и присутствовала на торжестве, его не смущал: Воронеж, как и Москва, тоже просто большая деревня. Шастуна больше смущало, что он не знал об их дружбе, будучи лучшим другом Поза. Антон увидел Иру — повзрослевшую, статную, с идеальной укладкой, в красивом платье по фигуре, изменившуюся до неузнаваемости буквально за год — и понял, что ничего, ничего не угасло за это короткое время, что он всё так же самозабвенно желает быть рядом. И глупо было надеяться, что обнулится всё, что исчезнет и пропадёт без следа. Они болтали на протяжении всей семейной вечеринки, лениво потягивая напитки и танцуя медляки. Ира даже позволила себя поцеловать под конец вечера. Этот поцелуй, отнюдь не первый, Антон запомнил как никогда чётко: с привкусом карамельной помады, кислинкой шампанского и сладостью достигнутой мечты. Но судьба опять распорядилась иначе: их с Кузнецовой вновь размотало по Воронежу, унесло в разную деятельность. Ребята какого-то чёрта даже не искали встречи, будто знали, что ещё не время. Шастун только слышал где-то краем уха, что Ира тоже в юморе, пробует себя где-то. Антон всегда считал, что любовь — это страшная сила, которая может не только подарить смысл каждому шагу на жизненном пути, но и разломать личность вдребезги. Неразделённая, бесконечная влюблённость в Иру чудом не топила парня, полыхая в нём на протяжении нескольких лет. И это — личный феномен имени Шастуна. Потому что в иных обстоятельствах он бы точно загнулся, захандрил и едва ли выдержал бы удары судьбы в виде провалившихся проектов. Наверное, этого не происходило только потому, что Антон свято верил: Ира заметит его, когда он достигнет чего-то глобального, покажет, чего стоит. Так и вышло. Они пересекались ещё десятки раз и сошлись в проекте «Спорный вопрос», где девушка неожиданно нашла себя в жанре импровизации. Антон впервые за два года с момента знакомства смог так близко прикоснуться к Ире: она словно бы смягчилась и впустила в жизнь парня, но опять, опять — никаких фамильярностей, лишь тёплая дружба. Только вот Шастун уже не был тем тощим, нескладным студентом и попёр, как танк: он заваливал Кузнецову подарками, звал на свидания, звонил, писал, ухаживал так красиво, как только мог. И Ира начала поддаваться. Потом завертелась история с «Импровизацией»: Стас, Дима и Шаст приехали из Воронежа на кастинг, познакомились с Серёгой и Арсением. Антон, чувствуя, как Ира медленно тает под его напором, очень боялся, что проект и расстояние сломают всё, только намечавшееся. Но две тысячи пятнадцатый год дал ещё один удивительный шанс. То ли Ире, то ли Антону, то ли им обоим: Арсений Попов в последний момент сорвался со съёмок, разорвал контракты и вынудил признать, что проект потерял одного из актёров. Шасту было несказанно обидно терять такого потенциального партнера по сцене, так как Арсений вносил какой-то особый шарм в их (тогда ещё) несуразный коллектив. Попова, собственно, они и не потеряли (к счастью для Антона): мужчина поддерживал связь, будучи другом Матвиенко, а потом каким-то образом сдружился и с Шастуном. Тогда и случился Ирин звёздный час. Антон даже не раздумывал — сразу предложил кандидатуру Кузнецовой, хотя она и присоединилась к работе в жанре импровизации гораздо позже и не имела такого опыта, как остальные ребята. Шастун знал: это его шанс сблизиться, его шанс стать героем в глазах Иры. И девушке, несмотря ни на что, повезло: её спонтанно, почти мгновенно, приняли в команду импровизаторов. Тогда их история действительно началась. Огромное количество совместно проводимого времени, работа вместе и часы рядом в свободные от съёмок минуты дали о себе знать: Кузнецова медленно, но верно проваливалась в Шастуна и его лихорадочную любовь. И однажды Ира сама его поцеловала. За кулисами, между съёмками очередных выпусков. Она просто подошла, схватила Антона за его чёрный кардиган, встала на носочки и поцеловала, дрожа под его руками. Их роман стал очевиден для всех с первой секунды: парень так давно горел девушкой, что про неразделённую симпатию уже давно знали абсолютно все. А когда Антон появился с Ирой на съёмочной площадке за руку, сияя как начищенный пятак, все поняли: он добился своего. Антон на Иру — не наглядится. Антон Иру — на руках носит, Антон Ире — цветы, поцелуи, стоны и хоть горы свернуть, хоть в пекло, хоть на казнь за неё. Яркое взаимодействие партнёров стало просачиваться из-за кулис на сцену, это стали замечать фанаты, интересоваться парочкой в соцсетях, а чуть позже нарекли их союз «Ирон». Это не ушло от цепкого взгляда руководства, пиар-групп, режиссёров и креативного директора — Стаса, ведь интерес к двум влюблённым привлекал публику и разгонял просмотры до космических показателей. Сначала Антон и Ира просто не хотели освещать близость на сотню любопытных глаз, а потом состоялся разговор с Шеминовым. Стас пригласил их на диалог в кулуарах ГЛАВКИНО и донёс простую вещь: для привлечения зрителей ребятам не стоит афишировать напрямую интерес друг к другу перед фанатами — пусть будут ломать голову, вместе ли они, искать подтверждения и строить едва ли не теории заговора. Шастун в тот момент опешил: как это — скрывать чувства, при этом планируя жить вместе? Кузнецова же даже бровью не повела и дала согласие без раздумий, только сильнее в ободряющем жесте сжимая руку Антона под столом. Так они и стали скрывать свои отношения, которые Шаст вырывал с боем мучительно долго. Антон смотрит на дремлющую у него на плече Иру и грустно улыбается. Смотрит на неё и не чувствует, наверное, ничего из того, что было раньше. Вместо урагана чувств — стабильное, ровное состояние, которое можно сравнить с прямой линией вместо пульса на кардиограмме. Он помнит всё, что было между ними, и от осознания простых истин об их настоящем становится так погано на душе, что тянет в груди. Их союз уже давно перестал быть тем, что было вначале, когда оба сияли, глядя друг на друга, целовались за сценой, а иногда даже занимались сексом в гримёрке (пару раз их палил Матвиенко, что заканчивалось получасовым стёбом и красными щеками ребят). Теперь всё вокруг — стабильность. Есть работа, жильё, проекты, кот и машина. Есть всё, что должно быть у нормальной пары. И Антону давно бы решиться и сделать предложение Кузнецовой. Но что-то неведомой силой оттаскивало его от ювелирных магазинов каждый раз, что-то путало мысли, когда парень фантазировал, как будет на одном колене делать ей предложение. В какой-то момент рядом стало просто удобно. Удобно с примесью ссор и недопониманий из-за каких-то мелочей: Ира в последнее время начала прикапываться к фигне, Антон пытался всё исправить и угодить ей вновь, но никак не мог обуздать зародившуюся в Кузнецовой раздражительность. Парень, всегда гордившийся тем, что мозги ему не выносили, всё больше осознавал, что рано радовался. Не было огня. После возвращения с дачи — Шастун клянётся — стало хуже. Он себя почти насильственно старался убедить, что всё в норме, но почему-то не мог, ощущая какую-то нездоровую ауру отношений. Парочка всё чаще сидела по разным комнатам, втыкая в свои гаджеты, всё реже обнималась и всё больше находила поводы не проводить время вместе. К концу мая Антон был готов уже на стенку лезть. Тогда-то парень впервые вспомнил свой глупый, подростковый роман в лагере с девочкой Настей. В то время и в помине не было никакой Кузнецовой: был только нескладный подросток Антон и девочка с длинными чёрными волосами, которая подарила ему медляк на дискотеке и самый первый, настоящий, взрослый поцелуй. Их, как это часто бывает, разлучила после лагеря жизнь, и Антон, даже имея номер телефона, не смог найти Настю и сделать из этого лагерного романа что-то существенное. Сейчас для Шастуна это воспоминание отдавало тоской в сердце и солью несбывшихся надежд. Антону невольно представлялось, какой была бы его жизнь, доведи он дело до конца. И отчаянно думается, что, может, всё могло быть немного лучше, чем сейчас. Парень впервые за двадцать девять лет жизни понимает, как это — когда действительно тепло рядом с человеком. И это совсем не так, как с Кузнецовой, что ласково гладит его по обнаженной груди кончиками пальцев. Она для него была как навязчивая идея, болезнь, которую с трудом преодолеваешь. Тепло же было тогда в лагере с Настей, даже с Арсом было тепло и, что ещё страшнее осознавать, правильно. Антон любит Иру, он уверен в этом полностью. Или хочет быть в этом уверенным. Если есть в этом мире константа, то это — его чувства к ней, но… если любовь — это так ровно и спокойно, то к чертям собачьим такую любовь. С Поповым было гармонично до усрачки, с Ирой же вечно какие-то недопонимания, косые взгляды и неловкие паузы. Арсений давно стал для Антона чем-то или кем-то особенным: с вечной серьёзностью, мрачностью и замкнутостью он умудрялся веселить парня и находить с ним общий язык в минуту. Антон смотрит на Иру — всё такую же красивую, улыбчивую и вроде как его, но не чувствует и сотой части того странного, нездорового тепла, которое испытывал рядом с Арсом на даче. Пугает ли его это? Очень. Неправильно ли это? Наверное, да. Но Антона душит, душит этот союз, а кислород пускают только с появлением в его жизни Попова, врывающегося как вихрь и так же исчезающего. Говорят, любовь живёт три года. В таком случае они с Ирой отведённый им срок давно уже отжили.