Мой брат - король!

      Неподалёку от «Норы» на холме живут Лавгуды. Их дом ещё более странный, чем наш. Он напоминает чёрный цилиндр или шахматную ладью и возвышается на холме, словно кротовина. Над ним средь бела дня висит луна, а вокруг растут яблони, густо усеянные омелой. В отличие от приличного и ухоженного сельского коттеджа Фоссетов и поместья Диггори, дом выглядит по-настоящему волшебно и потому скрыт целой сетью антимаггловских чар. Соседи Лавгуды необщительные, в отличие от тех же Диггори. Амос, бывает, заходит к Артуру выпить виски по вечерам и берёт с собою сына. Седрик, очень красивый и смышлёный ребёнок, всегда радуется возможности поиграть с Перси и близнецами.       Лавгудов крайне трудно выманить из дому. Но Артур иногда заходит к ним, в основном — помочь ликвидировать последствия подрывной деятельности жены Ксенофилиуса — Пандоры. Она увлечённая изобретательница-чаровница, но далеко не все её эксперименты были успешными и безопасными. Сам Ксенофилиус — Артур называл его «Ксено» — человек странный, но скромный и дружелюбный. Издаёт какой-то журнал: то ли «Крючкотвор», то ли «Придира»… Артур его не выписывал, но иногда приносил с собой из походов «в гости». И вот сегодня я, наконец, познакомилась с Пандорой.              Человек привыкает ко всему. Даже к бесконечному давящему чувству вялотекущей войны. То есть ты знаешь, что война идёт, и где-то гибнут люди. Но птицы продолжают петь, гномы — разграблять сад, а сова — требовать свой кусок печёнки на завтрак. Ну, а дети, дети — скучать. Их не удержишь в четырёх стенах, как бы тебе ни хотелось, чтобы они были в безопасности. Потому война — она где-то там. А дети здесь, и им нужно гулять.       Однажды, вняв их уговорам, я отправилась выгуливать детей в холмы. Заодно решили собрать некоторые весенние травы, про которые мне уже прожужжал все уши Билл. Хотя я и сама понимала, что некоторые растения собрать всё-таки стоит. Я уже уверенно варила домашние зелья, которые состояли в основном из травяных компонентов, а это немалый стог, который приходится покупать. Если мы соберём хотя бы часть, это существенно сократит наши расходы. Во время прогулки, спускаясь по склону холма, мы наткнулись на красивую молодую женщину с длинной толстой снежно-белой косой до пят. Она внимательно изучала что-то в траве. Поднимала палочку, кастовала, затем пристально наблюдала за реакцией на заклинание. Мы тоже подошли и увидели, что незнакомка внимательно разглядывает жука. Жук не реагировал. Он потирал лапки, сидя на цветке полевой ромашки, и лениво шевелил усиками.       — Почему он не дохнет? — не поприветствовав, ошарашила меня беловолосая незнакомка.       — Ну, мало ли, — ответила я осторожно. — Может, не хочет?       — А почему не хочет? — словно продолжая прерванный разговор, спросила она.       — Время не пришло? — ответила я в тон. Этот диалог был одним из самых странных в моей жизни, что однозначно веселило меня и интриговало.       Незнакомка откинула выбившуюся прядь волос со лба, заправила её за ухо и продолжила говорить, словно диктуя куда-то в воздух:       — Попытка двадцать шесть, заклятие против жуков-вредителей. Пестес Морте, модификация вторая. Реакция отрицательная.       Около неё из ниоткуда соткался пергамент, и по нему, прямо в воздухе, застрочило призрачное перо. Дети заохали от восторга, близнецы даже захлопали в ладоши. А я подумала и высказалась:       — А может, жук не вредитель? Может, он полезный?       Девушка задумалась, после чего направила палочку на жука и произнесла:       — Морти генус пестес! — жук продолжал шевелить лапками. Девушка нахмурилась и продиктовала призрачному перу: «Попытка двадцать семь, заклятие против жуков-вредителей, Морти генус пестес, модификация первая. Реакция отрицательная.»       Девушка повернулась ко мне:       — Ваши версии?       Я, уже ничему не удивляясь, улыбнулась и предложила:       — Уберите часть про вредителей и замените жуков насекомыми, — это слово я вычитала в энциклопедии живой природы для волшебников, которую мы разыскали на чердаке. Девушка кивнула и взмахнула палочкой:       — Инсектум мори! — жук свалился замертво. — Есть! — закричала колдунья, исполняя некий танец победителя около поверженного жука. — Ха, теперь осталось только добавить в формулу расширитель заклятия! — и она прочертила палочкой восьмёрку в воздухе и выдала:       — Инсектум мори максима!       Вокруг нас раздался странный шелест. Словно чёрные снежинки посыпались с неба мошки, комары, бабочки и стрекозы. С шорохом ссыпались с цветов и травинок муравьи, жучки, пчёлы и осы. И вдруг запала такая тишина, которой никогда не бывает и не может быть среди травяного моря, где всегда что-то жужжит. В этой звенящей тишине было отлично слышно, как ошалевшая от внезапно перепавшего изобилия ящерица мечется в траве, пытаясь как можно скорее съесть как побольше жучков, покрывших землю слоем чёрных телец.       — Перебор… — протянула колдунья с косой. И кивнула мне. — Пандора, Лавгуд.       — Мэри, Мэри Уизли — кивнула я в ответ, рассеянно. Я не успевала за сменой тем у моей новой знакомой. Но воспитание есть воспитание, потому я выдохнула и представила поочерёдно всех детей:       — Это Чарли, Перси, Билл, Фред и Джордж. А это, — показала я на корзинку, плывущую за нами по воздуху, — Рон, мой младшенький.       Рона видно не было, но из корзины периодически раздавались причмокивания и посапывание.       — Приятно, наконец, с вами познакомиться, Мэри. Ваш муж — прекрасный человек, так нам помогает! Я иногда, знаете, увлекаюсь… — протянула она.       — Я заметила, — улыбнулась я в ответ, и мы рассмеялись.       Дети уже разбежались, устроив прятки в высокой траве. Прятаться было сложно, хруст жучков под подошвами ботинок существенно осложнял задачу, но от этого было только веселее.       Пандора увлечённо рассказывала о своём проекте по избавлению от вредителей теплиц Лонгботтомов. Алиса, подруга Пандоры, очень любила гербологию. Она недавно вышла замуж за наследника этого рода, вопреки семейным традициям — аврора. И во время беременности не могла ходить в рейды, в связи с чем занялась семейным делом — теплицами. И всё бы хорошо, но вредители одолели! А в период беременности на большинство зелий от вредителей Алиса реагировала плохо. Вот Пандора и решила изобрести заклятие, которое решит проблемы подруги одним махом. До сегодняшнего дня заклятие или работало выборочно, или не работало вообще. То, что вышло, тоже готовым продуктом назвать было нельзя, но эффект уже достигнут — жуки дохли. Правда, все — и полезные тоже.       Я предложила продумать некий разграничитель для вредных и полезных насекомых. Хотя это сильно утяжелит формулу заклятия. Пандора обещала подумать. За разговорами мы собрали травы и дошли до «Норы», где я посадила всех, включая Пандору, обедать. Потом отправила детей спать и ещё долго говорила с новой знакомой обо всём. Она оказалась начитанной и очень интересной собеседницей. Её острый ум и неординарная манера мыслить завораживали. Я пригласила Пандору завтра к вечернему чаю, и она пообещала прийти обязательно, захватив выкладки по своей работе. Возможно, я смогу чем-то помочь. Она нуждалась в свежем взгляде, а я в — общении, особенно в женской болтовне. Я и не замечала, как мне её не хватало, ведь в последнее время я была ограничена общением с детьми, мужем и тёткой.              Этот день оказался богат на ещё одно знакомство. Ближе к вечеру наша сова принесла мне занятное письмо. Лили Поттер, супруга Джеймса Поттера, с которым мы недавно имели очень содержательный разговор, жаждала со мной познакомиться. И желательно в самое ближайшее время. Она предлагала мне выпить кофе где-нибудь у Фортескью завтра утром.       Я написала вежливый отказ, так как мне не с кем оставить детей на это время. Но предложила встретиться на выходных в любом удобном для миссис Поттер месте.        Дом Поттеров              Лили ходила из угла в угол. Комната была небольшая, получалось всего семь шагов, после чего следовал стремительный разворот, возврат и проходка в другую сторону. Волосы у Лили красиво развевались, а кисти рук выписывали в воздухе жесты наподобие тех, что используют танцовщицы фламенко. Лили молчала, аргументы закончились, и она лишь мельтешила, выразительно ругаясь руками. На диване как паиньки сидели Сириус Блэк и Джеймс Поттер. Поттер — потому что провинился и знал, что нужно переждать бурю, а Блэк достаточно прожил со склонной к истерикам матерью, чтобы точно знать, когда не стоит отсвечивать. Момент, когда можно было без последствий аппарировать, он уже просрал, а уйти сейчас означало подставить друга. А на это Сириус пойти не мог, даже при том, что в этот раз он был на стороне супруги оного.       Лили выдохлась, остановилась и, взмахнув палочкой и пробормотав зубодробительную формулу, трансфигурировала себе из ковра кресло. Упала в него, откинулась и уставилась на мужа.       — Мистер Поттер… «Ан, нет, рановато обрадовался», — подумал Блэк, аккуратно попытавшись отползти задницей в другой угол дивана. Манёвр пресекли. Пришлось прикинуться, что у него там просто зачесалось, ну, засидел, бывает.       — Мистер Поттер, — продолжила счастливая жена и будущая мать, — вы обманщик и трус!       — Но Лили, — начал Джеймс, за что был безжалостно ужален невербальным заклятием Блэка в спину. Не время говорить, ой, не время…       — Я уже больше двадцати лет как Лили! — срезала огненная фурия. — Ты мне врал, Поттер! Кто говорил, что все эти ритуалы — «пережитки прошлого заплесневелых магов»?! Что это всего лишь «отголоски традиционализма»! То есть, когда твой папа настоял на нашем официальном ритуале брака с клятвами на алтаре, это была не просто красивая традиция? То есть, если бы ты, как собирался, просто заключил министерский брак, мы бы и женаты не были?!       «Да, пути женских мыслей неисповедимы, — подумал Блэк. — Только что Джеймс поведал ей историю семейных родовых проклятий, традиций чистокровных, рассказал о вещих снах, древних легендах, а всё, что она услышала, — что может быть официально не замужем! Мэрлин упаси меня когда-нибудь жениться!»       А Лили тем временем продолжала, не обращая внимания на блеяние мужа:       — А теперь, Поттер?! У тебя есть шанс исправить косяки своих предков — и ты сидишь?! Собираешься пожертвовать жизнью маленького мальчика?! Да у тебя сын скоро родится, что же ты за волшебник-то такой?!       Эмоций явно было больше, чем слов, способных выразить всю глубину падения Поттера в глазах жены. Потому Лили оставалось сверкать глазами и шумно выдыхать носом. Вот-вот заискрит. Вроде и не женщина сидела в кресле, а дракониха на кладке.       — Но милая, — начал обвиняемый, — неужели ты бы сама хотела вдруг породниться с неизвестной нам до этого семьёй волшебников? Тем более многочисленной, бедной, отягощенной проклятиями семьей?! Сколько раз ты мне говорила, как нам хорошо вдвоём, и что больше никто нам не нужен?! Ты же даже со своей семьёй не хочешь общаться!       — А ты не сравнивай, Поттер! — взвилась Лили. — Они маглы! И от того, что я с ними не общаюсь, никто не умрёт! Насколько я поняла, Уизли предложила тебе выход — артефакт, ритуал по созданию которого предположительно есть у твоей семьи в архивах! — припечатала она. — Кстати, а теперь расскажи-ка мне поподробнее ещё раз, почему мы живём здесь, а не в твоём предположительно проклятом поместье, а?! В которое даже заходить нельзя?! Или можно, но кто-то просто не хочет, а, Поттер?!       Блэк понял, что вот оно — время откланяться, и аккуратно вклинился:       — Ну, я пойду?       — Сидеть! — хором рявкнуло счастливое семейство. Лили не закончила, а Джеймс очень, очень боялся остаться с женой наедине.       — Ну, нет, так нет, — ответил Блэк, даже не делая попытки привстать с дивана. В таком состоянии Лили способна сглазить невербально так, что ходить ему с рогом на лбу или с ослиными ушами пару недель.       — Так что, Поттер, пройдоха ты эдакий, поведай мне о Нашем доме! Поттер расправил плечи, прокашлялся и начал уверенно, как на совещании в аврорате вещать, но бравурный вид никого не обманул — Джеймса выдавал затравленный взгляд.       — Мой родной дом, Лили, — прокашлялся он, — старинное и насквозь магическое место. И чтобы в нём жить, нужно постоянно проводить обряды: очищения, поддержки, единения. Поместье Поттеров огромно, там только спален двенадцать! А ещё есть парк, ритуальные поляны и зал, зимний сад и оранжерея! Чтобы поддерживать всё это, нужно кормить магией минимум двух эльфов. Да и зачем нам так много места для двоих?! Нам ведь и здесь хорошо, правда, милая?       «Хана Поттеру, — подумал Блэк, услышав откровения друга. — Мерлин, неужели Сохатый действительно такой тупой? Он только что сказал жене, что она ютится в маленьком домике, готовит и убирает сама, пусть и с помощью магии, когда у него есть огромный дом и парочка эльфов?! Идиот, какой идиот…»       — А ты что скажешь, Сири? — прервала размышления Сириуса Лили.       — Я тут не при чем, — быстро ответил тот, за что нарвался на обжигающий взгляд друга. И сразу добавил: — Я сам сегодня обо всём узнал.       — Как мило, — сладко улыбнулась Лили, и от этой её улыбки кровь в жилах стыла.       — То есть, ты и от дружка своего это скрывал?!       — Это только моё дело, — набычился Поттер.       — Ошибаешься, — так же сладко продолжила ведьма. — С тех пор как я надела вот это, — и она продемонстрировала старинное серебряное кольцо на безымянном пальце, — у тебя нет своих дел. Только общие. И дом у нас тоже общий. И этот, — она сделала паузу, — и тот.       Блэк отчётливо услышал, как первая грудка земли стукнулась о крышку гроба свободы его лучшего друга. И подумал, может, стоит навестить матушку? Не так уж и плоха она ему показалась, в сравнении с разгневанной женой Сохатого.              Разговор длился долго. Очень долго. Поленья в камине практически прогорели, улизнувший из комнаты в кухню Блэк успел приговорить половину бутылки виски, а супруги успели проораться, помириться и даже составить некий план дальнейших действий, в который входило групповое, с участием Блэка, посещение дома Поттеров с возможным дальнейшим переселением. И поиски записей по созданию того самого гобелена. Сириус успел тридцать раз пожалеть о том, что согласился сегодня встретиться с Джеймсом, а не отправился в бар, как планировал. Но сдавать назад было поздно.       Джеймса отпустили, Лили устала и отправилась в спальню, отчётливо дав понять мужу, что он сегодня спит где угодно, но не с ней. Бутылку приканчивали уже вдвоём, и пьяный в хлам Сириус аппарировал с порога друга по такому привычному адресу: площадь Гриммо 12. Сегодняшние разговоры и алкоголь всколыхнули в нём что-то, о чём он не хотел думать раньше, гнал от себя любые мысли. Но, пока ему хватало решимости, — своей и частично спровоцированной виски, — он постучал в дверь отчего дома.       А Лили, вдоволь нарыдавшись в спальне под заглушающими чарами, села писать письмо миссис Уизли.