Nothing But You On My Mind

      Гарри уехал.       — Вроде он улетел в Париж, чтобы повидаться с другом, — говорит ему Седрик, помешивая какой-то соус.       Луи хмурится и впивается ногтями в свою ладонь.       — Он не говорил, на сколько задержится?       — Нет, — отвечает Седрик. — Но обычно он уезжает не больше, чем на два-три дня.       — Отлично, — говорит Луи. — Это замечательно. У нас как раз нет никаких пресс-конференций или планов. Конечно же, почему бы не улететь чёрт знает куда, не сообщив мне об этом, и заставить меня отменять и переносить все интервью. Почему бы и нет! Почему бы, чёрт возьми, и нет! — Луи смеётся после своей гневной тирады, падая на стул, стоящий у кухонного верстака.       — Mon soleil, — произносит Седрик мягким тоном. — Вы любите клубнику?       — Что?       — Клубнику?       Луи смеется, выпуская из себя недоверчивый смешок.       — Да, Седрик, я люблю клубнику.       — Fantastique. У меня как раз для вас найдётся клубничный рулет.       Седрик подходит к ближайшему холодильнику и достает овальную деревянную тарелку, на которой лежит рулет белого цвета, похожий на бревно и завернутый в полиэтиленовой пленку. Он разрезает его посередине, а затем ещё по одному разу с каждой стороны, так, чтобы образовалось несколько кусочков. Он кладет их на маленькие белые тарелки с золотой отделкой по краям, а затем осторожно нарезает две клубники, чтобы красиво украсить их.       Мужчина вручает Луи одну из этих маленьких тарелочек и самую крошечную вилку, которую Томлинсон когда-либо видел. Сам Седрик садится рядом с ним, тут же принимаясь за свой кусочек рулета.       — У меня никогда не получаются идеальные рулеты, — заговорщически шепчет он. — Я могу сделать всё, что угодно, но рулеты противятся мне. Шеф Аргинано каждый раз доводит их до полного совершенства. Я так счастлив работать вместе с ней, — он отправляет себе в рот еще один кусочек десерта и закрывает глаза от счастья.       Луи следует его примеру, пробуя рулет, и тяжело вздыхает.       — Я просто пытаюсь делать свою работу, а он все усложняет.       Седрик открывает глаза, одаривая его взглядом.       — Mon soleil, почему вы взялись за эту работу?       — Я сделал одолжение приятелю, — отвечает Луи, его рот полон мягкого безе со взбитыми сливками и свежей клубникой.       — Нет, но почему вы согласились?       — Эм… деньги? — размышляет Луи.       Седрик вздыхает.       — Полагаю, существует множество причин, почему мы что-то делаем.       Луи кивает, но, на самом деле, не понимает, почему Седрик внезапно начинает выглядеть таким измотанным, поэтому он спрашивает его об этом.       — Дело не в вас, mon soleil. Мне просто очень трудно смотреть на тех, кто страдает.       Луи выдыхает, и у него непроизвольного вылетает смешок изо рта, хотя ему не до смеха.       — Я не то чтобы страдаю.       Седрик бросает на него хмурый взгляд.       — Что?       — Ничего, ничего. Как вам рулет?       — Очень вкусно.       — Вам стало лучше?       Луи ловит себя на том, что ему, кажется, действительно полегчало, и он кивает.       — Хорошо, хорошо. А теперь, как вы планируете провести день?       — Думаю, позвоню всем тем, на кого отъезд принца окажет влияние. Может, позвоню Полу и уточню, когда они вернутся. Поработаю над документами.       — О нет, это прекрасный день!       Луи улыбается ему.       — И, тем не менее, он все еще рабочий.       — Но работает ли наш принц сегодня?       — Он вообще когда-нибудь работает? — спрашивает Луи.       — Только потому, что вы не всегда замечаете его стараний, не означает, что он не пытается.       Боже, Седрик действительно верит в Гарри. Как бы Луи хотел хотя бы чуть-чуть испытывать то же чувство.       — Ладно тебе, добряк. Я ещё прогуляюсь немного.       — Да! Немножко солнышка для mon soleil. Может, пройдётесь по главной улице мимо пекарни, о которой мы говорили, или мимо цветочного магазинчика.       Луи зажмуривается, когда Седрик целует его в макушку. Он доедает последний кусочек рулета и начинает чувствовать себя лучше. Возможно, ему стоит чаще есть десерты.       Тем не менее, день уходит так же быстро, как и пришёл, а Луи так и не выходит на улицу, ведь он слишком занят тем, что меняет график интервью и встреч. Он продолжает составлять расписание, меняя его в пользу других доступных возможностей, и это утомительно.       Луи случайно засыпает в девять вечера в увлажняющей маске для лица и просыпается в шесть утра с неприятными засохшими зелеными разводами по всему лицу и подушке. Он тяжело вздыхает, прежде чем вымыть лицо. И, натянув на себя штаны со свободным голубым свитером и черную шапочку, Луи выходит на улицу.       Несколько недель назад, в свой выходной, он случайно наткнулся на каких-то парней, играющих в футбол в ближайшем парке, и они предложили ему присоединиться к игре. Если ему повезет, он может снова натолкнуться на них, чтобы поиграть. Во дворце есть фитнес-центр, Луи даже посещал его несколько раз в неделю, но Гарри слишком часто находился там, бегая по двадцать миль в час и отжимаясь пять тысяч раз, или что он там еще делает, чтобы выпендриться, поэтому Луи пытается изо всех сил избегать походов туда. А еще он всегда относился к тренировкам положительнее, когда они превращались в игру; они как будто больше вознаграждаются.       Ещё даже нет восьми утра, когда он выходит на улицу. Здесь очень тихо и в воздухе витает та самая уютная и размытая атмосфера, которая возникает по утрам в местах, которые человек никогда не посещал. Луи глубоко вздыхает, и воздух ощущается невероятно свежим, таким он его уже не помнил. Это приятно.       Он направляется в ближайшую пекарню, запрятанную в небольшом переулке, докуда обычно добирается мало туристов, однако те, которые на неё все же натыкаются, открывают для себя целый клад. Пекарня выкрашена в серо-голубой цвет, и на окне здания висит самодельный плакат с надписью «Открыто!» и с небольшим нарисованным от руки смайликом справа от неё.       Луи открывает дверь и сразу же застает небольшое столпотворение.       — Сейчас подойду и обслужу каждого как можно скорее! — провозглашает девушка за прилавком, быстро направляясь в другую часть помещения. Что за…       Затем слышится громкий звук столкновения и напряженный вздох, а после кто-то разочарованно вскрикивает.       Маленькая пожилая женщина спрашивает, повышая голос:       — У тебя там всё хорошо, дорогая?       Следует молчание, но спустя несколько секунд раздаётся ответ. Подрагивающий голос отзывается:       — Всё хорошо!       Луи оглядывается на остальных посетителей, каждый из которых выглядит неуверенным и обеспокоенным. И вот он уже медленно продвигается вперед, пытаясь разглядеть, что же происходит. Ему удается рассмотреть перевернутый поднос с полудюжиной кексов, упавших на пол.       — Элеанор? — зовет Луи, обходя прилавок. — Я иду к тебе.       Как только он подходит ближе, перед ним открывается картина девушки, сидящей на коленях и плачущей в свой фартук. Она поднимает взгляд наверх и краснеет еще сильнее.       — О, Луи, — всхлипывает девушка так, словно еще сама не решила, счастлива она его видеть или нет.       Он приседает рядом с ней.       — Ты в порядке?       Она кивает и смотрит на разлетевшиеся по всему полу кексы, прежде чем снова начать плакать. Неуверенно Луи протягивает руку вперед, дважды похлопывая девушку по плечу.       — Всё будет хорошо, — говорит он, и Элеанор кивает. — Что ты здесь делаешь?       Она вытирает рукой слезы, но они снова начинают литься из ее глаз, когда девушка переворачивает поднос и начинает сбрасывать все упавшие на пол кексы на него. Они, в свою очередь, издают агрессивно-грустный звук, когда касаются алюминиевой поверхности.       — Это заведение моих родителей. Моей маме пришлось вести дедушку в больницу, папа должен был приехать, но у него возникли проблемы с машиной, и мы в самый последний момент получили крупный заказ на двадцать пять кексов для каких-то детишек. А все эти люди ждут и…       — Эй, эй, притормози, — просит Луи, жестикулируя руками. — Просто дыши, хорошо?       Она так и делает, на самом деле, но это ей все равно не помогает.       — Хорошо, как я могу тебе помочь?       — Я не знаю, — говорит она. — Мне срочно нужно переделать всё, но еще я должна обслужить всех этих людей, и мне также нужно доставить эти кексы, но я не уверена, что успею это сделать, поскольку мне нужно находиться здесь, а папина машина сломана.       — Дыши, — повторяет Луи, прерывая ее бессвязный поток речи.       Она делает то, что велено, продолжая дрожать. Ладно, она теряется под давлением, что абсолютно нормально, потому что Луи в этом специалист.       Он закатывает рукава и говорит:       — Так, ты сосредоточься на кексах, я возьму на себя покупателей, а потом мы немного перегруппируемся, ладно?       — Что? — спрашивает она, поднимая на него взгляд. — Ты поможешь мне?       — Конечно же, — отвечает Луи. — А теперь поднимайся, у нас впереди много работы.       Она опять хлюпает носом, но затем протягивает свои руки к мужчине, позволяя тому помочь ей встать на ноги.       — Я могу показать тебе, как управляться с кассой.       — В этом нет необходимости.       — Правда?       — Да, мой бывший парень работал в обувном магазинчике, и я выручал его пару раз. Он был просто безнадежен.       На лице девушки мелькает осознание, когда она смотрит на него. И Луи только сейчас понимает, что раскрыл ей свою ориентацию.       — Но ты не безнадежна, так что вперёд, за работу. Тебе нужно переделать все кексы?       Она вырывается из ошеломленного состояния и качает головой.       — Мне нужно будет просто украсить уже готовые кексы. И, возможно, испечь ещё, чтобы нам хватило на будущее.       — Отлично, — говорит Луи. — Займись этим. А я пойду к покупателям. Кричи, если тебе что-нибудь понадобится.       Он уже разворачивается на пятках, но оборачивается, когда слышит тихий шепот:       — Спасибо.       Луи кивает и мягко улыбается девушке. А потом он просто стучит в ладоши и громко объявляет:       — За работу!       Когда Луи возвращается, то застает вдвое больше людей.       — Хорошо, — произносит мужчина. — Полегче со мной, я не делал этого многие годы, — он подходит к кассе и кивает женщине, которая ранее спрашивала у Элеанор, всё ли с ней в порядке. — Что я могу вам предложить, дорогая?       Двадцатью минутами позже Луи успевает адаптироваться. Первое время очередь из покупателей не уходит, но вот уже он обслуживает последнего клиента. И, как только тот покидает пекарню, Луи переворачивает табличку «Открыто» на «Мы вернемся через 5 минут» и идет проверить Элеанор.       На ее щеках всё ещё виднеются разводы от слез, но в целом вид у Элеанор очень решительный, когда она покрывает кексы глазурью и украшает их кондитерской посыпкой.       — Другое дело, — говорит Луи, когда девушка справляется с последним в ряду кексом. Она поворачивается и мягко улыбается.       — Привет!       — Выглядят они замечательно! — произносит Луи. — Надеюсь, ты не возражаешь, что я закрыл дверь и перевернул табличку?       Она качает головой.       — Нет, нет, всё в порядке, — она вздыхает. — Мне как-то нужно поменять название на табличке на «Мы вернемся через 30 минут», потому что мне позвонил папа и сказал, что он у механика вместе со сломанной машиной. Это значит, что мне придется нести кексы самой. Спасибо за помощь, ты просто спаситель!       Луи смотрит на поднос перед собой и пожимает плечами.       — Куда их нужно доставить?       — Детский приют «Дом и Надежда», — говорит она, и Луи вспоминает, как на днях проходил мимо этого здания.       — Я знаю, где это, — отвечает Луи, кивая в сторону кексов. — Я могу доставить их, а ты можешь остаться здесь, если хочешь.       — Нет, Луи, я не могу тебя об этом просить…       — А ты и не просишь, верно?       Элеанор смеется, а затем качает головой.       — Ты и так мне уже очень сильно помог…       — О, да брось. Сколько раз ты готовила для меня завтрак и заваривала чай? Это меньшее, чем я могу тебя отблагодарить.       Она краснеет после его слов, но Луи делает вид, что не замечает этого.       — Да, хорошо, если ты не возражаешь, то ты бы очень мне помог. Спасибо…       Луи смеется.       — Это всего лишь небольшая доставка еды, Эль, я не решаю глобальную проблему голода.       Элеанор смеется и качает головой.       — Прости, просто это так мило с твоей стороны, — она снова глубоко вздыхает и смотрит на поднос. — Я только упакую их в коробочку, и они будут готовы к доставке.       Луи помогает ей, и уже спустя пять минут он готов выдвигаться. Элеанор быстро пишет небольшую записку и прикрепляет её на коробку. Девушка ещё раза три благодарит парня, прежде чем он, наконец, покидает пекарню. По настоянию Элеанор Томлинсон забирает три булочки для себя. Девушка снова остается наедине с очередью людей, которая моментально образуется после того, как табличка оказывается перевернутой на «Открыто».       Луи добирается до места без приключений. Было девять утра, когда он отправился в путь, и уже через десять минут мужчина оказывается около нужного здания. «Дом и Надежда» выглядит гораздо приятнее в утреннем свете, и Луи нравится это. Он улыбается собственным мыслям и стучится в дверь.       Молодой человек, которому точно не больше двадцати лет, открывает дверь и улыбается ему, одаривая Луи любопытным взглядом.       — Привет, чем могу помочь?       — Здравствуйте, — подает голос Луи. — Я просто зашел, чтобы передать кексы.       Парень выглядит слегка удивленным.       — Сегодня? — спрашивает он. И Луи находит вопрос довольно странным, он как бы буквально стоит с коробкой кексов в руках, неужели это не очевидно? Он просто кивает вместо того, чтобы прокомментировать ситуацию.       Парень опускает взгляд вниз и натыкается на записку.       — Извините, — говорит он. — Просто Элеанор обычно звонит нам перед доставкой, — он аккуратно придерживает коробку за дно, когда срывает небольшую записку. Парень разворачивает бумажку и читает содержимое, прежде чем кивнуть и распахнуть дверь, впуская Луи внутрь.       — Поставьте, пожалуйста, на тот столик.       Луи делает так, как ему велено, а затем оглядывается по сторонам. В помещении много желтого и синего декора, по стенам развешаны детские рисунки в рамках, подписанные каждым ребенком. Луи заинтересовывается этим, и он мягко улыбается, изучая стену.       — Мило, не правда ли? — спрашивает парень, точно так же улыбаясь. — Когда кого-то усыновляют, мы просим ребенка подписать свой рисунок, чтобы мы могли повесить его на эту стену.       — О, это просто очаровательно, — произносит Луи, прикладывая руки к сердцу. Он кивает, соглашаясь.       — Дети старшего возраста, конечно, ворчат, но я думаю, что втайне им тоже нравится эта идея. Однако, к сожалению, — парень вздыхает, — их рисунков гораздо меньше на этих стенах.       Луи кивает, он прекрасно знает, что детей старшего возраста очень редко усыновляют. Его мама и отчим тоже являются приемными родителями. Когда его младшие сестры, Фиби и Дейзи, впервые появились на пороге их дома, им было по одиннадцать лет, и на тот момент они находились в детском доме уже около трех лет. Они стали Томлинсонами ровно на их двенадцатый день рождения. Именно от них он узнал, как тяжело расти в детском приюте и какими счастливчиками они себя чувствовали, обретя дом. Через год после их удочерения, когда Луи исполнилось восемнадцать, он начал принимать активное участие в волонтерстве в детских домах и, к сожалению, застал множество детей возраста сестер, которым повезло гораздо меньше.       — Сколько у вас здесь детей? — спрашивает Луи.       — Четырнадцать на данный момент.       Луи кивает.       — А обычно по сколько вы в среднем принимаете?       Парень пожимает плечами и, наконец, переводит на него взгляд.       — От пятнадцати до восемнадцати. И даже больше, если нам предоставляется такая возможность, но тогда нам приходится ставить дополнительные кровати в уже занятые комнаты, что не является идеальным выходом из ситуации.       Луи снова кивает и смотрит на него уже более серьезно.       — И, вы бы принимали больше детей, если бы у вас было больше комнат?       — Да, конечно. Но все сводится к нашему финансированию и подбору персонала. Мы получаем достаточно денег, но, имея чуть больше, мы могли бы делать что-то ещё для детей. Мы не очень большая организация, так что нам приходится как-то выкручиваться с тем, что мы имеем.       — Что бы вы подумали, если бы я сказал, что могу помочь вам получить больше денег?       Паренек смеётся.       — Я бы сказал, что мы готовы принимать любую помощь, которую нам предложат.       Луи улыбается, и его глаза счастливо сужаются, когда он начинает смеяться вместе с ним.       — Я точно внесу пожертвование, но я также могу и других призвать это сделать.       — У тебя есть друзья в высших кругах?       — Что-то вроде того, — Луи улыбается самому себе. — Вы ответственный за этого рода дела?       Он качает головой из стороны в сторону.       — Нет, этим занимается Миссис Дойл, наш офис-менеджер. Но боюсь, что она прибудет позже.       — Всё в порядке, — отвечает Луи. — Она появится днём?       Парень кивает и запускает пальцы в свои волосы, почесывая голову.       — Она будет около двух часов дня.       — Это идеально, — бросает в ответ Луи. — Передайте ей, пожалуйста, что я зайду, чтобы обсудить с ней вопрос о сборе средств, — мужчина вытаскивает свой кошелек. — Можете передать ей мою визитку? Видите, я профессионал.       Он берет в руки визитку и смотрит на неё.       — Ничего себе. Доставка кексов — это ваш сторонний бизнес? — шутит он, и Луи смеется.       — Нет, это просто помощь другу.       — Вы хороший друг.       Он на самом деле хороший друг, не так ли? Для всех. Даже для тех, кто этого не ценит и не замечает.       Луи прощается и возвращается обратно во дворец с определенной целью. В его голове уже начинает формироваться идея, когда он достает из белого бумажного пакетика булочку и начинает её пережевывать.       Сбор средств. Скажем, это была идея принца. Пусть он станет организатором вечера. Продавать для знати билеты на мероприятие, пять человек за один столик, заставить большие компании этого района внести пожертвования. Луи улыбается, передвигаясь по улице и счастливо жуя свою булочку.       Он тратит всего несколько минут на то, чтобы целиком сформулировать рекомендацию. Луи занимается этим уже так долго, что может сделать это даже во сне. Ему уже давно хотелось заняться чем-то подобным. Первоначально, как только он попал во дворец, Луи мечтал приступить сразу к сбору средств. Это было тогда, когда он еще не знал, что принц будет таким… сложным. Да и до нынешнего момента у него не было времени, чтобы заниматься чем-то таким, но сегодня в нем словно появился новый источник энергии. Он распечатывает нужный документ и отправляет копию руководителю PR-команды дворца.       Прежде, чем Луи уходит, он надевает темно-синий костюм с галстуком цвета лесной зелени. Его счастливый костюм. Тот самый, в котором он получил свою работу в «Fireproof» и в своей последней фирме. Тот самый, который так ему подходит и заставляет его чувствовать себя уверенно.       Он приезжает в «Дом и Надежду» после трех часов дня и стучится в дверь.       Тот же самый парень открывает ему дверь и улыбается, когда узнает его.       — О, и снова привет, — говорит он. — Приехали вместе со всеми своими деньгами, о которых говорили?       — Пока что нет, — отвечает Луи. — Но в скором времени, надеюсь, так и будет. Миссис Дойл здесь?       Он кивает и открывает дверь, чтобы впустить его.       — Я сейчас приведу её.       Луи кивает и оглядывает прихожую в то время, как парень уже скрывается в соседней комнате. Его слух улавливает тихий шепот, и он тут же натыкается взглядом на женщину в углу, которая улыбается ему с нескрываемым любопытством.       — Здравствуйте, я Патриция, — они обмениваются вежливыми, приветливыми улыбками. — Я знаю, что вы пришли к миссис Дойл, но прежде, чем Оуэн приведет её, могу ли я узнать, зачем она вам нужна?       — Да, конечно, — произносит Луи, протягивая женщине руку. — Я Луи Томлинсон, представитель по связям с общественностью принца Гарри Стайлса. Я просто хотел узнать, можно ли как-то устроить сбор средств для вашей организации.       Обычно, когда люди слышат словосочетание «сбор средств», они начинают светиться от радости. Они стремятся помочь, спрашивают, что для этого нужно сделать.       Но вместо этого женщина мнется, потому что дело, очевидно, касается Гарри.       — О, эм…       Луи скорее пытается отмести все ее беспокойства.       — Это никак не будет связано с детьми, так что они не будут даже находиться рядом с принцем. Я просто думал устроить вечер, вход на который будет платным для членов королевской семьи и парламента, где также будут продаваться столики для общественности. Конечно, потребуется повышенная безопасность, но я обо всем позабочусь.       Патриция всё ещё выглядит неуверенно. Возможно, она не до конца поняла концепт мероприятия. Луи с легкостью может это исправить.       — Прошу меня извинить, я еще не договорился окончательно ни с PR-менеджментом, ни с охраной, так что не должен делать никаких обещаний. Но, когда я к вам сегодня зашел, у меня сразу возникла какая-то связь с этим местом. Думаю, всё, что у нас получится из этого сделать, — безусловно поможет вашей работе.       Дело в том, что в этот раз он относится к этому сбору средств искреннее всего. Со всеми его клиентами из прошлого он договаривался делить 50 на 50 все выгоды с мероприятий.       В этом случае будет 80 на 20 в пользу «Дома и Надежды». Луи же ожидает в качестве собственной выгоды лишь небольшой толчок политической позиции принца в положительную сторону, в то время как приют сможет собрать достаточно большое количество денег, которые пойдут на действительно что-то важное. Это даже заставляет Луи чувствовать себя так, словно находиться на этой работе не было простой тратой его времени.       Патриция выглядит так, словно собирается его мягко осадить, но Луи не намерен просто так сдаваться.       — Я не мог не заметить, что у вас с этим возникли какие-то проблемы, — выдает он. — Может, мне лучше стоит обсудить детали с миссис Дойл, — и он вытягивает из себя ободряющую улыбку. По крайней мере, он надеется, что та является таковой. Наконец, женщина вздыхает с облегчением.       — Да, на самом деле, так будет даже лучше, — она начинает идти и жестом призывает Луи следовать за ней в маленькую комнатку дальше по коридору. — Вы можете подождать здесь, не возражаете?       — Да, конечно, — соглашается мужчина. Патриция кивает в сторону стула и выходит из комнаты, прикрывая за собой дверь.       Луи поправляет свой галстук и присаживается. Он задается вопросом, с каким человеком ему придется сейчас иметь дело. Мужчина крайне уверен, что смог бы в итоге убедить Патрицию, особенно если учесть факт того, какую положительную реакцию он получил от Оуэна ранее.       Ладно, на самом деле, Луи даже не думает, что ему придется кого-то убеждать. Но, в любом случае, он всегда сможет быстро сориентироваться, если это понадобится.       Внезапно до него доносится громкий вскрик за дверью, и его сердце в испуге делает кульбит, в то время как он уже инстинктивно подскакивает с места и выбегает, направляясь к источнику звука.       Он проходит через небольшую арку, ведущую, кажется, в гостиную, где стоят желтые диванчики, выстроенные в ряд у стены, и где повсюду разбросаны игрушки. Всё довольно стандартно для детского приюта.       Вот, что не стандартно, так это принц Англии, сидящий на четвереньках спиной к Луи. Несколько повязанных шарфов и одна фиолетовая смешная шляпа находятся на его голове. Сам он громко рычит на четырех маленьких детей, окруживших его с разных сторон.       Глаза Луи быстро метаются из стороны в сторону в надежде натолкнуться на большее количество подсказок, но он не может найти нормальное объяснение происходящему. Да он даже ненормальное объяснение найти не может. Принц Гарри ползает по полу, играя с детьми. С детьми, которые кричат от восторга, когда они не успевают увернуться от рук принца.       — Мистер Томлинсон! — слышит он позади себя. И Гарри моментально прекращает игриво рычать, резко оборачиваясь через плечо и натыкаясь взглядом на Луи. Он выглядит шокированным и застигнутым врасплох.       Луи застывает на месте, и не может отмереть даже тогда, когда кто-то тянет его за локоть, пытаясь повернуть к себе. Он просто не может пошевелиться. И Гарри, кажется, тоже. Его рука, замерев, продолжает висеть в воздухе, пока дети продолжают тянуть его за рукава кофты. А потом одна девочка набрасывается на Гарри (очевидно, решив, что теперь она здесь за монстра, так как предыдущий, кажется, оставил свой пост, прекратив рычать) и это заставляет его потерять баланс и упасть.       — Мистер Томлинсон, прошу, пройдемте со мной в мой офис.       Луи, наконец, отмирает, поворачиваясь к строгой на вид женщине, которой приблизительно шестьдесят. У нее седые волосы, а сама она одета в коричневые деловые брюки с завышенной талией. Луи кивает и выходит за ней, направляясь в маленькую комнату. Он садится на тот самый стул, на котором сидел незадолго до этого, и складывает руки на коленях.       — Мистер Томлинсон, — повторяет женщина, и после этого Луи устанавливает с ней зрительный контакт. — Я понимаю, что вы работаете во дворце и являетесь частью команды принца по связям с общественностью, но мне нужно, чтобы вы поняли, насколько у нас с ним деликатные отношения. Он дал нам четко понять, что если кто-нибудь узнает о том, что он вносит пожертвования, то они могут резко прекратиться. Да и дети еще слишком юны, чтобы знать, кто он такой, и они будут очень сильно по нему скучать, если он перестанет приходить. Думаю, что мы могли бы прийти к какому-то…       Она оказывается прервана звуком открывающейся двери. Миссис Дойл поднимает голову, и ее губы вытягиваются в тонкую полоску, а сама женщина резко выпрямляется. Луи не оборачивается.       — Миссис Дойл, — низкий голос Гарри проходит сквозь Луи. — Не могли бы вы дать нам минуту?       Женщина кивает и поднимается, покидая комнату. Томлинсон слышит щелчок двери, закрывающейся за ней.       А затем следует тишина. На протяжении целой минуты.       Наконец, Гарри появляется перед ним и садится на стул напротив Луи. На самый его край, опираясь своими локтями о колени. Его ладони сомкнуты вместе, на нём больше нет ни шарфов, ни шляпы. Луи же продолжает пялиться на стену позади принца.       — Луи, — начинает Гарри и замолкает.       Спустя несколько секунд мужчина поворачивается голову влево, чтобы посмотреть на принца.       — Луи, ты не можешь никому рассказать об этом, — говорит он.       И мужчина едва сдерживается, чтобы не засмеяться, и вместо этого недоверчиво качает головой.       — Я не… — начинает он, но резко останавливается, чтобы собраться с мыслями. — Я, правда, действительно не понимаю.       Гарри просто продолжает смотреть на него, ожидая от Луи каких-то дополнительных комментариев и не желая его прерывать.       И да, у Луи есть, что сказать.       — Это очень хороший поступок. Правда, очень хороший. Зачем ты… я не понимаю, зачем ты прячешь это ото всех, если это очень и очень благородно и очень правильно для твоего имиджа.       Луи качает головой и снова начинает смотреть четко перед собой, поднося руку к своему рту.       — И, очевидно, тебе нравится находиться здесь и заниматься всем этим. Ты делаешь пожертвования. Не знаю, как часто, но я так предполагаю, что несколько раз в месяц. И дети ведут себя так, словно знакомы с тобой уже очень давно, и ты играл с ними. Я просто… — он снова качает головой.       Гарри ждет еще немного прежде, чем начать говорить:       — Я не могу ответить на все твои вопросы, но отвечу на те, что смогу.       Луи прикрывает глаза, потому что альтернатива этому — накричать на принца.       — Почему ты не хочешь, чтобы люди знали?       Гарри качает головой из стороны в сторону.       — Не могу ответить.       — Ты можешь, — Луи смотрит на него, — можешь, но не хочешь.       Гарри слегка улыбается, но потом берет себя в руки и кивает.       — Хорошо. Как часто ты вносишь пожертвования?       — Раз в месяц, — Гарри пожимает плечами. — Иногда чаще, если им требуется что-то определенное.       — Королева знает об этом?       — Да.       — Ладно. Знает ли она, что ты тот, кто вносит пожертвования?       ─ Нет.       — Каким, блять, образом… Ладно, неважно. Кто-то вообще в курсе, чем ты занимаешься?       — Да.       — Кто?       — Не отвечу.       — Боже. Ты куда-нибудь ещё делаешь пожертвования?       — Нет.       — Почему ты здесь сегодня?       Гарри громко выдыхает.       — Я получаю ежеквартальные обновления о том, что им нужно. Что нужно для организации, здания, для детей. И я люблю детей, и это приятно — иногда находиться среди них. Я… эм… ты поймал меня в очень глупой ситуации.       Луи активно качает головой и раздраженно выдыхает.       — Ты же понимаешь, что как раз такого рода вещи сделали бы мою работу проще в тысячу раз, да?       Уголок рта Гарри слегка приподнимается.       — Да.       — Ха, — мужчина запрокидывает голову назад и вновь прикрывает глаза.       — Луи, — зовет его Гарри. — Ты не можешь никому об этом рассказывать. Миссис Дойл права, я сказал, что прекращу вносить пожертвования, если кто-то узнает об этом. Я так и сделаю. Даже если это произойдет из-за тебя.       — Всё, что здесь происходит, слишком сложно и непонятно, знаешь?       — Да.       — Господи, блять, — Луи вновь переводит взгляд на принца. — Могу ли я продолжить задавать тебе вопросы об этом где-нибудь в другом месте?       Гарри раздумывает над этим пару секунд.       — Да, но только если мы пойдем туда, куда захочу я.       Луи тяжело вздыхает, бросая смиренное «хорошо». Ему требуется еще какое-то время, чтобы подняться на ноги. Что за чертовщина.       Гарри идет первым, выводя их из комнаты в заднюю часть здания. Он просит Луи немного подождать возле черного входа, пока сам принц перекидывается парой беглых фраз с миссис Дойл, которая переводит взгляд в сторону Томлинсона. По выражению ее лица не ясно, какие эмоции она испытывает, но в ее взгляде читается гораздо меньше злобы, чем Луи ожидал там увидеть.       Когда Луи выходит наружу, он застает Пола в кресле-качалке.       — Мистер Томлинсон, — произносит тот удивленно.       Глаза Луи сужаются, когда он смотрит на мужчину перед собой.       — Пол.       Глаза Пола загораются, прежде чем он переводит взгляд на Гарри.       — Как обычно?       Гарри кивает, а Луи закатывает глаза. Видимо, теперь все будут разговаривать непонятным ему шифром, как весело.       Они забираются в машину, и всю поездку принц не отводит взгляда от Луи, который, в свою очередь, целенаправленно смотрит в окно и делает вид, что не замечает на себе прожигающего взгляда. Машина тормозит в небольшом переулке.       — Вернусь через минуту, — сообщает Пол. Он выходит из автомобиля, хлопая дверью. Спустя три минуты мужчина появляется вновь, распахивая перед ними двери машины и жестом призывая их к движению.       Первым выбирается из автомобиля Гарри, который скоро скрывается за старой красной дверью с уже выцветшей краской и щепками, торчащими по бокам.       Луи следует за ним и понимает, что оказывается в небольшом старом пабе. Пространство очень маленькое и практически пустое, но Гарри все равно идет, опустив голову вниз, чтобы скрыть свое лицо от посетителей у бара. Они проходят в самый конец здания, скрываясь в нише между двумя перегородками. Гарри опускается на одну из скамей, и Луи садится прямо напротив него. Потому что что еще ему делать? Он уже прошел долгий путь.       — Итак, — начинает принц, но тут же оказывается прерванным сотрудницей заведения, которая появляется рядом с ними, держа в руках меню.       — Приветик, — говорит она, целенаправленно смотря на Луи. — Я Клара. Вам нужно время, чтобы просмотреть меню?       У нее есть легкий ирландский акцент, который напоминает ему о Найле. Его сердце моментально смягчается от этого говора. Но этот самый акцент и завел его в положение, в котором он сейчас находится, не так ли?       Клара протягивает ему маленькую коричневую папку, и Луи принимает ее, улыбаясь.       — Как обычно, Гарри? — спрашивает она.       — Да, пожалуйста. Спасибо, Клара, — отвечает ей принц. Девушка кивает и улыбается.       Они ведут себя очень дружелюбно друг с другом, думает про себя Луи. Возможно, они проводят друг с другом время. Черт возьми, есть в этом гребаном городе хотя бы один человек, который не спит с Гарри?       — Что я могу предложить вам выпить? — спрашивает она у Луи.       — Одну пинту пива пожалуйста. И шот с текилой.       Клара приподнимает одну бровь, но больше ничего другого не говорит о её реакции.       — На самом деле, Клара, — окликает девушку Гарри, как только она разворачивается, чтобы уйти. — Я буду то же самое.       Она выглядит немного удивленной, когда слышит это, но кивает и покидает их. Луи держит в своих руках меню, но даже не делает никаких попыток раскрыть его. Он облокачивается на деревянную спинку скамейки и кивает в сторону Гарри.       — И что же ты обычно берешь?       Лицо Гарри искажается в небольшой ухмылке.       — Рибену*.       Луи смеется. И, несмотря на то, что принц улыбается, Томлинсон осознает, что это была вовсе не шутка.       — Серьезно? — переспрашивает он в удивлении.       — Мне нравится вкус, — пожимает плечами Гарри.       Луи качает головой из стороны в сторону. И вот Клара появляется вновь, держа в руках поднос с их напитками.       — Есть какие-нибудь вопросы по поводу меню? — спрашивает девушка, ставя перед ними выпивку.       Луи переводит взгляд на папку в его руках.       — Прости, милая, я его ещё даже не открывал.       — Всё в порядке, — отвечает она. — Я вернусь позже.       — Знаешь, я не уверен, что голоден, — произносит он и протягивает девушке меню.       Прежде, чем она уходит, Гарри говорит:       — Можешь, пожалуйста, принести ему фиш энд чипс?       Она кивает и уходит, а Луи на это лишь качает головой.       — Всегда должен вставить свои пять копеек, да?       Гарри поднимает рюмку и протягивает её вперед в ожидании того, что Луи поднесет свою в ответ.       — Мы будем пить ближайшие несколько часов. Очень плохая идея делать это на голодный желудок.       Луи поднимает свою рюмку в воздух, трясет головой из стороны в сторону и чокается с Гарри. Они одновременно выпивают свои напитки залпом, и Луи невольно морщится.       — Даже нет лайма, чтобы закусить. Ненавижу текилу.       Гарри смеется.       — Зачем же тогда заказывал?       Луи смотрит на него, а затем на свою рюмку, которую тут же опускает с характерным звуком на столик.       — Не знаю.       Но, на самом деле, он знает. Потому что он помнит, что Гарри не нравится водка. Вот почему он, блять, это сделал.       Вместо того, чтобы развить эту мысль, Луи отодвигает опустевшую стопку в сторону и берется за пинту.       — Ну что ж, видимо, ты наконец-то заманил меня выпить.       Гарри невольно вздрагивает, смотря на свою пинту и грустно улыбаясь.       — Не так я себе это представлял.       — Да, охотно верю.       Принц встречается взглядом с Луи.       — Какие ещё вопросы у тебя есть?       Луи выпивает свой напиток, внимательно изучая взглядом Гарри. Тот выглядит слегка… усталым. Но еще он выглядит довольно открытым и настороженным одновременно. Принц выглядит так, словно… Луи даже не знает, как это описать.       — Кто-то сказал, что ты в Париже. Они врали?       — Нет, — отвечает Гарри. — Я правда был вчера в Париже на модельном шоу друга. Мне, эм, мне жаль, что я не сообщил тебе раньше, все получилось очень спонтанно.       — Конечно, — поддакивает Луи.       — Правда.       — Ты намеренно издевался надо мной своими выходками всё это время?       — Нет, — быстро отвечает Гарри. Достаточно убедительно. — Я… — начинает он, а затем останавливает себя. Он выглядит так, будто ему есть, что сказать по этому поводу, но вместо этого он резко захлопывает свой рот и откидывается на скамейку.       — Есть еще какие-то хорошие вещи, которые ты делаешь и не хочешь, чтобы другие люди знали о них?       Гарри отводит взгляд в сторону, раздумывая пару секунд, а затем устанавливает зрительный контакт с Луи.       — Не таких масштабов. Не думаю.       — И кто-нибудь знает об этом?       — Да.       — Кто?       — Не могу ответить.       Луи вздыхает.       — Стоит ли мне вообще пытаться задавать другие вопросы? — говорит он сквозь смех. Он не ожидал получить ответа, поэтому слегка удивляется, когда слышит от Гарри уверенное «да».       Луи пытается еще несколько раз получить ответы на интересующие его вопросы, и Гарри делает все, что в его силах, чтобы хотя бы частично на них ответить. Томлинсон никогда раньше не видел принца таким заинтересованным в сотрудничестве. Он вроде удивлен, а вроде и нет.       Клара приносит еще несколько шотов вместе с их едой. Она ставит тарелки и стаканы на стол и вновь удаляется. Луи думает, что на самом деле он рад еде, потому что алкоголь ударяет в голову быстрее, чем обычно.       — Если хочешь, можем поменяться? — предлагает Гарри, кивая на свою тарелку с тушеной говядиной.       — Ты ешь это каждый раз, когда приходишь сюда?       Гарри кивает.       — Я, на самом деле, не фанат тушеного мяса, — признается Луи.       Гарри улыбается и хватается за свою ложку.       — Здесь его готовят лучшего всего.       — Правда? — спрашивает Луи.       И Гарри снова кивает.       — Хочешь попробовать?       Луи раздумывает над этим некоторое время, изучая мягкое выражение лица Гарри, а затем незаметно для самого себя соглашается.       Принц протягивает ложку вперед. Прежде, чем Луи осознаёт, что делает, он наклоняется ближе и, открывая рот, обхватывает губами ложку, пока Гарри продолжает держать её. В следующую секунду он понимает, что только что сделал, и замирает. Гарри выглядит чрезвычайно шокировано, да и Луи именно так себя и чувствует. Томлинсон быстро отстраняется, переводя взгляд на свою тарелку и чувствуя, как начинают нагреваться его щеки от смущения.       Он проглатывает, прокашливается и выносит вердикт:       — Да, да, не так плохо.       К счастью, Гарри никак не комментирует инцидент, и они едят в тишине некоторое время, прежде чем принц спрашивает у Луи, нравится ли ему еда.       — Да, очень вкусно, — отвечает мужчина. — Давненько я не пробовал настолько вкусные фиш энд чипс. Недалеко от моего дома продаются достаточно дешевые, но рыба в них дерьмо.       — Слишком много панировки? — интересуется Гарри.       — Да, — соглашается Луи. — Не то чтобы мне не нравится хорошая панировка, но нужно же почувствовать сам вкус рыбы. Дайте мне нормального белка, понимаешь?       Он поднимает взгляд и замечает, что Гарри улыбается ему, поэтому всё, что Луи остается сделать, — это искренне улыбнуться в ответ. Томлинсон неловко прокашливается и пытается сделать свое лицо… ну, не таким маниакальным.       — Как ты наткнулся на это место? — спрашивает он.       Гарри отправляет ложку с говядиной в рот и пожимает плечами.       — Приходил сюда несколько раз, когда был помоложе. Как только мне исполнилось восемнадцать, если быть точнее. Всё тогда было проще, мое лицо не мелькало так часто в газетах и все такое. Я же жил с отцом до этого времени. СМИ не проявляли ко мне никакого интереса, пока мне не исполнилось двадцать один. Ну, и после этого я стал приходить сюда не так часто, так что никто не знает, что это, вроде как, мое местечко.       Луи медленно кивает, обрабатывая полученную информацию, а Гарри тем временем продолжает.       — Кроме того, все здесь были очень добры ко мне на протяжении нескольких лет. Так что у меня есть некая слабость к этому месту. К тому же, здесь обычно мало народу в течение дня, так что я могу ходить сюда незамеченным. Но, если что-то все же случится, у меня всегда есть Пол и машина, припаркованная рядом. Мне никогда это не требовалось, но все равно приятно знать, что существует путь отступления.       Луи слушает, опустошая вторую пинту.       Появляется Клара с третьим раундом выпивки и уносит с собой грязные тарелки. Луи идет в туалет и, когда возвращается, уже застает четвертый заход пива и шоты с лаймом. Гарри невинно улыбается и поднимает свой стакан вверх.       Они уже выпивают пятую пинту пива подряд, когда Гарри начинает невнятно бормотать в свой стакан.       — Что? — хихикает Луи.       — Я сказал, что мы с тобой хорошо ладим.       Луи широко улыбается и хихикает.       — Ага, когда ты не ведешь себя глупо.       — Пф, — шипит Гарри. — Ты тоже глупый.       — Я? Нет, Гарольд, я не глупый, я самый умный человек, которого ты когда-либо встречал.       — Ты хочешь сказать, что ты умнее Далай-ламы?       — Эм, да, — бормочет Луи, прищуриваясь. — У меня степени по политологии и истории. А какая у него степень? — Гарри смеется на такое замечание. Может, тот смеётся слишком сильно для такой нелепой шутки, но это все равно заставляет приятное чувство расплываться в груди Луи. — К тому же, у него десятки версий себя самого. Даже если это делает его более умным, я все равно умнее, если сравнивать по одной версии.       Гарри начинает смеяться еще сильнее.       — Что это вообще значит?       — Я не знаю, — хихикает Луи, делая очередной глоток.       Гарри смеется в свой стакан, прежде чем залпом опустошить его, не сводя взгляда с мужчины напротив. Когда принц ставит его на стол, он издает чересчур комичное «Ах», улыбаясь Луи. Но теперь в его взгляде читается ещё и серьёзность.       — Ты не останешься, — заключает он.       Луи улыбается, не до конца понимая, что имеет в виду Гарри. Он отводит взгляд, вновь отпивая из своего стакана.       — Не знаю, что еще сделать, — продолжает Гарри, — никакие деньги тебя не берут.       — Гарольд, — останавливает его Луи. Его голос звучит мягко, но это вина пива, разумеется. — Почему ты вообще хочешь, чтобы я был рядом? Я приношу тебе одни беды.        — Полагаю, — Гарри держит свой стакан обеими руками, глядя на него, — ты заставляешь меня хотеть стать лучше, — тихо признается он.       Луи качает головой и снова смеется, но как только понимает, что Гарри старается быть серьезным, он тоже берет себя в руки.       — Я рад это слышать, Гарри. Правда. Но это ничего не меняет. У меня есть своя работа и есть дела, к которым я должен вернуться. Я согласился на эту работу, только чтобы сделать одолжение приятелю.       — Правда? — спрашивает принц.       — Конечно, — Луи хмурится. — И я вернусь к своим обязанностями уже через несколько дней.       Гарри больше ничего не говорит, просто продолжает пялиться на него. Он всегда смотрит. Но сейчас Томлинсона это не так сильно беспокоит, не так, как обычно. Луи допивает свое пиво и ставит стакан в сторону прежде, чем говорит:       — Итак, стоит ли нам еще выпить или уже пора домой?       — Думаю, уже пора домой, — отвечает за него Пол, стоящий прямо рядом с ними. Как долго он здесь стоит? — Уже семь вечера, скоро в пабе будет куча народу.       — Господи, — бормочет Луи, глядя на Гарри. Он снова хихикает. — Наверное, не стоило нам начинать пить в четыре часа дня?       Лицо принца выражает нежность, когда он возвращает на Луи взгляд.       — Наверное, — соглашается он.       Они поднимаются, и Пол говорит Луи идти первым, а Гарри — сразу за ним. Томлинсон опускает голову вниз, как это делал ранее принц, и двигается к выходу из паба. Машина уже ожидает своего часа, и когда водитель замечает их, то сразу же выходит и открывает перед ними двери.       Луи может чувствовать на себе чей-то взгляд. Как только они выходят из здания, он оборачивается через плечо на позади идущего.       — Я буквально чувствую, как ты пялишься на мою задницу, Гарольд. Это невежливо.       Гарри закашливается, но ничего не отрицает.       — Она прямо напротив моего лица — вот, что невежливо.       Луи запрыгивает в машину, опускаясь на кожаное кресло. Он тут же запрокидывает голову назад и прикрывает свои глаза. Гарри забирается следом за ним и прижимается к нему настолько тесно, что Луи может ощущать своим левым боком выступ двери машины.       — Да некуда здесь больше двигаться, Гарольд, прекрати пихаться.       Пол садится в машину последним, прикрывая дверь. Прямо перед тем, как они двигаются с места, он говорит:       — Ваше Высочество, может, вы дадите мистеру Томлинсону немного свободного пространства?       Луи чувствует, как руки Гарри обвивают его со всех сторон. Одна из них вцепилась в его левое плечо, поэтому он на автомате похлопывает принца по предплечью. Луи даже не открывает глаза, так как слишком устал.       Некоторое время он ощущает, как Гарри вертится из стороны в сторону, пытаясь удобно устроиться. Его попытки заканчиваются тем, что тот прижимается своей грудью к руке Луи.       — Мистер Томлинсон, — шепчет он ему на ухо, заставляя Луи покрыться мурашками.       — Ваше Высочество, — повторяет Пол, в его голосе теперь слышно гораздо больше беспокойства. Луи чувствует горячее дыхание Гарри на своей щеке, а потом нос, мимолетно потирающийся о его кожу. И на этом всё. Потом тепло принца пропадает, и Луи начинает дрожать от недостатка тепла.       Томлинсон открывает глаза только тогда, когда машина останавливается. Он тут же замечает спящего Гарри, свернувшегося калачиком рядом с ним. Луи тепло улыбается и протягивает руку вперед, запуская свои пальцы в кудряшки принца. Но он тут же отдергивает себя, когда Пол прочищает горло и открывает дверь машины. Луи лишь качает головой из стороны в сторону, отгоняя наваждение.       Он вылезает из машины вслед за Полом и тут же направляет затуманенный взгляд к небу.       — Спасибо, Пол, — благодарит Луи.       — Доброй ночи, мистер Томлинсон, — произносит мужчина.       — Доброй ночи, — вторит он и направляется внутрь.       Боже, прошло так много времени с последнего раза, когда он был настолько пьян. Ещё час назад он назвал бы себя слегка опьяненным, но в эту самую минуту Луи кажется, что алкоголь забрался в каждую клеточку его мозга. Он хихикает, думая об этом. Его мозг — это маленький кораблик, плавающий в океане пива. М-м-м, целый океан пива.       Он едва добирается до своей комнаты, и ему требуется огромное количество времени, чтобы найти ключ, и еще больше, чтобы вставить его в замочную скважину и провернуть. Чёрт бы побрал Гарри и его любовь к внезапным проникновениям в чужие комнаты. Луи бы не стал запирать эту чертову дверь, если бы не принц.       Черт бы побрал Гарри, и его тупые ямочки, и его тупой смех, и его наитупейшую особенность волос закручиваться в маленькие кудряшки рядом с его ухом. И все его смехотворно красивые наряды, и его ужасающе зеленые глаза, и его абсолютно дьявольский рот, который говорит так много грязных вещей. И который выглядит так грязно. И, скорее всего, так же ощущается.       Он застывает на месте, невольно хмурясь. Нет, думает Луи. Мы не будем думать о нем в этом смысле. Мужчина обещал себе, что не станет этого делать, и он намерен сдержать своё обещание.       Он стаскивает с себя свой пиджак и галстук, и только потом Луи резко вспоминает о своих ботинках, поэтому они слетают с него в следующий момент. Мужчина уже начинает расстегивать пуговицу на своих брюках, когда слышит стук в дверь.       — Ш-ш, — шипит он, а затем подходит к двери и распахивает её.       Гарри стоит напротив него в одних боксерах.       — Гарри! — восклицает Луи. Он оглядывается по сторонам, а затем затаскивает принца к себе в комнату, хватая того за запястье. Гарри хихикает и легко поддается. Луи прикрывает за ними дверь, но не до конца.       — Что ты здесь делаешь? Ты не можешь просто расхаживать так, в одних трусах.       Гарри слегка спотыкается, но восстанавливает равновесие, опираясь рукой о стену рядом с головой Луи. И потом мужчина осознает, что принц прижимает его прямо к стене. Он поворачивает голову и видит коридор. Так, всё нормально, ничего страшного.       — Не успел пожелать тебе спокойной ночи, — всё, что говорит Гарри в итоге. Луи поднимает на него взгляд. Гарри не сильно выше него, но все же выше, поэтому ему все равно приходится задирать голову, чтобы встретиться с глазами напротив.       — Ужасно зеленые глаза, — бормочет Луи в ответ.       Ладонь Гарри скользит вниз, пока не обхватывает подбородок мужчины. Его вторая рука тоже начинает свой медленный путь наверх, и теперь уже обе его гигантские ладони обхватывают лицо Луи.       — Спокойной ночи, — шепчет он, и его дьявольский рот находится слишком близко ко рту Луи. К ангельскому ротику Луи.       Мужчина тут же хихикает из-за своих мыслей. Гарри улыбается ему в ответ, но тот стоит настолько близко, что для Луи все это выглядит очень расплывчато.       И потом Томлинсон осознает, что его сейчас поцелуют.       — М-м, — бормочет он.       — Можно мне? — спрашивает Гарри.       — Что?       — Можно мне, пожалуйста? — снова спрашивает он. Шепотом. Они соприкасаются кончиками носа, и Луи уже может ощущать дыхание Гарри на своих губах.       Руки Томлинсона перехватывают запястья мужчины, а потом скользят к его предплечьям.       — Мы не должны, — шепчет он в ответ.       — Но мы оба хотим этого, — парирует Гарри. — Всего разок.       Луи уже практически чувствует влажность губ Гарри на своих собственных. Его сердце бьется в бешеном ритме. Когда это его сердце успело начать биться так быстро?       — Всего разок, — вторит мужчина на одном выдохе. Он чувствует, как губы Гарри размыкаются, и слышит характерный мягкий звук. Но ничего не происходит, поэтому Луи повторяет: — Всего один раз.       Но всё равно ничего не происходит. И Луи слышит собственное ускоренное сердцебиение, чувствует Гарри повсюду, ощущает его дыхание на своей коже. И его зрение такое затуманенное.       Внезапно Луи просто поддается вперед и соединяет их губы воедино.       Гарри испускает приглушенный всхлип, когда их губы встречаются, и затем сильнее вдавливает Луи в стену, яростно отвечая на поцелуй.       Гарри стонет в его кожу и беспорядочно проводит руками по его телу — одна впутывается в волосы мужчины, вторая нежно проводит по его шее.       Луи чувствует себя загнанным в ловушку, но в то же время он никогда еще не чувствовал себя таким свободным. И в этот момент он осознает, что не хочет, чтобы это когда-либо заканчивалось. Всё кажется таким правильным, почему они вообще должны прекращать это?       Они словно были созданы для того, чтобы заниматься именно этим: двигаться в одном ритме, чувствовать друг друга, дышать одним воздухом. Это ощущается так, словно ты попадаешь во вселенную, где есть всё, что ты когда-либо хотел, несмотря на то, что ты даже раньше не осознавал, как сильно этого хотел. Луи правда никогда не хочет останавливаться.       Но затем он слышит звук открывающейся двери где-то в коридоре, и его сердце чуть ли не останавливается, когда он осознает, что дверь в комнату слегка приоткрыта и что буквально каждый может увидеть их, если заглянет внутрь или даже просто пройдет мимо. Ему практически физически больно делать это, но он убирает свою руку от шеи Гарри и использует её для того, чтобы оттолкнуть от себя принца. Гарри тяжело дышит, и его лицо выражает болезненную грусть, его глаза прикрыты так, словно он прекрасно осознает, где сейчас находится и ему не нужно зрение, чтобы убедиться в этом наверняка. Он наклоняется вперед, чтобы снова попытаться поцеловать Луи, но тот крепко стоит на своем до тех пор, пока Гарри не распахивает глаза.       — Один, — напоминает Луи. — Это и был всего лишь один раз.       Гарри так и не двигает с места своих рук, его взгляд прикован к губам мужчины напротив.       — Ещё один, — шепчет он и наклоняется вновь, будучи остановленным кивком головы Луи. Гарри поднимает взгляд, и они устанавливают зрительный контакт, который, кажется, дает ему всё четко осознать и понять, поэтому он тут же отступает назад. Но ему требуется целая вечность, чтобы убрать руки от тела Луи, и, когда это всё же происходит, последнему продолжают мерещиться призрачные касания на его коже.       Проходит целая минута молчания, в течение которой они не сводят друг с друга глаз.       И, наконец, Луи может выговорить:       — Спокойной ночи.       — Спокойной ночи, — произносит Гарри в ответ. А потом Луи распахивает дверь своей спальни шире, чтобы принц мог покинуть комнату, что он и делает после еще одной минуты пристального зрительного контакта.       Луи прикрывает своей правой рукой дверь и запирает её на замок. Он замирает на месте, тяжело дыша в стену, пока его сердце, наконец, не восстанавливает свой привычный ритм.