Nothing But You On My Mind

Пять лет назад

      — Мне, пожалуйста, чёрный кофе с сахаром, — слышит он глубокий голос прямо перед собой.       Луи ждет в очереди, чтобы заказать чай. Сегодня занятое пятничное утро мая, и это место просто забито, но ему правда нужно было выбраться из офиса. Нужно было поразмыслить минуту. Нужно было как-то сосредоточиться, чтобы написать этот чёртов пресс-релиз, не выставляя его как пиарщика «Fireproof» или его клиента полнейшими придурками.       (Просто для справки: таким он был. Его клиент. Он полнейший придурок).       Вот в чем дело: Луи самый младший в фирме, ему всего 23, и это его первая работа, которая у него появилась после выпуска из университета. Первая настоящая работа. Первая, которая как-то относится к его специальности.       С лэптопом в подмышке, Луи тихо напевает себе под нос, ожидая, когда высокий парень перед ним закончит делать свой заказ. Он уже минуту вежливо разговаривает с бариста. Когда он оборачивается, то улыбается Луи, извиняясь, и…       Вау.       Привет, ямочки на щеках.       У него ещё и короткие кудрявые волосы, которые мило уложены, и яркие зелёные глаза, но Луи всегда был падок именно на ямочки. Парень стягивает шарф, держа в одной руке свой кофе, и обходит Луи, двигаясь, предположительно, к одному из столиков.       Томлинсону буквально приходится покачать головой из стороны в сторону, чтобы прийти в себя. Что это такое? Кто он? Какой-нибудь влюбленный подросток из романтических комедий восьмидесятых?       Он заказывает себе чай и идёт искать себе место.       Только проблема в том, что мест больше нет. Все столики заняты.       Но, тем не менее, есть один человек, который занял столик с тремя свободными стульями. На этом столе уже лежит его книга. Ямочки стягивает с себя свой пиджак, вешая его на спинку стула. Возможно, он ждет кого-то.       Бабочки в животе Луи начинают безудержно порхать по мере его приближения.       — Простите, — говорит он. Зеленые глаза, яркие и слегка удивленные, пробегаются по нему. И потом улыбка, с этими ямочками. Луи пытается игнорировать головокружение, которое он сейчас испытывает. — Простите, вы не возражаете, если я посижу здесь, пока не освободится какой-нибудь столик?       Парень колеблется некоторое время.       — Или вы ждете кого-то? Я могу пройтись ещё раз и посмотреть, вдруг кто-нибудь уже собрался уходить.       — Нет, — говорит парень. — Я никого не жду. Вы можете сесть, если хотите.       Его голос — это именно то, что подходит личным фантазиями Луи. Глубокий и немного грубый. Он может сказать всё, что угодно, и это будет звучать восхитительно с таким медленным баритоном.       — Спасибо, — отвечает Луи, выдвигая стул и складывая свой ноутбук и телефон на стол.       Он пытается ненароком взглянуть на своего партнера по столику, но не может оказаться не пойманным, потому что тот уже разглядывает его. Он смотрит на него.       — Выходной? — спрашивает Луи, кивая на книгу.       Ямочки смотрит на книгу и хихикает.       — Типа того.       — Так ты студент?       Пауза.       — Типа того.       Луи смеется.       — Если я задам следующий вопрос, будет ли ответ точно такой же?       — Вроде того.       Луи смеется громко и сильно, а когда осознает, что делает это, спешит быстро прикрыть ладонью рот. Ямочки ярко усмехается.       — Дерзко, — хмыкает Луи, качая головой.       — Не выходной? — спрашивает парень, кивая на его ноутбук.       — Да, работаю над проектом, и мне нужно было сменить обстановку.       — Что за проект? — спрашивает Ямочки.       — По работе. Я младший ассистент по связям с общественностью. И у нас очень важный клиент, так что мне нужно провести небольшое исследование.       — Какое именно?       Луи пожимает плечами.       — В его фирме выходит новая зубная паста, и он хочет провести большую рекламную кампанию по этому поводу в Америке. Так что я стараюсь выяснить, как лучше провернуть этого рода вещи. Я раньше не работал ни с кем из Америки.       Ямочки кивает так, словно это правда какая-то интересная тема для разговора, а не обсуждение товаров для очистки полости рта.       — Есть прогресс?       — Нет, пока нет, — отвечает Луи и обводит пространство вокруг взглядом. — Поэтому я и здесь. Подумал, что смена локации поможет пробудить что-нибудь.       — И что, что-нибудь уже пробудилось?       Луи не может не улыбнуться.       — Ты и правда задаешь много вопросов. Которые совсем не помогают.       Парень слегка краснеет, но его ямочки никуда не уходят.       — Прости.       — Нет, не извиняйся. Это мило, — говорит Луи и потом добавляет (просто потому, что этим он чуть ли не выложил все карты на стол, а он все же хочет иметь пару тузов в рукаве), — давно у меня не спрашивали бессмысленных вопросов в кафе.       — Рад был с этим помочь, — говорит Ямочки. Затем он берет свою книгу и открывает её, а Луи приступает к работе.       Он много читает о зубной пасте и о том, как именно ее рекламируют, когда она поступает в продажу. Он читает онлайн-обзоры на разные продукты и пытается обнаружить отзывы на их маркетинговые компании.       И в какой-то момент Луи осознает, что допил свой чай и ему срочно нужно в туалет. Он поднимает взгляд и застает Ямочки, сидящего на прежнем месте и всё ещё читающего.       — Хэй, — говорит он, закрывая свой ноутбук. Ямочки переводит на него взгляд. — Мне нужно отойти в уборную. Ты же ничего не украдешь, пока меня не будет, да?       — Нет, — отвечает Ямочки, сначала смотря на его вещи, а затем переводя взгляд обратно на него.       Луи кивает.       — Спасибо.       Ему приходится ждать очередь в туалет, но она двигается достаточно быстро. Когда он возвращается к столику, Ямочки открывает свою книгу и трясет головой из стороны в сторону. Луи садится на место и возвращается к ноутбуку.       Спустя несколько мгновений тишины Ямочки говорит:       — Твой мобильный вибрировал. Думаю, тебе пришло смс.       — О, спасибо, — отвечает он.       Он читает сообщения от Найла — его коллеги, соседа по квартире и второго по младшенству человека в «Fireproof PR» — и начинает печатать ответ.       Найл (10:27): Дорогой — где эти файлы?       Луи (10:31): Прямо посреди моего стола. Ты слепой?       Найл (10:31): Не будь козлом. У меня скоро глаза выпадут от чтения твоего куриного почерка.       Луи (10:32): Отъебись.       Луи (10:32): Увидимся на обеде?       Найл (10:32): только если я не отключусь от усталости до 12       Найл (10:32): даже если это и произойдет, приди за мной и отнеси мое тело в паб       Найл (10:33): если я умру, хочу находиться в том месте, которое люблю       Луи откладывает телефон в сторону и качает головой.       — Твой парень? — слышит он. И Луи поднимает взгляд, заставая Ямочки, смотрящего на него с полуоткрытой книгой в одной руке.       — Не, мой приятель, — отвечает Томлинсон и начинает вводить пароль на ноутбуке прежде, чем резко застывает. Минуточку. — Парень?       Ямочки краснеет и выглядит застанным врасплох.       — Я… прости. Я посмотрел в твой телефон.       Луи смущен данной ситуацией.       — Зачем?       Лицо парня приобретает темный оттенок розового.       — Я сделал это на автомате, не знаю, чем думал. И потом я просто увидел сообщение и сделал предположение… Прости.       Луи, на самом деле, не знает, что на это ответить.       — Всё хорошо, — в итоге заключает он.       Он продолжает работать, в какой-то момент решая сделать очередной глоток чая и тут же вспоминая, что его кружка уже давно опустела. Луи переводит взгляд на очередь у кассы. Что ж, ему и так уже давно пора вернуться в офис, думает он.       — Так, — начинает Ямочки, — ты и твой приятель часто называете друг друга ласковыми прозвищами?       Что?       — Что? — спрашивает Луи, смеясь.       — Это очень мило, — спешит добавить Ямочки. — Я немного завидую, на самом деле. Мужчины обычно этого не делают, хотя я считаю, что им следует. Ну, использовать ласковые прозвища. Иногда моя сестра называет меня Сладким, и это довольно мило.       Луи кивает и слегка щурится.       — Да, я люблю использовать ласковые прозвища. Я привык называть ими своих младших сестер.       Ямочки выглядит облегченно, слыша ответ.       — Так значит, для тебя это нечто естественное — называть своих приятелей этими прозвищами?       Луи думает об этом.       — Наверное. Не так часто, конечно. Думаю, я больше по части придумывания дурацких прозвищ для друзей, но и против ласковых ничего не имею, — Луи делает паузу. — Прости, почему мы об этом говорим?       Ямочки хмурится и указывает на телефон парня.       — Твой приятель назвал тебя «дорогой».       А. Луи слегка смеется и качает головой. Он чувствует, как вокруг его глаз образуются морщинки от смеха, и замечает, как Ямочки начинает улыбаться в ответ.       — «Дорогой» — это название проекта, над которым мы работаем, — говорит Луи. — Он не назвал меня этим прозвищем, он спрашивал, где находятся документы к этому проекту.       Ямочки снова краснеет и вздрагивает.       — Оу.       Но прежде, чем парень начинает чувствовать себя слишком опозоренным, Луи спешит сказать:       — Однако, ты можешь звать меня Дорогим, если хочешь. Я согласен, что ласковые прозвища игнорируются при мужском общении, и пришло время нам разрушить эти барьеры.       Парень напротив него кивает. И Луи уже было думает, что тот вернется к своей книге, и хочет начать собирать свои вещи, как Ямочки снова начинает говорить.       — Я собираюсь пойти купить ещё кофе, тебе что-нибудь взять?       Оу. Настала очередь Луи краснеть. Не то чтобы из-за того, что горячий парень предлагает купить ему выпить, но горячий парень предлагает купить ему выпить.       — Это меньшее, что я могу сделать, — добавляет Ямочки. — Я вторгся в твою личную жизнь и рассуждал о ласковых прозвищах на протяжении нескольких минут.       И он награждает его самой очаровательной улыбкой, которую Луи только видел. И Томлинсон просто не знает, как сможет вернуться на работу, где не будет этих покрасневших щечек и ярких глаз.       — Да, конечно, если ты не возражаешь, — соглашается Луи.       — Вовсе нет, — отвечает он.       — Йоркширский чай с молоком пожалуйста, милый.       А затем он застывает, осознавая как только что назвал парня.       — Конечно, — легко отвечает Ямочки, начиная широко ухмыляться, прежде чем подняться с места и двинуться к очереди.       Луи открывает новый документ, чтобы начать набросок черновика пресс-релиза, но у него выходит ровно одна строчка, когда Ямочки возвращается и очень аккуратно ставит чашку на стол перед ним.       — Спаси… — начинает говорить он, а затем смотрит на свой стакан, на котором написано «Дорогой» вместо имени. Он смотрит на другой конец стола, где сидит Ямочки и довольно улыбается, делая глоток своего кофе. — Да ты и вправду довольно дерзкий, не так ли?       Ямочки пожимает плечами и очень аккуратно ставит свой стакан на стол ровно таким образом, чтобы Луи заметил слово «Милый», написанное на нём.       — Дорогой и Милый, — подытоживает Луи. — Броманс на века.       Во взгляде парня напротив что-то мелькает, но Томлинсон не знает, как прочитать эти эмоции. И прежде, чем у него появляется возможность расшифровать эту головоломку, Ямочки спрашивает:       — Есть прогресс?       Луи пожимает плечами.       — Честно говоря, мой мозг уже кипит. Я так много читал, что уже не уверен в том, что узнаю буквы.       — Возьми перерыв, — предлагает Ямочки.       — Это и есть мой перерыв.       — Возьми перерыв получше.       Луи улыбается и делает целое шоу из закрытия своего ноутбука.       — Хорошо, Милый, расскажи мне, что под собой подразумевает перерыв получше.       — Это, — парень обводит их столик руками. — Купить что-нибудь выпить и просто посидеть с приятелем. Никаких экранов.       — О, мы уже с тобой приятели?       — Ты сам только что сказал, что у нас броманс на века.       Луи смеется и обхватывает стаканчик двумя руками. Он чувствует такую легкость внутри, какую не чувствовал очень долгое время. С тех самых пор, как расстался с Асадом несколько месяцев назад. Он был хорошим парнем. Всегда старался заставить Луи смеяться. Но потом Луи начал чувствовать себя так, словно он обязан смеяться над всем, иначе парень будет чувствовать себя уязвленным, и спустя какое-то время это начало быть очень утомительным.       — Да, сказал. Итак, это что-то вроде твоего выходного и ты кто-то вроде студента. Что еще можешь «вроде как» сказать про себя?       — Ну, я, вроде как, ищу, куда сходить на обед после этого. Порекомендуешь что-нибудь?       Луи смеется на это.       — Я могу. Что тебе нравится?       Ямочки делает очередной глоток своего напитка, при этом не отводя взгляда от Луи. И Томлинсон просто чувствует, как резко и быстро ускоряется ритм его сердца, поэтому он буквально заставляет свое тело успокоиться, потому что всё это, очевидно, не значит ничего такого.       — Я открыт любым предложениям, — отвечает он. — Я тот еще любитель приключений.       Луи кивает.       — Ну, в округе нет ничего такого уж экстремального, но прямо за углом есть довольно хорошее средиземноморское местечко, где подают отличный фалафель. Еще есть американская закусочная, где продаются просто превосходные бургеры. Но лучше тебе не пробовать их картошку-фри, редкостное дерьмо. А ещё есть индийское местечко прямо по дороге, у них самое лучшее пряное карри в округе.       — Любишь специи? — спрашивает Ямочки.       — Люблю специи.       — Насколько острые?       Луи наклоняется вперед и слегка понижает голос.       — Если они не заставляют мое тело гореть, то в них просто нет смысла, — а затем он просто наблюдает, как парень напротив него заторможено моргает пару раз, прежде чем рассмеяться и откинуться обратно на спинку стула. — Тебе тоже нравится еда со специями?       — Да, — отвечает Ямочки. — Вроде как, заставляет тебя попотеть.       Луи щурится на это.       — А ты не такой невинный, каким кажешься на первый взгляд, Милый.       — То же самое могу сказать про тебя, Дорогой.       Они говорят еще некоторое время про самые лучшие блюда, которые они когда-либо ели (Ямочки оказывается более изысканным, отвечая: «Утка по-пекински в небольшой деревеньке на берегу Китая» на его «воскресное жаркое няни»). Оказывается, что Ямочки на самом деле учится в университете, так что они говорят о любимых курсах и обмениваются недовольствами о том, как не круто работать над групповыми проектами. Они разделяют любовь к истории, и Ямочки просто позволяет Луи разглагольствовать на тему греческой мифологии, пока тот не осознает, как долго он уже говорит.       — Я не замолкаю в нашем разговоре, — виновато говорит Луи.       — Всё хорошо, — произносит в ответ Ямочки. — Мне нравится слушать.       И Луи уже было собирается сделать что-то глупое, как, например, томно взмахнуть ресницами или, еще хуже, облизать губы, глядя на рот парня, как от этого его отвлекает вибрация телефона.       Найл (11:55): блять приятель прости, Лэндону нужна помощь с докладом       Найл (11:55): придется мне сегодня пропустить наш обед       Луи (11:56): Не переживай, Найлер. Я все равно слишком расслабился, так что теперь мне придется работать в течение обеда. Выпьем позже?       Луи откладывает в сторону телефон.       — Мой друг только что отменил наш совместный обед, — произносит он. — Но, наверное, это к лучшему. Наше времяпровождение было очень приятным, но…       — Хочешь пообедать со мной? — перебивает его Ямочки.       Луи улыбается. Ему правда следует вернуться к работе.       — Конечно, — вместо этого говорит он.       Ямочки счастливо улыбается в ответ.       — Отлично. Давай всё же выясним, насколько острые специи ты способен выдержать.       — О, я в деле, Милый.       Луи подхватывает ноутбук и быстро рассматривает у себя в голове возможность забежать в офис и оставить его там, чтобы не таскаться с ним, но быстро приходит к выводу, что может наткнуться на своего босса и тот быстренько даст ему очередное поручение, которое должно быть выполнено. Он просто не может себе такого позволить, не тогда, когда милый мальчик, очевидно, флиртуя, бросает ему вызов. По крайней мере, он думает, что это так.       Ямочки убирает свою книжку в карман пиджака и жестом показывает Луи, что пора бы начать двигаться, что тот и делает. Они начинают передвигаться по людной дороге, и Луи немного ослабляет галстук по мере их продвижения.       — Так что ты изучаешь? — спрашивает Томлинсон.       — Политику и международные отношения, — получает он ответ.       — Эй, я тоже! — восклицает Луи. — Ну, частично. У меня двойная специальность — Политология и История. Так, ты пойдешь по моим стопам в связи с общественностью после выпуска?       Ямочки смеется.       — Может быть, — всё, что говорит он.       — Это не так уж и плохо, — признает Луи. — У меня возникает столько проблем, потому что у меня не было раньше никаких стажировок. Если же ты начнешь уже с практикой, то будет легче.       — Я выпускаюсь через несколько недель, на самом деле, — говорит Ямочки. — И у меня тоже не было никаких стажировок.       Луи пожимает плечами.       — Ну, тогда тебе тем более нужно идти по моим стопам, ведь я, очевидно, лучше в этом, чем кто-либо, даже без практики.       — Думаю, что по такому хорошему пути я бы точно пошел, — говорит он с кривоватой усмешкой.       — Ладно тебе, обольститель, можешь заканчивать, мы на месте.       Луи останавливается перед ресторанчиком с небольшой табличкой «Шведский стол с четверга по пятницу с 11:00 до 14:00. 8,99 фунтов».       Луи открывает дверь и жестом пропускает Ямочки вперед. Тот усмехается и проходит.       Сегодня тихо, но по пятницам здесь всегда так, — думает Луи. Люди предпочитают небольшое итальянское заведение, где подают кусочки пиццы за один фунт.       Приятный пожилой джентльмен подходит к ним со стороны, широко улыбаясь.       — Добрый день, — говорит он. — Столик на двоих?       — Да, пожалуйста, — отвечает Луи и позволяет мужчине отвести их к столику у окна.       Ямочки, кажется, сомневается.       — Всё хорошо? — спрашивает Томлинсон.       Ямочки замирает и оглядывается по сторонам. Кажется, он замечает то, что искал и показывает в этом направлении за плечо Луи, обращаясь к мужчине:       — Можно мы сядем там?       Луи поворачивается в ту сторону, куда указывает парень, и замечает ряд огороженных перегородками столиков.       Он поворачивается к Луи и говорит:       — Я просто предпочитаю такие столики.       — Конечно, — отвечает мужчина и движется в ту сторону. Он кладет два меню на столик и спрашивает у них, не желают ли они попробовать блюда с их шведского стола.       — Да, — говорит Луи одновременно с «Я не совсем уверен» парня.       Томлинсон смотрит на него с любопытством.       — Там есть дюжина различных карри.       Ямочки пожимает плечами, будто не знает, что сказать, а Луи оглядывается.       В конце концов, после долгой и немного неловкой паузы, в течение которой мужчина просто стоит рядом с ними и ждет, Ямочки говорит:       — Да, хорошо, я не против.       — Замечательно! — говорит мужчина и забирает их меню. — Желаете что-нибудь выпить?       — Воду, пожалуйста, — говорит Ямочки.       — Мне тоже, — вторит Луи.       Когда мужчина уходит, Томлинсон спрашивает:       — Так, и что это было?       — Ты о чем?       — Почему не хотел соглашаться на шведский стол?       — Оу, — говорит Ямочки и пожимает плечами. — Не знаю, просто я никогда не пробовал делать этого раньше.       — Никогда не бывал на шведских столах! — восклицает Луи. Ямочки выглядит слегка озадаченным, но улыбается ему в ответ. — О, да брось, Милый, ты студент университета, а шведский стол — это «всё это ты можешь съесть». Всё, что тебе нужно знать об этом.       — Ну, тогда, Дорогой, покажи мне, что я упустил.       Луи расплывается в улыбке и бросает «Ну, наконец-то» прежде, чем подняться и пойти в сторону столов. Он берет две тарелки и протягивает одну из них парню.       — Итак, ты должен выработать какую-нибудь стратегию. Тебе не следует неправильно смешивать между собой карри, если они все будут вперемешку на одной тарелке, запах будет ужасен. Итак, ты можешь использовать такой способ, как выстраивание из риса границ между этими карри, чтобы они не смешивались. И, конечно же, тебе нужно попробовать лепешку, только не клади ее на тарелку, возьми салфетку.       — А ты очень хорошо в этом разбираешься, — говорит Ямочки, звуча восхищенно. Это хорошо. Именно таким он и должен быть. Восхищенным.       — Дорогой мой друг, я очень много раз посещал шведские столы. Держись рядом со мной и ты быстро освоишься.       Луи начинает заполнять едой свою тарелку и контролирует Ямочки, чтобы тот делал то же самое. Его границы из риса очень хорошо выстроены. Он впечатлён.       Они возвращаются за свой столик с полными тарелками и застают два стакана воды, покорно ожидающих их.       — Ты сказал, что это самое острое? — спрашивает Ямочки, и прежде, чем Луи может кивнуть в знак подтверждения, парень уже откусывает большой кусок, высовывая язык перед этим. Воу, у него большой рот.       Ямочки счастливо пережевывает, но Луи может заметить, как тот поспешно смаргивает несколько слезинок. И он просто не может не посмеяться над этим, откусывая точно такой же большой кусок. В его глазах не стоят никакие слезы.       — Точно так же, как и постройка рисовых границ, употребление острой пищи — это искусство, которое нужно практиковать долгие годы, — комментирует Луи. — Не волнуйся, со временем ты к этому придешь.       Ямочки отвечает ему на это тем, что откусывает часть, даже больше прежней, того же самого карри. Луи хихикает, поскольку потом парень выпивает практически всю воду из своего стакана.       Спустя некоторое время, они снова подходят к шведскому столу, и Ямочки многозначительно смотрит прямо на Луи, выкладывая на свою тарелку опять самый острый карри. Томлинсон чувствует нежность в груди от этого крайне идиотского поступка.       Когда мужчина приносит их счет, Луи быстро хватает эту черную книжку с чеком внутри и вкладывает в нее достаточное количество денег для покрытия всего счета, оставляя небольшие чаевые, в то время как Ямочки пытается дотянуться до нее и выхватить из его рук.       — Нет, я же тебя пригласил! — смеется Ямочки.       — Да, и я старше.       — С чего ты решил?       — Ну и сколько тебе лет?       — Двадцать один.       — Ха! Двадцать три. Слушайся старших!       — Нет, правда, позволь мне заплатить, — произносит Ямочки, серьезно глядя на него.       — Оу, — воркует Луи. Он кладет счет рядом с собой на ноутбук и тянется к пиджаку, который снял во время еды. — Серьёзно, все хорошо. Прибереги свои денежки до тех времен, когда окажешься полным банкротом и будешь есть одну лишь заварную лапшу на каждый прием пищи, просто чтобы выжить. Тебе они понадобятся, — смеется Луи.       Ямочки слегка улыбается и смотрит на свои руки, когда говорит:       — Что ж… спасибо.       — И теперь, к сожалению, пришло время вернуться на работу, а тебе… чем ты сегодня занимаешься?       — Просто смотрю достопримечательности, — Ямочки пожимает плечами.       Луи кивает и хмурится.       — Конечно. Достопримечательности в Манчестере.       — Что? Люди смотрят на них. Я смотрю на них.       — Здесь вообще есть достопримечательности?       — Ну конечно же.       — Назови хотя бы одну.       Пауза.       — Я не могу. Но только потому, что я их еще не видел! — спорит Ямочки.       Луи вручает счет мужчине, когда они направляются к выходу из ресторана.       Когда они оказываются на улице, Луи уже готов к тому, что сейчас им придется расстаться. Может быть, он попытается вручить ему свой номер телефона, если подвернется удачный случай. Но Ямочки просто спрашивает:       — Тебе в ту сторону? — Луи кивает. — Круто, мне тоже. Можно пройтись с тобой?       — Эм, да, конечно, если хочешь.       Они идут в полнейшей тишине с минуту, прежде чем одновременно поворачиваются друг к другу и начинают говорить.       — Где ты…?       — Какие планы у…?       — Прости… — снова произносят одновременно.       Они улыбаются друг другу. Ямочки жестом показывает, что Луи может сказать то, что хотел.       — Эм… Где ты учишься?       — В Оксфорде, — отвечает Ямочки, засовывая руки в карманы.       Луи присвистывает.       — Вау.       Парень слегка краснеет.       — Это хороший университет.       — Это отличный университет. Ты, должно быть, чертовски хорош, раз попал туда.       Он пожимает плечами, и они продолжают идти вперед. Ямочки откашливается и спрашивает:       — Так, у тебя есть какие-нибудь веселые планы на сегодня?       Луи усмехается.       — А что? Ищешь, на какую бы вечеринку вломиться?       — А есть на примете вечеринка?       — Когда рядом есть я, вечеринка есть всегда, — говорит Луи и смеется над самим собой.       Но Ямочки смотрит на него совершенно искренне, когда говорит:       — Уверен, что так оно и есть.       — Нет, никаких вечеринок, — отвечает Луи, игнорируя комментарий парня. Ему приходится, потому что иначе он покраснеет, а он уже за сегодняшний день краснел слишком много. — Давненько я не ходил на вечеринки, на самом деле. Обычно мы с моим приятелем ходим в паб, рядом с нашей квартирой, выпиваем несколько фруктовых коктейлей и шотов и вырубаемся прежде, чем успеваем повторить.       Ямочки кивает.       — Так, этим ты сегодня будешь заниматься?       — Вероятней всего, — подтверждает Луи. — А что?       — Просто пытаюсь понять, какая у тебя жизнь.       — Почему? — задает очередной вопрос Луи.       — Думаю, потому что… у меня не так много друзей. И я всё ещё в универе, так что у меня особо нет настоящего опыта. Поэтому просто интересуюсь, каково это — находиться в реальном мире.       — Ну, это не солнышко и радуга, могу тебе сказать, — Луи поднимает взгляд к небу и сразу же ощущает на своей коже жар солнца. — Не могу тебе даже сказать, когда в последний раз вот так проводил свой день.       — Ты не берешь выходных?       — Да, не брал уже долгое время, — признается Луи.       Томлинсон уже было хотел предложить парню записать его номер телефона, чтобы тот мог устроить Луи еще один выходной в ближайшее время, но отвлекается на девочек, которые стоят перед маленьким столиком с тремя картами на нем. Им нет больше семи лет.       — Привет, привет, — говорит им Луи, останавливаясь перед столиком. — Что тут у нас? — спрашивает он, присаживаясь на корточки рядом с ними, так, что теперь он находится чуть ниже их уровня глаз.       Позади них стоит женщина и улыбается им, кивая, когда одна из девочек оборачивается на нее, как бы спрашивая разрешения.       — Мы показываем магические фокусы! — говорит девочка, поворачиваясь обратно в его сторону. Её темные волосы мило заплетены в косички, и это греет Луи сердце.       — Для чего вы показываете магические фокусы, девочки? — спрашивает женщина.       — Чтобы собрать деньги! — отвечает беленькая девочка.       — Для нашей школы, — заканчивает третья девочка в очках, смущенно улыбаясь.       — Образование — это очень важно, — говорит Луи и оборачивается через плечо. — Мой друг в университете, в очень хорошем. А ваша школа какая?       — Нормальная, — говорит беленькая девочка.       — Эмма! — осаждает женщина.       — Я имею в виду, — поправляет себя Эмма, — хорошая.       Луи слегка смеется.       — Хорошо, это здорово. Я готов увидеть ваши магические фокусы. И не сдерживайтесь, знаете ли, я очень хорош в том, чтобы распознавать ненастоящую магию, так что вы должны очень постараться.       Все они очень серьезно кивают и выходят вперед одна за другой, чтобы показать свои фокусы. Эмма показывает, как цветы выпрыгивают из ее палочки, девочка с косичками демонстрирует, как из ее рукава появляется нескончаемое количество платочков. Та девочка, что в очках, застенчиво показывает ему карточный фокус, в течение которого Луи притворяется, что отвлекается на двигающуюся карту, пока она поднимает ту карту, которую уронила, и продолжает.       Он издает много «ого» и удивленных вздохов в нужных местах. Все девочки в конце выглядят довольными собой. И Луи просто умиляется, думая о своих младших сестрах.       — Большое спасибо, девочки. Всё было на высшем уровне. Не правда ли? — спрашивает Луи, оглядываясь на Ямочки, который просто смотрит на него, при этом выглядя умиленным тоже. Наверное, это из-за девочек, думает Луи, пытаясь спрятать свою ухмылку.       — Безупречно, — говорит Ямочки, глядя сквозь Луи и кивая им.       — Сколько с нас за шоу?       — Два фунта, — говорит девочка с косичками.       — Пф, за такое качественное представление? — Луи притворяется оскорбленным, доставая свой кошелек. — Вы берете слишком мало, — он передает стеснительной девочки банкноту в двадцать фунтов. — Остальное — это чаевые за великолепное исполнение. Продолжайте практиковаться, думаю, вы покорите весь мир однажды.       Девочки очень взволнованны двадцати фунтам, они перешептываются и затем в унисон говорят дружное спасибо.       Луи встает и выпрямляется, замечая, как женщина с любопытством смотрит на Ямочки, так, словно узнала его.       — Для чего вы собираете деньги? — спрашивает Луи.       Женщина оглядывается на него и улыбается.       — Для детей, которые не могут позволить себе школьную поездку в Научный Центр. У нас некоторые дети находятся в других социальных условиях, но все хотели бы, чтобы их друзья были с ними во время поездки.       Луи чувствует, что сейчас может заплакать.       Он достает свой кошелек снова и достает из него еще сорок фунтов.       — Хотелось бы, чтобы я мог предложить больше.       Женщина выглядит слегка шокировано.       — Спасибо!       Луи качает головой из стороны в сторону.       — Надеюсь, им это поможет?       Женщина кивает и выглядит так, словно сама сейчас расплачется, так что Луи разворачивается и машет девочкам на прощание.       — Берегите себя. Вы все просто волшебные!       Они хихикают, и Луи уходит, пытаясь собраться.       У него уходит несколько мгновений на то, чтобы понять, что Ямочки больше не рядом с ним. Он поворачивается, заставая женщину с таким же шокированным лицом, и Ямочки, начинающим догонять его.       — Прости, — говорит он, — пришлось остановиться, чтобы завязать ботинок. — Луи кивает. — Это было очень мило. То, что ты сделал.       Луи качает головой и отмахивается.       — Любой может так поступить.       — Нет, — Ямочки говорит искренне. — Не любой.       Луи пожимает плечами.       — У меня есть сестры. И, эм, на самом деле, две из них, близняшки, были удочерены, — говорит он и снова пожимает плечами. — Они были уже достаточно взрослыми, около одиннадцати лет, когда моя мама и отчим взяли их, и мы моментально их полюбили. Взрослым детям сложнее оказаться усыновленными. Еще сложнее быть усыновленными вместе со своими родственниками. Они немного рассказали мне о том, каково это. И то, что они не могли принимать участие в школьных поездках заставляло их чувствовать себя… другими.       Следует небольшая успокаивающая тишина, а затем Ямочки говорит:       — Это так прекрасно. Действительно прекрасно.       И Луи чувствует боль в груди от того, как сильно он скучает по своим девочкам. Ему нужно позвонить им на этой неделе. Но Луи не хочет сейчас на этом зацикливаться. Наверняка Ямочки не хочет думать об этом в свой выходной.       — Кроме того, — добавляет Луи, — я практикуюсь к тому времени, когда у меня будут собственные дети.       — Да? — спрашивает Ямочки.       Луи кивает.       — Да, хочу их целую кучу.       Ямочки смеется.       — Вот ты смеешься, а я рос самым старшим из пяти детей и знаю, каким безумным всё это может быть, но у меня просто восхитительные воспоминания. И я люблю их всех очень сильно.       Когда Луи оглядывается, ямочки на щеках парня показывают себя в полной красе.       — Я тоже хочу много детей, — комментирует он.       — Да?       — Да. Я не могу дождаться, когда стану отцом.       Часть Луи хочет посмеяться над этим, покачать головой и сказать, что он слишком юн для того, чтобы забегать так далеко в будущее. Но он не делает этого, потому что сам думал об этом с шестнадцати лет, безумно любя своих сестер, будучи готовым надрать задницу каждому, кто посмеет обидеть их.       Так что вместо этого он просто говорит:       — Да, я тоже.       После этого они замолкают и спустя минуту ходьбы оказываются около нужного Луи здания. Он прижимает к себе ноутбук и думает над тем, как бы ловко предложить парню свой номер телефона. Просто на тот случай, если Ямочки когда-нибудь снова окажется так далеко от своего университета. Может, через несколько недель, когда он выпустится. Если он планирует провести время так еще раз.       Внезапно он слышит:       — Прогуляй.       — Что? — смеется Луи, поворачиваясь на парня.       — Прогуляй работу, — повторяет он. — Хотя бы еще немного. Я думал, может, прокатиться на туристическом автобусе.       — Ты… да брось, ты, должно быть, шутишь! — Луи смеется над ним, ярко улыбаясь. — Это же просто грабеж.       Ямочки пожимает плечами.       — Нет, если ты прокрадешься туда, не заплатив.       Челюсть Луи встречается с полом.       — Извини?       Он ухмыляется и снова пожимает плечами.       — Что скажешь?       — Скажу, что ты не такой невинный, каким кажешься.       — Ты уже говорил это.       — Да, но ты снова подтвердил мою точку зрения, так что мне позволено повториться.       Они продолжают идти, и Ямочки пихает Луи плечом.       — Давай, — просит он, — не надолго.       Луи смотрит на город, освещенный солнечным светом, и переводит взгляд на парня рядом с собой, который улыбается так ярко, что делает буквально невозможным сказать ему нет.       Так что Луи этого не делает.       — Да, хорошо, почему бы и нет.       Ямочки выглядит приятно удивленным, когда хватает Луи за руку, свободную от ноутбука (ему придется таскаться с этим ноутбуком везде, куда бы не потащил его Ямочки, потому что он просто не может занести его в офис), и тянет его за собой, начиная бежать.       — Почему мы бежим? — спрашивает Луи, точнее сказать, кричит, достаточно громко для того, чтобы люди начали оборачиваться на них и либо хмуриться, либо улыбаться, пока они проносятся мимо них.       — Нельзя терять ни минуты! — кричит в ответ Ямочки. Луи хихикает и пытается поспевать за этими длинными (прекрасными) ногами.       Они пробегают еще два квартала прежде, чем натыкаются на один из автобусов, о котором говорил парень. Похоже, группа туристов как раз заходит в него. Ямочки тянет парня за собой, и они встают позади пожилой пары, которая пытается найти свои пропуска, чтобы показать их водителю. Водитель отворачивается и смотрит на улицу, качая головой. Может, из-за тормозящей его парочки или из-за детей на скейтбордах, проносящихся мимо, Луи точно не может сказать. Но они быстро протискиваются внутрь, и Ямочки ведет его по лестнице на второй этаж автобуса.       Они усаживаются на места спереди и пытаются отдышаться.       — Ты оказываешь на меня очень плохое влияние, — говорит Луи, когда ритм его сердца возвращается к нормальному. Ямочки улыбается ему, прежде чем отвернуться и посмотреть на город. И вау.       Луи требуется некоторое время, чтобы оценить профиль парня. У него всё ещё немного детское лицо, но присутствует намек на угловатость челюсти и на подбородке слегка выступает щетина. Небольшой пушок над его губой. Ямочка еще даже лучше на близком расстоянии. Луи хочется ткнуть в нее, но он сдерживается. Наверное, будет слегка странным делать это, когда он даже не знает его имени.       Оу. Луи даже не знает имени парня.       Он пытается придумать способ, как бы его спросить об этом, когда Ямочки резко к нему поворачивается и спрашивает:       — Тебе нравятся макаруны?       — О, — выдыхает Луи, слегка пораженно. — Эм, не думаю, что пробовал их.       — Мне кажется, что я вижу магазинчик, и я просто жажду поесть чего-нибудь сладкого, — говорит он, глядя Луи прямо в глаза. Вау. — Как думаешь, может, нам стоит закончить нашу поездку?       заКОНЧИТЬ, — выдает мозг Томлинсона, совершенно не вовремя. Ты хотел бы этого сейчас, не так ли?       Луи прочищает горло.       — Да, если хочешь.       — Здорово! — восклицает он, хватая Луи за руку снова и поднимаясь. Они выбегают из автобуса еще до того, как тот успевает нормально остановиться.       Ямочки тащит его к магазину с большими панорамными окнами, на которых нарисованы цветы. Если приглядеться, можно заметить, что цветы выстроены из маленьких макарунов.       Прежде, чем у Луи появляется возможность оценить столь сложную работу, парень тянет его за собой внутрь магазина.       Здесь только один покупатель: женщина сидит за одним из столиков с закрытой книжкой перед ней и смотрит в окно на проходящих мимо людей.       Ямочки так и не отпускает руку Луи, начиная разглядывать макаруны на прилавке. Томлинсон не пытается отстраниться.       — Привет, — говорит девушка за прилавком. — Дайте мне знать, если у вас есть вопросы.       — Спасибо, — отвечает Ямочки, улыбаясь ей. Она улыбается в ответ и смотрит на него слишком пристально.       — Ты выглядишь знакомо, — комментирует она. — Я не знаю тебя?       Он продолжает улыбаться, но впивается в руку Луи еще сильнее. Томлинсон не уверен в том, что это значит.       — Я так не думаю, — отвечает Ямочки. Затем он поворачивается к Луи и говорит: — Дорогой, какой вкус ты бы хотел попробовать?       — О, эм, — запинается он. Потом девушка смотрит на него и переводит взгляд вниз, на их сомкнутые руки, и ее брови в удивлении приподнимаются. Луи внезапно начинает чувствовать себя уязвимо и сжимает пальцы. Он не пытается отстраниться, но Ямочки все равно отпускает его руку. Луи поднимает ее вверх и неловко чешет затылок. — Я не уверен.       — Ты пробовал когда-нибудь их? — спрашивает девушка, и Луи качает головой из стороны в сторону. Она по-доброму ему улыбается. — Я бы порекомендовала ванильные или шоколадные для начала.       Внезапно на плечи Луи опускается рука, и Ямочки спрашивает:       — Какой твой любимый вкус?       — У меня? Мне нравится фисташковый, и у меня особая любовь к лавандовому.       Луи может чувствовать тепло, исходящее от парня, и покрепче сжимает свой ноутбук, потому что другой вариант — это ближе прижаться к его телу, Луи не уверен что между ними происходит и не хочет расстроить парня этим.       — О, лавандовое, — пищит Ямочки.       — Вкус очень тонкий. Если добавить слишком много, может чувствоваться, как мыло, но нам удалось найти идеальный баланс.       — Я точно хочу попробовать один такой, — говорит он и затем поворачивается к Луи, притягивая его ближе к себе. — Дорогой?       — Эм, — выдавливает Луи, — я не уверен.       — Я возьму лавандовый. А ты посмотри пока и дай мне знать, как выберешь.       Девушка отворачивается от них и берет в руки бумажный пакет, сразу удаляясь к дальнему прилавку.       — Какой твой любимый вкус? — спрашивает Ямочки.       Он слегка наклоняется. Луи может чувствовать его дыхание на своей коже, он так близко. И прежде, чем Томлинсон на самом деле думает над ответом, его рот покидает тихое «Клубничный».       — Люблю клубнику, — мечтательно говорит Ямочки. И затем вес с его плеч пропадает, и парень делает шаг вперед, чтобы выкрикнуть, — и клубничные, пожалуйста, если у вас есть.       — Да! — отзывается девушка.       Луи распахивает глаза. Он не осознавал, что вообще закрывал их. И он делает это как раз вовремя, потому что девушка возвращается, она улыбается им, а Ямочки поворачивается и улыбается Луи, пока сердце последнего разгоняется до скорости миллиона миль в час.       — Что-нибудь еще? — спрашивает девушка.       Ямочки вопросительно смотрит на Луи так, словно ожидает от него ответа. Пф. Он качает головой.       — Всё, спасибо, — он достает свой кошелек, передавая девушке десятку и получая свою сдачу быстрее, чем Луи успевает сориентироваться.       — Не нужно было, — произносит он.       — Не переживай об этом, — отвечает он ему, а затем обращается к девушке. — Есть что-нибудь поблизости для туристов?       — Не думаю, — говорит она с сочувствующей улыбкой. — Есть Музей Транспорта прямо за углом, но, вроде как, он закрывается уже через полчаса.       — О! — восклицает Ямочки и поворачивается к Луи с самой большой улыбкой на лице, словно ему только что сказали, где раздают стофунтовые купюры, а не где находится какой-то странный и до жути специфичный музей. — Мы должны сходить, что думаешь?       И он выглядит таким взволнованным, поэтому Луи просто не может сделать ничего другого, как просто кивнуть, полностью сраженный сияющими глазами напротив и энергией, бьющей через край.       — В какую сторону? — спрашивает Ямочки.       — Сверните налево, как только выйдете из магазина, а потом снова налево, за угол здания. Вы должны увидеть большие красные гаражные ворота, и после них будет знак.       — Отлично, спасибо! — восклицает парень. Он берет в одну руку пакетик с макарунами, а второй хватает ладонь Луи. В этот раз Томлинсон к этому готов и хватается крепче, когда они двигаются вперед. — Я всегда хотел сходить в подобный музей, — говорит ему Ямочки.       Луи не может не рассмеяться.       — В странный?       — Да, — решительно говорит он.       — Я бы на твоем месте не завышал надежды, — говорит Луи, — бьюсь об заклад, что он очень маленький.       — Это идеально, — отвечает парень. — Если она права, у нас всего двадцать пять минут, мы как раз успеем осмотреть всё, если он окажется маленьким.       — Хорошо, — сдается Луи.       Они очень быстро добираются до музея, потому что у Ямочки очень длинные ноги, и Луи передвигается так быстро, как только может, чтобы поспевать за ним.       — Привет! — здоровается он, когда они оказываются внутри здания. — Два билета, пожалуйста.       Пожилая женщина с добрым взглядом кивает и произносит:       — Конечно. Кто-нибудь из вас учится в университете?       Прежде, чем Ямочки успевает ответить, Луи опережает его:       — Да, мы оба.       — Замечательно, мне нужно увидеть ваши студенческие билеты, дорогие.       Ямочки теряется и неуверенно смотрит на Луи, когда говорит:       — Боюсь, у меня нет моего с собой.       — О, всё в порядке, дорогой, один студенческий подойдет.       — Боюсь, что у меня он тоже не с собой, — говорит Луи, стараясь выглядеть разочарованным. — Я прошел собеседование и решил оставить его дома.       — Оу, — произносит она, улыбаясь и глядя на них обоих. — Хорошо, я вам верю. С вас шесть фунтов, пожалуйста.       Луи протягивает десятифунтовую купюру прежде, чем Ямочки успевает его опередить, и ждет свою сдачу.       Когда они отходят подальше и оказываются вне зоны слышимости, Ямочки шепчет:       — Поверить не могу, что ты соврал.       Луи пожимает плечами.       — Говорил же тебе, — бросает он, ухмыляясь и утягивая за собой. — Ты плохо на меня влияешь.       Они обходят музей (одну комнату) и изучают автобусы, которые менялись с течением времени. Здесь находится только один, в который можно зайти, поэтому они оставляют его на потом. Он большой и зеленый, с кремовой отделкой на крыше и по бокам. Это старенький двухэтажный автобус, вот почему они осторожно поднимаются по ступенькам наверх и садятся по разные стороны, вытягивая ноги вперед, под сидения. Они смотрят друг на друга, пока едят свои макаруны.       — Хэй, — произносит Луи.       — Хэй, — в ответ бросает Гарри.       — Почему ты так нервничал из-за своего студенческого билета?       Улыбка парня тут же пропадает, и он смотрит на свои ноги.       — Ты на самом деле не учишься в универе? — пытается Луи.       — Нет, нет, учусь, — отвечает он.       — Ладно, — сдается Луи. Он не знает, есть ли у него право, можно ли ему давить на парня дальше, чтобы узнать правду, поэтому он решает отпустить эту тему. Может, он сильно торопился, поэтому забыл свой студенческий, прямо как Луи сказал женщине за кассой, и сейчас он пристыжен тем, что такой безответственный. Ну или что-то в этом роде. Он выглядит, как тот тип людей, который бы задумался над такого рода вещами.       Спустя минуту Ямочки тянется к своему карману и вытягивает свой кошелек. Он ищет в нем что-то некоторое время, а затем достает белую карточку. Парень держит ее перед собой недолго, прежде чем протянуть вперёд и отдать её Луи. Томлинсон принимает карточку из его рук.       Это студенческий билет с эмблемой Оксфорда в верхнем углу. На нем написано его имя: «Гарри Э. Стайлс» и внизу подпись «БАКАЛАВРИАТ: политика и международные отношения». Тут же номер студенческого билета и слева от него самая забавная фотография, которую Луи когда-либо видел у студентов. И он имеет в виду собственную ужасную фотографию.       — О, вау, — говорит Луи и поднимает взгляд наверх, замечая, что Ямочки закусил нижнюю губу в ожидании его реакции. — Это самая ужасная фотография в мире.       Он поднимает взгляд, явно удивленный, и хмурит брови.       — Неправда, — бормочет он.       — Но это так, — спорит Луи. Он поворачивает фото лицом к Гарри, чтобы доказать свою точку зрения. — Всё твое лицо — это щеки.       — Хэй! — он смеется.       — И твои волосы выглядит, как Chia Pet! (п.п.: это терракотовые статуэтки в американском стиле; погуглите для визуализации)       — Извини-ка! — смеется он.       — И что вообще на тебе надето?       Он продолжает смеяться, тыкая пальцем в его фотографию.       — Этот наряд произвел фурор в мой первый день. Получил три комплимента лишь за одну лекцию!       Луи фыркает, это делает его не очень вежливым, он должен признать, но такое поведение оправдано.       — Ну, эти трое людей просто не хотели, чтобы твое ангельское личико хмурилось. Это единственное разумное объяснение.       — Заткнись, — хихикает он и пытается выхватить карточку из рук Луи, но последний ловко уворачивается.       — Нет, дай я сначала это сфотографирую. Хочу, чтобы это осталось на память.       — А ну отдай! — говорит Гарри, устраивая борьбу за карточку. И все это весело и здорово до тех пор, пока Луи не осознает, что на его коленях находится парень, ухвативший его за запястье, а сам он, прогибаясь назад, упирается задницей в свой ноутбук.       Кажется, что до Гарри эта информация доходит в это же самое время, потому что он тут же замирает и перестает хихикать, глядя на их прижатые друг к другу тела. Он медленно отстраняется и возвращается на свое место напротив Луи, немного неуверенно ухмыляясь (словно он не понимает, переступил ли сейчас какую-то черту).       Щеки Луи краснеют, когда он протягивает студенческий билет его обладателю.       — Ты, эм… Это неплохое фото, — признает Луи. — На самом деле, ты выглядишь на ней очень мило.       Теперь его улыбка становится более уверенной.       — Да?       — Да.       — Практически так же мило, как я выгляжу сейчас?       Луи смеется.       — Да, да, практически.       Они смотрят друг на друга какое-то время, улыбаясь, как идиоты.       — Эй, — зовет их голос откуда-то снизу. — Парни, мы через пять минут закрываемся.       — Спасибо, — отвечает Луи.       — Мы сейчас спустимся, — говорит Гарри.       Они поднимаются одновременно, и Луи идет к лестнице первый, но резко замирает, когда чувствует прикосновение к своей руке.       — Теперь ты знаешь мое имя, — говорит Гарри. — Думаю, будет честно, если я узнаю твое.       — Луи. Томлинсон, — он отвечает, улыбаясь.       — Луи Томлинсон, — шепчет Гарри. — Приятно познакомиться, Луи, — он протягивает свою руку для рукопожатия, и Луи может чувствовать, как все его лицо начинает болеть из-за тут же появившейся широкой улыбки.       — Приятно с тобой познакомиться, Гарри, ты абсолютный чудик.       По какой-то причине это заставляет Гарри начать улыбаться еще сильнее.       Они спускаются по ступенькам вниз и направляются к выходу из музея, но Гарри резко тормозит, прежде чем Луи успевает открыть парадную дверь, и указывает на небольшой столик рядом, за которым сидит женщина.       — Извините, сколько стоят эти маленькие автобусы?       — Два фунта каждый, милый.       — Можно два, пожалуйста? Вот эти, кремово-зеленые.       Она кивает и начинает доставать их. Прежде, чем Гарри успевает передать ей деньги, Луи вытаскивает четыре фунта, которые являлись сдачей за билеты, и благодарит женщину, когда она вручает Гарри игрушки.       — Луи, нет!       — Спасибо! — еще раз говорит Луи и хватает Гарри за свободную руку, чтобы вывести из музея.       — Я собирался их купить.       — Ну, я успел раньше, не правда ли? — Луи не отпускает руку парня во время ходьбы. Ему все равно, куда именно он их заведет, потому что Гарри хватается за его ладонь все крепче по мере их продвижения. — Теперь у тебя есть эти сувениры на память об этом странном музее.       Гарри кладет одну игрушку в свой карман и наклоняется вперед, чтобы засунуть вторую в карман пиджака Луи.       — У тебя тоже, — он ярко ему улыбается, и это заставляет бабочек внутри Луи сходить с ума.       — Что ж, — начинает говорить Томлинсон, — сейчас только три часа. Куда дальше?       Гарри смотрит на него, выглядя при этом одновременно довольным и шокированным.       — Ты даже не будешь пытаться улизнуть обратно на работу?       — А ты хочешь этого?       — Нет! — выкрикивает парень, а потом он напряженно кашляет и слегка отстраняется, когда говорит более спокойным голосом: «Я имею в виду, нет, если ты не хочешь возвращаться, то не нужно».       — Это нельзя будет назвать прогулом, если я вернусь в середине рабочего дня, не так ли? Хотя, мне все же следует поймать где-нибудь вай-фай, чтобы проверить почту. Может, отправлю боссу сообщение о том, что слегка приболел и хочу взять отгул, — Луи качает головой. Он просто не может поверить в то, что берет свой первый в жизни отгул, чтобы провести его с парнем, которого он даже не знает.       — Сюда! — кричит Гарри и тянет их в сторону небольшого бара.       — Гарри, сейчас три часа дня.       — Да, и? — спрашивает парень, утягивая его к барной стойке. Сам он усаживается на один из стульев и хватает меню, в то время как Луи качает головой и включает свой ноутбук.       — И тебе лучше убедиться в том, что я выпью что-нибудь фруктовое, очень вкусное и полное алкоголя.       — Другое дело, — бросает Гарри, возвращаясь к меню.       Луи подключается к вай-фаю и заходит на почту. У него пять новых сообщений и ни одно из них от его босса, что, возможно, является признаком того, что тот даже не заметил его отсутствия. Он начинает печатать новое сообщение, объясняя в нем, что внезапно почувствовал себя очень плохо и ему пришлось пойти домой. Как раз в это время к ним подходит бармен.       — Привет, парни. Что я могу вам предложить? — спрашивает он.       — Луи, ты уже знаешь, что хочешь? — спрашивает Гарри. Томлинсон переводит взгляд на бармена, затем на Гарри, и только потом на меню. Он снова поднимает свой взгляд на парня и бросает краткое «Удиви меня» прежде, чем вернуть всё своё внимание на ноутбук.       — «Розовый Дракон» и «Хорошо Оснащенный Шпритцер», пожалуйста. Спасибо! — произносит Гарри, и Луи хочет спросить, что из себя представляют оба коктейля (и посмеяться над тем, что у парня в принципе хватило духа заказать нечто подобное), но сначала ему нужно закончить с работой.       Гарри, к счастью, совсем не пытается отвлечь Луи от его дел. Просто достает свой собственный телефон и начинает печатать.       Луи прекрасно знает, что он превосходный сказочник и лжец, но всё равно надеется на то, что его письмо будет звучать так же правдоподобно и надежно, как если бы он озвучивал его лицом к лицу. Мужчина уже заканчивает проверять письмо на опечатки, когда приносят их напитки. Луи слышит, как Гарри благодарит бармена и придвигает к нему розовый напиток.       Наконец-то Луи закрывает свой ноутбук и смотрит сначала на свой напиток, а затем на Гарри.       — Напомни мне, что это? — улыбается он.       — «Розовый Дракон», — отвечает Гарри. — Тут малина и манго. Похоже, что у них не было ничего клубничного, прости.       Сердце Луи начинает биться быстрее, когда он начинает представлять, как Гарри внимательно читает содержание каждого напитка в меню, просто чтобы найти его любимый вкус. Он игнорирует это и кивает на синий напиток в руках парня.       — И это у нас?       — «Хорошо Оснащенный Шпритцер», — говорит он с улыбкой чеширского кота.       Напиток голубого цвета, на поверхности которого плавает черешня, ананас и апельсин.       — И что именно в нем находится?       — Апельсин и банан.       Луи смеется.       — Чушь какая!       — Это правда, — настаивает парень, смеясь при этом. — И это два моих любимых вкуса, так что мне пришлось. К тому же, мне понравилось название.       — Да? Почувствовал особую связь с названием?       — Очень личную особенную связь.       Луи вспыхивает и изо всех сил пытается не смотреть вниз, на член Гарри, чтобы самому убедиться в правдивости этого утверждения. Но прежде, чем он углубляется в эти мысли, телефон в его кармане начинает вибрировать. Он достает его и видит на экране имя Найла.       — Прости, — произносит он. — Мне нужно ответить.       Он поднимается и выходит на улицу.       — Хэй, Найлер, — приветствует он друга.       — Лу, ты в порядке? — спрашивает Найл.       — Да, да, все хорошо.       — Слава богу, — выдыхает парень на другом конце провода. — Что случилось? Ты ушел, чтобы написать пресс-релиз, и так и не вернулся? И я только что услышал от Джереми, что тебе стало плохо… Всё нормально?       — Да, прости. Хотел тебе написать, просто… — Луи на время замолкает и оборачивается, чтобы посмотреть в окно, сквозь которое он может видеть Гарри, сидящего за стойкой и разговаривающего с барменом. На его лице сияет широкая улыбка, и у сердца Луи есть много чего сказать по этому поводу. — Ни, мне кажется, я встретил кое-кого.       — Ты встретил кого-то?       — Я встретил кого-то, — повторяет мужчина.       — И где ты встретил этого кого-то?       — В кафе сегодня утром, — отвечает он. Через окно он может видеть, как Гарри поворачивает свой телефон в сторону бармена, чтобы что-то ему показать, и тот, в свою очередь, улыбается тому, что видит, и кивает.       — Какого черта… Ты единственный человек, которого я знаю, который может просто пойти утром выпить кофе и подцепить кого-то. Господи.       Луи хихикает.       — Я всё расскажу тебе позже, а сейчас мне правда пора идти.       — Ты сейчас с ним?       Вокруг глаз Луи собираются морщинки, когда он улыбается и кивает.       — Ага.       — О, пошёл ты, чёртов ублюдок, — бормочет Найл, смеясь. — Ладно, иди. Но ты расскажешь мне всё в мельчайших подробностях, когда мы пойдем сегодня выпить!       — Кстати об этом… можем ли мы перенести? Я не… Я не уверен, что буду…       — Да, да, ты не уверен, будете ли вы к тому времени всё ещё влюбленно пялиться друг на друга. Просто напиши мне.       — Обязательно.       — Чёртов удачливый мерзавец, — бубнит Найл себе под нос. — Хорошего дня, Лу. Рад за тебя, приятель.       Луи вешает трубку и торопится вернуться обратно в бар с широкой ухмылкой на лице. И, как только он заходит внутрь, он слышит, как Гарри говорит: «Он хороший парень. Лучший. Люблю его очень сильно». И Луи просто замирает на месте.       Бармен кивает, улыбается Гарри и переводит взгляд за его плечо, тут же направляясь к другому клиенту.       Сердце Луи разбивается.       Парень.       Ну конечно же, у Гарри есть парень. Да. Луи просто был глупым. Конечно же.       Парень чувствует, как его ноги тяжелеют с каждым шагом. Он садится на стул рядом с Гарри, у которого есть парень, пытается выдавить из себя искреннюю улыбку и думает, что у него неплохо получается, пока Гарри не сводит брови вместе и не спрашивает, что случилось.       Луи качает головой и делает глоток своего коктейля.       — Нет, ничего.       — Точно всё хорошо? Что-нибудь случилось?       — Нет, нет, ничего не случилось. Это был просто Найл. Мой приятель. Он просто звонил, чтобы узнать, в порядке ли я, — Луи смотрит вниз, на свой напиток, и думает над тем, как быстро он сможет опустошить его и смыться отсюда. Боже, он чувствует себя таким опозоренным. У Гарри есть парень.       Он уже собирается опрокинуть в себя весь бокал, когда чувствует, как рука Гарри медленно двигается вдоль его и останавливается на предплечье, мягко сжимая. Луи смотрит на парня, который выглядит очень кокетливым. Луи очень… запутался.       И затем рука Гарри поднимается выше, замирая на шее парня.       — Ты так много работаешь, — произносит Гарри, проводя пальцем по линии его челюсти, заставляя тем самым Луи автоматически сжать зубы от напряжения. — Так тобой горжусь.       Томлинсон заторможено моргает.       Гарри всем своим телом поворачивается к нему, но Луи не может и пошевелиться. Он чувствует себя загнанным в ловушку из-за веса руки парня на его коже.       — Я думал о том, чтобы пойти потом куда-нибудь, где повеселее, — говорит Гарри. — Что думаешь?       Луи неопределенно кивает.       — Да, хорошо, — бросает он. — Как хочешь.       Гарри ярко ему улыбается.       — Ты такой хороший.       Луи облизывает свои губы, и глаза Гарри внимательно следят за этим движением, после поднимаясь обратно наверх.       Томлинсон не знает, что происходит, но прямо сейчас Гарри наклоняется вперед. И просто, блять, Луи не может ни о чем думать. Просто автоматически зацикливается на губах парня, на ощущении прикосновения к коже и на том, как Гарри улыбается, когда на него смотрит. И его сердце бьется в бешеном темпе. Стайлс, должно быть, чувствует это. Должно быть, чувствует, как оно пульсирует прямо под его ладонью. Но он просто продолжает наклоняться дальше.       И прежде, чем Луи осознает, что делает, он прикрывает свои глаза и распахивает губы в ожидании. Он ждет, когда Гарри поцелует его. И, кажется, Томлинсон переживал из-за всего секунду назад, разве нет? Вроде бы да, думает он. Но боже, Гарри придвигается еще ближе. Он, наверное, находится так близко к его рту прямо сейчас.       Внезапно Луи чувствует легкое прикосновение волос к своей щеке и слышит шепот Гарри:       — Прости, — произносит парень. Луи открывает глаза. — Бармен вел себя, как козёл. Расскажу тебе всё чуть позже.       И он просто отстраняется и беззаботно улыбается ему. Гарри убирает свою руку с его шеи и возвращается к своему напитку.       Что… только что произошло? Луи оглядывается по сторонам и замечает наблюдающего за ними бармена, который сразу, как только ловит на себе взгляд Томлинсона, резко отворачивается и начинает заливать пинту.       Гарри отстраняется от своего напитка, и тогда Луи осознает, что его стакан уже пуст. Он переводит взгляд на свой бокал и тот полон все еще наполовину, так что ему просто приходится сделать долгий глоток.       — Мне повторить? — спрашивает бармен.       — Нет, — отвечает Гарри, глядя на Луи и улыбаясь. — Можно просто счет.       Бармен протягивает им кусочек бумаги, и Томлинсон на автопилоте тянется к своему кошельку.       — Нет, Дорогой, ты платил за обед. И за наши билеты в музей! Моя очередь.       Луи смутно осознает, как Гарри протягивает бармену двадцать фунтов и говорит, что ему не нужна сдача. Следующее, что он помнит, — это как его берут за руку и выводят из бара.       Как только они оказываются на улице и отходят от бара чуть дальше, Гарри испускает смешок, закатывает глаза и качает головой.       — Ты не поверишь, — бормочет он. Парень смотрит прямо на Луи своими широко распахнутыми глазами, прежде чем перевести взгляд обратно на дорогу.       — Сижу я, значит, там, и он подходит ко мне и начинает спрашивать, как проходит мой день. Я рассказал обо всем, что мы делали. И потом я показал ему… эм, — Гарри переводит на него взгляд и закусывает губу. — Я показал ему твою фотографию, которую сделал в музее. Прости. Я не спросил у тебя разрешения, могу ли я тебя сфотографировать, но ты просто смотрел на один из автобусов и… и я могу удалить её, если ты хочешь. Но, в общем, я показал ему фотографию, и он, типа, покачал головой и сказал, что видит такой тип, как ты, каждый божий день.       — Такой, как я? — спрашивает Луи.       — Да, именно. Поэтому я спросил у него, что он имеет в виду, и он ответил: «Ну, ты знаешь, трудоголики, которые не обращают внимания на своих партнёров». И я хотел уже было возразить, но он продолжил: «Такие мужчины тебе не подходят, дорогой. Ты должен позволить мне сводить тебя на свидание и показать, как настоящие мужчины должны относиться к своим парням».       Луи моргает и пытается понять, что это всё значит.       — В общем, он говорил, что ты дерьмовый парень и я заслуживаю лучшего, поэтому… прости, что не спросил и не предупредил, но я, вроде как, притворился, что ты мой парень.       — Оу, — выдыхает Луи, и в его мозгу щелкает. — Так, у тебя нет парня на самом деле?       Гарри смеется.       — Нет, у меня нет парня. И я собирался тебя поцеловать, но я не хотел… Я имею в виду, ты не знал, что происходит, и было бы нечестно по отношению к тебе делать это.       У Гарри нет парня.       Луи слегка улыбается и автоматически сжимает руку парня в своей. Гарри сжимает его ладонь в ответ, и они продолжают идти, держась за руки.       — Знаю, что ты, на самом деле, не мой парень, — начинает Гарри, — но я не хотел, чтобы кто-то утверждал, что ты дерьмовый парень. Я имею в виду, наверное, твоя девушка бы расстроилась, если бы услышала, что о тебе так отзываются.       Девушка?       — У меня нет девушки? — произносит Луи, непонимающе.       — Оу, — говорит Гарри. — Извини, не подумал. Тогда, уверен, что твой парень расстроился бы.       Луи слегка отстраняется, не отпуская руку парня, и прищуривается.       — Я такой неочевидный? — спрашивает он.       Гарри смотрит прямо на него и выглядит так, словно изо всех сил старается выглядеть, как можно более невинным.       — Я не понимаю, о чём ты.       Луи улыбается и говорит:       — У меня нет парня.       — Оу, — выдыхает Гарри, распахивая глаза. — Ну что ж, тогда я не хотел бы, чтобы твоя будущая девушка или твой будущий парень были расстроены, так как кто-то предположил, что ты плохой бойфренд.       Луи просто не может сдержать смех.       — Ты такой чудик.       Гарри продолжает говорить так, словно Луи ничего не сказал только что.       — Так же, как я бы расстроился, если бы моя потенциальная девушка или потенциальный парень подумали, что кто-то сказал, что я плохой бойфренд.       — Ты ненормальный, — хихикает Луи и сжимает руку Гарри, чтобы дать тому понять, что он на самом деле так не считает.       Гарри хихикает в ответ, также сжимая его руку в своей.       — Чудик без парня, — соглашается он.       Луи кивает.       — Рад это слышать.       — Да? — спрашивает Гарри. — Хм.       Он смотрит на Луи, и они оба начинают смеяться. И, если сердце Томлинсона подскакивает от этого звука, что ж, никому об этом знать не обязательно.       Телефон Гарри начинает вибрировать каждые несколько минут, но он, кажется, игнорирует это, поэтому Луи тоже старается.       Он рассказывает десяток разных историй, не имеющих никакого смысла, но которые пестрят шутками, заставляющими Луи смеяться до коликов в животе. Ещё у него очень грязный ротик. Абсолютно все его непристойные шутки ужасно грязные, но Луи всё равно не может не смеяться над ними так же сильно, как над любыми другими, даже если они заставляют его краснеть.       Гарри расспрашивает Луи о том, каково это было: расти в его родном городе с четырьмя сестрами и получить футбольную стипендию. Он спрашивает Луи о его любимой музыке, любимых книгах и любимых напитках. Он спрашивает у него, о чем тот больше всего заботится, чего больше всего боится и чего больше всего хочет.       Единственное, что он так и не спрашивает, — это: «Можно тебя поцеловать?», и это единственная вещь, которую Луи хочет, чтобы парень у него спросил.       Они идут ещё какое-то время, и Томлинсон осознает, что они находятся недалеко от его квартиры. Что означает, что они прошли пешком почти пять километров от магазина макарунов. И Луи не может не улыбаться посетившей его мысли, что он даже не заметил усталости в ногах или пролетевшего времени, потому что с Гарри очень весело.       Они проходят еще дальше и натыкаются на уличный фестиваль. Похоже, что все там только заканчивают подготавливаться к открытию, так что парни подходят ближе и Луи уточняет, во сколько они открываются. Работник с яркими голубыми волосами улыбается и отвечает, что открытие в шесть вечера и что их ждут фейерверки в полночь. Они одновременно благодарят его и смотрят друг на друга понимающими взглядами.       Луи спрашивает у Гарри, не возражает ли он, если они зайдут к нему, чтобы у него была возможность оставить свой ноутбук дома (наконец-то) и, может, еще сменить одежду прежде, чем они отправятся на фестиваль. Гарри говорит, что не против, поэтому Луи ведет их в нужном направлении.       — Прости за беспорядок, — говорит Томлинсон, отпирая дверь.       Гарри качает головой из стороны в сторону, как бы говоря, что Луи не стоит об этом беспокоиться, и они заходят внутрь.       — Мы делим квартиру с другом, комнаты маленькие, но зато у каждого своя.       — Вау, — комментирует Гарри.       — Никто из нас, на самом деле, не готовит, — продолжает Луи, — так что наша кухня, скорее, — хранилище для еды быстрого приготовления и чая, но это неплохо. И совет: не садись на диван. Я уверен, что Найл развлекался на нем с какой-то девушкой несколько недель назад, судя по звукам, которые она издавала. Я имею в виду, я рад за них, но ведь можно же было дойти до его комнаты. Она прямо рядом.       И ладно, хорошо, Луи заговаривается. Но он не может этого не делать, когда смотрит, как Гарри осматривает его маленькую квартирку, весь такой высокий, с розовыми щеками и яркими глазами, выглядящий таким целовабельным. Луи едва может выносить всё это. Поэтому всё, что ему остается, либо говорить без остановки, либо подойти прямо к парню и вцепиться в него.       Конечно, возможно, это не является проблемой. Совсем не проблема, судя по тому, как Гарри держал его за руку, касался его плеча и застенчиво ему улыбался весь день.       Но Луи все равно нервничает. Нервничает с большой буквы «Н». Потому что это не просто какой-то милый парень, это милый парень, который ему нравится. Умный и милый, очень красивый и у которого глубокий приятный голос, эхом отдающийся в подкорке мозга Луи. И он просто не знает, как себя вести с парнями, которые ему нравятся.       Он знает, как вести себя с горячими парнями. Он знает, как себя вести с умными парнями. Он знает, как вести себя со всеми видами парней… но как вести себя с парнем, который улыбается, когда Луи говорит о своих сестрах. Или который говорит продолжать ему рассказывать всё больше и больше о разнице между греческой мифологией и римской. И который смотрит на него так, словно он ему тоже нравится.       Луи прочищает горло и осознает, что все это время просто пялится на Гарри. И продолжает это делать.       И Гарри смотрит на него в ответ своими прекрасными зелеными глазами.       — Прости, — говорит Луи. Он неопределенно машет рукой в сторону комнаты. — Я пойду переоденусь. И, ну знаешь, — он стучит по крышке ноутбука, — положу его. Наконец-то. Хаха.       Гарри мягко кивает и продолжает на него смотреть.       Это заставляет кожу Луи гореть под этим пристальным взглядом.       Он разворачивается и идет в свою комнату. Закрывая за собой дверь, он тут же наваливается на нее и пытается успокоиться. Он просто дышит. Хорошо. Ладно. Он со всем справится. Он может спокойно находиться рядом с парнем, который ему нравится. Он может. Конечно, Луи пока не знает, как, но может.       Томлинсон заставляет себя прийти в движение. Он откладывает ноутбук в сторону, так что теперь у него появляется возможность стянуть с себя пиджак. Он уже развязывает свой дешевый галстук из Теско, когда слышит стук в дверь.       — Лу? — зовет Гарри.       Как будто молния пронзила всё его тело — вот, как он себя чувствует.       Луи открывает дверь и последнее, что он видит перед собой, — Гарри, который моментально набрасывается на него, хватая за затылок и притягивая к себе для поцелуя.       Он издает удивленный вздох, а затем стонет, хватаясь за бицепсы Гарри. О боже, спасибо, блять, спасибо.       Парень отстраняется для того, чтобы сказать:       — Прости, я больше не мог ждать, — и потом он опять его целует.       В этот раз отстраняется Луи и бросает:       — Долго же ты думал.       И они смеются друг другу в губы, в то время как Гарри захлопывает дверь, а Луи продвигается вглубь комнаты.       Луи убирает руки с тела Гарри и пытается указать, в каком направлении им стоит двигаться, не разрывая при этом поцелуя. Но он все равно оказывается застанным врасплох, когда его ноги внезапно врезаются в матрас.       Гарри позволяет Луи потянуть себя за рубашку и снова стонет, когда Томлинсон проходится своими ногтями по его спине.       — Тебе это нравится? — спрашивает Луи.       — Да-а, — выдыхает Гарри и снова целует Томлинсона, в этот раз с большим напором. Ему кажется, что на его губах могут остаться синяки. Он надеется, что так оно и будет.       Они топчутся на месте до тех пор, пока Луи не опускается на кровать, сгибая одну ногу в колене и оставляя как раз достаточно места для того, чтобы Гарри мог устроиться между его ногами. Руки Гарри скользят по его торсу, и Луи просто задыхается от ощущений и давления на соски.       — Тебе нравится это? — на этот раз спрашивает Стайлс.       Луи кивает и снова тяжело втягивает воздух, когда Гарри повторяет свои действия еще дважды.       — М-м-м, хочу знать обо всем, что тебе нравится, — произносит он.       — Я тоже, — соглашается Луи.       — Ты мне нравишься, — моментально отвечает Гарри, а сердце Луи подпрыгивает.       — Ты мне тоже нравишься.       Гарри улыбается, и они хихикают, прежде чем Стайлс слегка отстраняется, чтобы посмотреть на Луи сверху. И он смеется снова.       — Я весь день хотел тебя поцеловать.       — Хотел весь день, чтобы ты поцеловал меня, — признается Луи.       — Что ещё ты хотел? — смеясь, спрашивает Гарри.       — Хотел, чтобы ты снял с меня рубашку и продолжил целовать.       В этот раз Гарри ничего не говорит, приступая к своей работе и выполняя именно то, что от него хотели. Он проводит руками по груди Луи вниз, к его талии, пробегается по его бедрам, затем поднимается обратно наверх. Томлинсон позволяет ему это, склоняя свою голову так, чтобы продолжать целоваться, несмотря на постоянное изменение положения Гарри.       Спустя несколько минут Луи начинает стаскивать с Гарри рубашку. Парень колеблется некоторое время, но уже через секунду помогает ему с этим.       — Вау, — произносит Луи, восхищаясь кожей и мускулами парня перед ним. Он смотрит на все его тату, проводит рукой по его прессу и пробегается пальцами по его соскам.       — Сам ты вау, — бормочет Гарри, наклоняясь вниз, чтобы снова его поцеловать.       Луи чувствует своим бедром вибрацию в кармане парня и хихикает от этого.       — Это телефон в твоем кармане или ты просто так рад меня видеть? — шутит он.       Гарри смеется и проводит своими ладонями по рукам Луи, задирая их над головой парня и переплетая их пальцы.       — Чего ты хочешь, Дорогой?       Луи улыбается из-за своего прозвища.       — Хочу, чтобы ты продолжил называть меня Дорогим.       Гарри смеется.       — Да, я тоже этого хочу, мой Дорогой.       — М-м-м, Гарри, дотронься до меня.       — Где мне коснуться тебя? — спрашивает он.       — Везде, — отвечает Луи.       Что он и делает. Он выцеловывает его грудь, спускаясь поцелуями всё ниже и ниже, пока не доходит до пояса на его брюках. Гарри освобождает Томлинсона от ремня, не переставая целовать кожу живота. Не теряя времени, он расстегивает ширинку брюк Луи и обхватывает ладонью его член сквозь боксеры.       — О боже, — стонет Томлинсон.       Гарри стонет в ответ, стягивает с Луи штаны, заводя язык прямо под яички, и буквально начинает разрушать Томлинсона своими действиями. Его язык движется от основания к кончику и обратно в течение долгой, мучительной и дразнящей минуты прежде, чем он смыкает губы вокруг головки и принимается сосать. Луи видит звезды. Он пытается выгнуться, чтобы глубже поддаться умелому рту Гарри, который просто великолепно отсасывает, но парень крепко сжимает его бедра, удерживая их на месте, чем вызывает искры удовольствия, расплывающиеся по телу Луи.       — Ах, блять, — стонет он. — Да, боже мой, Гарри.       Гарри издает вибрацию горлом и продолжает сосать. Он начинает двигать головой вверх и вниз, чередуя насаживания с лижущими и кружащими движениями языка. Его рот — вакуум. Чертов волшебный вакуум. Его рот, как чёртов пылесос. Ёбаный магический пылесос. И, если бы Луи был другим человеком, он бы попытался продлить свой оргазм, но всё, о чем он может думать, пока наблюдает за тем, как Гарри высасывает весь его мозг через его член, — это сам Гарри, его улыбка и то, как напрягаются мышцы его спины.       — Я сейчас… Блять, Гарри, я сейчас…       Руки Гарри взмывают вверх, тут же находя соски Луи и сжимая их, и сам протяжно стонет.       Луи кричит, когда кончает. Кричит в прямом смысле этого слова. Ему приходится заглушить звук с помощью своей руки, которую он прикусывает. А затем он начинает хныкать, немного отходя от оргазма, а Гарри продолжает нежно посасывать и лизать головку, словно маленький котенок.       Луи тяжело дышит, когда Гарри наконец выпускает его член из своего волшебного рта-вакуума.       — Блять, — смеется он. — Что это только что было?       Гарри слегка натягивает на него брюки и меняет свое положение, снова нависая над Луи. Он улыбается ему сверху вниз.       — Ты хорошо провел время?       Если бы у Луи остались еще силы, он бы прямо сейчас треснул парня по голове. Прямо сейчас у него хватит сил на выполнение лишь одной физической задачи, и, поскольку он должен выбрать одно из двух…       Луи меняется позициями с Гарри, толкая его на кровать. Он устраивается между его ног и наклоняется вниз для поцелуя. В последнюю секунду Стайлс слегка отстраняется и выдыхает:       — Тебе не обязательно…       — Гарри, — осаждает его Луи, прежде чем он успевает сказать что-нибудь глупое. — Если прямо сейчас ты не дашь мне тебя поцеловать, я заряжу тебе коленкой прямо по яйцам.       Гарри улыбается и тянется к нему за поцелуем, чему Луи охотно способствует. Он может чувствовать свой собственный вкус на губах парня, и все это ощущается, как воплощение в жизнь всего, чего Луи когда-либо хотел.       Нет, не поймите неправильно, его рот по вкусу всё ещё, как сперма, но это всё такое грязное и удовлетворяющее. Луи буквально живет ради звука, который издает Гарри, пока тот вылизывает его рот.       Рука Томлинсона опускается ниже и потирается о джинсы Гарри.       — Можно? — спрашивает он.       — Да, да, блять да.       — Так это да? — дразнится Луи.       Гарри смеется и качает головой.       — Всё это кажется таким веселым, когда ты уже кончил, не так ли?       — М-м-м, — мычит Луи, снова его целуя. — Хочешь выяснить?       Он расстегивает пуговицу, а затем и молнию на его джинсах.       — Да-а, — Гарри просит, — пожалуйста.       Он уже собирается стянуть с него джинсы, как снова ощущает вибрацию телефона.       Гарри раздраженно мычит и вытаскивает свой мобильник, швыряя его через всю комнату. Луи смутно улавливает звук удара о стену и мягкого падения в гору одежды. Томлинсон смеется и продолжает ласкать Гарри, прежде чем стягивает с него джинсы вместе с боксерами до колен.       Луи устанавливает с парнем зрительный контакт, отодвигаясь и демонстративно облизывая свою руку, которой позже обхватывает (очень впечатляющую) длину Гарри.       — Блять, да, — стонет Стайлс.       Луи начинает с ровного ритма, продолжая целовать парня и слегка царапать кожу его головы своими зарывшимися в волосы пальцами. Гарри в это время проводит своими руками по всему телу Томлинсона.       Через несколько минут Гарри начинает уже самостоятельно толкаться в ладонь Луи, что последний принимает за знак, что ему пора ускорить темп.       Гарри начинает бормотать совершенно бессвязные и грязные вещи. Луи уже краснеет и двигает рукой всё быстрее и быстрее до тех пор, пока Гарри не вскрикивает и не кончает на пальцы Луи и собственный живот.       Томлинсон проводит рукой еще пару раз, пытаясь продлить оргазм парня и целует его снова, сладко и небрежно, пока Гарри расслабленно выдыхает.       — Блять, — комментирует он и наклоняет голову для еще одного поцелуя. — Думаю, это был лучший оргазм в моей жизни.       Луи хихикает.       — И в моей.       Томлинсон убирает свою руку и подносит её к лицу, чтобы рассмотреть сперму на ней. И её было очень много.       — Просто предупреждение, — говорит Гарри, — если ты сейчас оближешь ее, у меня не останется никакого другого выбора, как снова на тебя кончить.       Луи смеется.       — Как будто это проблема.       — Это проблема, если мы хотим попасть на фестиваль до заката.       Луи прямо садится, все еще держа перед собой руку так, чтобы не запачкать простыни или одежду Гарри.       — И зачем же нам это нужно?       — Потому что я не могу придумать более впечатляющее окончание дня, чем встретить вместе с тобой закат.       Луи улыбается ему и кивает.       — Сперма все равно не входит в мой топ-10 любимых вкусов.       Он поднимается и подхватывает грязную футболку с пола, чтобы вытереть об нее руку. Прежде, чем он успевает это сделать, Луи убеждается в том, что Гарри отвернулся и не смотрит, потянувшись за своим телефоном, и облизывает кончик своего пальца просто для того, чтобы иметь частичку Гарри внутри себя. Господи, любовь делает из него такого придурка.       Луи замирает на месте и пялится вперед перед собой.       Ему приходится посмеяться над самим собой. Любовь. Нет, правда, о чем он думает? Прошла всего пара часов. Это безумно.       Это ведь безумно, да?       Луи пытается не думать об этом, натягивая на себя удобный зеленый свитер и его вторые по крутости джинсы.       Они покидают квартиру Томлинсона с рукой Луи вокруг талии Гарри и рукой Гарри на плечах Луи.       Этот уличный фестиваль довольно банальный. Множество игр, несколько аттракционов и огромное количество еды с тошнотворными названиями. Которую хочет попробовать Гарри.       Именно поэтому Луи покупает им карамельные яблоки с леденцами, жареную свинину поверх жаренной картошки, сахарную вату трех разных цветов и нечто, что имеет название «Розовый лимонад». Гарри тянет их к ближайшему холму, с которого можно будет наблюдать за закатом, сидя на траве.       Луи скармливает Гарри сахарную вату, а затем целует его, чтобы почувствовать сахар на его языке. Томлинсон не уверен, чувствовал ли он себя когда-либо настолько счастливым. Они проводят целую вечность на траве, просто целуясь, пока Луи не тащит их обратно на фестиваль. Гарри вновь приобнимает его за плечи и покупает им билеты на различные игры и аттракционы, пока Луи отчаянно краснеет.       В конце концов, вибрацию телефона Стайлса становится очень трудно игнорировать, и парень с тяжелым вздохом берет трубку. Луи продолжает бросать кольца и пытается не вслушиваться в разговор.       — Да? — длинная пауза. — Да, извини, я немного был занят и… нет, я знаю, мне жаль. Прости. Прости. Э-эм, да. Думаю… нет. Нет. Да. Да, хорошо, — Гарри убирает телефон от уха и поворачивается к Луи. — Хэй, Лу? — Томлинсон чувствует, как бабочки в его животе начинают приятно трепетать от прозвища, и он поворачивается к нему. — Мне очень жаль, но мне нужно быстренько встретиться кое с кем. Я вернусь, обещаю.       — Оу, — выдыхает Луи. — Да, хорошо. Мне быть здесь?       Гарри кивает.       — Подожди меня. Я вернусь и найду тебя.       Луи улыбается и кивает, думая о том, как ему нравится идея того, что его будут искать. Наконец-то кто-то его найдет.       Гарри лучезарно ему улыбается, передает ему остальные билеты и разворачивается. Луи слышит, как он произносит: «Митч, в этот раз все по-другому» прежде, чем парень пропадает из зоны слышимости.       Томлинсон провожает его взглядом долгую минуту, прежде чем возвращается к игре и бросает последнее кольцо. Оно попадает точно в цель, и Луи принимает это за хороший знак. Он выбирает маленькую мягкую лягушку с короной на голове, которую он подарит Гарри, как только тот вернется.       Он блуждает по разным развлечениям, прижимает к груди игрушку и гуляет, представляя то, какой теперь станет его жизнь. Переедет ли Гарри сюда после того, как закончит университет через пару недель? Может, он приобретет квартиру поблизости. Может, он поможет ему устроиться в «Fireproof».       Господи. Он погружается с головой во все эти мысли, буквально даже не зная, чего именно хочет Гарри. Может, всё это для него лишь приятный способ провести день. Может, он думает, что это чудесные воспоминания, которые можно получить и унести с собой во взрослую жизнь.       Всё это заставляет Луи паниковать.       Он бесцельно бродит по фестивальной площадке, думая о парне, которого он знает… 12 часов. Господи. Луи проверяет свой мобильник и осознает, что прошел уже час с тех пор, как Гарри ушел.       Он не вернется, — думает Томлинсон. Он не вернется. Это и было их «прощай». Луи даже не успел поцеловать его напоследок. Господи, парень, которого он знает двенадцать часов, не вернется, и Луи чувствует себя так, словно сейчас из-за этого заплачет. Он даже не поцеловал его на прощание. Блять.       Спустя еще двадцать минут Луи, наверное, начинает выглядеть, как лунатик, бездумно шагающий туда и обратно, глупо прижимая плюшевую лягушку к груди. Он идиот. Абсолютный придурок. Конечно же, Гарри не вернется, с чего бы ему это делать? Что вообще Луи может ему предложить?       Время внезапно приближается к полуночи, и Томлинсон думает о сотруднике фестиваля, сообщившим им о фейерверках, отвратительное чувство начинает скручиваться внутри него. Если Гарри не вернется к этому времени, это будет означать, что их день официально завершился. Что это был просто короткий приятный промежуток времени, проведенный вместе. Что ничего большего, чем это, не происходило. Луи решает посмотреть на салют в одиночестве, а затем отправиться домой, чтобы наплакаться вдоволь. Он позволит себе поплакать сегодня, но на этом всё. Он, на самом деле, даже не знал его.       Даже это утверждение кажется ложью.       В 23:55 Луи возвращается к их холмику и опускается на траву. Он сидит, глядя на небо.       Он вздыхает, когда наступает 23:57, и чувствует, как одинокая слезинка спускается вниз по его щеке. Да, ладно, он может начать плакать прямо сейчас. Темно и всё равно его никто не увидит. Да, точно.       — Дорогой! — слышит он вскрик и съеживается. Наверняка кричат не ему. Наверняка тому, кто влюблен.       Влюблен. Блять.       Но он слышит это снова: «Дорогой, мне так жаль» и видит Гарри, взбирающегося на холм с левой стороны. Он выглядит измотанным, тяжело дышит, но всё ещё улыбается. Он садится рядом с Луи, обхватывает руками его лицо и целует прямо в ту секунду, когда взрывается первый фейерверк в небе, и Луи не может сделать ничего другого, как всхлипнуть в поцелуе.       — О, Дорогой, мне так жаль, — шепчет Гарри, вытирая его слезы. — Я только потом осознал, что забыл спросить твой номер телефона, и я бежал дольше, чем я ожидал, и я не мог даже ничего написать тебе, — разочарованно произносит он. — Но сейчас я здесь. Прости.       Они снова целуются, и Луи заставляет себя прекратить плакать.       — Прости, я не знаю, почему плачу, — произносит Луи. И это ложь, но Гарри не обязательно этого знать.       — Ш-ш-ш, — успокаивает его парень, а затем располагается так, что теперь Луи находится между его ног, облокотившись спиной о его грудь. Он оборачивает свои руки вокруг него и целует его шею.       Луи предоставляет ему больше доступа к ней, откидывая голову назад, и Гарри просто мычит и начинает выцеловывать ее.       — Тебе нравится это? — спрашивает Стайлс.       — Да-а, — выдыхает Луи. — Люблю чувствовать тебя.       Он может ощущать улыбку Гарри на своей коже. И затем тот кивает.       — Да. Да, я тоже.       Они смотрят салют и остаются на холме еще какое-то время после, раскачиваясь взад и вперед в объятьях друг друга.       Луи чувствует легкое головокружение теперь, когда Гарри вернулся. На его душе вновь светло, его обнимает парень, и он обнимает в ответ. Он чувствует себя свободным.       — Давай сделаем что-нибудь безумное, — внезапно предлагает Луи.       — Что, например? — спрашивает Гарри.       — Например… купим что-нибудь, что всегда хотели приобрести, но всегда думали, что это слишком дорого, или напьемся и споем в караоке в дерьмовом баре или сделаем пирсинг соска.       — Пирсинг соска? — смеется Гарри.       Луи пожимает плечами.       — Или в любом другом месте.       Гарри мычит.       — Как насчет нечто подобного, но немного другого?       Они оба усмехаются.       Спустя двадцать минут, они находятся в первом попавшемся им тату-салоне, пролистывая каталоги с картинками.       — Что собираешься набить? — интересуется Луи.       — Твое имя заглавными буквами на своем лбу.       Луи смеется и пихает его в бок, отворачиваясь, чтобы скрыть свой румянец.       — Что ты собираешься набить? — в ответ спрашивает Гарри.       Луи пожимает плечами.       — Пока не уверен.       Татуировщик (Джонни) окликает его, и он всё ещё не уверен, поэтому тот дает ему время на просмотр ещё одного каталога. Практически моментально Луи замечает то, что ему понравилось, и тычет пальцем прямо на рисунок. Джонни кивает и приступает к работе.       Тридцать минут спустя Луи надевает обратно свой свитер и теперь безумно улыбается Гарри. Его грудь болит, но это приятная боль. Стайлс уже хочет посмотреть на татуировку, но Луи решительно настаивает на том, что покажет ее только тогда, когда парень получит свою. Гарри совсем скоро зовут, и Луи проводит практически целый час в своём телефоне, отправляя сообщения Найлу (который решил отправиться из паба домой пораньше, чтобы поспать).       Время два часа ночи, когда Гарри возвращается, улыбаясь ему.       — Покажи мне, — требует Луи.       — Я покажу тебе свою, если ты мне покажешь свою, — говорит Гарри с дьявольской улыбкой.       Луи хихикает и оттягивает вниз свой свитер, чтобы продемонстрировать свои ключицы и новенькую надпись на них — «It Is What It Is», покрытую прозрачной пластиковой пленкой.       Гарри с трепетом смотрит на него, задирая свою рубашку, открывая обзор на бабочку на его животе. Именно она была нарисована в каталоге Джонни прямо под татуировкой, которая сейчас красуется на самом Луи.       Томлинсон громко смеется.       — Ты сделал это специально! — выкрикивает он.       — Неправда! — Гарри смеется. — Я вообще собирался набить карту Таро, но потом он протянул мне свой каталог, и я захотел именно её.       Луи лучезарно улыбается и говорит:       — Ну что ж, значит, так должно было произойти.       Гарри улыбается в ответ и шепчет:       — Да-а.       Они хихикают всю дорогу по пути в парк, скатываются с детской горки и качаются на детских перекладинах, повисая на них. Луи чувствует себя ребенком, полным энергии, полным…       Да кого Луи обманывает? Полным любви. Это любовь.       Они разговаривают о своих мечтах и надеждах. Гарри рассказывает Луи о своих друзьях (остроумный Зейн и Митч, полный невероятной страсти) и о своей семье (его милая, судя по его рассказам, мама и взвинченная сестра). Когда он слышит, как Гарри говорит про них, первой мыслью Томлинсона является: «Не могу дождаться, когда познакомлюсь с ними». Они разыгрывают ненастоящие сценки из фильмов, придумывают шутки на ходу и очень много целуются.       (Именно такое количество поцелуев и требуется).       В пять утра они бредут по мосту и встречают рассвет. В этот раз Луи обнимает Гарри и утыкается носом в его шею, сжимая его настолько сильно, что начинает ощущать боль в районе новой татуировки. Но он не очень-то и возражает. Совсем не возражает, на самом деле, не тогда, когда у него есть кто-то такой милый, кто поворачивается и улыбается ему именно так, как сейчас.       Солнце поднимается всё выше, отбрасывая розовые и оранжевые лучи вдоль горизонта, когда Гарри разворачивается в его объятьях и опускает руки на его плечи.       — Дорогой, — произносит он нервно.       — Да?       — Я… я не знаю, как… — начинает он.       — Что? Что не так?       — Мне страшно, — признается парень.       Луи делает небольшой шаг назад, но Гарри не дает ему двинуться еще дальше.       — Это неплохо, — продолжает он. — Не думаю, что это плохо. Это хорошо. Думаю, это хорошо.       Луи приближается и обхватывает его лицо своими ладонями.       — Что такое, Милый?       Гарри потирается щекой о ладонь парня и смотрит на него неморгающим взглядом. Луи никогда не чувствовал себя более заметным, чем сейчас, и это пугает его до чертиков. Но также это ощущается, как лучшее чувство из всех ранее им изведанных.       — Я… я думаю, может, я… Ты мне очень, очень нравишься. Может быть, даже больше, чем просто нравишься.       Разум Луи моментально очищается от ненужных тревог. Он так сильно переживал о том, что сам чувствовал нечто подобное, что не мог даже подумать, что его чувство взаимно.       — И я не хочу давить на тебя, — спешит продолжить Гарри. — Я просто… хочу, чтобы ты знал.       — Что я тебе больше, чем просто очень, очень нравлюсь?       Гарри кивает.       — Гарри, — вздыхает Луи. И, поскольку у него просто не хватает смелости признаться в том, как он влюбился по уши в парня всего за какой-то один день, он впивается в губы Гарри поцелуем. Моментально Луи чувствует, как парень напротив расплывается в улыбке. Они целуются целую вечность, стоя здесь, на мосту, в то время как солнце поднимается всё выше, начиная новый день.       К шести утра им удается отлипнуть немного друг от друга и двинуться дальше. Они заходят в небольшую закусочную, чтобы позавтракать.       Они сидят по одну сторону столика, потому что Гарри, видимо, монстр, который не может прожить и минуты без поцелуев.       Гарри его самый любимый монстр.       — Так, я тут подумал, — выдыхает Луи в губы парня, — что мы можем вернуться обратно ко мне в квартиру после завтрака.       — Да? — переспрашивает Гарри.       — Ага. Хочу поделать с тобой некоторые вещи.       — М-м-м. Какие, например?       — Такого рода вещи, которые покажут тебе, насколько сильно ты мне нравишься.       — Мне нравится, как это звучит, — соглашается Гарри.       И Луи приходится поцеловать его сильнее обычного за это.       — Закажешь мне кофе? — спрашивает Стайлс после еще нескольких минут поцелуев. — Мне нужно забежать в уборную.       Луи кивает, но у Гарри уходит целая минута на то, чтобы оторваться от него. Лучше этого нет ничего.       Томлинсон вздыхает и смотрит ему вслед. Как идиот. Влюбленный идиот. Он снова вздыхает и пытается рассмотреть меню перед собой.       — Что я могу принести тебе, дорогой?       Луи поднимает взгляд на официантку, стоящую около их столика. Ее волосы собраны в неаккуратный пучок на макушке, и у нее глубоко посаженные глаза, которые как бы говорят, что она чего только не повидала в этом заведении. Луи уже не чувствует себя настолько плохо из-за агрессивного нападения на губы Гарри в зоне обслуживания этой девушки.       — Два кофе, пожалуйста, — произносит Луи, улыбаясь. Он обычно не пьет кофе, но сейчас чувствует себя слишком уставшим и предполагает, что дальше его состояние будет лишь ухудшаться, поскольку у него уже есть план продержаться без сна еще ближайшие несколько часов, заставляя Гарри разрушаться под ним на его кровати.       Она кивает и разворачивается, оставляя Луи наедине с посетителем, который сидит прямо за столиком напротив и читает газету. Он уже было отворачивается от него, как его взгляд привлекает внимание кое-что в газете.       На первой странице находится ничто иное, как снимок Гарри. Рука парня обернута вокруг талии какой-то девушки, и они, кажется, выходят из клуба, пока второй свободной рукой он поправляет свою промежность через джинсы.       Луи читает заголовок статьи: «Ночная прогулка принца Гарри Стайлса: Вел ли себя наш принц грязно?»       Он моргает несколько раз и снова смотрит на фото парня. На нем такая же одежда, что и на Гарри сейчас. Прямо сейчас. Даже тартановый шарф, свободно болтающийся на шее.       Гарри Стайлс. Принц Гарри Стайлс. В его памяти всплывает его студенческий билет. И затем ему удается вспомнить отрывки когда-то услышанных им фраз по типу «принц отправляется в университет» и «любящий пофлиртовать молодой человек с очаровательной улыбкой».       Луи прикрывает глаза и глубоко вдыхает воздух.       Спустя мгновение к нему возвращается Гарри, всё ещё улыбаясь.       — Хэй, Луи, может, мы сразу отправимся к тебе? — предлагает он, даже не опускаясь на сиденье рядом, а уже протягивая ему свою руку.       Луи переводит взгляд на плюшевую лягушку в короне, которую он положил ранее на стол и которая теперь, казалось, издевается над ним.       — Почему ты не сказал мне? — спрашивает Томлинсон, всё ещё глядя на лягушку.       — Оу, — выдыхает Гарри, позволяя своей руке свободно упасть вдоль его туловища. — Я могу объяснить.       Луи слегка фыркает.       — Конечно.       — Нет, правда, — настаивает Гарри. И выглядит это так, словно он собирается сесть рядом и лишить его пути отступления, так что Луи торопливо поднимается на ноги. Такая же газета лежит на столике рядом с ними, так что он подхватывает ее и поворачивает лицом к Гарри. Парень интенсивно смотрит на нее, а затем переводит взгляд на Томлинсона. — Я могу объяснить, — повторяется он.       — Хорошо, — говорит Луи. И говорит он это со сталью в голосе, в то время как его сердце бешено бьется о ребра, с каждом ударом моля Гарри о том, чтобы у него нашлось хорошее объяснение. Что всё не так, как кажется. Что это даже не он.       Принц Англии Гарри Стайлс. Принц Гарри Стайлс, который, очевидно, трахнул девушку в день, который практически полностью провел с Луи.       Блять.       Гарри просто смотрит на него. Выглядит так, будто он пытается собрать слова в кучу. Что не является хорошим знаком. Сердце Луи уходит в пятки.       — Я не хотел лгать тебе, но я просто не знал, как сказать тебе.       Вау.       — Вау, — говорит Луи и разворачивается, чтобы уйти. Гарри пытается ухватиться за его локоть, но Томлинсон вырывается и практически кричит в ответ. — Не трогай меня.       Гарри не предпринимает другой попытки, но всё равно направляется вслед за Луи на улицу.       — Луи, пожалуйста, давай вернемся к тебе в квартиру и я всё тебе объясню.       — Ха, — смеется мужчина. — Думаешь, так все и будет? Думаешь, можешь так просто залезть сначала в мою квартиру, а затем в мои штаны и уйти сразу, как только наиграешься? Да, конечно, это не так работает.       — Конечно же нет, Лу. Пожалуйста, я могу объяснить, я могу всё объяснить тебе, я обещаю. Всё встанет на свои места.       — Отъебись, — бросает Луи и ускоряет шаг. Господи, где они вообще находятся.       — Я люблю тебя, — кричит Гарри. Сердце Луи ускоряется ещё сильнее, и у него появляется чувство, что оно в любую секунду просто может вырваться из его груди и продолжить отбивать свой ритм уже на асфальте.       Луи начинает плакать.       — Отъебись, — повторяет он.       — Я могу объяснить.       — Я больше не хочу ничего слышать.       — Лу, Дорогой, пожалуйста, я никогда не чувствовал себя так, как с тобой. За всю мою жизнь. Пожалуйста, давай пойдем куда-нибудь, где будем только мы. Я могу снять номер в гостинице, если ты не хочешь идти в свою квартиру, и мы просто поговорим там. Пожалуйста, пожалуйста, я люблю тебя.       — Ты не любишь меня, — выплевывает Луи. Очевидно, что это так. Очевидно, когда он оставил его одного, чтобы пойти и трахнуть какую-то девушку.       — Люблю!       — Нет.       — Гарри, — кто-то со стороны окликает его и это шокирует Луи настолько, что он останавливается. Гарри наталкивается на него, и они вместе оборачиваются на голос.       Красивый парень на черной машине зовет его. У него хорошее телосложение и серьезное выражение лица.       — Ваше Высочество, — говорит он с акцентом на этих словах, — Пол уже в пути, и он в ярости. Нам нужно ехать.       — Всего минуту, Митч, блять, — Гарри оглядывается на Луи со страхом в глазах. — Луи, — говорит он, молит его.       — Отстань от меня, — произносит Томлинсон, неуверенный в том, имеет ли он это на самом деле в виду теперь, когда Гарри действительно есть, куда уйти.       Гарри смотрит на него и выглядит таким грустным. Но пытается снова прикоснуться к нему, и Луи инстинктивно вздрагивает от этого. Принц отступает и идет к машине.       — Я вернусь, — настаивает он.       — Не беспокойся об этом, — отвечает Луи, — я больше никогда не хочу тебя видеть.       И в этот раз он бежит, убираясь оттуда как можно дальше и как можно быстрее.       Это больно, вот в чем дело. Ему физически больно бежать, когда он плачет так сильно, когда буквально весь воздух испаряется из его легких. И, когда Луи, в итоге, останавливается, он ощущает себя абсолютно пустым. Совершенно и абсолютно пустым.