Танцы. Страсти. Комсомол

      Мишелина извивалась и барахталась как сумасшедшая, не давая дышащим перегаром мужикам, совершить задуманное. Она с ужасом понимала, что от страха и неимоверных усилий, вот-вот потеряет сознание…       Вдруг тот, что возился сзади, странно всхлипнув, грузно завалился где-то сбоку от неё. Неведомая сила тут же оторвала второго, прижимавшего её голову к земле. Кто-то рывком поставил девушку на ноги и одним движением подтянул ей штаны. В шоке от пережитого она отстраненно наблюдала, как невесть откуда взявшийся Брэндин отряхивал её от травы и грязи, не преминув при этом нахально огладить по всем выпуклостям. А затем присоединился к Джастину, который сидя верхом на одном из её обидчиков методично лупил того кулаком по морде.       Спустя несколько минут они втроём шагали по тропинке, ведущей из пролеска.       – Вы их там оставите? - наконец прервала молчание девушка.       – Нет. Сейчас тебя отведём и за участковым сходим, – сказал Женька. – А первого того ты чем так отоварил? – поинтересовался он, обращаясь к приятелю.       – Дрыном каким-то. Мало их что ли там, – откликнулся Борька. И они опять продолжили свой путь в тишине.       Уже перед калиткой блондин по-хозяйски вытер испачканное в земле лицо Марии рукавом своей рубахи: «А то еще бабку выпугаешь», – пояснил он в ответ на её возмущенный взгляд.       Уже собираясь перешагнуть порог, девушка обернулась:       – Ребят, спасибо вам. А вы сами-то зачем за мной шли?       – Да тоже хотели тебя вдвоём в лесочке жахнуть, – криво усмехнулся Брэндин.       – Вот придурки! – выпалила Маша, рассердившись на идиотскую шутку, и так хлобыснула дверью, что окна в домишке жалобно задребезжали.       В сенях она уселась прямо на пол, прислонившись спиной к двери, и переваривая всё случившееся за день, размазывала по лицу злые слёзы.       – Борьк, ну нахрена? – услышала вдруг девушка за дверью басовитый шепот Джастина.       – А чё она вопросы дурацкие задаёт? Зачем шли… И дураку ясно, извиниться хотели, – сердито проворчал Брэндин.       – Хорошие всё-таки парни, – шмыгнув носом, подумала Маша, вслушиваясь в тихий разговор. А блондин продолжил:       – Можно подумать кому-то из нас её тощий зад бы приглянулся.       – Да брось, нормальный зад. Я, кстати, разглядел, – возразил, посмеиваясь Женька.       – Нет, ну какие сволочи! - с вернувшейся злобой прошипела девушка, обращаясь к удаляющимся голосам. – Вы у меня ещё попляшете! Во всех смыслах!       Уже вторую неделю парни, успевая только наскоро поужинать, как каторжные плелись в клуб. Понимая, что сроки поджимают, хореограф гоняла их, не давая поблажек. То, что девчонка настырная и с живых с них не слезет, пока не добьётся цели, они поняли, когда она в течение каких-то двух дней стребовала со склонного к тягомотине председателя обещанный магнитофон.       – Да лучше б я на себя повышенные обязательства взял и пахал в две смены, – стонал, завалившись прямо посреди класса, потный и взъерошенный Борька. Вокруг него как спелые груши попадали такие же мокрые и вымотанные товарищи.       – Маш, ну, правда, хорош на сегодня», – умоляюще протянул Жорка Жозьев. – Дай отдышаться и по домам. Нам еще с Колей сегодня крышу у моих латать. Зарядят дожди и хана, зальёт избу…       – Еще раз танец прогоним и отпущу, – уперлась девушка. – Вы то ноги путаете, то движения забываете. Это не дело! Районный этап на носу, и вы должны быть лучшими!       На ночь глядя ребята собрались в гараже машинно-тракторной станции. Карлов, при помощи пары инструментов и отборного мата ремонтировал косилку своего агрегата.       – Вот ведь стервоза, – возмущался он, не прерывая своего занятия. – Просили же по-человечески, не держи до темна. Я тут щас до утра проколупаюсь.       Кристин и Джозьев молча хмурились. С волос Кольки все еще капала вода – только час назад они слезли с крыши дома Жоркиных родителей, где под проливным дождем, подсвечивая себе тусклыми фонариками, прилаживали куски толя на ветхие доски.       – Прицепилась же с этими танцами, как клещ. Чего ей именно мы-то дались? Во всех ансамблях вон девки пляшут… – ворчал Брэндин.       – Да это вообще Иваныча, председателя, идея. Везде бабы, а от нашего клуба – мужики. Навро́де как выигрышный вариант. А мы просто под раздачу попали, – пояснил Джастин. И добавил:       – А Машка идейная попалась. Давит нас, как будто от этого конкурса у нее вся жизнь зависит. Умотала бы и от нас бы сразу отстали…       – Ага, жди, – буркнул Кирка, от души молотя ключом по железу. – Она сначала нас уморит, а потом только отчалит.       – А может не ждать? – просиял идеей Женька. – Что, если анонимка на неё в институт придёт. Мол, занимается студентка ваша в колхозе не тем, чем надо… На мужиков, к примеру, семейных поглядывает и всё такое прочее. И всё, мы свободны. Не будет же Тараскин сам с нами танцы танцевать.       – Жэка – голова! – восхитился Карлов. – Организуешь?       Джастин молча кивнул.       – А то, что девчонка ни за что пострадает? – поднял голову Джозьев.       – А что ей доспеется? Ну, в крайнем случае, разберут на собрании комсомольской ячейки, да в другой колхоз отправят. Не выгонят же. Чай, не прежние времена. Оттепель, как-никак. Или тебе плясать понравилось? – ехидно поинтересовался Джастин.       Жорка промолчал.       – Ну, тогда решили, – подытожил Женька, и парни поплелись по домам, оставив Кирку воевать с косилкой.       С утра пораньше староста танцевального кружка, оглянувшись по сторонам, опустил в почтовый ящик у входа в сельсовет письмо, написанное чужим почерком.       В обед вместе с остальными механизаторами своего отделения ребята собрались на полевом стане.       – А куда «битла» своего подевали, неразлучники? – поинтересовалась расставляющая тарелки повариха Танька, имея в виду длинноволосого Кристина.       – Чего, соскучилась что ли? Или влюбилась? Так мы ему передадим, – подмигнул ей Карлов, не замечая, как в это момент насупился Жорка. Впрочем, Колька вскоре появился. Но вместо того, чтобы вместе со всеми сесть за деревянный стол, он буквально выволок четверых товарищей оттуда и потащил их подальше от остальных.       – Что приключилось-то? Пожрать, блин, не дал! – возмутился Брэндин.       – Да погоди ты со своим пожрать! Что расскажу сейчас! – перебил его взъерошенный Кристин. – Сегодня пришлось мне тащиться в сельсовет, разбираться с бухгалтершей по накладным на горючку. Сижу у неё в кабинете, дверь приоткрыта. Смотрю, Машка наша к председателю пошла. Через минуту, слышу, на повышенных заговорили. Она ему, мол, мы стараемся, готовимся, но пока личной заинтересованности у парней не будет – удачи не видать. А он ей, я их соберу, хвоста накручу, и будет тебе заинтересованность. А она ему – это не по-советски! Надо их чем-то поощрить, мотивировать. Долго орали, и ведь не уступила ни на грамм. Короче, теперь если победим на межрайонном, с Брэндина все комсомольские взыскания за непотребное поведение снимут, а значит и в партию вступить сможет. Джастину выделят денег из колхозной кассы взаимопомощи, чтобы мог свозить мать в областную больницу на обследование. Жорка, твоим вместо их развалюхи нормальную хату дадут, из тех, что к осени достроятся. Тебе, Кирка, за коноплю в огороде Иваныч поможет с судимостью разобраться, есть у него какие-то связи. Ну, а мне направление на поступление в «сельхозку» дадут. О, как! Молодец Машка.       Парни напряженно молчали, вникая в услышанное.       – А сама она знаете, чего так рвётся с этим конкурсом? – снова заговорил Кристин. –       Если победим, то ей Тараскин отличную характеристику напишет, а за это и в институте тоже хорошую характеристику дадут. И с этими бумажками Машке, как особо ответственной, могут разрешить сестру из детдома забрать. Ту туда после смерти их родителей определили…       Все четверо повернули головы к Женьке, побледневшему как полотно. По его лицу всем без слов было всё понятно…       – Какие же мы все сволочи! – озвучил общую мысль Джозьев.       – Не ной! – рявкнул Борька. – Может почту ещё не забрали.       А Женька рванул к Колькиному мопеду и, поднимая клубы пыли, помчался в сторону деревни.       – Ленк, ты можешь мне ящик открыть? Я адрес на письме неверный написал. Ну, очень надо! – подкатил запыхавшийся и запылённый Джастин к почтальонке, которая возилась с газетами в комнатёнке сельсовета, отведенной под почтовое отделение.       – Не имею такого права, – строя глазки, подбоченилась конопатая девчонка.       – А сегодня кинопередвижка приедет, – подмигнул Женька, стараясь казаться спокойным. – На фильму тебя позову.       – Да врёшь, как всегда, – вздохнула Лена. – К тому же, почту полчаса как в райцентр увезли.       Джастин вышел во двор. Бо́льшей скотиной он никогда в жизни себя не ощущал, так же, как и ребята, которые каждый в своём тракторе сейчас крыли себя последними словами…