Танцы. Страсти. Комсомол

      Воспользовавшись тем, что все вдруг затихли, благим матом заорал уже водитель «Газика»:       – Вы ехать-то собираетесь? Щас ливанёт, дорогу расквасит, до самой деревни толкать будете!       Колхозники торопливо полезли в кузов.       Так и не получив от брюнета ответа, Маша выпустила его воротник, и не увидев рядом Борьку, стала растерянно искать того глазами. Блондин широкими шагами удалялся от бригады в противоположную от деревни сторону.       – Да пусть валит, псих! – вымолвил наконец Женька, заметив направление Машиного взгляда. – Поехали, что ли? Я тебе по дороге всё расскажу.       Но девушка, проигнорировав его слова, побежала следом за Брэндиным.       – Вот дура! – еле слышно проворчал Джастин и, смерив презрительным взглядом сидящих в кузове Карлова, Кристина и Джозьева, тоже забрался в машину.

***

      Маша выбилась из сил, пока догоняла быстро идущего Брэндина.       – Борь, остановись, пожалуйста! – крикнула она, когда наконец оказалась в нескольких метрах от него.       – Твою ж!.. Ты откуда здесь? – матюгнулся от неожиданности парень. А потом с тревогой взглянул в сторону опустевшей бригады, которая осталась далеко позади. – Почему со всеми не уехала? И что вообще здесь делала?       Едва девушка открыла рот, как небо вдруг угрожающе заворчало, а потом разразилось оглушительным треском. Маша благодарно посмотрела наверх, потому что ответов на заданные Борькой вопросы у нее не было.       – Блин, давай скорее, – схватил он её за руку и потянул за собой. Сердце Мишелиной бешено колотилось – то ли оттого, что они почти бежали, а то ли оттого, что девичью ладонь уютно сжимали сильные мужские пальцы.       – А куда мы? Бригада-то в той стороне? – запыхавшись, спросила она.       – А мой трактор в этой, – мотнул головой Брэндин. И они вновь в темпе припустили в указанном им направлении. За следующей лесополосой действительно показался синий «Беларус», стоящий на кромке цветущего поля. Однако, прежде чем им удалось достичь укрытия, небо прорвалось косыми упругим струями, и всё вокруг потонуло в равномерном шуме дождя, изредка прорезаемом гулкими грозовыми раскатами.       За считанные секунды ребята вымокли до нитки.       – Залезай! – забравшись на подножку и распахнув железную дверцу трактора, скомандовал Борька.       Маша с сомнением бросила взгляд на тесную кабину с одним сиденьем:       – Не войдём же вдвоём…       – Лезь, говорю, – нетерпеливо повторил парень. – Я дождевик накину и рядом пережду, – пояснил он, выуживая из недр «железного коня» кусок брезента с капюшоном и спрыгивая на землю.       Но девушка никак не могла забраться на скользкую подножку.       – Что ты, в самом деле, – заворчал блондин и хотел, приподняв за талию, поставить хореографа на ступеньку. Но руки его так и остались лежать на мокром ситце, облепившем Машу, как вторая кожа. Борька невольно залюбовался изгибами её тела, так соблазнительно подчеркнутыми намокшей тканью. Ему невыносимо захотелось прильнуть губами к ямочке на хрупкой нежной шее, скользнуть, лаская по проступающей в деталях груди… Он вздрогнул, когда тонкие пальчики невесомо прошлись по его лицу, аккуратно отирая ручейки, бегущие с волос, а вместе с ними кровь и грязь.       – Надо обработать, у тебя есть аптечка? – невпопад сказала девушка, не сводя глаз с разбитых Борькиных губ, которые стремительно приближались к её собственным. Внезапно они сменили траекторию и запечатлели мягкий поцелуй у неё на лбу. Не ожидая от себя подобной смелости, Маша вдруг сама потянулась к его губам и утонула в ощущениях, которые буквально затопили всю целиком – ноги подкашивались, пальцы дрожали, а в животе появилось доселе неведомое чувство. Руки парня осмелели и отправились путешествовать по цветочному ситцу, лишая девушку последних шансов на здравомыслие.       Растворившись друг в друге, они и не заметили, что дождь закончился также внезапно, как и начался, но дождевику все же было найдено достойное применение. Оторвавшись от Маши, Борька раскинул его на мокрой траве, и подхватив девушку, опустил её спиной на брезент. Забыв о саднящих губах, он жадно целовал лицо, которым долгое время любовался лишь украдкой, нежную шею и грудь, все еще обтянутую тонкой тканью. Его ладонь настойчиво скользнула меж её бёдер и стала подниматься выше. Но девичьи коленки вдруг боязливо сжались. Тогда блондин переключил внимание на борьбу с мелкими пуговками на груди, которые довольно быстро сдались, открыв доступ Борькиным губам к упругим холмикам с твердыми сосками. Когда они поочередно оказались у него во рту, ласкаемые языком, для Машки стало открытием, что стоны сами собой слетают с губ, без какого-либо участия с её стороны. Спустя некоторое время парень повторил смелый маневр, и вновь его рука оказалась зажатой, так и не достигнув цели. Слегка отстранившись от её лица, он вопросительно заглянул ей в глаза.       – Прости, я не специально. Как-то так получается, – смущенно забормотала она. – Просто мне страшно.       И в Борькиной голове вдруг прояснилось. Он понимал, что сворачивать всю эту лавочку надо прямо сейчас, ведь решение им уже принято и изменению не подлежит. И в то же время не мог оторваться от этой девчонки, которая непрошено вторглась в его мысли с первой встречи и хозяйничала в них днём и ночью по сей час.       Наклонившись, парень вновь поцеловал желанные упрямые губы, нежно скользнул по шее, задержался на груди, в тоже время аккуратно сдвигая вверх по ногам мокрое цветастое платье. Когда его лицо поравнялось с белыми трикотажными трусиками производства фабрики «Дружба», Маша подумала, что сейчас гораздо увереннее чувствовала бы себя в кружевном «гэдээровском» белье, купленном за две стипендии в институтском туалете у фарцовщицы.       Знай Борька о чём она в этот момент думает, эти мысли немало бы его позабавили, поскольку ему было всё равно, какие трусы швырять подальше в неизвестном направлении.       Уткнувшись лицом, он выдохнул в плотную ткань, отчего, выгнувшись дугой, девушка, сильнее прижала его голову к себе, а потом зажмурилась, сгорая от стыда и одновременно от какого-то другого непонятного чувства, когда ощутила, что под Борькиными руками трусики стремительно ползут вниз. Внутренней стороны её бёдер касались его слегка небритые щёки, а уж где блуждал его язык, Маша предпочла вообще не думать, дабы не провалиться сквозь землю на этом самом месте. Её тело с каждым его движением выкидывало все новые и новые финты, которым девушка каким-то краем еще оставшегося с ней сознания дивилась не переставая. Но вскоре всепоглощающий взрыв, который одновременно произошел и в животе, и в голове, рассыпаясь по всему телу не то ледяными брызгами, не то жгучими искрами, окончательно размыл последние мысли.       Двигаться совершенно не хотелось. Однако к огромному её огорчению, Борька вдруг вскочил, прислушался и, протягивая ей мокрые белые трусики, сказал:       – Слышишь, мотор гудит? Должно быть «Кировец» со второй бригады в деревню направляется. Сейчас на нём и уедешь, а то скоро совсем стемнеет.       Его тон был до того будничным, словно сейчас между ними ничего не произошло. Маша растерянно изучала его лицо, стараясь найти на нём хотя бы крупицу тех чувств, которые оно излучало какие-то минуты назад. Но он старательно избегал смотреть ей в глаза, поторапливая одеваться, и так же отчужденно вывел на дорогу, по которой они сюда и пришли.       Когда большой трактор появился в поле зрения, блондин махнул ему, прося остановиться.       – Девушку до деревни подбрось, заблудилась, – обратился Брэндин к высунувшемуся из окна водителю. – А мне с моей железякой возни на всю ночь.       – Такую красавицу отчего не подбросить? Милости просим, – улыбнулся тракторист и исчез в кабине.       Маша вновь беспомощно посмотрела на парня.       – Поезжай, – равнодушно кивнул он. И неестественно развязно добавил: – А я затвор вручную передёрну и в трактор спать.       На растерянный и непонимающий взгляд девушки, он ответил красноречивым поступательным движением руки в районе паха. Вспыхнув, Мишелина отвернулась и молча полезла в трактор. А Борька, не меняя интонации, вполголоса, чтоб не услышал водитель, добавил ей вслед:       – Не бойся, я никому не скажу, о том, что было. Хотя, что было-то? Целкой пришла, целкой ушла.       Трясясь в «Кировце», девушке хотелось только одного – выскочить и лечь под колёса этой огромной машины. Утром ей казалось, что хуже случившегося скандала ничего быть не может. Вечером она уже так не думала…