Заключенные

      Проклятый дождь так и не перестал, и Кэт в который раз за день мысленно поблагодарила таксиста за так кстати предложенным им зонт. Однако, несмотря на него, ее ноги в роскошных туфлях (за которые она заплатила почти восемьсот долларов) промокли, и теперь Линч чувствовала, как из носа начинает подтекать. Не к добру и совсем не вовремя! Жутко хотелось двух вещей - горячей ванны и вкусной еды. Можно даже одновременно. Кэт задумалась, пытаясь вспомнить, не просила ли ее Лори купить каких-нибудь продуктов к ужину, и в памяти сразу всплыли сладкий перец и лук. Или она просила это вчера? Линч не была уверена, а потому все же заглянула в небольшой супермаркет, расположенный в пяти минутах пешком от их с Берд квартиры. Когда она вышла из магазина, отстояв ужасно длинную очередь на единственной работающей кассе, дождь, наконец, перестал. А, когда сквозь тучи показались робкие солнечные лучи, Кэт с радостью отметила, что ее поганое настроение понемногу улучшается.       Она даже остановилась, прикидывая, а не вернуться ли в супермаркет и не купить ли бутылочку вина, но передумала, когда вспомнила о своем новом, стихийно образовавшемся клиенте и той лавине дел, которую его появление спровоцировало. Поэтому Кэт бодрым шагом дошла до дома подруги и поднялась на девятый этаж.       -Лори, я дома! - крикнула она,закрывая за собой дверь.       Дома было мертвецки тихо.       Кэт оглянулась. Кроссовки Глории стояли в углу, возле шкафа. Обувь была мокрой и грязной. Значит, подруга недавно пришла домой. Линч нахмурилась, и прошла дальше, в импровизированную гостиную, на ходу сбрасывая отсыревшие туфли. Придется их выкинуть, - раздраженно подумала она, в красках представляя себе, как вышвыривает в урну восемь свежих, хрустящих купюр по сто долларов каждая.       Лори была в ванной - из гостиной Кэт услышала шум воды в душе и тонкое, пронзительное пение. Линч невольно улыбнулась. До встречи с Глорией, она даже представить себе не могла, что кто-то способен исторгать из себя такие отвратительные звуки, но сейчас, привыкнув к ним и искренне полюбив их извлекателя, они казались скорее милыми и уютными, чем мерзкими и режущими ухо. Кэт любила Лори, искренне и всем сердцем. Любила, наверное, сильнее, чем родную сестру. Впрочем, неудивительно - с сестрой они поссорились лет пять назад, когда сорокалетняя Джесс родила своего пятого ребенка, и начала выговаривать младшей о неправильности ее жизненных ценностей. Вообще, Кэт всегда была сдержанной и спокойной (отец даже называл ее удавом, когда она была маленькой), но Джесс, вздыхающая о том, как ей жалко свою глупую сестру, которая так и не смогла понять, в чем истинное предназначение женщины и “сублимирует” свои настоящие желания, занимаясь “глупыми и никому не нужными делами”, умудрилась довести Линч до состояния, близкого к ярости. Она тогда, кажется, высказала сестрице все: начиная с того, что почти все, что имеет она и ее очередной муж-неудачник, куплено на ее, Кэт, деньги, заканчивая тем, что если бы Джессика не начала рожать с семнадцати лет, а вместо этого попробовала получить хотя бы какое-нибудь образование и поработать, возможно, этого разговора не было бы вообще. Разумеется, после этого сестра вышла из себя и выплеснула в лицо Линч бокал вина. И, разумеется, с того дня они больше ни разу не разговаривали.       -Привет, Китти! - Лори, замотанная в полотенца, как мумия, радостно помахала Кэт из-за угла, - Я сейчас переоденусь и спущусь. Кстати, скоро зайдет Эбби.       -Привет! Отлично, я ее целую вечность не видела, - улыбнулась в ответ Линч.       Звонок в дверь раздался минут через двадцать, когда Кэт мыла тарелку после порции чили кон карне. Она выключила воду, и, на ходу вытирая руки полотенцем, отправилась открывать дверь.       -Ты не представляешь, как мне повезло! - с порога начала Эббс, вешая абсолютно сухое пальто на крючок, - Дождь кончился как только я вышла из дома!       Блицер, в два движения избавившись от тяжелых, водонепроницаемых сапог, уверенным, хозяйским шагом прошла на кухню. Кэт, памятуя о том, как сильно Эбби любит поесть, свалила на большую тарелку всю оставшуюся еду и даже нарезала легкий овощной салат.       -Спасибо, Китти. Ты всегда знаешь, как меня порадовать, - Блицер довольно потерла руки и принялась с аппетитом есть. Кэт всегда удивлялась тому, как в эту маленькую, хрупкую женщину влезало такое количество еды. Но еще больше удивляло то, как при таком количестве потребляемых калорий, она умудрялась оставаться стройной, даже худощавой.       -Не за что. Это Лори приготовила.       Эббс кивнула с таким видом, будто Линч сказала что-то совершенно очевидное, вроде того, что небо голубое, а на дворе конец октября. Это ужасно развеселило Кэт. Готовить она не умела совершенно - это чистая правда, и все ее близкие друзья были прекрасно об этом осведомлены. Господи, да пока ее квартира не сгорела, Линч умудрялась испортить даже яичницу и питалась исключительно в кафе и ресторанах. Правда, если кто-нибудь сказал бы ей об этом в лицо, прямо или косвенно, она бы самолично придушила этого человека голыми руками. Но Эбби можно было все - просто потому, что она никогда не думала прежде, чем сказать и никогда, при этом, не пыталась никого обидеть.       На кухню вплыла Лори. Она скинула мокрые полотенца (как полагала Линч - прямо на пол своей комнаты) и теперь щеголяла в старой, длинной футболке, забытой у нее бывшим, и трусиках.       -Привет, Эббс! - поздоровалась она.       Блицер кивнула. Ответить она не могла - рот был набит рисом с мясной подливкой. Лори налила себе кофе и села за стол.       -Ну, как дела на работе, Китти? - поинтересовалась она, - Сколько толстосумов пожалели о том, что не составили брачные контракты?       -Нисколько. Мне дали новое дело, - Кэт налила себе кофе из маленького черного кофейника и сделала большой глоток, - Я буду защищать в суде мужчину, убившего свою жену.       Лори уставилась на подругу широко распахнутыми глазами. Эбби среагировала куда динамичнее - она что то громко промычала и принялась копаться в сумке.       -Эфофо? - спросила она, швыряя на стол Сан-Франциско Хроникл и тыкая пальцем в черно-белое фото на первой полосе.       Со снимка, прямо и уверенно, смотрел Майкл Уоррен. Заголовок гласил: “Миллионер убивает свою бывшую жену на следующую ночь после ее дня Рождения!”       -Да, его, - кивнула Кэт.       На маленькой кухне воцарилась идеальная тишина. ***       На следующий день Кэт прибыла в Окружную тюрьму Сан-Франциско в без четверти девять утра. Погода была куда лучше, чем вчера - светило солнце, с океана дул легкий, свежий бриз. Жаль только, что настроение было паршивей некуда.       Хмурый охранник, пухлый и лысоватый, долго и внимательно изучал документы Линч прежде, чем пропустить ее дальше. Кэт снова обыскали и забрали все личные вещи, снова провели по зарешеченному коридору и снова оставили одну в запертой камере с маленьким окошком под потолком. Все это время она ощущала странное дежавю - не то неприятное, довлеющее чувство, как это бывало обычно, а спокойную уверенность в том, что это уже происходило. И, более того, произойдет еще не раз.       Она села за стол, ножки которого были плотно вбетонированы в пол, и разложила перед собой бумаги и снимки. Вчера Линч раз десять пересмотрела их все, но все равно хотела освежить память. Когда Кэт заканчивала читать отчет о вскрытии, предоставленный коронером, дверь в камеру неприятно скрипнула, открываясь.       -Здравствуйте, мисс Линч.       Майкла Уоррена снова приковали к столу, усадив его напротив адвоката. Уоррен смотрел на Кэт спокойно и уверенно, так, будто это она пришла просить у него помощи, а не наоборот. От его холодной отстраненности Линч становилось не по себе, потому что, несмотря на то, что закован был именно он, чувствовала себя пойманной и загнанной в угол все равно она.       -Здравствуйте, мистер Уоррен, - ответила Кэт.       Тонкие губы мужчины тронула легкая улыбка. Обычно, лица людей в такие моменты становились более открытыми и дружелюбными, но с Майклом все было с точностью до наоборот. Его черты преобразились, став жесткими, в глазах появился опасный блеск. Сейчас он был похож на хищника, облизывающегося при виде раненой, беспомощной жертвы. Кэт поймала себя на том, что в его присутствии у нее потеют ладони.       -Что с вами, мисс Линч? Вы плохо себя чувствуете?       Кэт покачала головой и выдавила из себя подобие улыбки.       -Я в порядке. Давайте поговорим о вас.       Линч придвинула один из снимков ближе к мужчине. На фотографии миссис Уоррен лежала на полу в луже собственной крови, раскинув руки широко в стороны, будто пытаясь разом обнять весь мир. Майкл взглянул на карточку и тут же прикрыл глаза. На его высоком, аристократическом лбу пролегли глубокие морщины.       Кэт постучала наманикюренным пальчиком по столу.       -Мистер Уоррен, могу я задать вам вопрос? - спросила она.       Майкл вздрогнул, будто успел забыть, что в камере он находится не один. Он поднял глаза на Линч. В них больше не было ни холодного превосходства, ни безразличия.       -Можете, - ответил он. Его голос ощутимо ослаб и теперь подрагивал, будто мужчину лихорадило.       Кэт нервно сглотнула:       -Это вы убили свою бывшую жену?       И в этот самый момент произошло то, чего Линч не ожидала даже при самых плохих раскладах: Майкл Уоррен расхохотался. Он смеялся заливисто, во все горло, и Кэт уставилась на него, удивленно, испуганно. Казалось, мужчина в одно мгновенье сошел с ума. Время шло, а он все хохотал и хохотал. В уголках его глаз появились слезы и он вытер их об оранжевую, жесткую ткань его тюремной робы, уткнувшись лицом в плечо. Линч чувствовала себя ужасно некомфортно. Настолько, что ей хотелось покинуть эту камеру как можно скорее. Прямо сейчас вскочить с жесткого, неудобного стула и кинуться к решетке, крича, умоляя охранников выпустить ее отсюда.       -Простите, мисс Линч, - сказал Уоррен, охрипшим от смеха голосом, - Я ожидал от вас этого вопроса, но не думал, что вы зададите его с таким серьезным видом.       Он все еще улыбался, но улыбка сошла с его лица, когда его взгляд снова наткнулся на лежащий на столе снимок. Его вновь затрясло, но на этот раз не от смеха, и Кэт, внезапно, почувствовала странное, злорадное превосходство. Она подвинула фотографию ближе к мужчине и тот отпрянул назад, но глаз не отвел.       -Я спрошу еще раз, мистер Уоррен, - вкрадчиво сказала Кэт, - Это вы убили свою бывшую жену?       Майкл не двигался (если не считать мелкой дрожи, то и дело пробегающей по его телу) и не отвечал. Он не отрываясь смотрел на снимок своей мертвой жены, а потом медленно поднял глаза на своего адвоката. В них читалась глубокая, невыносимая боль.       -И вы поверите мне? Что бы я ни ответил?       -Да.       -Почему?       Кэт пожала плечами:       -Потому что в этом весь смысл, разве нет? Мы должны доверять друг другу. Иначе ничего не выйдет.       Майкл еще несколько мгновений смотрел на Линч, а потом прикрыл веки. Кэт была этому рада - выносить тяжелый взгляд мужчины было трудно. Как смотреть в глаза змее, будучи кроликом.       -Я не убивал свою жену.       -Хорошо, - сказала Кэт, - Я вам верю. Но нам нужно, чтобы вам поверили и присяжные. С этим будет сложнее. У вас нет алиби и вас видели в доме жертвы перед убийством.       Майкл кивнул:       -Я понимаю.       -Расскажите мне все, что случилось тем вечером.       -Я приехал к ней, чтобы поговорить. Хотел извиниться за то, что натворил на ее дне Рождения. Детали разговора я помню плохо - был слишком пьян, но, полагаю, она выставила меня за дверь.       -Полагаете? - нахмурилась Кэт.       -Именно.       -То есть вы… вы вообще ничего не помните?       -Нет. Только смутные отрывки. Помню, что она кричала на меня, и что ударила по щеке, а как покинул ее дом и добрался до своего - нет.       -Тогда почему вы так уверены, что не убивали ее?       Майкл вздохнул:       -Потому что я не был до конца честен с допрашивавшим меня детективом. У меня есть алиби. Я проверил его лично.       -Что это за алиби? И почему вы не рассказали полиции?       -Запись с камеры видеонаблюдения в одном из моих... кхм... частных домов, на Бернал Хайтс, 117.       -И что на ней? - нетерпеливо спросила Кэт.       -На ней я. И в момент убийства я нахожусь дома. Вот только я не могу отдать эту пленку полиции. Видите ли, происходящее на ней может бросить тень на мою репутацию, а мне бы этого очень не хотелось.       -Серьезно? А вам не кажется, что на вашу репутацию куда больше повлияет обвинение в убийстве собственной бывшей жены и смертная казнь?       -Вы не понимаете, о чем говорите, мисс Линч, - спокойно отозвался Майкл, - Если меня осудят - меня казнят, но моя репутация останется нейтральной. Но! Если меня оправдают и эта пленка всплывет, я потеряю все - мое имя, уважение коллег и клиентов.       -Вы готовы умереть, лишь бы только не запятнать это ваше имя? - Кэт не верилось в то, что кто-то готов пойти на такой шаг, но мужчина только согласно кивнул.       -Моя репутация - все, что у меня осталось после того, как моя бывшая жена, не без вашей помощи, отобрала у меня все остальное, мисс Линч. Жить без Линды… Лучше не жить вовсе. Но, если я все таки останусь в этом мире, я хочу сохранить хотя бы что-нибудь. Потому что иначе смысла в моей свободе для меня не будет вовсе. ***       -Что такое, Линч? - ехидно поинтересовался Периш, - Выглядишь так, будто мертвеца увидела.       Ричард даже не представлял себе, насколько недалек он оказался от истины. На данный момент, Кэт видела в Майкле Уоррене именно живого мертвеца, человека, который добровольно готов взойти на плаху, лишь бы сохранить какую-то глупую тайну. Дело против него могли и не завести вовсе, если бы мистер Уоррен перестал упрямится и просто отдал полицейским дурацкую пленку. Во всяком случае, дело об убийстве. Если, конечно, на этом видео Майкл не расчленял какой-нибудь другой труп.       -Что-то типа того, - ответили Кэт, помешивая кофе. Цветок, нарисованный баристой на молочной пене, превратился в грязные разводы, - Ты видел вчерашний Хроникл? Читал статью на первой полосе?       Ричард кивнул, откусывая приличный кусок от сэндвича с тунцом.       -И что думаешь?       -Да ничего. Очередной взбесившийся с жиру мешок с деньгами прикончил свою бывшую женушку. Кому какое дело?       Он доел здоровенный бутерброд за еще два укуса и открыл пластиковый контейнер с салатом “Цезарь”. К их столику подошел официант и поинтересовался у Линч, не желает ли и она чего-нибудь поесть, но Кэт только покачала головой. Аппетита не было совершенно.       -Мне есть дело, - пробурчала она себе под нос.       -Что? - переспросил Ричард.       -Я сказала, что мне есть дело.       -До парня с первой полосы?       -Да.       -Ну, ты всегда была сердобольной. Или что? Мордашка его понравилась?       Кэт вспомнила лицо Уоррена, с его змеиными глазами и странным, граничащим с безумием огнем в черных зрачках, и ее передернуло. Она была рада, что Майкл находится за решеткой, потому что ни за что не согласилась бы остаться с ним наедине в комнате, не окруженной до зубов вооруженными охранниками.       -Нет, - Линч отложила ложечк на блюдце и глотнула кофе, - Он - мой клиент.       Ричард поперхнулся кусочком курицы и зычно закашлялся.       Он несколько раз ударил себя кулаком в грудь, стараясь протолкнуть застрявший в горле кусок. Периш зажмурился, и в уголках его глаз заблестели маленькие слезинки.       “Господи, девочка, а ты хороша! - раздался в голове Кэт писклявый голос сестры, - Кто бы мог подумать, что ты в состоянии довести до слез самого Ричарда, мать его, Периша! Да по сравнению с этим оправдать этого Уоррена покажется просто детской игрой!”       Кэт захотелось закурить. Вся ситуация в целом: это дело, упрямый и совершенно безумный Уоррен, упирающийся, словно ребенок перед кабинетом зубного, Периш, подавившийся курицей из десятидоларового салата в уютном кафе с видом на залив - все это ужасно действовало на нервы.       -С тобой все хорошо, Ричи? - бесцветно поинтересовалась Кэт, когда мужчина перестал задыхаться и принялся вытирать влажные от слюны губы салфеткой, - Жить будешь?       Периш недовольно покосился на нее.       Он медленно, будто демонстративно отложил салфетку в сторону и прикрыл салат прозрачной пластиковой крышкой.       -Не смешная шутка, Линч, - сказал Ричард. Он смотрел на Кэт насмешливо, но в его глазах явно читалось растерянное недоумение.       -Кто сказал, что я шучу?       Кэт сказала это с абсолютно серьезным лицом, и до Периша, чьи губы искривила презрительная усмешка, наконец, дошло, что все слова Линч, какими бы безумными они не казались, были чистой правдой.       -Какого черта? - бестолково спросил он.       -Я была адвокатом его жены во время их бракоразводного процесса. И теперь он хочет, чтобы я искупила свою вину.       -Вину за что? За то, что его благоверная решила уйти?       -В какой-то момент она передумала. Хотела отозвать заявление, но я ее переубедила.       Ричард фыркнул и приподнял одну бровь. Все своим видом он будто говорил: “А вот это не удивительно, Линч, как раз в твоем репертуаре”. И Кэт даже ощетинилась бы, если бы не знала и сама, что это, в общем-то, правда.       -Зачем? У тебя же итак отличное портфолио, что изменило бы это дело, откажись она разводиться?       -Потому что я хотела ей помочь, - раздраженно ответила Кэт, - Уоррен чем-то обидел ее, и сильно - когда она впервые обратилась ко мне выглядела так, будто всю семью потеряла. А потом он вроде как попытался наладить отношения, и Линда хотела его простить. Вернее, уже почти простила.       Периш снова ухмыльнулся, но на этот раз, Кэт захлестнула волна праведной злости. Все было совсем не так, как кажется этому напыщенному балбесу! Да, это она настояла на том, чтобы развод все таки состоялся, но сделала это вовсе не ради собственной выгоды. Просто Линч, в отличии от простушки Линды, знала, как устроен мир. Она понимала, что ее дорогой супруг просто тянет время, чтобы переписать все свое имущество на других людей и в будущем не делить его с любимой супругой.       По улице мимо кафе с воем пронеслась карета скорой. Громкая сирена распугала сидящих на тротуаре голубей, и они взлетели, занимая безопасные места на крышах и карнизах близлежащих зданий.       -Ты же откажешься, верно?- спросил Ричард, - Откажешься защищать его?       Кэт покачала головой:       -Нет. Я возьму это дело.       -Серьезно? - Периш удивленно выпучил глаза, - Но почему? Это же не твоя вотчина.       -Потому что у меня нет выбора. Он уже заплатил Филлипсу, так что расклад такой: либо я защищаю Уоррена в суде, либо в Сан Франциско работу я больше не найду, - Кэт горестно пожала плечами.       Ричард присвистнул:       -Ничего себе!       -Угу, - Линч допила кофе и отставила фарфоровую чашечку в сторону, - Так что? Что ты думаешь об этом Уоррене?       Периш поскреб кончик носа.       -Сложно сказать. Я же не знаю подробностей дела и не общался с ним лично. Но вообще, мне кажется, что он мог бы быть убийцей. Есть в этом Майкле что-то неприятное. Не знаю, как объяснить, но даже когда он смотрит на меня со снимка, у меня мурашки по спине бегут. Понимаешь?       -Еще как понимаю. Вживую все еще хуже. Когда я приезжаю к Уоррену, у меня каждый раз такое чувство, что это мне грозит смертная казнь, а не ему.       Кэт развела руками и нечаянно зацепила стоящую на краю стола чашку. Чашка упала и, ударившись об пол, разлетелась на сотню мелких осколков. Один из них саданул ее по ноге, разрывая чулок и разрезая кожу на лодыжке.       -Твою же…! - вскрикнула она, перехватывая рану рукой.       -Как говорила моя мама - “На счастье!”, - поделился Ричард и протянул Кэт салфетку, - У меня есть дезинфицирующий гель.       -Не нужно.       -Как знаешь. Официантка! - громко позвал он и поманил рукой молоденькую, хорошенькую блондинку, - У нас здесь ЧП.       Девушка тут же материализовалась у их столика и принялась собирать осколки на большой белый поднос.       -Ох, вы поранились… Принести вам пластырь? - спросила она, заметив ранку на ноге Кэт.       Линч отрицательно покачала головой, и официантка ушла, чтобы вернуться через мгновенье с щеткой и совком. Она смела мелкую стеклянную крошку и, виновато улыбнувшись, унесла мусор прочь. Кэт проводила худощавую фигуру взглядом и крепче прижала салфетку к саднящей коже на лодыжке. “На счастье”, - говорила мама Периша. Кэт смутно помнила, что и ее мать говорила что-то похожее, только, возможно, другими словами. Вот только в голове Кэт крутилась совсем другая мысль. Она прокручивалась где-то глубоко внутри раз за разом, озвученная высоким, надрывным голосом сестры.       “Дурной знак”, - вещала Джесс, - “Поостереглась бы ты, девочка!” ***       Домой Кэт попала только в половине одиннадцатого вечера. Слишком увлеклась изучением прошлого мистера и экс-миссис Уоррен. Больше всего на свете ей сейчас хотелось спать, но, сперва, нужно было закончить еще одно дело.       Она скинула туфли и, доковыляв до телефона, набрала найденный по дороге домой номер.       -Полиция Сан-Франциско, чем могу помочь? - раздался в трубке бодрый голос дежурного.       -Здравствуйте! Меня зовут Кэтрин Джин Линч, я - адвокат мистера Майкла Уоррена, дело номер 773-N94. Я хотела бы поговорить с детективом, ведущим это дело.       С той стороны провода послышались щелчки по клавиатуре и клики мышки. Время тянулось. Кэт терпеливо ждала, пока дежурный проверит ее данные и найдет нужного ей человека.       -Мисс Линч, простите за ожидание, - вежливо извинился полицейский, - Дело номер 773-N94 «Штат Калифорния против Майкла Уоррена» ведет детектив Джоннатан Бунн. На данный момент он отсутствует в участке, но, если хотите, я могу оставить ему сообщение…       Кэт закатила глаза.       -Нет, не нужно. Я сама свяжусь с ним. Спасибо еще раз за помощь. И простите, что отняла ваше время.       Кэт сбросила вызов, устало вздохнула и с силой провела обеими руками по волосам. Час от часу не легче, - подумала она, скривив губы. Она уже смирилась (во всяком случае, почти) с тем, что ей придется выступать адвокатом человека, обвиняемого в убийстве; смогла если не понять, то как минимум принять тот факт, что этот самый человек готов закончить свою жизнь на электрическом стуле, лишь бы сохранить свою тайну.       Но то, что из всех детективов Сан-Франциско дело Майкла Уоррена досталось именно Джону Бунну, было уже слишком.