Семейная тайна

Вечер. Такси с Русланом и Катей мчится на скорости 180. Колени Усачева дрожат, паника уже где-то близко, а слёзы уже текут по щекам. Мысли затягивают: плохие, хорошие, обычные — не важно. Во всех один исход: Усачев ненавидит себя всей душой. — Эй, Рус, очнись, мы приехали. — А, да? — Я за чемоданами, а ты в больницу. Но платиновый уже не слышал этих слов, он бежал в больницу, роняя по пути слёзы. — Что с ним? Это я виноват! Зачем я полетел в Сочи? — И снова во всём Руслан винит себя, что поделаешь, привычка или даже своеобразный рефлекс. Платиновый подбегает к информационной стойке и, запыхавшись, произносит имя своего янтарного сокровища. — ПОПЕРЕЧНЫЙ ДАНИЛА АЛЕКСЕЕВИЧ! ГДЕ? ЧТО? КАК? — Молодой человек, с вами всё в порядке? — Нет, мой парень... Я даже не знаю, что с ним. — Руслан, Руслан ,спокойно, — Катя произносит эти слова и прижимает к себе друга. — Тихо, тихо, всё будет хорошо. Проходят минуты, Усачев успокаивается, а сил нет, хочется умереть. — Добрый вечер, нам нужна информация по поводу состояния Поперечного Даниила Алексеевича. — Состояния стабильное, ждём результатов анализов. — Я могу его увидеть? — Где-то снизу слышится голос парня. — Да, конечно, 312 палата, третий этаж. У Усачева открывается второе… нет, уже третье дыхание, и он мчит по лестнице вверх. Пролёт за пролётом, ведь о существовании лифта парень забыл напрочь. Третий этаж. Мысли роятся в голове, как осы, строящие свой улей. Дверь в палату 312. Стук. — Входи, Руслан. — Здравствуйте, тёть Лена, что с ним? — Ах, Руслан, если б мы знали… Пока сказали, что это нервный шок. — Ясно, если что, я готов остаться с ним до конца его пребывания здесь. — Спасибо, мне нужно ехать. Звони, если что. — Хорошо, до свидания. Елена встала, поцеловала сына в лоб и вышла. Платиновый сел рядом с Даней и, взяв его руку, заплакал. — Ну что, как тебе на моём месте? — Ты, ты, ты как? Что это значит? — То и значит, со мной всё хорошо, я здесь для душевного спокойствия матери и бабушки. — ТО ЕСТЬ, Я ЗРЯ НА СКОРОСТИ В, БЛЯТЬ, 180 В, МАТЬ ЕГО, ЧАС ЛЕТЕЛ СЮДА, ОБЛИВАЛСЯ СЛЕЗАМИ И ТРАТИЛ СВОИ НЕРВЫ? — Солнышко, я же просил, без мата. Да и что значит "зря"? То есть, я для тебя "зря"? — Что ты несёшь? Да ты для меня — мир, больше чем мир, ты для меня вселенная. Я очень волновался по поводу новостей и твоего здоровья. Даня кладёт свою ладонь на щеку своего платинового счастья и вытирает большим пальцем слёзы с когда-то чужого, но сейчас родного, лица. — Поперечный, ты эгоист. — Рус встаёт со стула и идёт к окну. — Что значит "эгоист"? Ты уже забыл, что именно я прибежал к тебе в больницу в полпятого утра? Забыл, кто сидел с тобой три дня и питался двумя вещами: кофе и надежда? — Прости, я не хотел... — Не отвечай, прошу, просто выйди, мне нужно обдумать кое-что. — Но... — Я тебя прошу, просто выйди. — Прости, я честно не хотел. — Усачев пытается взять Поперечного за руку, но тот отстраняется. — Я СКАЗАЛ: ВЫЙДИ ОТСЮДА, НУ НЕУЖЕЛИ НЕ ЯСНО? — Снова слёзы из голубых глаз. — Прости... — Платиновый направляется к выходу, в надежде, что его янтарный рыцарь схватит его за запястье или просто попросит остаться, но нет. Дверь позади, слёзы из глаз, в этот раз оба похожи на обложку "Поп хиты для разбитого сердца". POV Даня. — Как, как он вообще смог назвать меня эгоистом, после всего, что я сделал для него? Этого просто не может быть. Я волновался за него, попал сюда из-за этого, а что в итоге? В итоге, он назвал меня "эгоист". У меня в голове не укладывается тот факт, что мой Руслан назвал меня эгоистом. Слёзы текут по щекам, падают на кровать и футболку. Аппарат показывает, что пульс подскочил до отметки в 150 ударов в минуту. Нужно успокоиться. POV Руслан. — Как? Как я мог такое ляпнуть? Он же страдал из-за меня, полюбил несмотря ни на что. Я и есть эгоист. Слёзы рекой, истерика, нехватка кислорода; сероглазый хватает его ртом, пытаясь успокоиться, но получается только сползти вниз по стене и прижать колени к груди. — Руслан, Руслан, ты как? Что случилось? — Начала расспрашивать парня, подбежавшая Катя. — Я? Плохо, очень плохо. Я сказал ему, что он эгоист. Не подумав, сказал, но всё же сказал. Я чудовище, я и есть ЭГОИСТ! — Последнее слово он выкрикнул во весь голос; слёзы из глаз текут ручьём, нет, рекой. — Спокойно, дыши, давай: вдох, выдох, вдох, выдох. Лучше? В ответ лишь кивок. — Я с ним поговорю, а ты сиди здесь, понял? Не дождавшись ответа, Клэп открыла дверь и вошла в палату. На кровати оно увидела рыдающего рыжика. — Эй, что с тобой? Ты прям вообще никакой? — А каким мне быть? Мой любимый человек назвал меня эгоистом, после всего, что я для него сделал. После всего, что Я сделал. А знаешь, я ведь действительно эгоист — всё время только "Я сделал", "Я сказал", "я", "я", и ещё раз "я". Он прав, я эгоистичная рыжая тварь. Кать, что мне теперь делать? — Для начала успокойся. Поговори с ним, дай ему понять, сколько он значит для тебя, сколько красок он привносит в твою серую жизнь, как он дополняет тебя, дай понять, что без него нет тебя. — Ты права, можешь его позвать? — Да, конечно, сейчас. — Катя встала и вышла из палаты. — Рус, Даня хочет с тобой поговорить. — Со мной? После всех моих слов? — Да, Усачев, именно с тобой и даже после твоих слов. — Донёсся голос из глубины комнаты. Сероглазый встал и вошёл к этому янтарному убийце его платинового сердца. Для него Даня был янтарной стрелой, которая не пролетела сквозь платиновое сердце, а задержалась в нём. Дверь закрылась, парни остались вдвоём. Руслан стоял у двери. — Прости, я не хотел тебя задеть. Я знаю, сколько значу для тебя и не должен был называть тебя эгоистом. — Ничего, я всё понимаю. Иди ко мне и обними меня так, словно больше не увидишь, вложи всю свою любовь ко мне в это объятие. Даня встал с кровати, а Усачев набросился на него, повалив обратно, сжимая так, словно он действительно видит его в последний раз. — Я тебя больше никогда не отпущу в Сочи. Ты будешь сидеть рядом со мной всю оставшуюся жизнь, понял? — Обжигая своим дыханием ухо платиновой принцессы, спросил рыжий. — С тобой я готов сидеть где и на чём угодно. — Ответил сероглазый. — А это я сейчас и проверю. — Даня расцепил руки парня и направился к двери. Закрыв её на щеколду, он жадно посмотрел на непонимающего Усачева. — Я обещал, что твоя жопа целой не останется? Руслан встал и подошёл вплотную к своему lover. — Да, а что, ты готов выполнить обещание? Ответом послужил поцелуй, которому ни кто из присутствующих не был против. Даня властно проталкивал свой язык в рот Руслана. Рыжему нравилось властвовать, а платиновому чувствовать власть по отношению к себе; он зарывается рукой в рыжие волосы и кайфует. Руки Дани блуждают по когда-то чужому телу, задевая и надавливая на правильные точки, вызывая стоны Вихлянцева. Поцелуй то и дело разрывается стонами, но сейчас его пришлось прервать ради того, чтобы снять всю ту ненужную одежду, оторая сейчас очень сильно мешала. — Руслан, я ненавижу эти твои рубашки, как ты их так быстро застёгиваешь и расстёгиваешь? — Очень просто, давай покажу. — Парень перемещает руки Дани себе на бёдра, а сам разрывает ненужную сейчас вещь. Отбросив её, он принялся за футболку Поперечного; она не осталась долго на хозяине и полетела за рубашкой, точнее за тем, что от неё осталось. — Не ожидал такого от тебя, зайчик. — Значит, как лисёнок — ему неприятно, а как зайчиком меня называть, так пожалуйста? — Не кипятись. — Даня сжимает руки на чужих бёдрах. Вся комната наполняется любовью и животным желание "Трахнуть этого красавца". Даня перехватывает инициативу на себя и, подняв свою принцессу, понёс её на кровать. Открытое тело Усачева манило своей красотой и бедностью, пара мгновений, и на парне уже несколько засосов. Рыжий оставляет метки и ловит желанные стоны. — Дань, я не могу уже… войди в меня. — Прости, что? — Ты же слышал. — Нет, повтори. — Блять, Поперечный, войди уже в меня, не мучай своими прелюдиями. — Желание принцессы Руслана для меня закон. Голубоглазый стягивает с Руса штаны вместе с бельём и отбрасывает их куда-то в сторону, куда через несколько секунд летят и его вещи. Рыжий подставляет три пальца ко рту Вихлянцева, а тот не задумываясь принимает их в себя, обсасывая и проводя языком по каждой фаланге трёх пальцев. Поперечный чувствует каждое прикосновение, и по его спине пробегают мурашки. — Блять, Руслан, твой ротик — это нечто. — Я знаю, солнце, но сейчас я хочу ощущать твой член, а не пальцы. — После этих слов он валит парня на кровать и садится сверху. — Ну, куда ты? Ты же не готов. — Даня меняет их позу, и вот уже Руслан лежит на животе и жалобно скулит, а Даня прикасается к клубку мышц мокрыми пальцами, аккуратно проникая во внутрь. Первый палец вошёл легко, но от второго у Усачева выступили слёзы. — Вот, видишь? А ты сразу садиться собрался. — Д-Д-Дань, ещё, я хочу больше, ах, ещё один, ах. Рыжий не может устоять от такого Руслана и поддаётся на его провокации, проталкивая ещё один палец. По щекам парня снизу текут слёзы. Даня не хочет причинять ему боль, поэтому ждёт, пока Рус не даст знак, что готов. Спустя несколько секунд платиновый сам начал насаживаться на пальцы, что и послужило знаком. Пальцы внутри то сводились, то разводились, иногда задевая простату и вырывая стоны. — Дань, ах, я, я готов, честно ах. — И что мне сделать? — ДА ОТТРАХАЙ ТЫ МЕНЯ УЖЕ. — Не смею спорить с принцессой. — После этих слов рыжий приставил свой член к кольцу мышц и аккуратно толкнулся вперёд. Стоны Руслана говорили за него, но Даня хотел ещё раз услышать это грязное «выеби меня уже» от Усачева. —Да… Ах, б-б-быстрей… Ах, Даня! Темп ускорялся, с каждым толчком рыжий всё чаще выбивал стоны из парня под собой. Руслан стонал, как грязная шлюшка, выброшенная из камаза на трассе Москва-Питер (и снова здравствуй моя шиза чеееек.), извивался, как змея, и получал небывалое наслаждение. Они оба получали его. Время отступило на второй план, давая возможность насладиться этими минутами. Первым кончает Руслан, всё внутри сжимается, чем доводит и Даню к разрядке. Сил не осталось, и парни рухнули на кровать. — Дань. — Почти беззвучно позвал парня сероглазый. — М? — Я тебя люблю, прости за всё, я был неправ. — Не извиняйся, со всеми бывает. Тишина. Руслан принял своё любимое положение, под названием «Я котёнок, который хочет положить тебе свою голову на грудь, а ты должен гладить меня по растрёпаным волосам». Всё так и было, пока в коридоре не послышалось цоканье каблуков. — Руслан, блять, это врач, вставай, натягивай одежду быстрей. Минута и парни как ни в чём не бывало сидят и разговаривают друг с другом. — Ты щеколду открыл? — Да, лисёнок. — Я же просил. — Цыц, я еле сижу. — Я предупреждал, что жопа твоя целой не останется. Даня полез целоваться, но Усачев его оттолкнул, увидев, что ручка двери опустилась. — Добрый день, Поперечный Данила? — Да, что-то случилось? — Пришли анализы, мне жаль, но у вас...