За глухой стеной

Спустя двадцать минут совершенно сбитый с толку мистер Аллен отпирает дверь. Эдди берет на себя объяснения случившемуся. Когда он заканчивает, мы замечаем, как мрачнеет учитель. В его глазах читается ужас, костяшки пальцев, сжимающих ключ, белеют, когда он произносит: — Наверное, чья-то глупая шутка... — Он пытается скрыть дрожь в голосе глухим смешком. — Я обязательно спрошу у миссис Людвик, забирал ли кто-нибудь у нее ключи. — Думаете, это правда шутка? — усмехается Райан, прожигая мистера Аллена взглядом. — Я думаю, вам следует забыть о том, что случилось сегодня. — Мы переглядываемся. — Серьезно, пора научиться сдерживать себя и не вмешиваться в чужие дела. Вы же не хотите... Не хотите, чтобы прошлогодняя история с десятиклассницей... кхе-кхе... повторилась? — Что вы имеете... — недоумевает Нина, сосредоточенно рассматривая учителя. Мистер Аллен раздраженно перебивает ее: — Мисс Честер, вам не пора на факультатив по биологии? — Он демонстративно бросает взгляд на наручные часы. — О, мистер МакКингли, вы не опоздаете на заседание дискуссионного клуба? — Я не хожу в... — А следовало бы! — отрезает учитель, повысив голос. — Думаю, стоит загрузить вас работой, чтобы не хватало времени на всякие глупости! А теперь — покиньте мой кабинет! Мы тихо выходим из кабинета и расходимся по этажам: Нина, коротко кивнув нам, поднимается на четвертый этаж в кабинет биологии, а мы втроем спускаемся вниз по лестнице. За эти двадцать минут мы многое успели обговорить... " — Итак, мой план состоит из трех этапов, — начинает Нина голосом учителя, объясняющего материал не слишком умным детям. Эдди с Райаном лениво слушают, сидя на учительском столе, а я стою, опираясь рукой на парту. — Первый этап будет заключаться в том, что один из нас раздобудет ключи от медицинского кабинета. — Нина выжидающе смотрит на нас. — Эй, я уже забил это дело! — восклицает Эдди. — Я займусь этим, миссис Людвик все равно в восторге от меня! — Он взмахивает светлыми, торчащими во все стороны волосами и подмигивает нам, играя бровями. — Ох, черт, Эдди, ей же лет шестьдесят! — морщится Райан, делая вид, будто его тошнит. — Не боишься, что она тебя совратит? — Ха-ха, смешно, Рэй. Посмотрим, как ты запоешь, когда я достану ключи! — Эдди скрещивает на груди руки, довольный собой и уже уверенный в успехе. — Отлично, Эдди позаботится о ключах. Помни, ты должен успеть до вечера! Второй этап беру на себя. Я совру, что у меня болит голова и постараюсь попасть сейчас в медицинский кабинет. Нужно осмотреть его. Для третьего этапа нам нужна информация о том, где именно могут лежать эти документы. Я постепенно начинаю осознавать слова Нины и разворачиваюсь лицом к ней. Кажется, я знаю, что будет на третьем этапе этого "супер-мега-гениального", как выразился Эдди, плана. Похоже, не только я, потому что в следующую же секунду мы с Уолтером одновременно кричим: — Ни за что! — Почему ты на втором этапе? — хнычу я, чуть не плача. Ну что за судьба?! — Извини, Бев, но ты отстойно врешь, — мягко произносит Нина, — тебе никто не поверит. — Это точно, — неожиданно кивает Эдди. — Ты спалишься в первую же секунду. А в одиночку ты не сможешь ворваться ночью в медицинский, стало быть, пойдете вдвоем. — Я не собираюсь идти с этой кретинкой! — ноет Райан. — Эдди, у нее же обе ноги левые! Она пробирки снесет ко всем чертям! От этой фразы меня передергивает. Надо же, а я еще собиралась благодарить его за то, что он заступился за меня! Я поворачиваю голову к нему: — Эй, я вообще-то тоже не горю желанием! — Беверли, вчера ты была готова на все, чтобы помочь делу, не так ли? — Нина поправляет очки и смотрит на меня с упреком. — Но если ты даже не можешь пойти на это... Я вздыхаю и жалобно пищу, что это несправедливо. Райан презрительно качает головой и протягивает: — Ладно. Но это последний раз, когда вы меня так подставляете. — Ох, посмотрите на этого святого мученика! — иронично хмыкаю я, но Нина так хмурится, что я сразу никну. — Хорошо, хорошо, я согласна. " Мы спускаемся вниз по лестнице: Эдди с Райаном идут впереди, а я уныло волочусь следом. Вдруг из-за угла появляется парень. О Боже, и какой парень! Знаете, в таких ситуациях в фильме обязательно звучит красивая фоновая музыка и в замедленном темпе показывают, как колышутся его роскошные черные волосы, как изгибаются чуть пухлые губы в белозубой голливудской улыбке... Высокий, широкоплечий, голубоглазый. Я чувствую, как в животе что-то переворачивается. Разумеется, у незнакомца есть имя. Я слышала о нем от Шанди, видела фотографии со стены почета на первом этаже, но ни разу не сталкивалась с ним: он только недавно вернулся со сборов в Альбукерке. — Привет, Дилан, — здоровается Райан с парнем-мечтой. — О, здорово, ребят! — улыбается Дилан, протягивая руку Эдди и Райану по очереди. Он в шутку ерошит волосы Райану и пихает его в бок, как младшего братишку. У него такой божественный запах одеколона, что я невольно вдыхаю, пока в легких не остается свободного места. Парень-мечта поворачивается ко мне: — Так ты и есть Беверли? Я не сразу отвечаю. Сначала глупо хлопаю ресницами, пытаясь понять, о чем он говорит, затем краснею и по привычке кусаю губу. Дилан снова одаряет меня своей потрясающей улыбкой. Краем глаза я замечаю, как Уолтер застывает с недоумевающим выражением на лице. — Так это правда, что вы теперь, вроде как, вместе? — Дилан выразительно переводит взгляд с Райана на меня, а я лихорадочно трясу головой. — Нет, конечно нет! — Боже упаси! — чересчур громко и раздражительно выкрикивает Райан, поднимая глаза к небу и хватаясь за сердце. Вот клоун! Две девчонки, проходящие мимо, кидают на него кокетливые взгляды и начинают хихикать. Дилан ухмыляется и заявляет: — Слушайте, сегодня вечером в гостиной мы устроим вечеринку в честь нашей победы в турнире, я вас приглашаю. Всех вас! С вас — веселое настроение на всю ночь, с меня — напитки и угощения! Ну что, придете? Ах да, забыла сказать: Дилан Томпсон — капитан баскетбольной команды "Сокола" и самый популярный парень в школе. Он учится в выпускном классе, увлекается физикой и никогда не попадает в неприятности. "Слишком идеален," — зевала Шанди, рассказывая мне про него. — Разумеется, мы... — широко улыбаюсь я, про себя уже выбирая подходящее платье и прическу. Господи, у него такие скулы, такой мужественный подбородок... — Мы не можем, — холодно бросает Райан, разрушая все мои мечты и приводя меня в дикую ярость. Он хитро сверкает глазами, победно ухмыляясь, и произносит приторно-сладким голосом: — Беверли, ты забыла? Ты должна помочь мне с химией. — Он поворачивается к Дилану: — Знаешь, Дил, я в химии полный ноль, а Бев отлично объясняет. — Он похлопал меня по плечу. Какая химия? Что за бред? И тут я вспоминаю о нашем плане. — Да, Уолтер... То есть, Райан прав. Извини, Дилан. Мне правда жаль. — И мне, — бормочет погрустневший Дилан. — Если все-таки вы решитесь, я жду вас. Особенно тебя, Беверли, — тише добавляет он, пожирая меня своими голубыми глазами. Губы опять невольно расплываются в улыбке. Щеки предательски горят. — Рад был нашему знакомству, Беверли. Он обходит нас и, поднявшись по лестнице, сворачивает за угол. Я провожаю его взглядом и замечаю, что улыбка так и не сошла с моих губ. Встряхиваю головой и оглядываюсь назад: Уолтер, повторив точь-в-точь мою позу, смотрит мимо меня, скосив выпученные глаза, скорчив жуткую гримасу и пуская слюни. Фу, ну что за дебил! Он вздыхает и накручивает невидимую прядь волос на палец, писклявым голосом протягивая: — О, Дилан, мне правда жаль! — Он хлопает ресницами и кусает губы, продолжая пищать: — Ах, Дилан, возьми меня прямо на этой лестнице! Я хочу почувствовать твои сладкие губы! — Он начинает хохотать, хватаясь за живот. — Ты совсем дурак, что ли? — Это ты дура, — хмыкает парень, вытирая слюни с подбородка. — Нечего бросаться на шею первому встречному. Ты выглядела жалко! — Отвали, Уолтер, — сквозь зубы проговариваю я. — Много ты понимаешь! — Ох, Паркер, что ты нашла в этом прилизанном Кене? Ты правда запала на этого стероидного качка? — Не твое дело! Где, кстати, Эдди? — Он ушел пару минут назад, но ты, конечно же, не заметила. Небось уже обдумывала, во что нарядишься? — с иронией в голосе протягивает он. Я становлюсь пунцовой. Неужели так заметно? — Отвали, — повторяю я и, толкнув его в плечо, как в самый первый день нашего знакомства, ухожу прочь.

***

За ужином мы впервые собираемся все вместе за одним столиком. Это получается немного спонтанно: пока я рассказывала Шанди во всех подробностях про приглашение Дилана (упуская тот факт, что оболтус-Уолтер пускал слюни), к нам присоединяется запыхавшаяся Нина. Она выглядит очень довольной и жадно вонзает вилку в тарелку со спагетти, бросая на меня короткий, но многозначительный взгляд. Я понимаю — она что-то выяснила! Пока Шанди мечтательно вздыхает, слушая меня, в столовую заходит Эдди. Он оглядывает зал и, заметив нас, приближается с широкой улыбкой, держа что-то в руке. Рубашка не заправлена, на запястье — несколько широких браслетов и всевозможных фенечек, ну а волосы, как всегда, лохматые. Нина отрывается от своей тарелки и наблюдает за тем, как парень поспешно сует это "что-то" в задний карман брюк. Он садится рядом с Ниной и, светясь от какой-то радостной мысли, известной только ему, принимается за ужин. — Эдди, ты столик не перепутал? — оторопело спрашивает Шанди, откидываясь на спинку стула. — Э-э... Что? — с трудом проглотив огромный кусок куриной котлеты, произносит парень. — Ах, девочки не сказали? С сегодняшнего дня мы выполняем совместный проект по... Этическим Нормам. Это задание мистера Аллена, да, — жестикулируя в воздухе вилкой, пожимает плечами блондин. — И я подумал, нам нужно чаще проводить время вместе. Закончив свой монолог, Эдди смущенно отводит глаза, не выдерживая пристального скептического взгляда Шанди. Да уж, от моей подруги ничего не скроешь! Она приподнимает бровь и щурится, пытаясь понять, почему одноклассник так себя ведет. Ведь обычно он молчаливо читает очередной комикс или слушает на уроках музыку, засунув в уши "затычки". — Шанди, так что ты думаешь по поводу Дилана? — быстро перевожу я тему и ловлю благодарный взгляд блондина. — Думаешь, он всерьез? В разговор вмешивается Нина: — Это не похоже на Томпсона: сразу позвать на вечеринку, толком и не познакомившись. Это, по меньшей мере, странно. — Ой, не будь занудой, Нина, — закатывает глаза Шанди. — Бев, не слушай ее! Я помогу тебе покорить его. — На последних словах ее глаза зажигаются недобрым огоньком. Шанди заговорщически подмигивает мне и поправляет макияж, глядя на собственное отражение в столовой ложке. Вдруг позади меня раздается знакомый голос: — И кого вы собираетесь покорять? Я шумно выдыхаю, даже и не собираясь поворачиваться. Уолтер обходит мой стул и садится рядом с Шанди. Ох уж эта вечная усмешка на его губах, это презрение в янтарных глазах. От злости я сильно кусаю нижнюю губу. — Да так, мы о своем, девичьем, — невинно хлопает густо-накрашенными ресницами Шанди и заметно мрачнеет: — Ты что, тоже выполняешь этот дурацкий проект? — Какой проект? — недоумевает парень, почесывая затылок. Затем он замечает наши молчаливые знаки (а точнее, бешеные мотания головой и беззвучный шепот) и оживленно кивает: — Ах, этот проект! По... Как его?.. — Нина отчаянно тычет пальцем в лежащий на столе учебник, и Уолтер, щурясь, приподнимает голову. Наконец, его взгляд проясняется и он расслабляется: — Точно, как я мог забыть про проект по Этический Нормам! Да, мы вместе его выполняем. Мы переводим дыхание за спиной у ничего не подозревающей Шанди. Она с минуту молчит, а потом резко встает и жизнерадостно сообщает: — Ну ладно, я пойду позвоню Оуэну. Беверли, помни о моих словах. Я от тебя не отстану! Как только Шанди выходит из столовой, мы облегченно выдыхаем. Нина протирает свои очки салфеткой, а Эдди лезет обратно в карман. — Кретин, ты чуть не сдал нас! — шиплю я на Уолтера. — Я что тебе, гадалка или экстрасенс? Откуда мне было знать про этот чертов проект?! — Ребят, у нас поважнее дела есть, — заявляет Эдди, доставая металлический ключ и протягивая его нам. Я ахаю: — Как тебе удалось? — Я же говорил, что миссис Людвик от меня в восторге, — довольно ухмыляется он и поворачивается к Нине: — А у тебя что? — Мне кажется, нам чертовски сегодня везет, — задумчиво произносит она. Оглядевшись, девушка пододвигает свой стул ближе и полушепотом сообщает: — Я точно знаю, где лежат экспертизы. После факультатива я сходила в медицинский кабинет, промямлив, что у меня жутко болит голова и мне нужно лекарство. Пока я лежала на кушетке с закрытыми глазами, в приемную вошли мисс Гроувер и шериф Хадсон со своим подопечным. Они решили не скрытничать, посчитав, что я сплю, даже дверь в кабинет не прикрыли. Шериф хотел узнать, готовы ли будут к завтрашнему дню медицинские бумаги, чтобы специалисты забрали их. Кажется, мисс Гроувер мечтала поскорее от них избавиться, и она заявила, что они уже готовы и лежат в шкафу в кабинете, но Хадсон отказался их забрать. Он сказал, что у него уже есть копии, а оригинал нужен просто для протокола. — Закончив рассказ, Нина поворачивается ко мне: — Ну, теперь вы знаете, где искать бумаги.

***

После ужина я сразу поднимаюсь в свою комнату. Мы с Уолтером договариваемся встретиться в час ночи на третьем этаже. Нина допоздна засиживается в компьютерном зале, говорит, у нее есть кое-какая мысль. Все мои мысли заняты вечеринкой, на которую мне не суждено пойти. Мы вместе с ребятами обсудили все и решили, что никто из нас не пойдет: сейчас нам следует сосредоточиться на медицинских экспертизах, а не на отвлекаться на всякие тусовки. Даже несмотря на мои протесты (ведь мы бы успели, вечеринка начинается аж в одиннадцать!), Нина и Райан не одобрили. Казалось бы, я должна расслабиться, ведь впереди у меня несколько часов спокойствия, но мое волнение возрастает с каждой минутой. Одно дело — оказаться в комендантский час не на своем месте, совсем другое — ворваться без разрешения в кабинет медсестры и украсть важные документы. От скуки я решаю убраться в комнате и сделать уроки. Покончив со всем этим, я неспешно раздеваюсь, чтобы сдать наконец школьную форму в прачечную. Все равно завтра пятница, и я смогу одеться как захочу. Я быстро стягиваю с себя мешковатый костюм, рубашку и юбку. Оставшись в одном нижнем белье, подхожу к зеркалу и разглядываю свое отражение. Да уж, мне ни за что не сравниться с красотками вроде Шанель. Волнистые светлые пряди волос едва доходят до плеч. Слишком длинный нос. Слишком много родинок на шее. Торчащие уши. А фигура? Никакой пышной груди и длинных ног. Худенький угловатый подросток. Ненавижу это. Вздохнув, я отхожу от зеркала и переодеваюсь в майку и джинсы. Настроение скверное. Стрелки часов мучительно медленно движутся, словно проверяя мою силу воли. Без десяти одиннадцать. Искушение так велико, что я начинаю покусывать губы, жутко нервничая. Беверли, успокойся! Я никуда не пойду. Я смогу пропустить эту дурацкую вечеринку. Сев на кровать, я закрываю глаза и стараюсь расслабиться, но в моем больном воображении сразу рисуется отвратительная картина: Дилан на этой вечеринке обжимается с какой-нибудь шикарной старшеклассницей в коротком платье, уже и забыв о странноватой девчонке, пускающей по нему слюнки. Ну уж нет! Разве я могу упустить свой шанс? Я должна туда попасть! Я резко встаю с кровати и подхожу к шкафу, чтобы выбрать платье. Достав оттуда голубой сарафан, поворачиваюсь к столу. И тут мой взгляд останавливается на той самой тетрадке, которую украл Райан. Меня гложет совесть. Становится так стыдно за свою ветреность, что я с отвращением бросаю обратно платье и снова сажусь на кровать. Вдох. Выдох. Успокойся, Бев. Ты же сильная. Правда?

***

— Опаздываешь, — раздраженно бросает Райан, вытаскивая из-за пазухи два фонарика и протягивая мне один из них. Я тихо бормочу извинения и забираю фонарик. В темноте мы добираемся до медицинского кабинета. Я шарахаюсь от каждой причудливой тени, борясь со страхом быть застигнутой врасплох. Мы проходим мимо кабинетов гуманитарных наук, обходим на цыпочках маленькую комнатушку со всеми школьными наградами. На стенах размытые портреты великих мыслителей и философов. Мы сворачиваем направо от подставки с бюстом Пифагора. Пол подо мной начинает тихонько скрипеть. Я плетусь за Райаном, стараясь не издавать слишком много шума. Впопыхах я спотыкаюсь о коврик у подсобки. Уолтер еле успевает меня подхватить, схватив за талию. От его теплого прикосновения я вздрагиваю всем телом и спешу поскорее подняться. Уолтер шикает на меня и шепчет хриплым голосом: — Под ноги смотри, курица! Наконец мы добираемся до нужного кабинета. Уолтер вытаскивает ключ и открывает дверь. Мы заходим внутрь, и он запирает кабинет. — Зачем? — удивляюсь я. — Если кто-то и придет сюда, открытая дверь их смутит, — объясняет парень. — Пошли. Не включая свет, он минует приемную и проходит в кабинет, находящийся в соседнем помещении. Я следую за ним, светя фонариком под ноги, чтобы в очередной раз не споткнуться. В углу кабинета стоит стеклянный шкафчик с лекарствами и различными пробирками, раковина с белоснежной тумбочкой; справа — широкая ширма, рядом с ней — кушетка, покрытая длинной простыней, доходящей до пола. Слева от меня стоит шкаф с открытыми дверцами: Уолтер уже успел вытащить оттуда несколько папок и рассмотреть их. Я присаживаюсь рядом с ним на корточки и достаю еще несколько папок. Мы углубляемся в изучение бумаг. Медицинские карты, справки, истории болезни... Все не то! Опустив на мгновение уставшую руку с фонариком, я складываю все обратно и вытаскиваю папки с нижней полки. Уолтер, наоборот, встает и роется в верхних полках. Несколько минут в комнате звучит лишь шуршание и наши вздохи. Я лихорадочно перебираю все листы, не находя нужного. Честно говоря, я даже не знаю, как выглядят медицинские экспертизы, но плевать. Нет времени думать. Уолтер внезапно застывает. Судорожно переводя дыхание, он вытаскивает коричневую папку с торчащими из нее файлами. На папке аккуратным каллиграфическим почерком прописано: "Передать экспертам по делу Т.Д.Смита" и ниже стоит печать медсестры с чьей-то подписью. Убрав все обратно в шкаф, я поднимаюсь на ноги и свечу фонариком на папку. Уолтер пытается скрыть волнение, поджав губы. Он чуть трясущимися руками открывает папку и достает листы с медицинским заключением. Мы скользим взглядом по тексту, пытаясь найти сведения о травмах, полученных покойником. Колотая рана в области сердца, кровоподтеки на лице, синяки в области спины... Сотрясение, ушибы... Я снова и снова перечитываю протокол, не в силах поверить. Я трясу головой, впервые боясь оказаться права. Я кусаю губу почти до крови и поднимаю глаза на Уолтера. Парень стоит совсем близко, наши плечи соприкасаются. Он наконец поднимает голову. В его глазах читаю ужас, который испытываю сама. Я борюсь с накатывающей тошнотой. — Райан... — сдавленно шепчу я, чувствуя, как холодею изнутри. — Здесь ничего не сказано о травмах на ноге, — шепотом произносит он. — Стало быть... — Трэвор не хромал, — срывающимся голосом заканчиваю я за него. Вдруг я слышу голос за дверью. В замочной скважине поворачивается ключ. Я чувствую, как волосы становятся дыбом. Спина парня напрягается. Я издаю испуганный стон, но он шикает на меня и, сунув обратно папку, захлопывает дверцу шкафа. Он выхватывает мой фонарик и прячет их за пазуху. Я оглядываюсь, чтобы найти место, где можно спрятаться. За ширмой — не вариант. Она бросает тени прямо на пол,это будет слишком заметно. Я топчусь на месте, сердце отчаянно колотится в груди, дыхание срывается. Ладони вмиг потеют. Раздается звонкий щелчок, и дверь медленно открывается. Райан хватает мою мокрую от пота ладонь и резко тянет вправо. Он тащит меня за собой к кушетке и наклоняет вниз. Я, трясясь от страха, сползаю на пол под кушетку, переворачиваюсь на спину и запоздало примечаю, что кушетка слишком узкая для двоих. Но парень, не заметив этого, залезает ко мне. Он в панике спускает ниже простыню, чтобы нас не было видно, и нависает надо мной. От неожиданной близости я совсем теряюсь, от безумия у меня звенит в ушах. Я чувствую его руку на своей талии, от чего меня сразу же бросает в жар. Он приподнимается в локтях, чтобы не лежать на мне полностью, но его бедра так и трутся об мои ноги, а наши животы соприкасаются. Я слышу, как бьется его сердце. Он все еще слишком близко. Парень настолько прижат ко мне, что его лицо лишь в нескольких дюймах от моего. Его горячее дыхание щекочет мне шею. Мы застываем в такой позе, прерывисто дыша. Хорошо, что в темноте я не вижу его янтарные глаза, а он не видит, как сильно я покраснела. Черт, черт. Черт. Он немного пододвигается вперед, заставив меня вздрогнуть, и чуть приподнимает край простыни. Я поворачиваю голову, пытаясь краем глаза подглядеть в щелочку, но тщетно. Простыня слишком плотная, а звон в ушах не позволяет что-либо отчетливо услышать. — Что там? — шепчу я, но парень, напрягшись, зажимает мне рот рукой и опускает простыню. Он задерживает дыхание на пару мгновений и опускает голову ко мне. Хриплым от злости голосом он еле слышно произносит : — Черт, Паркер, закрой рот и не открывай его. Он убирает руку и кладет ее обратно мне на талию. Я кусаю нижнюю губу до крови, борясь со странным ощущением ниже живота. Райан опускается ниже. Я судорожно вдыхаю его запах. Он пахнет карамелью, пивом и... Духами. Сладкий клубничный аромат исходит от его футболки. Небось опять был с какой-нибудь очередной девушкой. Идиот. Вдруг захлопывает дверь и ключ снова поворачивается в скважине. Подождав пару секунд, мы вылезаем из-под кушетки, растрепанные, вспотевшие. Я перевожу дыхание и, густо покраснев, поднимаюсь на ноги. Неловкое молчание прерывает Уолтер: — Это была мисс Гроувер. Все в порядке, она искала какое-то лекарство. И чуть нас не заметила, когда ты заорала! Он сует мне в руки фонарик, а я даже и не пытаюсь ему перечить. Я слишком опустошена, чтобы спорить. Мы выходим из медицинского кабинета.