Асфодель

      Ноен читал. Точнее, пытался. Он сидел в своем любимом школьном убежище — библиотеке, и упорно вчитывался в строки шекспировского «Гамлета». Ему не то чтобы было неинтересно, но он никак не мог сосредоточиться на тексте — мысли то и дело убегали куда-то не туда, и приходилось перечитывать одну и ту же строчку несколько раз. Ноен не жаловал классическую литературу: он больше любил что-то современное, из разряда фэнтези.       Через десять минут мучительных пыток сосредоточиться, Ноен разгневанно захлопнул книгу и сжал корешок пальцами. Он вспомнил свой сегодняшний сон. Ему жутко хотелось кого-то ударить, возможно, себя самого, желательно по голове и больно. Ну почему, почему его подсознание подкидывало ему такие дурацкие, просто ужасные сны, которые усиливали чувство вины ещё больше, что было совсем, ну совсем нелогично. Об этих сновидениях никто не мог узнать, Юбэнкс даже под пытками не признался бы, тогда почему на душе было так паршиво? Ноен бы предпочёл быть таким, как Чейз Хадсон — тот вряд ли стал бы мучиться от чувства вины, если такое понятие ему вообще было знакомо, в чём Ноен очень сомневался. Он выдохнул через нос и сжал переносицу: ну вот, опять он думал о Хадсоне, хотя того даже рядом не было! Они не виделись последние несколько дней. Ноен считал, что это было к лучшему.       Он решительно раскрыл книгу и вновь начал сосредоточенно вчитываться в текст. Скоро нужно будет идти на следующий урок и, если он не закончит, придётся оставаться в библиотеке после занятий. Ноен задумался, стоит ли взять книгу с собой домой и почитать там, сомневаясь, правда, что прочтёт хоть одну страницу, не уснув, как вдруг в мысли вмешался скрежет — напротив кто-то нарочито громко отодвинул стул.        — Привет, новенький! — жизнерадостно поздоровался Хадсон. Ноен едва не застонал от досады.        — Что ты здесь забыл? — хмуро спросил Ноен. Он не поднимал глаз на Хадсона, боясь, что вновь зависнет на его лице, или того хуже — покраснеет. А при хорошем освещении в библиотеке его заалевшие щеки будет хорошо видно.             Они сидели в тишине около минуты.        — Что ты делаешь? — спросил Ноен, наконец подняв глаза и внимательно смотря на Хадсона.        — Собираюсь съесть свой сэндвич, — ответил тот. Ноен оценивающе осмотрел книгу в руке, думая о том, что случилось бы, двинь он Хадсона ей по голове.        — В библиотеке нельзя есть. Ты не в курсе, идиот?        — Почему же не в курсе? В курсе, — ответил Чейз, пережёвывая свой сэндвич. — Но ты сидишь тут, один-одинёшенек, скучаешь, вот я и решил разнообразить твои серые, ботанские будни своим обществом. Ноен даже не смог придумать остроумный ответ: так и застыл с приоткрытым ртом, сжимая «Гамлета» в руке. Хадсон обратил внимание на книгу:        — Мхм…«Гамлет». Нудятина ещё та.        — Ты серьёзно пришёл поговорить со мной о «Гамлете»? Что тебе нужно, Хадсон? — подозрительно сощурился Ноен. Он был уверен, что парень не стал бы приходить просто так.        — Я просто подумал, — наконец сказал тот, отодвинув поднос, и вальяжно откинувшись на спинку стула. Ноен хотел добавить: «вау, ты умеешь думать!», но прикусил язык. — Что мы могли бы начать общаться. Ну, типа, чтобы ты при этом не посылал меня и не называл придурком, знаешь, как впервые дни, когда ты только перешёл сюда. Я помню, ты хотел со мной общаться. Не знаю, что заставило тебя передумать. «Он действительно не помнит, что произошло на вечеринке...Это хорошо или плохо?»        — Ты показался мне слишком гордым и самолюбивым. И ещё ты так и не запомнил моё имя.        — У тебя сложное имя. И фамилия.        — Действительно. Ноен. Меня зовут Ноен. Чейз улыбнулся.        — Хорошо, — Ноен сложил руки на груди, всем своим видом показывая, что делает Хадсону большое одолжение, даже просто разговаривая с ним, — и с чего ты хочешь начать нашу, так называемую, дружбу?        — Ну, — он сделал вид, что думал, одновременно с этим перекидывая яблоко из одной руки в другую, — ты мог бы перестать меня ненавидеть.        — Я тебя не ненавижу. Ты мне просто не нравишься, — возможно, это даже было правдой. Частично, конечно, но такие мелкие детали Ноен во внимание не брал. Хадсон хмыкнул, но отвечать в подобном Ноену тоне не стал. Вместо этого он спросил:        — А почему ты краснеешь? — и, приблизившись, внимательно заглянул в чужое лицо. Если до этого Ноен не был красным, сейчас покраснел наверняка.        — Не краснею я! Мне просто жарко.       Ноен хотел дружить с Чейзом. С первого дня пребывания в этой школе. Он ещё тогда был ему интересен. Что заставило его дать обратный ход? Он почувствовал, что что-то идёт не так. Хадсон был просто везде: в мыслях, в снах, в разговорах подруг Ноена. И то, что его подобным образом тянуло к Чейзу, ему тоже не нравилось. Ноен и по сей день не знает, что заставило его тогда сделать такой выбор.       — Хорошо, — согласился он, стараясь не обращать внимания на то, как забилось дурацкое сердце, когда Чейз улыбнулся ему.