Любовь с привкусом Смерти

Гарри растерянно оглядывается по сторонам, прекрасно зная, что помощи ждать неоткуда, и кидается к Тому, судорожно пытаясь понять, что нужно делать. До комнаты остаётся совсем ничего, и Гарри делает несколько глубоких вздохов, стараясь сохранять спокойствие, что не особо помогает. Не боясь испачкать приютскую форму, он опускается на колени на грязный каменный пол рядом с Реддлом, цвет лица которого выглядит ещё бледнее, чем обычно. Глаза закрыты, но грудь мерно вздымается, выдавая признаки жизни. Обрадованный Гарри пытается поднять Тома за плечи, получается не сразу и не без особого труда, но наконец мальчик выпрямляется вместе со своей ношей и, кинув испуганный взгляд в начало коридора, спешит к комнате. Стараясь не уронить Реддла, Гарри аккуратно открывает дверь, сейчас радуясь противному скрипу двери, означающему, что они дома. Тревога всё равно не проходит, и он, дотащив Тома до кровати, с максимальной осторожностью опускает его на жёсткую поверхность, облегчённо выдыхая. Полдела сделано. Что делать теперь — Гарри даже не представляет. Его знания в области оказания первой помощи заканчиваются на том, что, когда ты заболел, нужно принять микстуру, а когда поранился — обработать место ранения. Он так и стоит посреди комнаты, не спуская взволнованного взгляда с соседа, иногда пробегаясь глазами по комнате в слепых поисках хоть чего-нибудь, что могло бы помочь. Шрам взрывается слепой болью, и Гарри, зажмурившись и стиснув зубы, чтобы не закричать, хватается за него, стараясь облегчить страдания. Под веками вспыхивают странные картины величественного замка со множеством башен, обнесëнных зубчатой стеной, от вида которого сердце замирает в восхищении. Гарри видит огромное озеро со странной тварью, погружающейся на дно, словно это и впрямь сейчас перед ним, а потом боль отступает и, будто бы очнувшись, он распахивает глаза, испуганно озираясь по сторонам. Он в Лондоне, в приюте, в своей комнате, а перед ним лежит без сознания Реддл. Стараясь не думать о странном видении, Гарри собирается с силами и подходит к Тому, набирая в лёгкие побольше воздуха и тут же беспомощно выпуская. Если Реддл может управлять этой силой, а не только сдерживать, то сумеет и Гарри! Но… Если эта сила дана лишь для того, чтобы причинять людям боль? Мальчик медлит, с ужасом разглядывая бледное лицо и прислушиваясь к едва различимому медленному дыханию. Собирая в голове мало-мальски хорошие воспоминания и думая о том, как хочет, чтобы Том очнулся, Гарри кладёт руку ему на грудь, туда, где должно находиться сердце, закрывая глаза и сосредотачиваясь. «Пожалуйста, сработай… Ну, давай же! Ну!» Гарри слышит отрывистый вздох и распахивает глаза, понимая, что Реддл очнулся. Получилось! Вне себя от радости, мальчик расплывается в улыбке, пока Том медленно открывает глаза, непонимающе оглядывая комнату, а Гарри наконец расслабленно выдыхает, осознавая, что всё позади. Теплое спокойствие разливается по телу, позволяя выдохнуть. — Что… Что произошло, Поттер? — Том резко садится на кровати, подозрительно косясь на Гарри. — Ты вдруг упал, потеряв сознание. Я попытался тебе помочь. Том недоверчиво хмыкает, разглядывая свои руки, и выдыхает: — Кажется, переусердствовал. Вот чëрт… Надо поэкспериментировать с этим. — Это… Это из-за этих сил?! Может, лучше не стоит тогда больше так… так… делать, — севшим голосом заканчивает Гарри, понимая, что сморозил глупость. Реддл никогда не откажется от этого. Том хриплым голосом смеётся, вдруг замолкая, и ошарашенно смотрит, как на ладони начинает капать кровь. Он хватается за нос, чувствуя, как руки заливает алая жидкость, и нецензурно ругается, пытаясь сдержать поток крови. — Том, — испуганно отшатывается Гарри, громко ахая, чем злит Реддла ещё больше. — Заткнись! Всё в порядке, — гундося, шипит Том, а Гарри кидается к шкафу, нервно ища посеревший носовой платок, комкая аккуратно сложенную одежду, которую однажды дала ему добрая смотрительница, когда он вновь заболел. Стоит мальчику подойти к кровати, как Реддл нервно хватает протянутый платок, поднося его к носу, и отстранëнно смотрит в стену, дожидаясь, пока кровь остановится. — Что происходит? — тихо спрашивает Гарри, замерев рядом с Томом, который, небрежно пожав плечами, убирает платок, проверяя, остановилась ли кровь. — Кто-нибудь увидел, как я упал? — последнее слово он выплёвывает с такой ненавистью, поднимая злобный взгляд на Гарри, что мальчик сжимается от неприятного ощущения опасности. — Нет… Никто. — Отлично, — Том немного расслабляется, кровь перестает течь непрерывным потоком, и Реддл, брезгливо оглядев заляпанную одежду, хмурится. — Кажется, я перестарался. В следующий раз будет лучше. — Не надо, Том, — почти умоляюще просит Гарри, но замолкает, наткнувшись на свирепый взгляд Реддла. — Ты не понимаешь, от чего отказываешься. Это не такая уж и большая цена за могущество. — Ты мог умереть! — Что за глупости. Я же не умер, верно? — надменно заявляет Том, поднимаясь с кровати, будто бы ничего не произошло. Гарри же подавленно опускается на неё, чувствуя лёгкое головокружение и усталость. Он не может выкинуть это из головы так просто, как Реддл, рисует ужасные картины бездыханного тела, лишённого жизни, и ëжится, не понимая, как можно относиться к такому настолько небрежно. Заметив его настроение, Том весело фыркает, удивлённый такой реакцией. Впервые кто-то столь сильно за него волновался, побледнев не хуже, чем он четверть часа назад. Это вызывает такие странные ощущения, заставляя приободряюще кинуть: — Я не умер, так что не плачь! — и, собрав нужные ему вещи, выходит, направляясь в душ, чтобы смыть с себя кровь. Гарри не двигается с места, пока не возвращается отстранённый и всё ещё бледный Том и не достаёт что-то из складок одежды, пряча в своей картонной коробке, к которой доступ Поттеру был строго запрещён. Мальчик, всё это время размышляющий, не рухнет ли сосед вновь без чувств, искренне волнуясь, наконец решается подать голос, замечая, что Реддл не бросает на него полные ненависти и ярости взгляды. — Что это? — Трофей, — коротко отвечает Том, громко захлопывая платяной шкаф и ничего больше не поясняя. Реддл проходит к кровати и достаëт из-под неё, проигнорировав шипение ужа, немногочисленные тетрадки, планируя заняться заданиями. Гарри впервые видит, что он собирается выполнять домашнюю работу. В голову мальчика приходит мысль, что до этого её для Тома всегда выполняли другие, но на сегодня, видимо, его запас магии теперь уже точно иссяк. — Что ты будешь делать? — осторожно спрашивает Гарри, считая момент наиболее благоприятным. — Уроки, — коротко отвечает Том, достигнув и крохотного предела дружелюбия на этот день. — Я не об этом. — Найти способ снять ограничения, — надеясь, что теперь-то Гарри наконец от него отстанет, нехотя заявляет Том. Мальчик на минуту замолкает, и Реддл, облегчённо вздохнув, макает перо в чернильницу, чуть не сломав его пополам, когда слышит очередной вопрос: — Научишь меня контролировать это? — тихо спрашивает Гарри, опустив голову, а Том смотрит на него, будто бы тот спросил, существуют ли на планете пятиногие лошади. — Неужели малыш Поттер вдруг решился? — насмешливо фыркает Реддл, с интересом разглядывая метания Гарри, который лишь выдыхает скомканное, отрывистое «Да». — Ладно. Том вдруг соглашается так, будто оказывает Гарри великую услугу, но мальчик почему-то улыбается, зная, что любому другому он абсолютно точно отказал бы. Это почему-то странно греет душу.

***

— Сосредоточься на том, чего хочешь. Например, представь, что больше всего на свете желаешь, чтобы на моей руке сейчас появились царапины, — Том выставляет перед собой руку, давая Гарри возможность продемонстрировать свои способности. Они сидят после ужина в своей комнате. Восстановив свои силы всего лишь за пару дней, Реддл уже успел убедить смотрительниц в том, что никак не причастен к случаю в пещере, и теперь его снова кормили, что радовало Гарри, который боялся, как бы голодание и практика его способностей не привели того снова к обмороку. Том расположился на своей кровати напротив Гарри, терпеливо ожидая, пока тот соберётся с силами, в то время как за окном медленно, но верно темнело, погружая весь Лондон в сумрак вечера, даже птицы замолкали в поисках места покрасивее богом забытого приюта. Гарри смотрит на протянутую ему ладонь с ужасом, будто бы уже сотворил что-то плохое, пока Том, теряя терпение, раздражённо вздыхает. — Ты даже не пытаешься! — Неправда! Гарри болезненно шипит, притягивая к себе собственную руку и замечая неглубокий, но длинный порез на внутренней стороне ладони, вскидывая непонимающий взгляд на Реддла. — Может быть, это послужит тебе мотивацией? — Гарри вскрикивает, разворачивая вторую ладонь и с ужасом замечая ещё один порез. — Том, прекрати! Реддл и впрямь послушно замирает, когда его губы трогает зловещая ухмылка, а Гарри ëжится, зная, что это не сулит ничего хорошего, и ему впервые становится по-настоящему не по себе рядом с Томом, который использует свои способности на нём. Том поднимается, нырнув рукой под кровать и достав оттуда банку со змеёй, и с интересом разглядывает её. Гарри недоумевает, с испугом наблюдая за Реддлом. Он знает, тот задумал что-то очень нехорошее. — Зачем ты достал Нагайну? — Чтобы убить, — так просто заявляет Том, что у Гарри перехватывает дыхание. Он… Он ведь несерьезно?! — Ты… Ты… Неправда! — кричит Гарри, вызывая у соседа лишь холодную улыбку. — Ты так думаешь? — змея предостерегающе шипит, а Реддл поднимает её на уровень глаз, ловя взгляд ужа. — Том, пожалуйста… Пожалуйста, не надо! Гарри не верит, упрямо не верит, что Том может так поступить, но лишь один взгляд на него заставляет сжаться всё внутри. Он сможет… Без сожаления и раздумий. Уж начинает кружиться по дну банки, словно мучаясь от нестерпимой боли, и Гарри, не выдержав, кричит: — Не надо! На руках Реддла начинают появляться маленькие неглубокие порезы, которые скоро покрывают все ладони в причудливом узоре, и Гарри замирает, забыв как дышать. Зашипев, Том озлобленно кидает банку на кровать, оставив змею в покое, и удивленно оглядывает собственные руки. Он зол, разъярен, но одновременно поражен до глубины души, кидая уважительный взгляд на хрупкого мальчишку в очках, не ожидая обнаружить в нëм столько силы. У Гарри внутри всё горит огнём ненависти к самому себе. — Неплохо, — неожиданно спокойно заявляет Реддл, а Гарри не сводит испуганный и загнанный взгляд с изуродованных рук. Он не мог… Нет! Только не с Томом! Гарри кидается к Тому, чувствуя, как его руку вспарывает очередной порез, но не обращая никакого внимания, бережно берёт его ладони в свои, сосредотачивая все свои силы и представляя, как мелкие уродливые ранки исчезают с рук. Реддл шипит, стараясь вырвать свои руки из цепкого захвата и уйти от неприятных ощущений, но Гарри не сдаётся. Но как-никак Том сильнее худющего и хлипкого мальчишки, он со злостью отпихивает от себя соседа, не обращая внимания на то, что Гарри неосторожно падает на пол, зашипев от боли, и удивлëнно осматривает свои собственные ладони. Абсолютно чистые, без единой царапинки. — Как… Как ты это сделал?! — выдыхает Реддл, не веря своим глазам. Ему никогда не удавалось излечить себя, хоть он и неоднократно пытался. Причинять боль другим, подчинять — это выходило у него прекрасно и доставляло огромное удовольствие, но обратный процесс казался невозможным. Гарри скромно пожимает плечами, поднимаясь с пола, и радостно осматривает результат, окрылённый победой. Получилось! Удивительно! — Я попробовал исцелить тебя, когда тебе стало плохо. У меня получилось тогда, и я подумал, что сейчас тоже выйдет, — сбивчиво объясняет Гарри, а Том вдруг заливисто смеётся. Без обычной злобы и хитрости, по-настоящему искренне. И Гарри несмело улыбается в ответ, обрадованный тем, что его сила может не только причинять боль. В этот миг он чувствует себя самым счастливым человеком на земле, прикасаясь к собственным ладоням и замечая, как порезы медленно затягиваются.