Любовь с привкусом Смерти

Огневиски лениво наливается в стакан. Какой это по счёту? Пятый, десятый? Он не помнит. Обхватывает стекло дрожащими пальцами и резким движением выливает янтарную жидкость себе в рот, даже не морщась. Обжигающий алкоголь огнём опаляет горло и пропадает в желудке. Мужчина встаёт на негнущихся ногах и безумно смеётся, чувствуя в голове поразительную лёгкость. Никаких проблем, как же это прекрасно. Пошатнувшись, он приваливается к стене, упираясь щекой в холодный камень, и блаженно прикрывает глаза. Забытьё, увы, длится недолго. Мужчина слышит, как внизу хлопает дверь, и выпрямляется по струнке, руками пытаясь поддержать себя, ищет опору, чтобы не упасть. Тихие шаги разносятся по просторному дому, раздаётся скрип половиц под чьим-то весом на лестнице. Наконец этот кто-то заходит в гостиную, удивлённо моргая, и сгибается в почтительном поклоне перед хозяином дома. — Прошу прощения, что отвлекаю, господин, я думал застать Тёмного Лорда, — извиняющимся голосом лепечет гость, не смея поднять глаза от пола. — Том отлучился по делам, Розье. Что тебе потребовалось от него? — твёрдым голосом спрашивает Гарри, удивляясь тому, что язык даже не заплетается, и осторожно опускается обратно на стул, буравя Пожирателя смерти взглядом. Розье выпрямляется, решив, что уже можно, и помня, каким мягким нравом отличается Поттер, по сравнению с лордом Волан-де-Мортом. Гарри с омерзением замечает на чужой руке Чёрную метку, вспоминая о том, как та создавалась и потом появлялась на предплечьях каждого последователя Тёмного Лорда. Все эти мысли и воспоминания крайне неприятны особенно сегодня, когда Реддл совершает очередную ошибку в своей жизни. Гарри желает поскорее избавиться от компании Розье и выжидающе смотрит на него, нетерпеливо постукивая пальцами по столу. — Вальбурга Блэк просит аудиенции у нашего Тёмного Лорда, — поясняет Пожиратель смерти, склоняя голову. — Вальбурга?! Зачем? — Хочет выразить ему почтение и искреннее уважение, господин. — Хорошо, Розье, я передам это Тому. Что-то ещё? — голос его пропитан нетерпением, и Гарри очень надеется, что мужчина не глуп и поймёт, насколько лучше для того будет поскорее покинуть дом. — Да, мы поймали Джесси Лафингтона. Гарри вздрагивает, безотчётно вскакивает на ноги, едва не упав, но успевает ухватиться за стену, выдавая удивлённый вздох. — Лафингтона?! Где он? — В темницах, в Малфой-мэноре, — учтиво отвечает Розье, слегка удивившись реакции Поттера на поимку Джесси, давнего предателя Волан-де-Морта. — Прекрасно, передай Малфою, что я навещу его завтра для допроса Джесси, — Гарри хитро ухмыляется и, подняв на Розье насмешливый взгляд, добавляет: — А ещё, будь добр, скажи Люциусу, что ужин на прошлой неделе был просто отвратительным. — Да, мой господин, — напоследок Розье ещё раз сгибается в почтительном поклоне и, развернувшись, спешит покинуть дом Волан-де-Морта, внушающий ужас даже в отсутствие хозяина. Гарри вновь остаётся один, взмахом волшебной палочки наполняет свой стакан, лениво наблюдая за тем, как янтарная жидкость заполняет прозрачное стекло. В голове в кои-то веки пусто… Ни тяжелых мыслей, ни надоевших видений, ничего, кроме всепоглощающего понимания, что Реддл сегодня изуродует свою душу снова. Поттер опрокидывает в себя алкоголь и, доставая из кармана какое-то письмо, устало ложится на собственные локти, безразлично наблюдая за бликами света на стекле и не решаясь развернуть пожелтевший и мятый пергамент. Это письмо от Дамблдора, отправленное Гарри пару дней назад. Прошло столько времени с его выпуска из школы. Удивительно, насколько быстро летит время… Интересно, как там Эйлин? Он так и не объяснился с ней, молча исчезнув. Наверное, она волнуется… Да нет, точно волнуется! А Гарри… Гарри просто не смог ничего сказать, когда Реддл ворвался в дом спустя пару дней после внезапной кончины Хэпзибы, вытащив из маленького чемоданчика странную чашу, которая в итоге оказалась чашей самой Пенелопы Пуффендуй, и золотой медальончик с красивой змеистой «S». Поттер уже тогда знал, откуда эти вещи и кто убил старуху в розовом платье и рыжем уродливом парике. Также он прекрасно понимал, что не может не пойти с Реддлом. Не только потому, что вечно твердил себе о собственной роли в предотвращении злодеяний Тома, но и из-за неспособности представить свою жизнь без него. Гарри горестно усмехается, наливая в стакан ещё огневиски с помощью магии, приподнимается на локтях и, вливая в себя очередную порцию алкоголя, разворачивает письмо от Дамблдора. Аккуратным, почти каллиграфическим почерком написано: «Гарри Поттеру, где бы он ни находился. Дорогой мой Гарри, как твоя жизнь? Как поживает Том (уверен, что ты всё ещё путешествуешь с ним)? Помнишь о нашем давнем разговоре и моём обещании? Я всегда буду рад тебе помочь, если ты доверишься мне. Я чувствую, Том замышляет что-то не очень хорошее, мне бы очень не хотелось, чтобы последствия его поступков коснулись и тебя, мой мальчик. Если захочешь поговорить, я буду рад видеть тебя в своём кабинете. С уважением Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор. P. S. Обожаю лимонные дольки» Странное чувство колет Гарри в самое сердце, он испытывает необъяснимое дежавю… Дамблдор хочет как лучше, разумеется, но знает ли он, что именно нужно делать? Едва ли… Гарри уважает его как волшебника и преподавателя, но понимает, что рассказать тайны Реддла не сможет никому, даже Эйлин. Письмо вспыхивает огнём, а Поттер печально улыбается, наблюдая за тем, как безжалостная стихия пожирает пергамент. От греха подальше… Ведь, если послание увидит Реддл, слушать Гарри он не станет… Впрочем, кажется, Тому вообще плевать на всё, кроме самого себя. Поттер смеётся, так грустно, так печально, что тут же осекается и опрокидывает в себя очередной стакан. Ещё немного… И он просто отрубится, впав в сладкий сон без сновидений. Внизу снова хлопает дверь, и Гарри недовольно мычит, пытаясь выпрямиться на стуле. Почему-то именно сейчас сомнений в том, что вернулся Реддл, не возникает. За стеклянным шкафом у противоположной стены стоит та самая виновница бардака в жизни Поттера — чаша Пенелопы Пуффендуй. Том так любит знаменитые побрякушки, наверное, даже больше, чем Гарри… Возня на первом этаже, какой-то стук и тяжёлые осторожные шаги на лестнице, Гарри из миллионов других узнает эти шаги, принадлежащие Реддлу. Тот заходит в гостиную отстранённым и холодным, глаза его блестят безумием и жадностью. Поттер не удивлён, он уже встречал такое раньше, и оказалось, что не раз… Том кладёт на журнальный столик у дивана золотой медальон, некогда принадлежавший его матери, а когда-то до неё и самому Салазару Слизерину. Гарри знает и это… Он много чего знает, наверное, теперь даже больше, чем следовало бы, чтобы спокойно жить. Реддл разворачивается к нему и смотрит долгим внимательным взглядом. — Что отмечаешь? Гарри знает, насколько осторожным сейчас следует быть в своих словах, но он слишком пьян, а ещё ему очень больно, ведь Реддл остаётся так глух к нему все эти годы… Поттер чувствует, что проигрывает, не справляется и уже совсем не понимает, зачем попал сюда. Может быть, нет никакой судьбы? Он всё выдумал себе сам… Нет его предназначения тут, ему не суждено спасти Реддла. Может быть, он лишь сторонний наблюдатель, попавший в прошлое совершенно случайно? — Твою очередную смерть, — тихо отзывается Гарри. Том приподнимает брови, делая вид, что не понимает, о чём идёт речь, и, подойдя к Гарри, опускается напротив него, разглядывая почти целиком опустевшую бутыль огневиски. — Не очень вежливо звучит. — Зато как правдиво, — усмехается Гарри и, вскинув смелый взгляд на Тома, продолжает: — Кого ты убил на этот раз ради своего бессмертия, а, Реддл? — О, ну да, было бы странно, если бы ты и об этом не знал, — скривившись, шипит Том. — Только вот откуда? — Какая разница? Скажи мне, Реддл, что ты делаешь? — спрашивает Гарри, шумно поднимаясь из-за стола, ноги его подкашиваются, но он упирается руками в деревянную поверхность, буравя друга усталым взглядом. Подумать только, сколько лет они уже вместе… Столько пережили вдвоём… Какие трудности прошли, но раз за разом возвращаются к одному и тому же разговору. Том начинает злиться, закипая прямо на глазах. Но Гарри уже всё равно, он несётся к бездне, чувствуя, что терпеть больше нет сил. Все эти годы, наполненные жалкими попытками, не значащими ровным счётом ничего! Как же он никчёмен! — Сколько можно! Одно и то же каждый раз! — На прозвучавшие слова Гарри только раздражённо хмыкает, с грохотом опускаясь на стул и притягивая к себе бутылку огневиски. — Смотри в мои глаза, Поттер! Гарри вздрагивает, не ожидая стальной хватки на руке, и поднимает на Реддла тяжелый взгляд, полный негодования и упрёков. Впрочем, тому, кажется, всё равно. — Смотрю, и что? — он делает ещё один глоток прямо из горла под взором взбешённого Реддла, надеясь, что всепоглощающая боль внутри него хоть немного утихнет. Поттер играет с огнём, но в голове его всё же так приятно пусто и совсем не страшно… — Сидишь и пьёшь тут, какой ты жалкий… Только и можешь, что вечно упрекать меня в моих поступках. Как же надоело, — раздражённо шипит Реддл, в глазах его пляшут обезумевшие черти, но Гарри лишь смеётся. Насколько далеко готов сейчас зайти Том, чтобы задеть его и обидеть? Завтра ведь Реддл будет жалеть об этом… — Если я тебе надоел, налей яд, убей меня. Ты и так делаешь это каждый день — разъедаешь своими поступками, — скучающе заявляет Поттер, ленивым движением руки пододвигая стакан к другому мужчине. — Тебе же плевать на меня, на мои чувства, давай будем честны, лорд Волан-де-Морт. Реддл оказывается рядом с Гарри в мгновение ока, нависает над ним и смотрит так безумно, так злобно, что Поттеру хочется закричать от безысходности и боли. Это больше не его Том: когда-то родное лицо постепенно меняется, приобретая нечто зловещее, пугающее, чудовищное в своих чертах… Оно больше не принадлежит красавчику Тому Реддлу, зато хорошо соответствует монстру Волан-де-Морту. Поттера хватают за подбородок, грубо, требовательно наклоняя его голову и не позволяя отвернуться. От Реддла веет холодом и злобой, Гарри больше не чувствует в нём тепла и ласки. — Как жаль, что в погребе нет яда… — Интересно, в тебе хоть капля человечности ещё осталась? — дрожащим голосом спрашивает Поттер, в глубине души понимая, что сам провоцирует Реддла, но это ни капли не уменьшает его боли. Гарри дёргается от обжигающей внезапной оплеухи. Он удивлённо выдыхает, замечая, как рот начинает наполняться железным привкусом крови. Поттер вскидывает ошарашенный взгляд на Реддла, пытается стереть кровь с губ, но Том грубо перехватывает его руки, прожигая непроницаемыми потемневшими глазами. — Да ты, блять, чокнутый… — восклицает Гарри. Реддл смотрит на него долго и безразлично, словно совсем не видит, словно не Гарри сидит перед ним, а очередной пленник, которого нужно запытать до полусмерти, чтобы получить нужную информацию. Том неожиданно улыбается, проводит пальцами по лицу Поттера, его приоткрытым губам, испачканным в крови, почти нежно. Гарри готов поверить в то, что безумие отступило и вот сейчас Реддл начнёт извиняться перед ним, поняв, каких дел натворил. Но в следующее мгновение Поттера хватают за подбородок и разворачивают к себе, заставляя посмотреть во всё такие же сумасшедшие и отстранённые глаза. Том отводит пальцы от лица Гарри и задумчиво смотрит на кровь. — Расскажи мне, дорогой, что ты видишь в будущем? — Ты будешь гореть в аду, — кричит Гарри, вскакивая со своего места и отшатываясь от Тома, пока спина не упирается в холодную стену, — если продолжишь в том же духе, Реддл! Поттер снова вздрагивает от неожиданного удара в лицо, шумно выдохнув, а из носа непрерывным потоком начинает хлестать кровь, пачкая губы. — Ты что творишь, ублюдок?! — он ошарашенно отмечает, что алые струйки стремительно стекают по подбородку, и смотрит, как те заливают пол, пачкая деревянные доски, а затем со всей силы отталкивает от себя Реддла. — Кру… — волшебная палочка нацелена прямо в грудь Гарри, Том тяжело и гневно дышит; свою же Поттер сжимает дрожащими пальцами. Впервые ему кажется, что Реддл готов выстрелить в него даже Авадой Кедаврой. Но не успевает Тёмный Лорд закончить заклинание, как Гарри невербально использует заклинание «Экспелиармус», выбивая палочку из его рук. — Не смей, Реддл! Я не прощу тебе этого никогда! — кричит Гарри, но, видя безучастный, отстранённый взгляд Тома, понимает, что тот его совсем не слышит. — Правда смог бы? — Ты переступил черту… — Нет, лорд Волан-де-Морт, — насмешливо начинает Гарри, стирая с лица всё ещё текущую кровь. — Это ты давным-давно перешёл черту человечности. Я предупреждал тебя… — А я предупреждал тебя, что ничего хорошего из этого не выйдет. — Да пошёл ты! — кричит в сердцах Гарри, зажмуриваясь и пытаясь сморгнуть уже успевшие выступить слёзы. То будущее, которого он так боялся, давно наступило… Какой же он глупый… Раздаётся хлопок трансгрессии, Том замирает перед пустым местом, подбирает с пола волшебную палочку и от души запускает заклинание в ближайшую вазу, разбивая её вдребезги. Что же он натворил…

***

— Боже мой, Гарри! Эйлин стоит на пороге маленького невзрачного домика, совсем крохотного, как кажется Гарри, по сравнению с особняком Реддла. Она смотрит на то, как друг зажимает нос рукой, пока кровь течёт из-под пальцев, пачкая рукава когда-то идеально белой рубашки. Вид у Гарри помятый и несчастный, а ещё от него безумно разит алкоголем. Эйлин без лишних слов отступает назад, пропуская друга в такую же небольшую, под стать самому дому, гостиную, быстро усаживая его перед собой и взмахивая волшебной палочкой. Гарри болезненно морщится от заклинания, но с облегчением понимает, что кровь больше не течёт, а нос вправлен. Поттер убирает руки от лица и только сейчас позволяет себе нормально оглядеться. Он в безопасности… — Боже, Гарри… Сколько лет?.. Я… — голос Эйлин дрожит, она неожиданно всхлипывает и закрывает лицо руками, плечи её мелко вздрагивают, и Поттер понимает, что подруга плачет. — Я думала, ты умер! Я похоронила тебя! — Эйлин… Эйлин… Пожалуйста! — Гарри чувствует, что ещё немного — и он сам позорно начнёт лить слёзы из-за всего произошедшего за день. Мужчина подскакивает и неловко обнимает подругу за плечи, замечая, как она осунулась, побледнела. Видимо, Эйлин тоже приходилось несладко все эти годы… Гарри удивлённо выдыхает, рассматривая синяки и ссадины на её запястьях и шее. — За четырнадцать лет ни одного письма! Ни одной записки! Я не понимаю, — дрожащим от рыданий голосом сокрушается она, пока Гарри прижимает её к себе, покачивая в объятиях. — Прости… Прошу, прости меня, я не мог. Я правда не мог, Эйлин. Они стоят так долго, очень долго. Проходит, кажется, целая вечность. Гарри чувствует, как щиплет его глаза и невыплаканные слёзы застилают туманом взгляд. Ему так больно… Словно в сердце вонзили острый нож, прокрутив его там раз десять, не меньше. Эйлин, всхлипнув в последний раз, отстраняется и стирает слезы с лица. — Пойдём… Ты умоешься, — она тянет его в глубь дома, по узкому коридорчику в самый конец и, включив свет в ванной, позволяет Гарри наконец смыть с лица и пальцев запёкшуюся кровь. — Можно было, конечно, применить магию, но мы же с тобой любим по старинке, верно? Поттер смеётся, впервые за долгое время, кажется, а потом приваливается лбом к прохладной стене и ощущает, что ему нечем дышать, пальцы беспомощно скребут пожелтевшую от времени плитку, ломая ногти. Боль отрезвляет… Он чувствует себя так паршиво, как, наверное, никогда в жизни. — Что случилось, Гарри? Давай я поставлю чайник и мы поговорим, ладно? — Поттер послушно кивает и, не произнося ни слова, плетётся за подругой на кухню. Подперев руками голову, Гарри молча сидит за столом, пялясь лишь в исцарапанную деревянную поверхность перед собой. В голове пусто. Так пугающе пусто… Только спустя минут десять он поднимает взгляд, понимая, что потрясение после всего происходящего наконец начинают его отпускать. — Эйлин… — Да? — отзывается подруга, наливая чай в большие чашки, по комнате тут же распространяется цветочный аромат. — Как твоя жизнь? Тебя кто-то обижает? — многозначительно спрашивает Гарри, не сводя глаз со ссадин на чужих запястьях. Эйлин чуть не роняет чайник, вздрагивает и, разлив чай до конца, спешно одёргивает рукава старенького домашнего платьица, стыдливо опуская взгляд. Она молча берёт поднос с чашками, ставит его на стол и опускается перед другом, все ещё не решаясь поднять голову. — Нет… Это… Это мой муж, мы немного повздорили, — тихо шепчет Эйлин, словно опасается, что её кто-то услышит, а потом закрывает лицо руками, бормоча себе под нос. Гарри очень боится, что она вновь заплачет, но женщина, вскоре отняв руки от лица, лишь так знакомо печально улыбается: — Пустяки. — Какая ирония, — хмыкает Поттер, мимолётно касаясь подушечками пальцев своего носа и с ужасом вспоминая гневный взгляд Реддла, что, разумеется, не остаётся незаметным для Эйлин. — Муж? Это неожиданно… Хотя да, прошло ведь столько лет… Но как же так? — Я бы стала одной из целей Реддла, если бы тот узнал, кто мой муж. Хотя… Думаю, когда он обретёт свою власть, я первая пойду на плаху. — Не говори так! Этого не произойдёт! — Но не поэтому ли ты здесь, Гарри? Он молчит, опустив взгляд, и греет руки о тёплое стекло чашки. Слова тут и не нужны, Эйлин всё такая же Эйлин. Проницательная. — И кто твой муж? — наконец спрашивает Гарри, делая глоток ароматного чая и блаженно прикрывая глаза. — Магл. Так как-то вышло, я и сама не заметила, думала, будет хорошая партия. Ну знаешь, как у девушек бывает. Ах, так глупо получилось, — сбивчиво рассказывает Эйлин, то и дело одёргивая рукава платья, чтобы скрыть синяки и ссадины от внимания друга. — Он редко бывает дома, оно и к лучшему. Северус хотя бы может спокойно выспаться. — Северус? — непонимающе переспрашивает Гарри, вспоминая противного профессора-зельевара из своих видений. — Да, — лицо Эйлин впервые озаряет счастливая и беззаботная улыбка, женщина словно загорается изнутри, освещая дом, подобно солнцу. — Это мой сыночек. Такой малютка ещё, он будет отличным волшебником, я уверена. Поттер вздрагивает, странное чувство наполняет его. Неужели… Боже мой! Гарри прикрывает рот рукой, совсем не заботясь о реакции Эйлин, и быстро выпаливает: — Эйлин… Ты ведь теперь не Принц. Ты… Не может быть! Ты Эйлин Снейп! — Да, но… — женщина вдруг замолкает и поднимает на друга полный понимания и ужаса взгляд. — О Гарри… — Он вырастет славным малым, Эйлин, — тут же беззастенчиво врёт Поттер, печально улыбаясь. — Я сделаю всё возможное. Она быстро кивает, но больше не касается этой темы. Мужчина видит, как известие потрясло её, и очень удивлён, что Эйлин не захотела узнать намного больше, впрочем, оно и к лучшему. Гарри сейчас слишком опустошён, чтобы обсуждать ещё и это… — Ладно, рассказывай, что у вас произошло. О будущем мира поговорим как-нибудь потом, не думаю, что сейчас я готова узнать подробности, — стряхнув с себя оцепенение, наигранно весело начинает Эйлин, но дрожащий голос выдаёт её с головой. — Мы немного повздорили. Я не могу рассказать много, ты ведь понимаешь. — Увы, но понимаю. Немного повздорили, Гарри? Это он тебя так? — осторожно спрашивает Эйлин, на что друг только недовольно хмыкает, не горя желанием отвечать на вопросы. Поттер отпивает ещё немного ароматного чая и устало прикрывает глаза, потирая переносицу пальцами. Повздорили? Он и сам не знает, что между ними произошло. Но точно что-то ужасное… — Да, так вышло… Ох, это долгая и запутанная история. Просто… Я понял, насколько все мои попытки были жалкими, так что и сам себя сейчас чувствую ничтожным! — Он найдёт тебя, Гарри… — Я знаю, — неожиданно спокойно говорит мужчина, хотя в душе его всё содрогается. — Я так и остался глупым, наивным подростком, Эйлин. — Это часть твоего очарования, прошу, не беспокойся, Гарри. Всё будет хорошо. Но… Позволь узнать, как ты нашёл мой дом? Я думала, подобное невозможно. В смысле… Я сделала всё, чтобы меня и моего сына никто не смог отыскать. — Пришлось прибегнуть к не самому честному способу, — признаётся Гарри, виновато опуская глаза. — Я использовал чёрную магию, твоя защита дома была слишком слаба… — Ох, чёрт! Через сколько в таком случае сюда явится Волан-де-Морт? — нервно спрашивает Эйлин, тут же подскакивая с места, и, подлетая к окну, внимательно вглядывается в темноту вечера. — Не скоро, я об этом позаботился, — кажется, тон выходит слишком спокойным и высокомерным, потому что Эйлин испуганно выдыхает и задёргивает шторы. — Боже, Гарри, неужели ты… его убил?! — О Господи, разумеется, нет! Просто он сам подарил мне на нашу годовщину специальный артефакт, скрывающий от чужих глаз. Как иронично, собственный же подарок обернулся против него, — Поттер выуживает из-под рубашки массивный амулет с рубиновым камнем и показывает его подруге, самодовольно улыбаясь, Эйлин с насмешкой качает головой. — Ну, точно подросток… И что же ты теперь собираешься делать? — вновь присаживаясь за стол, спрашивает она, устало подперев голову руками и уже не заботясь о том, чтобы скрыть синяки на руках — в конце концов, это же Гарри. — Заставлю Тома сыграть по моим правилам… — Нет! Гарри, ты серьёзно собираешься вернуться к нему после всего, что он с тобой сделал? — Глупости, — невольно касаясь щеки, говорит Поттер, сам не веря в свои слова. — У меня уже есть план… Я сделаю так, что Реддл будет бояться меня потерять; так, что ему придётся отказаться от своих планов, если он и правда хочет быть со мной. — А если… если нет? Если ему всё равно? Тело Гарри прошибает током, он болезненно стонет, думая лишь об одном: «Только не снова… Только не снова. Я не хочу ничего знать сегодня!» — Тогда одному из нас однажды придётся умереть, — слетает с его губ против воли, и Поттер удивлённо распахивает глаза, загнанно ловя ртом воздух. — Боже мой… — ахает Эйлин, вздрогнув. Чашка выскальзывает из её дрожащих рук и с дребезгом разбивается о пол. Это была вторая ошибка Реддла, которая, впрочем, могла бы сыграть на руку…