Любовь с привкусом Смерти

В баре играет музыка, продолжая увлекать людей на танцпол. Поттер напряжённо поворачивает голову в сторону незнакомца, хмурясь. Сегодня Гарри едва ли настроен на заведение новых знакомств или дружеские беседы, но, как всегда, судьба распоряжается его желаниями с точностью до наоборот. Мужчина выглядит солидно и достаточно привлекательно. На нём идеально сидит клетчатая жилетка поверх белоснежной рубашки с закатанными до локтей рукавами, дипломат стоит у его ног, обтянутых в светло-кремовые брюки. Весь этот вид так и вопил бы о работе в каком-то престижном офисе Лондона, если бы, разумеется, не всклоченные светлые волосы, которые, кажется, специально перед входом в бар взяли и растрепали пятернёй. В общем, Поттер мысленно одобрительно хмыкает, придавая себе самый безразличный вид. — Мы знакомы? — не особо вежливо спрашивает Гарри, приподняв брови, и тянется к своему наполненному стакану, окидывая незнакомца внимательным взглядом и пытаясь определить, видел ли его где-нибудь раньше. — Нет. Едва ли. Мне просто скучно. Вот я и решил подсесть, познакомиться. Меня зовут Эрик, — невинно пожав плечами, отзывается мужчина, дружелюбно улыбаясь. — Бармен, мне то же самое, что и этому красавчику. — Красавчику? — неприязненно морщась, переспрашивает Гарри, чувствуя, как последние остатки дружелюбия выветриваются. — А что такого? — вновь улыбается мужчина, подмигнув, и кидает взгляд на правую руку своего собеседника, замечает кольцо и усмехается. — Ведь я не зову тебя к себе домой, а просто делаю комплимент. Бармен непринуждённо наливает посетителю в стакан порцию виски и уходит на другой конец стойки, смешивая какой-то напиток для симпатичной дамы, сидящей неподалёку. Гарри хмурится от наглости рядом сидящего мужчины, размышляя, каким заклинанием удастся в него незаметно пальнуть, если вдруг тот перейдёт все границы. — Я бы и не согласился. — Ты всегда так груб с маглами? – усмешка украшает чужие губы, а рука небрежно подпирает голову. — Что? — резко отзывается Гарри, удивлённо оглядывая Эрика новым взглядом. Поттер не помнит, когда в последний раз заводил новые знакомства. Обычно в таких ситуациях рядом с ним всегда был Реддл, на которого смотрели с трепетом и страхом, уважительно относясь и к его мужу, а Гарри, скучая, стоял в ожидании, пока Том закончит все свои дела. И уж тем более Поттеру не приходилось знакомиться с кем-то в баре, особенно если этот кто-то так внезапно делится своей осведомлённостью по поводу магического мира. Гарри ещё раз оглядывает новоиспечённого знакомого, перебирая в голове всех приспешников Реддла. Нет, этот тип ему явно незнаком. — Тс-с, — сверкнув хитро глазами, отвечает Эрик, понизив голос до шёпота: — Я просто почувствовал твою магию. Итак, выпьем за знакомство, хмурый красавчик? — Гарри, — недовольно отзывается Поттер, морщась от звона стекла стаканов и опрокидывая в себя виски, которое теплом разливается по пищеводу. — Давай-ка без красавчиков. — Понял, — покладисто соглашается Эрик, ухмыляясь, и с грохотом ставит свой уже опустошённый стакан на стол, привлекая внимание бармена. — Как там дела в магическом мире, я слышал, напряжение растёт? Гарри вздрагивает, безотчётно усиливая хватку, и непринуждённо пожимает плечами. Странная паника захватывает тело, не позволяя пошевелиться. Этот Эрик… Он ведь сейчас о Волан-де-Морте, да? Это Реддл сеет в магическом мире раздор и беспорядки, а Гарри стоит, если и не во главе всего, то, по крайней мере, рядом с Тёмным Лордом, безучастно наблюдая. — Да-а, вижу, ситуация у вас действительно не сахар, — сделав из многозначительного молчания свои выводы, задумчиво произносит Эрик, наблюдая за тем, как бармен повторяет их заказ. — О чём это ты? — нахмурившись, напряжённо спрашивает Гарри, так и не выпустив из окаменевших пальцев стакан. — Я уже давно там не живу, — тихо объясняет Эрик, поднимая выжидающий взгляд на бармена, который спешит закончить и исчезнуть из виду. — В магическом мире. Предпочёл спокойствие магловского Лондона, теперь только от друзей, с которыми вижусь хорошо если раз в месяц, новости получаю. Вот поэтому и интересуюсь. Гарри задумчиво кивает, покачивая алкоголь в своём стакане, и неопределённо хмыкает. Он уже и забыл, каково это — вот так просто сидеть в баре, разговаривая с кем-то. Но как же наивно со стороны Эрика настолько просто рассказывать что-то о себе незнакомцу, или Гарри со временем стал чёртовым параноиком? Поттер машинально чокается с мужчиной, припадает губами к стеклу и чувствует, как лёгкость и расслабленность наконец протягивают цепкие руки к голове. — И что ты думаешь насчёт всей ситуации? – осторожно спрашивает Гарри и замечает, как Эрик, морщась от виски, пожимает плечами, тут же расслабленно улыбаясь. — Да плевать, пока меня это не касается. — Неужели? Разве магловский мир от такого не страдает? — колко замечает Гарри, мысленно заставляя себя попридержать коней, пока новоиспечённый знакомый шутливо толкает его в плечо, прикладывая палец к губам. — В какое опасное русло зашла наша беседа, не думаешь? — Ты ведь сказал, что тебе плевать, — усмехается Гарри улыбнувшемуся Эрику, который окидывает взглядом танцующую толпу разгорячённой молодёжи. — Но осторожность не помешает, не так ли? Гарри безразлично пожимает плечами, с мстительной ухмылкой думая о том, что осторожность явно не для него, особенно при обсуждении этой темы. Интересно, как бы отреагировал Эрик, узнай, что новый знакомый в кругах Пожирателей Смерти пользуется авторитетом наравне с Тёмным Лордом. Разумеется, Гарри и не собирается об этом рассказывать, расслабившись от выпитого и решив, что небольшая, ничего не значащая беседа не повредит. Они болтают достаточно долго, пока у Поттера от алкоголя не начинает кружиться голова и плыть весь мир перед глазами, а у Эрика заплетаться язык. Мужчина оказывается достаточно интересным собеседником, с которым можно обсудить многое, начиная с бытовых заклинаний и заканчивая напряжённой обстановкой в магическом мире. Гарри не помнит, когда в последний раз так весело и классно проводил время с кем-то помимо Эйлин и Тома. Вываливаются они из бара где-то за полночь, когда Поттер начинает нервно теребить обручальное кольцо, прекрасно зная, что Реддл не спит и наверняка переживает. Эрик пьяно улыбается, пошатываясь и держась за стенку, и принимается шарить в своём дипломате, который чуть не забывает прямо в баре. Гарри же молча стоит рядом, бездумно разглядывая звёздное небо. Он замечает, как Эрик достаёт волшебную палочку, и сжимает пальцы на своей, кивая на прощание. — Трансгрессируем? — Гарри получает в ответ кивок и затянувшийся несмелый взгляд. — Соберёмся как-нибудь ещё раз? Было весело, ты не можешь этого не признать. — Вообще-то я не любитель заводить новых друзей, — неохотно отвечает Гарри, прикидывая, как к подобной идее отнёсся бы Том. Уж точно без особого энтузиазма, и гадать нечего. В душе Гарри поднимает голову упрямый, гордый подросток, вопящий о том, что Поттер уже достаточно взрослый для принятия самостоятельных решений. Эрик, словно замечая его внутреннюю борьбу, хитро улыбается, переходя в наступление: — Да брось, ты не похож на человека с кучей друзей, с которыми можно было бы весело и непринуждённо провести выходные в баре. — Неужели? — усмехается Гарри в ответ, всё же кивая. — Ладно. Может быть, ещё удастся свидеться. — Отлично, я тут каждую среду зависаю после работы. Если что, ты знаешь, где меня найти, — победно улыбнувшись, говорит Эрик, прежде чем, подмигнув на прощание, трансгрессировать. Гарри тяжело вздыхает, уже предчувствуя, что заварил очередную кашу, которую ему потом и расхлёбывать, и, используя магию, отправляется домой. Как же всё-таки интересна жизнь… Никогда не знаешь, где найдёшь, а где потеряешь. Он осторожно бредёт по мощённой камнем дорожке, разглядывая свет в окне гостиной, и взмахивает волшебной палочкой, выуживая из кармана брюк ключи, а затем копошится с замком, мысленно представляя, как Реддл уже замер по ту сторону двери, опёршись о стену. Зайдя в дом, Гарри ничуть не удивляется, заставая картину из своего воображения, и нежно улыбается. Том такой Том… Реддл выражает крайнюю степень недовольства, но смягчается, когда Гарри порывисто обнимает его, замирая на груди на долгую минуту и просто наслаждаясь близостью. — Я волновался, — тихо говорит Волан-де-Морт, позволяя себе обнять мужа и скривиться от режущего нос запаха алкоголя. — Всё в порядке? — Прости, я не предупредил. Зашёл в бар, выпил виски, — пожав плечами, отвечает Гарри, отстраняясь и стягивая с себя обувь, пока Нагайна выползает в коридор, приветствуя Поттера вежливым кивком змеиной головы. — И тебе не хворать. — Я размышлял о том, чтобы отправить Пожирателей на твои поиски, — как-то слишком устало отзывается Том, проходя в гостиную и усаживаясь на диван. Гарри следует за ним, опускаясь в кресло напротив, и трёт свои глаза, пытаясь вернуть миру чёткость. Разумеется, его попытки не особо приносят результат. Он смотрит на бледное лицо мужа с залёгшими под нижними веками болезненными тенями и, недовольно поморщившись, пересаживается поближе к Тому, едва не упав. Реддл приоткрывает один глаз, наблюдая за Гарри, и усмехается. В следующий миг Поттер оказывается в объятиях, блаженно прикрывая глаза. — Ты ведь не всерьёз? О поисках. — Конечно нет. Вот ещё… Искать тебя, тратить силы, — наигранно безразлично отвечает Том, откидывая голову на спинку дивана и бездумно разглядывая потолок, пока Гарри шутливо пихает его в бок, несильно укусив за плечо. — Невыносим… Выглядишь устало, что такое? — С чего бы начать? С планов по захвату министерства или мужа, пропадающего по вечерам в барах? — Да брось, со мной бы было всё хорошо. Ты же знаешь. — Именно потому, что я тебя знаю, и переживаю, — почти невесомо чмокнув взъерошенные волосы Гарри, отвечает Реддл и, задумавшись, начинает поглаживать родные плечи размеренными движениями. В его черепной коробке мысли проносятся с такой скоростью, что от Лондона до Хогвартса смогли бы домчаться за полчаса, не больше. Гарри чувствует себя виноватым, ощущая в голове лёгкую пустоту и не имея возможности хоть как-то помочь Тому. Этот путь он должен пройти без него. Всё, что может Гарри, — ободряюще сжать руку мужа, нежно улыбаясь. — В следующую среду я наведаюсь в министерство, посмотрим, какую песню теперь запоёт министр. Не желаешь присоединиться? — Ммм, — морщится Гарри, отрицательно мотая головой. — Не думаю. Ты же знаешь, мне не стоит светиться. — Ладно. Я буду поздно. — Хорошо, — кивает Гарри, прикрывая глаза и расслабляясь на груди Тома. В душе у него клубится змеёй вина, не желающая утихомириться ни на миг, которая настойчиво напоминает Поттеру о том, что Эрик позвал его на встречу именно в среду. Мерлин… Что за поразительные совпадения?

***

Эйлин разливает по чашкам ароматный чай, как всегда дружелюбно улыбаясь и безупречно играя роль хозяйки дома, пока Гарри и Северус устраиваются возле камина, тихо переговариваясь. Женщина ставит фарфоровый чайник с нежными весенними узорами на стол, выпрямляясь и присматриваясь к дружеской беседе мужчин, и аккуратно поправляет выбившуюся из косы прядь волос. — Гарри, чай остынет, — усмехается Эйлин, подходя поближе, и нежно обнимает сына тонкими бледными руками, целуя его в тёмную макушку. — О чём секретничаете? — Да вот, Северус мне рассказывал про зелья. Весь в мать. Гарри гордо улыбается, замечая, как уголки губ Северуса дёргаются, так и не решаясь сложиться в полноценную улыбку. Он осторожно, смущённо смотрит на Поттера, заламывая пальцы, словно пугливый лисёнок, и у мужчины сжимается от ностальгии сердце. Когда-то точно так же сидела за слизеринским столом Эйлин, пряча лицо за волосами и низко склонившись над тарелкой. Пока, разумеется, не подружилась с Гарри. Поттер всегда не без улыбки припоминал подруге её робость в начале знакомства и безбашенность со смелостью спустя года. — Лили тоже прекрасно варит зелья, — тихо отзывается Северус, опуская взгляд в пол и усиленно разглядывая узоры на ковре, пока Гарри треплет его по волосам, нежно улыбаясь. — Я пойду к себе, мам. — Хорошо, Сев, иди, — кивает Эйлин, провожая вскочившего с места сына. — Ох, он о ней только и говорит. Целая стопка писем уже за лето собралась. Прекрасная девочка. Гарри болезненно морщится, подходя к столу и приникая губами к чашке с ароматным чаем, пока Эйлин располагается напротив него, внимательно разглядывая. Лили… Сердце Поттера снова сжимается в клубок, затрудняя дыхание и мысли. Как часто он стал слышать имена своих родителей, не имея ни единой возможности их увидеть. — Да… Прекрасная, разумеется, — рассеянно улыбается Гарри, поднимая на подругу расфокусированный взгляд. — Его обижают, верно? Он этого не заслужил. — Ах… С чего ты взял? — Эйлин вздрагивает, едва не проливая чай, а потом понимающе кивает, опуская глаза и нервно поправляя причёску. — Ну да, точно… Он ничего мне не рассказывает, такой скрытный. Вылитая копия меня в детстве. Она грустно улыбается, делая глоток чая, и накрывает ладонь Гарри, лежащую на столе, своей рукой, мягко сжимая. Поттер чувствует себя так привычно защищённо и расслабленно в её компании, что непроизвольно улыбается в ответ, рассеивая в голове образ матери и отца, издевающегося над Северусом. — Как ты чувствуешь себя теперь? Когда не обременён мыслями о спасении мира. — Отлично. Даже почти не съедаю себя изнутри, виня за каждую происходящую смерть. А ты? Полностью восстановилась после того проклятия? Я рад, что тебе помогли… — Лучше бы оставили умирать, — грубо перебивает его Эйлин, тут же осекаясь и виновато опуская глаза. — Прости… Да, всё в полном порядке. Женщина поднимается со стула, неожиданно подходит к кухонным тумбам и прислоняется к ним бедром, задумчиво выводя какие-то узоры на деревянной поверхности, скользя взглядом по комнате в нерешительности. Гарри не торопит её, грея руки о фарфор чашки, и смиренно ждёт, пока подруга, набравшись смелости, наконец начнёт разговор. — Знаешь… Иногда у человека бывает такое… ну… когда он, кажется, понимает, что поступает неправильно, но остановиться не может. Его моральные принципы рушатся, однако, если поступит иначе, это будет очень эгоистично по отношению к другим, — сбивчиво принимается объяснять Эйлин, замолкая, когда видит напряжённое лицо друга, который непонимающе вскидывает брови в удивлении. — О чём ты? — Ну… Ты, наверное, не поймёшь, — стушевавшись, отвечает, подумав немного, Эйлин. — Я на самом деле восхищаюсь тобой. Так самозабвенно любить Реддла, когда вокруг вас происходит столько дерьма, и ни разу не задуматься о том, что сделал неправильный выбор. Просто я… я так не могу. Не могу не жалеть. — Эйлин? — Я, кажется, влюбилась в Джесси, — на выдохе отвечает женщина, отворачиваясь к раковине, пока Гарри удивлённо охает. Нет, такой поворот событий не то чтобы удивляет Поттера. Он сделает всё возможное, чтобы Эйлин была счастлива, улыбаясь как можно чаще. В конце концов, когда он отправлял сюда Джесси, то в глубине души надеялся на такой исход, пока муж Эйлин вновь не объявился в её жизни, решив принять активное участие в воспитании ребёнка, но заработав лишь его ненависть. Гарри тяжело смотреть на синяки на теле подруги, на её грустную неизменную улыбку и потухший взгляд, но также сложно озвучить свои мысли, чувствуя каждый раз словно обжигающую лаву в горле. Да и что он мог сказать? Всё казалось бы жалким… До безумия жалким и глупым. В школе он так привык, что подруга всегда рядом, готовая поддержать дельным советом и ободрить, привык к её силе и независимости, поэтому сейчас ему казалось, будто он и не имеет права соваться в её жизнь со своими жалкими предложениями. Наверное, Гарри слишком много думает… В прошлом-будущем он был более смелым и рискованным. Впрочем, с каждым годом Гарри кажется, что от прошлого него осталось только имя. — Джесси неплохой. — Я замужем, — коротко отвечает Эйлин, так и не решившись повернуться, чтобы взглянуть в глаза другу. — Почему ты так винишь себя? — Потому что Северусу нужен отец! — Но не тот, которого он ненавидит, — тихо напоминает Гарри, замечая, как Эйлин вздрагивает и сжимает пальцы на тумбочке до побелевших костяшек. — Уже ведь ничего не изменить, да? Я всё сделала не так… Допустила ошибку. Я права? — голос её звучит очень тихо, так, что Гарри приходится наклониться вперёд, лишь бы расслышать. — Мы все многое сделали не так… И допустили ошибки. Нам теперь же с этим и разбираться. Так чего бояться, если терять уже нечего? — Всегда есть что терять, Гарри.

***

Лето 1974 года. Среда. Том стоит у двери, целуя Гарри на прощание, и нежно касается его щеки рукой, утопая в изумруде глаз возлюбленного, пока Поттер смущённо улыбается, прикрывая веки. Настолько привычно, но всё равно так сладко. — Удачи… — Спасибо, — сдержанно выдыхает Реддл, поправляя свою мантию, и, кинув прощальный взгляд на мужа, выходит из дома, мгновенно трансгрессируя. Гарри так и остаётся стоять у раскрытой двери, прислонившись плечом к проему и бездумно смотря перед собой, пока Нагайна не касается мощным хвостом его ноги, привлекая внимание. Словно очнувшись ото сна, Поттер, вздрагивая, закрывает дверь, проходит в гостиную и нервно опускается на диван. Лёгким взмахом волшебной палочки он зажигает огонь в камине, позволяя Нагайне расположить тяжёлую змеиную голову на его коленях. — Ты взволнован, — шипит она, поднимая на Гарри горящий интересом взгляд. — Меня ждёт одно дело, — рассеянно отзывается Поттер, чувствуя в горле липкий комок. Гарри не может объяснить странное чувство вины, заполняющее каждую клеточку его тела. Почему? Он ведь не делает ничего плохого? Разумным решением было бы остаться дома, пролистав пару-тройку томиков о магии и испробовав новые изученные заклинания, найденные в древних фолиантах Тома. Но интерес подгоняет. Именно поэтому Поттер решительно поднимается и отправляется на верхний, чтобы старательно подобрать наряд для вылазки в бар. Где-то на второй паре брюк Гарри замирает, напряжённо разглядывая одежду в своих руках. Зачем? Есть ли разница, в чём он пойдёт? Разумеется, нет. Напялив привычные брюки и тёмную простую рубашку, Гарри подходит к зеркалу, принимаясь укладывать свои волосы и тщетно пытаясь отогнать липкое чувство вины. В конце концов лишь разозлившись на самого себя, он вылетает из дома и трансгрессирует в знакомый бар, где Эрик встречает его радостной улыбкой, а неприятные ощущения в груди лишь усиливаются. Они долго болтают о том о сём, смеясь и выпивая самую малость, чтобы избежать опыта прошлого раза, а после бара гуляют в ближайшем парке, где уютно поют птички, расслабляя и располагая к душевным разговорам. Гарри узнает много нового об Эрике, о том, что он держит собственную адвокатскую контору, о его путешествиях по всей Европе и учебных годах в Хогвартсе. Оказывается, мужчина покинул стены магической школы всего лишь за два года до того, как Гарри довелось узнать о ней. Поттер придумывает на ходу байки: чем занимается, где живёт и на ком женат. Ведь рассказывать правду — смерти подобно. И, погрязая в своей лжи, он морщится от понимания, что стыдится своей истории. В целом они классно и весело проводят время, забывая об окружающем мире, пока не приходит пора возвращаться домой. Гарри встречает разгневанного Реддла, который рвёт и мечет, браня Министерство так, что даже у неизбалованного Поттера закладывает уши. Он отпаивает мужа чаем, смеясь, когда Том плюётся ненавистным ему напитком, но всё равно опустошает чашку, принимая заботу от мужа. А Гарри… Гарри не может смыть с себя ощущение грязи, при этом не понимая, в чём же дело. И потом всё начинается по новой… Том, Пожиратели Смерти, собрания, Министерство, бар, Эрик. Эрик… С которым можно забыть о том, кем же на самом деле является Гарри. Наверное, таким образом Поттер сбегает от всего мира, моментами действительно веря, что он врач в больнице Святого Мунго, а его жена работает в лавке в Косом переулке. Господи, зачем он сказал, что у него жена?! Гарри правда не знает, так искусно научившись врать у Тома, что теперь ложь не вызывает в нём даже отголоска вины. И снова. Том, злость на маглов и грязнокровок, раздражение, Пожиратели Смерти, собрания, Министерство, бар, Эрик. Эрик… В какой момент они становятся друзьями? И в какой момент мужчина начинает мелькать в мыслях Гарри так часто? Вот он готовит ужин для Тома, помешивая соус в сковородке и следя за тем, чтобы нож ровно нарезал грибы. И думает о том, как же душевно они поболтали в последний раз, прогулявшись чуть ли не по половине Лондона. Вот Гарри болтает с Реддлом, который вновь ворчит, обвиняя какого-то Пожирателя Смерти в предательстве и расписывая, какие пытки ему уготовил, а Поттер, рассеянно кивая, думает лишь о том, что стоит заглянуть с Эриком в закусочную на углу, мимо которой они недавно проходили. Грязь… Гарри часами смывает её в душе, потом с ужасом разглядывая покрасневшую кожу, кое-где стёртую до ссадин, затем долго залечивая её зельями в подвале, пока Реддл пытает того самого предателя в Малфой-мэноре, подготавливая ужин Нагайне. Но Гарри ничего не может сделать… В ушах стоит голос Эйлин. «Человек, кажется, понимает, что поступает неправильно, но остановиться не может. Его моральные принципы рушатся». Интерес. Любопытство. После ссадин на коже Гарри залечивает свою душу, повторяя раз за разом: «Я ведь не делаю ничего плохого. Мы просто болтаем. Мне нужны друзья». И опять… Том, злость на маглов и грязнокровок, раздражение, ссоры, Пожиратели Смерти, собрания, Министерство, бар, Эрик. Эрик… С какого момента в их общении появляется флирт? Такой лёгкий, ненавязчивый, но вполне прослеживаемый. Особенно когда Эрик приветствует его, обнимая и задерживая руку на спине дольше положенного, а потом ослепительно улыбается и подмигивает, говоря что-то такое, отчего у Поттера в животе всё переворачивается. Гарри ненавидит себя. Он признает это. Да… Он испытывает интерес и влечение к Эрику, в то же время по-прежнему любя Реддла и желая провести с ним всю оставшуюся жизнь. В какой-то из дней Гарри всерьёз задумывается о том, что, пожалуй, побег из больницы Святого Мунго был ошибкой. И так по кругу. Том, злость на маглов и грязнокровок, раздражение, ссоры, Пожиратели Смерти, собрания, Министерство, бар, Эрик, одеколон… Однажды Реддл грубо впечатывает Гарри в стенку так, что вышибает воздух из лёгких, когда возвращается с очередного собрания, и шумно втягивает носом воздух, раздражённо шипя: — Что это за запах?! Гарри забывает, как дышать, глупо открывая и закрывая рот, и упирается ладонью в грудь Тома, пытаясь отодвинуть его от себя. — Успокойся, ну ты чего? Я просто купил новый одеколон. — Покажи! — разъярённо шипит Реддл, буравя Гарри подозрительным, холодным взглядом, отчего тот вздрагивает, особенно когда пальцы Тома предупреждающе сжимаются на его шее. — Хорошо. Пойдём. Он в спальне. В тот день Гарри узнаёт, что же это такое — быть на волоске от смерти. Он действительно купил такой же одеколон, как у Эрика. Да… Он идиот. Гарри до сих пор с содроганием вспоминает то чувство, когда дрожащими пальцами доставал из тумбочки флакон, протягивая его Реддлу, успокоившемуся только после этого. Безумие одолевало Тома всё чаще, а Гарри ничего не делал. На этот раз вина лежала на нём самом. Одеколон… Как странно, ведь в тот день он не брызгался им перед уходом. Поттер вообще им не пользовался, лишь изредка вдыхая аромат, чтобы ощутить присутствие Эрика рядом. А потом Гарри час сидел в ванной, с мазохистским удовольствием стирая до крови кожу остервенелыми движениями мочалки, пока не начало хотеться взвыть от ощущения воды на открытых ранках. Поттер ненавидел себя. Он понимал, что Том может его убить, если узнает, но всё равно продолжал ходить на встречи с Эриком, повторяя как мантру: «Мы просто друзья. Ну что в этом такого?» Разумеется, в голове Гарри понимал, что подобное не может продолжаться вечно, обещал себе каждый раз, что следующая встреча станет последней. Но затем Том возвращался с очередного собрания до ужаса злой, желая уничтожить весь мир вокруг, и Поттер замирал перед ним, шагая навстречу и обнимая, но мысленно падая в бездну. В бездну, где не было Пожирателей Смерти, собраний, Министерства, злости на маглов и грязнокровок, раздражения, ссор и… Тома. Где был Эрик, Гарри-целитель и его жена, которая давно перестала привлекать как женщина, долгие, уютные беседы, смех и никаких проблем. И тем не менее… Жизнь очень интересная вещь. Всё по началу такое красивое, волшебное, сказочное. Когда ты счастлив, то не думаешь ни о каких проблемах, переживаниях, ни о чём, кроме своей радости и искренних эмоций. Не хуже наркотика, не правда ли? Ну, раз уж счастье — это тот же самый наркотик, тогда и стоит оно немало. После чистого кайфа, ты летишь в непроглядную темноту долго и мучительно… А потом падаешь, чувствуя, как ломаются кости, душа выворачивается наизнанку. Готов платить такую цену за счастье? Конечно, готов. Всегда. Гарри был таким же человеком, как и все. Таким же наркоманом, подсевшим на счастье и ловящий кайф от общения с Эриком и чувства принадлежности к другой жизни. Возвращаясь домой к Тому, он ощущал неудовлетворённость, у него начиналась ломка, ему нужна была доза, и Гарри за ней шёл, не думая о том, что счастье даётся ему авансом, а счёт предъявят потом. Поттер был не готов платить. Но, увы, понял всё это довольно поздно. Одним из вечеров, провожая Тома на опасную миссию и целуя в щёку на прощание, Гарри чувствовал привычное возбуждающее подрагивание в пальцах. Скоро он почувствует кайф… С таким же энтузиазмом Гарри отправился на очередную встречу с Эриком, радуясь долгим приветственным объятиям и чарующему аромату его одеколона. Всё как и всегда… Прогулка по парку, ужин в их любимом кафе, флирт, уютные беседы, а потом Эрик попросил проводить его до дома. Они долго петляли по улицам Лондона, пока наконец не оказались в тесном переулке. Гарри немало удивился, узнав, что владелец адвокатской конторы проживает в таком неблагоприятном районе, но не высказал и слова, посчитав это нетактичным. Остановились они под тусклым фонарём и шаткой дверью, которая вообще не выглядела как жилая. Но кого это волновало в тот момент? Поттер неуверенно машет рукой, прощаясь, но Эрик в мгновение ока вдруг оказывается рядом с ним, сверкая хитрым взглядом. Всего секунда, и губы мужчины уже касаются губ опешившего Гарри, который отшатывается назад, инстинктивно упираясь руками в грудь Эрика. — Что? Ты разве не этого хотел? — Подожди… Нет… Мерлин… Это неожиданно, — сбивчиво начинает объяснять Гарри, чувствуя внутри разгорающуюся ненависть к самому себе. Поттер проводит по руке пальцами, почти физически ощущая грязь, которую никогда не удастся смыть, и понимает, что это край. Нет… Так больше не может продолжаться! Гарри с ужасом осознает, что же натворил, и поднимает на Эрика потерянный взгляд, неожиданно вздрагивая от удара. Он даже не успевает понять, что происходит, оказываясь внезапно на земле. Из лёгких вышибает разом весь воздух, Гарри собирается вскочить на ноги, когда сверху обрушивается парализующее заклинание. Пальцы успевают только сжаться на волшебной палочке, но теперь от неё толку мало. Страх сковывает всё тело не хуже магии. И ужасающая мысль вдруг ударяет в голову: «Надо сообщить Тому». Гарри понимает, насколько абсурдно это звучит, но всё равно успевает произнести невербальное заклинание, прежде чем его ногой переворачивают на спину, выбивая из окаменевших пальцев волшебную палочку. Гарри не успевает заметить, сработала магия или нет, теперь разглядывая лишь чёрное, безумно чёрное небо над собой… — Трансгрессировать, разумеется, пытаться смысла не было. Я ведь не дурак, — неожиданно холодно произносит Эрик, присаживаясь рядом с Поттером, и смотрит на него насмешливым взглядом. Описать всю бурю эмоций, закипающую в душе Гарри, невозможно. Если только вы не ненавидели себя когда-либо так сильно, что готовы были исчезнуть с лица земли в тот же миг. Лишь тогда Гарри понял, каким же сказочным идиотом оказался, не представляя, сможет ли простить себя когда-нибудь. И будет ли вообще возможность сделать что-либо теперь… — Опережая твои вопросы, Гарри Поттер, великий из лгунов, — Эрик мстительно улыбается, осторожно проводя по щеке мужчины пальцем и любуясь его ошарашенным видом. — Муж Волан-де-Морта, да-да, мне всё известно, не удивляйся так. Я иду первым в списке твоего ненаглядного. Грязнокровка. Гарри трясёт от злости и ужаса, паника заполняет разум, ведь ни одна конечность тела больше ему не принадлежит. В голове бьётся единственная мысль: «Как я мог быть таким идиотом?!» Каким образом всё это вообще возможно?! А Эрик тем временем продолжает как ни в чём не бывало: — Знаешь, нам несладко приходится сейчас. Как ты там говорил в нашу первую встречу? — Эрик делает сосредоточенное лицо, наигранно пытаясь вспомнить, и хмыкает. — Да, точно! Магловский мир тоже страдает. И всё почему? Потому что на нас вдруг открыли охоту, ведь мы хуже вас… Волшебников, родившихся в семьях магов. Грязная кровь. Смешно! Гарри чувствует сильный удар в нос, над ним проносится ботинок Эрика, и кровь фонтаном брызгает на лицо, непрерывным ручьём начиная стекать в рот. Поттеру хочется сплюнуть алую жидкость на асфальт, вцепиться в идеально выглаженную рубашку того, кого он считал другом ещё полчаса назад, но остаётся неподвижно лежать, морщась от железного привкуса и задыхаясь. Чёрт… — Приходится бороться различными способами. Например, вот такими. Как думаешь, прибежит твой муженёк за тобой или можно прямо здесь и сейчас тебя убить и не мучиться? — хладнокровно распинается Эрик, неожиданно ласково стирая с лица Гарри кровь и улыбаясь. — На самом деле ты не такой, каким мне представлялся. Я ещё с самой первой встречи это понял. Добрый, хороший. Действительно хороший, ты даже правда мне нравишься, Гарри. Но как же тебя так угораздило связаться с этим мудаком? Поттеру хочется кричать о том, что главный мудак здесь он, но не может, не только потому, что парализован… Гарри просто не понимает, как в один миг всё может так внезапно рухнуть. И это не то, что было раньше, нет… Всё до этого — пустяк! Вот он, настоящий конец… Всего один неверный выбор, и ты лежишь на асфальте с разбитым носом, не представляя, что будет дальше. Если бы у Гарри была возможность, как бы он поступил прямо сейчас? Он бы выбрал достойную смерть, потому что любой исход этой ситуации кажется ему сейчас отвратительно ужасным…