Любовь с привкусом Смерти

Перед закрытыми веками до сих пор стоит зелёная вспышка непростительного заклинания, и Гарри отваживается открыть глаза только тогда, когда его лица касается чья-то ладонь. Перед ним предстаёт обеспокоенное бледное лицо Реддла с отливающими красным тёмными зрачками. Гарри скашивает глаза на мёртвое тело у стены и чувствует, что к горлу подкатывает ком тошноты. Он кривится, зажмуриваясь, и отворачивается, пытаясь игнорировать желудок, который скручивает в немыслимом танце. — Том… — Не называй меня так, — огрызается Реддл и морщится от собственных слов. В голове пусто. Ни единой мысли и представления о том, что будет дальше… Гарри проще было бы оказаться на месте Эрика, чем заботливо подхваченным Реддлом на руки. Том презрительно кривится от вида многочисленных ранений на теле Поттера и шипит что-то раздражённое себе под нос. Гарри рассматривает его напряжённое лицо, пытаясь разобраться с коктейлем чувств внутри себя, и глупо улыбается, жалея из-за невозможности прикоснуться к щеке Реддла, почувствовать холод бледной кожи своими пальцами. Всё, на что он сейчас способен, — это едва слышно, хрипло шепнуть, кривясь от боли: — Прости. Волан-де-Морт морщится, старательно избегая взгляда Гарри, и выходит наконец из темницы, служившей Поттеру домом последние пару недель. Гарри шумно выдыхает, кончиками пальцев цепляясь за мантию Реддла, словно за спасательный круг. Ему до сих пор не верится в реальность происходящего: не сон, не плод его больного воображения. А что, если он сейчас откроет глаза и вновь окажется на холодном полу темницы, рядом с Эриком? Гарри невольно вздрагивает, и Реддл, незамедлительно замечая, прижимает мужа ближе к себе. Увы, это длится всего пару мгновений, потому что в следующую секунду Том, словно вспомнив что-то, дёргается и немного отстраняется, вновь натягивая на лицо маску безразличия. — Прости, — эхом отзывается Гарри, прикрывая глаза и желая провалиться в бездну. — Я не хочу об этом сейчас разговаривать. Тебе нужен врач, — холодно отзывается Том, и его тон словно пощёчина для Поттера, который болезненно хмурится. — Я… я не спал с ним. Это была грёбаная амортенция. — Нет, Гарри. Это была не амортенция, — глухо отвечает Том, пиная ногой бездыханное тело какого-то мужчины на полу, залитом кровью. — Это был твой осознанный выбор. Вдалеке мелькает чёрный плащ кого-то из Пожирателей Смерти, сверкают вспышки заклинаний и слышатся звуки боя, но Гарри абсолютно плевать. Разумеется, это не амортенция… В душе разрастается зияющая пустота. Конечно, всё не может быть как раньше… Уже и не будет. Но как же невыносимо больно смиряться с этим. А ещё больнее и невыносимее — с мыслью, что вся вина покоится на плечах Гарри, пригвождая его к полу и утягивая в ад. Он поднимает осторожный взгляд на Тома, чувствуя, как сердце сжимается от его отстранённости, и вновь прикрывает глаза. Ну, а чего он хотел, в самом деле? Смешно… — Я не изменял тебе, — хрипит Гарри, чувствуя, как по щекам начинают течь слёзы отчаяния, и стонет от мучительной боли, внезапно сжавшей легкие раскалённым обручем. — Ты… убьёшь меня? Гарри никогда не представлял себе, что он может потерять Тома. Это казалось чем-то из разряда невозможного, нереального, абсолютно безумного. Но вот оно… Их отношения висят на волоске, а Гарри ничего не может сделать, чувствуя себя до безобразия жалким, какой будет и любая его попытка хоть как-то оправдаться. Почему люди поступают подобным образом, зная, что это глупо, неправильно, повлечёт за собой сотню ужасных последствий? И почему на такие вопросы никогда нет более или менее внятного ответа? — Нет, — отстранённо бормочет Реддл, выходя из залитой кровью комнаты, и тяжело вздыхает, переступая очередной труп. — К сожалению, рука не поднимется. Послушай, Гарри, заткнись и спи, пока тебя не осмотрит Люциус. Поттер хочет ответить, но не успевает, потому что к ним подбегают Пожиратели Смерти, пугливо оглядывая израненного Гарри, и учтиво склоняют головы в знак уважения, замечая очевидное раздражение Волан-де-Морта. — Эйвери! — выкрикивает Том, и верный приспешник тут же оказывается рядом, замирая в ожидании приказа. — Возьми Гарри и отправляйся к Люциусу. Эйвери послушно кивает, принимает из рук Тёмного Лорда Поттера, пытаясь как можно осторожнее взять мужчину, чтобы никак не задеть многочисленные раны, но Гарри всё равно болезненно выдыхает, сам не понимая, из-за чего именно. То ли причина в горящих лёгких и теле, превратившемся в один огромный синяк, то ли в подзывающем к себе Беллатрису Томе, который, даже не бросив на мужа взгляд, скрывается из виду, взмахнув мантией. Поттер не находит в себе сил повернуть голову в его сторону и чувствует, как Эйвери трансгрессирует. Гарри проваливается в спасительную пучину сна, мечтая проснуться где-то лет через пять, когда точно всё устаканится. Как наивно…

***

Люциус растирает мазь по рукам Гарри, ужасаясь количеству ссадин и кровоподтёков, почти не касается тела мужчины, боясь потревожить чуткий сон, и хмурится от чувства жалости, расцветающего в душе. Волан-де-Морт стоит позади него грозной тенью, скользя внимательным взглядом по телу мужа, и борется с поглощающими его одновременно злобой и любовью. — По ранениям не похоже, что его хотели убить, — осторожно подаёт голос Люциус, надеясь развеять тишину и немного успокоить Тёмного Лорда, но получается наоборот. Реддл раздражённо хмыкает, и какая-то ваза в углу комнаты разлетается на мелкие осколки от невербального заклинания. Люциус, вздрагивая от неожиданности, задевает кровоточащую ранку на теле Гарри и морщится от его болезненного выдоха. — Неудивительно. Они ждали меня, но, кажется, не поняли, с кем собираются иметь дело. Мало выучить парочку тёмных заклинаний, — не без толики самодовольства отзывается Реддл и внезапно спрашивает: — Что-то серьёзное есть? — Не могу сказать точно… У него сломана пара рёбер, истощение, многочисленные гематомы, — принимается перечислять Малфой, пробегаясь внимательным взглядом по беспокойному лицу Гарри, кривящемуся во сне. — Пока это всё, что я обнаружил. Возможно, в крови есть медленный яд, но пока не могу сказать. В сращивании костей я не мастер, мой лорд. — Я всё сделаю сам. Закончи с зельями и оставь меня. — Всё… — Люциус нервно вздыхает, вспоминая те давние школьные годы, когда они ещё могли говорить на многие темы свободно, но продолжает, надеясь, что является не последним человеком в жизни Реддла. — Всё в порядке? — Разумеется, — незамедлительно отзывается Том холодно, одаривая Малфоя красноречивым взглядом, пока тот, опустив взгляд, аккуратно заканчивает обрабатывать раны на руках Поттера. У Люциуса прекрасная жена. Заботливая, милая, воспитанная и знатная особа. Но он так и не смог забыть мимолётные моменты их Хогвартса, когда действительно верил, что может стать для Волан-де-Морта кем-то важным. Дверь в комнату распахивается, впуская растрёпанную Беллатрису, которая сразу же сгибается в низком поклоне перед Реддлом. — Мой лорд. — Какие-нибудь новости? — сдержанно интересуется Том, складывая руки на груди, и отводит встревоженный взгляд от бледного лица мужа. — Мы отловили последних грязнокровок из того места, — презрительно скривившись на слове «грязнокровок», докладывает девушка, скашивая недобрый взгляд на расположившегося на кровати Поттера. — Он никогда не разделял наших взглядов… Люциус вздрагивает, резко оборачиваясь на Беллатрису, невозмутимо выпрямившуюся перед Реддлом, и поражается её наглости, поднимаясь наконец на ноги. Он замечает, как каменеет лицо Волан-де-Морта, становясь жёстким и озлобленным, но ничего не говорит, сцепляя руки за спиной в замок и ожидая, что произойдёт дальше. Тишина затягивается, пока Тёмный Лорд наконец притворно ласково не улыбается, переспрашивая: — Что? — Он никогда не разделял наших взглядов, если хотите… — Белла, — резко обрывает её Люциус, предупреждающе шикая. Том переводит на женщину тяжёлый взгляд, а затем, не сказав больше ни слова, проходит мимо, прямо к кровати Гарри, и останавливается рядом с ней в нерешительности. Кулаки Реддла непроизвольно сжимаются. Не хватает никаких сил в мире, чтобы поднять руку и прикоснуться ко лбу возлюбленного мужа, который ещё совсем недавно лежал с ним в кровати, шепча что-то о любви. — Пошли вон, — коротко приказывает Волан-де-Морт, даже не обернувшись, и слышит, как за спиной тихо закрывается дверь. Он долго стоит и просто смотрит на Гарри, разбираясь с водоворотом чувств внутри. С нестерпимым желанием вылечить все раны на теле мужа, убрав с лица мученическое выражение и бледность, и с кровожадной жаждой убить его прямо сейчас. Он даже ничего не почувствует… Просто больше никогда не откроет свои глаза. Свои прекрасные зелёные блядские глаза. Том прерывисто выдыхает, протягивая руку к тёмной прядке волос на лице Гарри, особенно выделяющейся сейчас на фоне смертельной бледности, и тут же отдёргивает её, словно от огня. Он не может… Это кажется таким чуждым и странным — прикоснуться к Гарри после всего, что тот сделал. После такого грязного, откровенного предательства. Но так или иначе Гарри остаётся Гарри. Его возлюбленным, мужем, другом, самым близким человеком во всей вселенной, тем, кто прошёл с ним этот путь от начала и до конца. И лишиться его сейчас — словно лишиться оставшейся души… Реддл хмурится, виня себя за такие сентиментальные чувства к Поттеру, но ничего не может поделать с собой. Он способен убить кого угодно, причинить боль любому на этой планете, но только не Гарри, настолько болезненно кривящемуся во сне. Что Поттер видит там? Что тревожит его сейчас? Каково ему переживать всё это? Не хуже, чем Тому, уж точно…

***

Пробуждение получается скверным. Гарри еле-еле открывает глаза, словно веки специально склеили, желая оставить его в спасительной тьме навсегда. Он закашливается, радуясь тому, что боль в лёгких наконец ушла, осторожно поднимает руку, отмытую от крови, и долго разглядывает сотню затянувшихся ранок, чему-то печально усмехаясь. Он всё ещё жив, и Том до сих пор его не убил… Гарри замечает какое-то движение в углу, чувствуя прилив внезапной, неконтролируемой паники. Сознание затопляют не самые приятные воспоминания, болью оседающие в теле. Сдержав крик, рвущийся наружу, он облегчённо выдыхает, обнаружив всего-навсего Нагайну, мгновенно проснувшуюся от копошения на кровати. Она поднимает свою голову, скользя по Гарри внимательным змеиным взглядом, и, приветственно зашипев, уползает из комнаты, вновь оставляя его одного. Вероятно, спешит сообщить Реддлу о пробуждении мужа. Гарри замирает, понимая, что совершенно не готов к новой встрече с Томом. Он с содроганием вспоминает холодный и отстранённый взгляд Тёмного Лорда и чувствует, как в горле пересыхает, лишая возможности даже вздохнуть. Схватившись за шею, Гарри беспомощно открывает рот, пытаясь успокоить разгоревшееся в груди пламя паники. Нет, нет, всё хорошо… Внутренний демон безжалостно шипит в ответ: «Всё хуже некуда», вынуждая Гарри зажмуриться. Когда Поттер открывает глаза вновь, то видит перед собой обеспокоенное лицо Тома. На дне его глаз теплится что-то странное, необъяснимое. И Гарри, не сдержавшись, виновато лепечет, чувствуя нестерпимую нужду произнести родное имя: — Том… Реддл перестаёт дышать, рука его замирает в миллиметре от лица Гарри, который тянется к этому прикосновению, словно к солнцу, мечтая хотя бы на миг почувствовать прежние ласку и любовь. Том медленно прикрывает глаза, странно выдыхая, и так же медленно их открывает. Гарри замечает, что от заботы и доброты, плещущихся в них всего миг назад, не остаётся уже ничего, и спешит опустить взгляд, не в силах его выдержать. На губы Поттера ложится указательный палец, лишая любой возможности заговорить, но тот так и не отваживается поднять глаза. — Не произноси моё имя, — прерывисто выдохнув, говорит наконец Волан-де-Морт, холодно улыбаясь. — Ври мне… Не говори, как всё было. — Но ты ведь и так всё знаешь, — едва слышно отвечает Гарри, отстранившись и бездумно разглядывая свои сцепленные в замок пальцы на одеяле. — Верно, хотелось бы забыть, но это ведь нечестно, да? — тон его настолько спокойный и ровный, что Поттер вздрагивает, вскидывая на него непонимающий взгляд и встречаясь с тёмными глазами Реддла, абсолютно ничего не выражающими. — Не знаю… Всё вообще нечестно. — Я так не думаю, — коротко отзывается Том. Гарри надеется, что он продолжит говорить, но этого не происходит. Реддл так и не касается его щеки, бросив на прощание фразу, похожую на «Я рад, что ты очнулся». Нагайна следует за ним, подчиняясь неоспоримому приказу хозяина. Оставшись снова один, Гарри устало откидывает голову на подушку, чувствуя раздражающее жжение в глазах. Это никогда не закончится, да? Ему нужно время? — Что делать? — растерянно шепчет он, находя единственным развлечением разглядывание потолка. Он не знает ответа…

***

Всё, чем Поттер обычно занимается, — спит, надеясь, что Том заскочит к нему хотя бы на пару минут, проверив, жив ли он, и неизменно гоняет в голове неуспокаивающийся рой мыслей, с усмешкой думая о том, насколько же детскими оказались воспоминания и видения, преследующие его в прошлом. Возможно, Гарри просто утрирует и раздувает из мухи слона, но пока проблема кажется не только сложно решаемой, но и по-настоящему тупиковой. Однажды он просыпается поздним вечером, чувствуя навязчивое желание размять ноги. Гарри сбрасывает с себя одеяло и присаживается на кровати, замечая, что каждое движение даётся ему с огромным трудом. В доме непривычно тихо, не слышно даже, как скрипят половицы под тяжёлым весом Нагайны. Гарри напрягает слух и улавливает едва различимый звон стекла внизу, облегчённо выдыхая. Значит, всё же есть кто-то дома. Вероятно, Том не рискнёт оставить его теперь одного. Хотя сейчас бы Поттер поспорил… Есть ли ему вообще какое-то дело до Гарри? Немалых усилий стоит дойти до двери, а затем как можно бесшумнее спуститься по лестнице. Гарри с замиранием сердца ждёт того, что увидит внизу. Новая встреча с Реддлом подобна дементору и одновременно с этим является самой желанной на свете. На последней ступени Гарри замирает в нерешительности, вцепившись в перила, как посреди океана в плот. Том сидит к нему спиной в одиночестве гостиной, даже Нагайны нет рядом. Гарри не успевает подумать о том, насколько это странно, замечая почти пустую бутылку виски на столе перед Реддлом, что кажется намного необычнее, чем отсутствие змеи. Поттер не помнит ни одного раза, когда Волан-де-Морт пил в одиночестве. Алкоголь практически не брал его, поэтому Том старался найти любой другой способ успокоить расшатавшиеся нервы. Длинные бледные пальцы тянутся к бутылке не в первый раз за сегодня, замирая внезапно на полпути. Реддл поворачивает голову, и Гарри, цепляясь за перила сильнее, до побелевших костяшек пальцев, замечает, как его губы трогает язвительная ухмылка. — Мой дорогой и верный муж. — Том, — по привычке начинает Гарри, оказываясь тут же остановлен резким жестом руки Реддла. — Сколько можно повторять?! — раздражённо шипит он, шумно поднимаясь из-за стола. — Ещё раз назовёшь меня по имени — без раздумий наложу на тебя Силенцио. Гарри усмехается от боли, чувствуя, как летит в бездну. В прямом смысле этого слова. Мир перед глазами начинает мутнеть, погружаясь во тьму, а ноги предательски подкашиваются. Перила неожиданно выскальзывают из пальцев, и перед взором появляется потолок, Гарри не успевает даже охнуть, подхваченный Томом в самый последний момент. Проморгавшись, он удивлённо выдыхает, отчаянно цепляясь за мантию Реддла: — Что происходит? — Зачем ты поднялся с кровати? — игнорируя вопрос, не слишком вежливо интересуется Волан-де-Морт, поднимая Гарри, словно пушинку, и морщится от ощущения этой лёгкости на руках. — Я… просто хотел походить. Слова «увидеть тебя» так и не вырываются из горла, застревая в нём липким комком. Гарри прижимается к Тому, надеясь застыть так навсегда, но совсем скоро Реддл опускает его на стул и, усаживаясь рядом, наливает себе в стакан порцию виски, игнорируя взгляд мужа. В конце концов Поттер опускает глаза, принимаясь нервно заламывать пальцы. Вопросы, вопросы, одни вопросы… Ещё никогда в жизни он не чувствовал себя так жалко. Невозможность назвать Тома по имени бьёт по до сих пор незажившим ранам безжалостным кнутом, причиняя новую боль. Гарри зарывается пальцами в свои волосы, пытаясь унять внезапно вспыхнувшую головную боль, и вновь печально усмехается, понимая, что во всём этом некого винить, кроме него самого. — Я хотел бы поговорить, — осторожно начинает он, вздрагивая от звона опустившегося перед ним второго пустого стакана. — О чём же? — не скрывая иронии, интересуется Том, залпом выпивая виски в своём. Вся решительность Гарри вдруг куда-то улетучивается, горло сдавливает невидимая рука. Он тянется к бутылке на столе и наливает алкоголь в свой стакан. Плевать ему хочется на то, что здоровье ещё не до конца восстановилось. Гарри вообще понятия не имеет, откуда эта странная слабость во всех конечностях и головокружение, выбивающее почву из-под ног. Ведь Том так любит теперь играть в молчанку, одаривая уничтожающими взглядами. Волшебная палочка Поттера покоится в кармане Реддла, но Гарри не скажет и слова против. Не сейчас… Не тогда, когда вина и напряжение ощутимо потрескивают в воздухе между ними. Гарри опустошает свой стакан и задумчиво вертит его в руках, вздрагивая от нетерпеливо вздоха Тома. — О нас? — выходит слишком жалко, и Гарри раздражённо хмыкает, устало подпирая голову рукой. Как же сложно… — У нас всё прекрасно, разве нет? — Нет, — игнорируя яд в голосе Тома, как можно спокойнее отвечает Гарри, осторожно накрывая ладонь Реддла своей. Волан-де-Морт дёргается, скашивает глаза на руку Гарри и криво ухмыляется, всё же позволяя его пальцам остаться там, где они есть. На улице завывает ноябрьский ветер, залетая в щели оконной рамы и свободно гуляя по гостиной, отчего Гарри зябко съёживается, несмело улыбаясь Тому, разглядывающему его странным, немигающим взглядом. На этот жест Реддл ожидаемо не отвечает, резко поднимаясь на ноги. От неожиданности Гарри вздрагивает и поднимает на него испуганные глаза, не решаясь даже вздохнуть. Каждое внезапное движение эхом отзывается в голове не самыми лучшими воспоминаниями, и Поттер так пока и не научился с этим справляться, отдавая приоритет другим проблемам. Том нависает над ним свирепой тенью, пожирая всё тем же странным взглядом, источающим непривычную угрозу, отчего Гарри хочется скрыться, но уже слишком поздно. Поттер даже не успевает подняться, оказываясь тут же прижатым обратно к стулу опасно сжавшейся на плече рукой мужа. — У меня есть дела поважнее этого на данный момент. Так что, думаю, выяснение наших отношений может подождать. — И сколько? — тихо спрашивает Гарри, наконец решаясь бесстрашно заглянуть в бездну глаз Реддла. На миг ему кажется, что всё становится как прежде, когда ладонь Тома ложится ему на щеку. Волан-де-Морт медленно наклоняется к нему, словно сам сомневается в собственных действиях, и так же неспеша приоткрывает рот, выдыхая почти в самые губы Гарри: — Не знаю… Не выдержав, Гарри подаётся вперёд, готовый к тому, что Реддл грубо отпихнёт от себя, но этого не происходит. Совсем наоборот… Том впивается в его губы жадным поцелуем, сжимая свои пальцы на плече Гарри до острой вспышки боли, которая выливается в протестующее мычание, но Реддлу уже всё равно. Он тянет Поттера на себя рывком, усаживает на стол и отрывается от родных губ всего на миг, чтобы заглянуть в ошарашенные, перепуганные зелёные глаза. Кажется, Тома это немало веселит. Усмехнувшись, он возвращается к губам Гарри, заключает его в крепкие объятия и не позволяет выбраться, игнорируя упёршиеся в грудь ладони. — Скажи, что любишь меня, — выдыхает Том, когда в следующий раз разрывает поцелуй, чтобы спуститься ниже, к шее, оставляя на ней яркий засос. Гарри болезненно стонет, хватаясь за алеющий след на коже, и непонимающе смотрит на Реддла. Что он сказал? Гарри замирает перед ним, словно пойманная в клетку птичка, не способный отделаться от навязчивого ощущения, насколько всё это неправильно и грязно, а затем жалобно лепечет: — Том… — Замолчи, — грубо прерывает его Реддл, снова принимаясь целовать шею, и отстраняется, ловя отблеск каждой эмоции на потерянном лице мужа. — Я просил сказать другое. Не можешь? Как это странно… Такие знакомые поцелуи, но настолько холодные, отчуждённые. Гарри перехватывает руки Тома, взметнувшиеся к пуговицам на пижаме, и поднимает на него умоляющий взгляд. Всё не может быть так… так неправильно. — Я люблю тебя, — тихо шепчет Гарри, зная, что это правда, но сомневаясь, имеет ли право произнести эти три слова сейчас. Том довольно усмехается, откидывает пальцы Поттера со своих рук и принимается за пуговицы снова, недоверчиво цокая языком. — Неубедительно. — Том… Гарри снова перехватывает его руки, отводя от своей пижамы, но замирает, замечая вспыхнувший гневом взгляд Реддла. В один миг он оказывается перевернут на живот, не успевая даже пикнуть, и чувствует подступающую к горлу панику. Том наклоняется к его уху, пока Гарри ощущает вес тела мужа на себе, забывая, как дышать: — Тёмный Лорд, Волан-де-Морт, мой господин. Не Том, милый, — безжалостно шепчет Реддл, наслаждаясь дрожью страха под своими ладонями. Неправильно… Да… Совсем не возбуждающе. Только не для Гарри, который перед глазами видит лицо Эрика и похотливую улыбку. Цепляясь за край стола дрожащими пальцами, уже не различает, чья рука ложится ему на бедро. — Нет! Достаточно! Уже не смешно, Реддл, — собирая по крупицам остатки самообладания, просит Гарри, совсем не веря в то, что это хоть как-то подействует. Ему плевать на все слова Тома. Назвать его Волан-де-Мортом на полном серьёзе подобно смерти, безапелляционному проигрышу, краху всего, что строилось между ними годами. — Нет, не так, Гарри. Опять мимо. Поттер чувствует, как пальцы Тома забираются под резинку его пижамных штанов, и резко разворачивается, оказываясь тут же прижатым за обе руки к столу. Глаза его испуганно расширяются, пока Том нависает над ним, с самозабвенным безумием любуясь своей жертвой. Становится действительно несмешно. Поттер пытается спокойно вздохнуть, не давая панике добраться до последней клеточки мозга. Если Том сейчас поддастся безумию, то Гарри уже не сможет его остановить. — Пожалуйста, — тихо бормочет Поттер, пытаясь вырвать руки из цепкого захвата, но натыкается лишь на холодную улыбку. Он сейчас всего лишь одна из кукол для пыток и издевательств для Реддла. Немыслимо… — Пожалуйста, — иронично передразнивает его Том, неприязненно морщась, и наклоняется к мужу, целует шею, игнорируя все попытки вырваться. Гарри никогда бы не подумал, что прикосновения Волан-де-Морта могут быть ему настолько противны, оседая на коже новой несмываемой грязью. Рука Тома скользит вниз, к штанам, совершенно не собираясь останавливаться. Гарри вздрагивает от очередного болезненного укуса в шею и чувствует себя унизительно беззащитным. Оказаться изнасилованным собственным мужем? Какая ирония. — Прекрати! Ну же! Да хватит! — Тихо! — шипит Реддл, предупреждающе сжимая пах Поттера. Гарри не выдерживает. В голове что-то перемыкает, словно выключатель щёлкает, погружая комнату во мрак, из которого проступает самый страшный ночной кошмар с лицом Эрика. Тот нависает над ним, тянется к его штанам, сдёргивая и пробегаясь по оголённым бёдрам пальцами. Мокрые слёзы дорожками текут по щекам, пока перед закрытыми глазами пролетают картины мёртвых тел и комнат, залитых алой кровью, источающей тошнотворный запах. Из горла Гарри вырывается беспомощный крик. Он слышит, как лопается рядом стеклянный стакан из-за выброса магии, и испуганно распахивает глаза. Том замирает перед ним в оцепенении, ослабив хватку на руках, чем немедленно пользуется Гарри, выпутываясь из сомнительных объятий. Сдавленно охнув, он замечает торчащие из рук Реддла осколки стекла и кровоточащие раны, а затем вздрагивает от голоса Тома: — Тихо-тихо. — Том… — Тихо, — эхом повторяет Реддл, спокойно выдёргивая из кожи стекло, словно это всего лишь надоедливая заноза, и рассеянно мотает головой. — Не нервничай. Разрыв сердца нам ни к чему. Последний осколок с характерным звуком падает на испачканный кровью пол, а Том невозмутимо достаёт из кармана мантии волшебную палочку и залечивает раны на своих руках, затем поднимая взволнованный взгляд на притихшего Гарри. Реддл делает шаг ближе, удерживая за руки дёрнувшегося в попытке убежать Поттера, и предупреждающе цыкает. — Пусти, пожалуйста, Т… — имя Реддла так и не срывается с уст, оставаясь на них испуганным выдохом и загнанным взглядом. — Прости… Мне жаль. Гарри смотрит на пол, усыпанный осколками и испачканный каплями крови, и, поморщившись, отрывает-таки от них взгляд. Всё это слишком навевает ещё не успевшие выцвести из сознания воспоминания. Он не думал, что так получится… У него и в мыслях не было вредить Реддлу, но, кажется, это был единственный способ его остановить. — Мне тоже, — внезапно выдаёт Том, осторожно касаясь щеки Поттера ладонью. — Прости. Гарри стоит огромных усилий остаться на месте и вникнуть в сказанные слова, вырываясь из щупалец страха и паники. Лишь когда он заглядывает в глаза Реддла, не замечая в них ни капли безумия и ненависти, Поттер немного расслабляется, позволяя себе раствориться в неожиданной ласке. Том смотрит на него долгим, задумчивым взглядом, поглаживая щёку мужа большим пальцем и усмехаясь тому, как Гарри словно котёнок льнёт к его рукам. Идиот… Он простит ему всё на свете? А Реддл сможет? — Это был перебор, — соглашается Том, аккуратно обнимая Гарри, но быстро отстраняется, чувствуя, что пожар внутри ещё не до конца погас, имея все шансы снова перерасти в неконтролируемый гнев. — Вытри с пола кровь. С этими словами он выходит из гостиной, оставляя Гарри в гордом одиночестве. Мужчина смотрит на свои руки, которые предательски дрожат, напоминая хозяину о том, что каждый поступок в этой жизни имеет свои — не всегда приятные — последствия.

***

Гарри сидит в гостиной с книгой в руках, кидая время от времени короткие взгляды на Тома, устроившегося напротив него на диване. Не так далеко, но и не близко, сохраняя незримую дистанцию между ними. Она физически ощущается в воздухе, но до сих пор не обговорена словами. Том по-прежнему спит в своей спальне, оставляя Гарри в ночной тьме и объятиях кошмаров. По-прежнему холодно здоровается по утрам и одаривает странными сдержанными взглядами, изредка позволяя себе прикоснуться к волосам мужа, запечатлевая на губах лёгкий, почти целомудренный поцелуй. Они почти не разговаривают. Видимо, Том всё ещё крайне занят своими тёмными делами, к которым Гарри теперь доступ запрещён. Беллатриса не оставляет своих попыток настроить Тёмного Лорда против мужа, плетя известные только ей интриги. Никто из хозяев дома не ожидает в этот вечер позднего стука в дверь. Гарри привычно пугливо вздрагивает, ловя на себе внимательный короткий взгляд Реддла, который, тяжело вздохнув, всё же откладывает книгу в сторону, спеша прогнать незваного гостя. На пороге оказывается бледная, встревоженная Эйлин. Она смотрит за спину Реддлу, ловя потерянный взгляд друга, и переводит глаза на Тома, приветственно, сдержанно кивая. — Я хочу поговорить с Гарри. — Проваливай, — не церемонясь, отвечает Реддл. — Гарри не хочет сейчас ни с кем разговаривать. Дверь собирается захлопнуться прямо перед носом Эйлин, когда женщина просовывает свою ногу в проём, не позволяя Волан-де-Морту так быстро от себя избавиться. — Я так не думаю. Дай пройти, — настойчиво повторяет она, игнорируя раздражённый блеск в глазах Тома. Гарри поднимается на ноги, чувствуя в пальцах привычную паническую дрожь, и как можно спокойнее улыбается, подходя поближе к Тому и взволнованной Эйлин, рвущейся в дом. Он молится всем богам, чтобы голос его был твёрд и жизнерадостен, в довершение образа кладя свою руку на плечо Тома. — Всё хорошо, увидимся, как только мне станет лучше. — Отлично, — коротко бросает Том, отпихивая ногу Эйлин с проёма, и бесцеремонно захлопывает дверь, а затем сбрасывает со своего плеча ладонь мужа. Гарри так и остаётся стоять рядом с закрытой дверью, разглядывая причудливый деревянный узор на ней. Некрасиво получилось… Так внезапно и скомканно, что до сознания лишь сейчас доходит. Он оборачивается на Реддла, который уже вновь устроился на диване, притянув к себе потрёпанный древний том со сложными заклинаниями. — Почему я не могу? — Потому что ты виделся с ней каждую неделю на протяжении двух месяцев. Этого мало? — не скрывая сарказма, выдаёт Том, изогнув бровь, и даже не отрывает своего взгляда от книги, давая понять, что данное решение неоспоримо. — Может быть, хватит? — О чём ты? — Давай поговорим, — умоляюще просит Гарри, подходя поближе и присаживаясь на подлокотник дивана. Осмелев, он, забрав книгу из рук Тома, откладывает её в сторону и смотрит на него внимательным взглядом, игнорируя то, как Реддл закатывает глаза. Сколько можно молчать об этом? Ещё немного, и Гарри свихнётся от неизвестности. Наконец Волан-де-Морт, тяжело вздохнув, медленно кивает. Его рука ложится на ладонь Гарри, переплетая свои пальцы с чужими, и Поттер не может сдержать несмелой улыбки. — Давай. Идём, — Том рывком поднимается с дивана, игнорируя вздрогнувшего мужа, и утягивает его за собой к двери в сад, затем распахивая её и позволяя вечерней прохладе ворваться в дом. Они выходят на небольшую лужайку на заднем дворе, что-то дёргается в траве, и Гарри прижимается к Реддлу, издавая истеричный смешок, когда Нагайна поднимает свою голову, сверкая в темноте змеиными глазами. В последнее время она старательно избегала хозяев, чувствуя напряжение между ними. Гарри был ей мысленно благодарен. Тома же вообще не особо волновало, где пропадает Нагайна, пока та находится под защитным куполом дома. Завидев Поттера и Реддла, она, приветственно зашипев, спешит уползти в дом, оставив их одних. Только сейчас Гарри, немного успокоившись и поняв, что ему ничего не грозит, замечает необычайно красивое небо, усеянное тысячами звёзд. Он улыбается, определив пару-тройку созвездий. Уроки астрономии в Хогвартсе прошли недаром. Прохладный ветерок окутывает тела мужчин, и Гарри ёжится, благодарно улыбаясь Тому, когда тот накладывает на него согревающее заклинание, а сам сильнее кутается в свою мантию. Реддл помогает мужу спуститься по лестнице, подхватывая его под руку, и медленно бредёт по небольшой тропинке, уходящей куда-то в лес. — Когда ты вернёшь мне мою палочку? — тихо спрашивает Гарри, опасаясь разбудить дремлющего внутри Тома зверя. — Когда буду уверен в том, что ты не сбежишь снова, — коротко отвечает Реддл и игнорирует хмыканье Поттера. Они идут, наслаждаясь звёздным небом и вечерним свежим воздухом, что позволяет им хотя бы немного расслабиться в обществе друг друга, стирая недельное напряжение. — Я не сбегал, ты же знаешь. Даже не изменял тебе. Я просто… Не ищу себе оправдания, но… Это всё сложно, не знаю, как объяснить, просто… — выходит всё не так, как ожидает Гарри, сам теряя суть сказанного. — Да, — перебивает его Том всё тем же тихим, спокойным голосом, словно они беседуют о завтрашней погоде, а не об их рушащихся отношениях. — Ты сделал кое-что похуже измены — позволил себе увлечься другим, довериться ему, впустить в своё сердце. Предать меня. Гарри вновь становится нечем дышать, свежий воздух словно сгорает в мгновение ока, так и не попав в лёгкие. Он хватается за руку Реддла, не зная, что сказать, но слова здесь и не нужны. А Том продолжает: — И знаешь, что в этой ситуации хуже всего? Я не могу тебя… разлюбить, — Гарри удивлённо выдыхает, останавливаясь, и заглядывает в глаза Реддла, так и оставшиеся совершенно непроницаемыми. — Я не могу сделать тебе больно, хотя безумно хочу. Хочу вспороть твою прекрасную кожу, слушая крики, или смотреть, как ты корчишься от боли под Круциатусом, моля меня о пощаде. Гарри испуганно дёргается, потому что каждое слово Тома впечатывается в сознание, тут же воспроизводясь в голове ужасающими картинамм. Он пытается отстраниться, но рука Реддла перехватывает его за предплечье, резко притягивая к себе. В самые губы Том выдыхает, заставляя толпы мурашек пробежаться табуном по спине Гарри: — Я так хочу сделать тебе больно… Но не могу. Только не тебе, — голос его полон раздражения и гнева, что совершенно не вяжется со словами. — Потому что ты единственный, кто дорог мне. Не знаю почему. Мне это не нравится, но так и есть. — Ты… ты ненавидишь меня? — тихо спрашивает Гарри, едва соприкасаясь с Томом губами. Они стоят так близко, что чувствуют дыхание друг друга, и не сводят с глаз напротив испытующих взглядов. Это так странно… Кажется, Том говорит о том, как сильно хочет его убить, но Гарри всем телом ощущает исходящую от него ласку, слыша в каждом слове отголоски «я люблю тебя». Он глупо улыбается, чувствуя себя полным идиотом, и прислоняется лбом к плечу Реддла, зная, что услышит дальше. — Да. Я так сильно тебя ненавижу, Гарри, — шипит Том, прижимая к себе Поттера настолько крепко, будто боится, что тот исчезнет навсегда. — Так же сильно, как люблю. Однажды я убью тебя, обещаю… И я убью тебя, если ты ещё хоть раз подумаешь о чём-то подобном снова. Гарри вздрагивает в его руках, продолжая глупо улыбаться, тихо смеётся и принимается быстро кивать, чувствуя, как сердце разрывает щемящая радость. — Хорошо, — выдыхает он, цепляясь пальцами за мантию Тёмного Лорда. — Хорошо, Том, хорошо… — Надеюсь, ты усвоил важный урок, — безжалостно заканчивает Реддл, поглаживая Гарри по тёмным спутанным волосам и наслаждаясь наконец ничем не омрачённой близостью мужа. — Тебя отравили, как и предполагал Люциус. Яд выводится из организма очень медленно. Не пугайся, — успокаивает он вздрогнувшего под его руками Поттера. — Всё будет нормально. Со временем. — Ты ведь меня ещё не простил, да? — Я тебя никогда и не прощу. Не в этой жизни. Но смириться попробую. Мне нужно время. — Всему нужно время, — эхом повторяет Гарри, чувствуя внезапную тоску по своей прошлой жизни. — Знаешь, ты всё же изменился. Уже не тот, каким мог бы стать. В той реальности ты бы убил меня, не задумываясь. — Когда ты так говоришь, мне хочется уничтожить пару-тройку невиновных, разрушив твои наивные представления о моей доброте. Не обольщайся, Гарри, я всё ещё борюсь с желанием сломать тебе шею. Поттер лишь усмехается на это, рассеянно кивая. Это же Реддл. Он не мог сказать иначе. Но даже нечто подобное греет сердце. Гарри правда скучал по нему, понимая, что Том ему дороже всего на свете. После этого они ещё долго гуляют тем вечером под луной и звёздами, обсуждая что-то важное и не очень, смеются, шутят. И всё выглядит как прежде. Многое легко исправить, залатав, починив, перемотав скотчем. Только на каждой испорченной вещи остаётся свой нестираемый след…