Любовь с привкусом Смерти

«Оставайтесь дома после наступления темноты. Будьте осторожны, берегите себя и своих близких и помните о мерах безопасности. Министерство магии заботится о вас». Гарри хмыкает, скомкивает в руках глупую брошюру и забрасывает её куда подальше, слыша, как Нагайна шипит что-то раздражённое, путешествуя по полу: кажется, он попал прямиком в неё. Летний ветерок врывается в приоткрытое окошко, развевая по воздуху белоснежный тюль. Беззаботное щебетание птиц за окном совсем не вяжется с предупреждающими заголовками, пестрящими на каждом магазинчике в Косом Переулке. Гарри не удивлён, ни капли, но всё равно не может сдержать разочарованного вздоха. И что дальше? Том отрывается от чтения Ежедневного Пророка, расположившегося на его коленях, и понимающе усмехается, подняв взгляд на мужа и подперев голову рукой. — Что-то новенькое? — с наигранным интересом спрашивает он, прекрасно зная, что услышит. — Слишком ожидаемо. Пустые обещания Министерства в скором времени победить Волан-де-Морта, клятвенные уверения в том, что они стоят на страже порядка и держат всё под контролем. А по итогу? Что они сделали за последний месяц? — раздражённо выдыхает Гарри, хватая со стола старый выпуск газеты и пробегаясь быстрым взглядом по заголовкам. — Лицемеры… — Что я слышу? Бунтовские нотки в твоём голосе? — не скрывая веселья, улыбается Том, любуясь гневным лицом мужа. Гарри лишь непринуждённо пожимает плечами, замирая и разглядывая Реддла в ответ. И чего тот так смотрит? Отложив газету в сторону, Гарри устало прикрывает глаза, откидывая голову на спинку дивана. Ну и жара выдалась этим летом… Он тянется к своей волшебной палочке, лежащей рядом с ним под боком, и накладывает на себя освежающие чары под пристальным вниманием Тома. Реддлу никогда не бывало жарко, да и загар не ложился на аристократично бледную кожу. — Ты же прекрасно знаешь, что я не одобряю политику Министерства. И твою тоже не одобряю. — Но из двух зол всегда выбирают меньшее, не так ли? — спокойно интересуется Том, теперь уже откровенно забавляясь пылкостью Поттера. Он всегда раздражался, когда дело касалось политики. Будь то Министерство или дела Тёмного Лорда, Гарри начинал смело подчёркивать все недостатки каждой из коалиций, иногда заставляя Тома громко смеяться на весь дом, пугая Нагайну и распаляя Поттера ещё больше. Их отношения вновь пришли в норму. Спустя года неприятный осадок спустился на самое дно, всплывая лишь в моменты ссор, что время от времени приводило к маленьким катастрофам, но не менее прекрасным примирениям. Удивительно, но они словно стали ещё ближе, понимая друг друга с полуслова. Гарри научился заглушать свои эгоистичные порывы, смирившись с тем, что Реддл не только безжалостный монстр, которого боится весь мир, но и обычный человек, а по совместительству ещё и муж, который, так или иначе, считался с его мнением. Убрав упрёки из отношений и добавив щепотку понимания, можно многого добиться. Даже после предательства. Особенно после предательства. Годы шли, приближая день икс, как мысленно прозвал у себя в голове Гарри момент своего рождения. Но он так и не принял никакого даже отчасти внятного решения, погрузившись в более насущные проблемы. Впрочем, как и всегда, оставляя всё на самый последний миг. — Ты правда называешь себя меньшим злом? — прыснув, немало удивляется Гарри, чувствуя внутреннюю лёгкость от их непринуждённого разговора. — Для тебя — да. Гарри лишь усмехается, пробегаясь по гостиной беглым взглядом. Да, наверное, так и есть. По крайней мере, при победе Волан-де-Морта он будет иметь в руках хоть какие-то ниточки власти, за которые можно ловко потянуть, изменяя мир. Гарри вздрагивает от собственных мыслей, в голове всплывают давние, размытые воспоминания из Хогвартса, где Том обещал сделать его своим королём. Как же давно это было, но по сути ничего так и не изменилось.

***

Пальцы касаются прожжённого места на полотне, осторожно проводя по имени — единственному, что осталось в этом доме от Сириуса Блэка. Грустная улыбка расцветает на губах Гарри: как это иронично — прожить две жизни и в каждой терять дорогих сердцу людей. Он скользит подушечками дальше, проводя по имени Андромеды, пока ещё изображённой на семейном дереве Блэков, и задерживается на имени Дореи, подписанной чуть ниже как Поттер, и отчего-то тепло улыбается. Тут же имена и Нарциссы и Люциуса, помеченные ниже как чета Малфоев, спустя годы под ними появится ещё одна строчка — их сын, здесь упомянута и Беллатриса, теперь носящая фамилию Лестрейндж. Увы, но Нимфадору не внесут сюда, стыдясь, что её мать выбрала вместо знатного чистокровного волшебника в мужья простого магла. Осознание этого сжимает невидимой рукой душу Гарри, уступая место сентиментальному порыву. Поттер вздрагивает, слыша шаги за спиной, и оборачивается, приветственно кивая застывшей на пороге Андромеде. Она так похожа на Беллатрису… Когда-то Гарри чуть не перепутал их, проявив невежливость. Но уже сейчас на дне её глаз теплится доброта в отличие от старшей сестры, погрязшей в жестокости и убийствах. Девушка подходит к Гарри поближе, рассматривая полотно на стене, и грустно улыбается, касаясь выжженного изображения Сириуса, не догадываясь о том, что однажды её постигнет та же участь. — Я скучаю… — признаётся она тихо, кидая опасливый взгляд на дверь, чтобы проверить, не услышал ли её кто-нибудь. — Я тоже. Однако мне кажется, что там он чувствует себя счастливее, чем в этом доме. — Я знаю, но… мне его не хватает. Наверное, он был единственным тут, кто хоть немного меня понимал, — с грустью отзывается Андромеда, наконец отнимая руку от полотна, и поднимает на Гарри нерешительный взгляд. — Он писал вам? — Нет… Думаю, ему сейчас нелегко, он пытается уйти от прошлого всеми способами, начав с чистого листа, — задумчиво отвечает Поттер, пытаясь успокоить и себя тоже. После побега Сириуса из отчего дома, Гарри словно потерял последнюю ниточку, связывающую его с родителями, чувствуя в душе непривычную пустоту. Северус всё реже говорил о Лили, замыкаясь в себе, теряя крупицы доверия к миру, но по-прежнему неся в своём сердце любовь к Эванс. Гарри было тяжело за всем этим наблюдать, чувствуя укол совести. Он мог бы сделать для Северуса намного больше. Помочь, поддержать, попробовать всё изменить. Но это означало бы неминуемую гибель для Гарри, как и обещания, данные им самому себе, прочно связывающие руки, напоминающие, что история должна идти своим чередом. — Я тоже так думаю. Да, да, вы правы, наверное, — рассеянно бормочет Андромеда, покидая комнату, пока в коридоре начинается какая-то возня. Постепенно в доме собираются Пожиратели Смерти, приветствуемые гордой хозяйкой и провожаемые ею на кухню, где уже восседает Волан-де-Морт, оглядывая каждого вошедшего цепким, ледяным взглядом. Кто-то задерживается в коридоре, перебрасываясь короткими фразами, кто-то рассматривает картины, развешанные по стенам, спрашивая что-то у Вальбурги, которая снисходительно улыбается, вежливо отвечая гостям. Гарри выходит в коридор, краем уха уловив отрывок разговора, и уже собирается спуститься в кухню, когда дверной колокольчик, зазвенев, пропускает нового гостя внутрь. Дряхлый даже сейчас домовик Кикимер тут же оказывается рядом, склоняясь в почтительном жесте так низко, что его длинный крючковатый нос касается пола. Он забирает у гостя чёрный плащ, и Гарри печально вздыхает. — Северус… уже? Снейп вздрагивает от неожиданности, удивлённо смотрит на Поттера и сдержанно кивает в знак приветствия. Всего на миг его лицо меняется, позволяя отголоску боли выскользнуть наружу, а затем вновь становится непроницаемым. Северус оглядывается по сторонам, проверяя, не слышит ли их кто-нибудь, и делает шаг вперёд, понижая голос до шёпота: — Пожалуйста, не говорите маме. Я не хочу, чтобы она волновалась, — Снейп кривится, говорить «пожалуйста» кому-то кроме матери для него достаточно непривычно. Гарри тяжело вздыхает, чувствуя новый укол вины. Мог ли он что-то изменить? Вряд ли… Эта ненависть к отцу, маглу, росла в Северусе ещё с детства, особенно укрепившись, когда нападки старшего Снейпа стали более жестокими после того, как правда о происхождении Эйлин всплыла. Но что толкало людей на вступление в ряды Пожирателей Смерти? Пан или пропал? Страх, желание власти, возможность выпустить свой гнев, расправляясь с врагами Волан-де-Морта? Наверное, на этот вопрос Гарри никогда не узнает ответ. Он спешит коротко, рассеянно кивнуть, окидывая Северуса странным взглядом, будто прощается с ним навсегда. Совсем недавно этот парень был такой крохой, а ещё семнадцать лет назад Гарри катал его в коляске, гуляя с Эйлин на опушке леса. Как быстро летело время, утекая сквозь пальцы… Гарри винит себя ещё и за то, что, пожалуй, мог бы проводить с Северусом немного больше времени, помогая справляться с обидами, которые ему приходилось терпеть в школе. Может… тогда бы это смогло сгладить ярую ненависть к Джеймсу Поттеру? Увы, но теперь никто и никогда не узнает, каков мог быть исход. — Я не скажу, но ты ведь понимаешь, что рано или поздно она узнает? — Да, — коротко кивает Северус, он окидывает Гарри недоверчивым взглядом и яростно заканчивает: — Я смогу её защитить. — Разумеется, Северус, — примирительно улыбается Поттер, хлопая его по плечу в отеческом жесте, и уводит разговор в более безопасное русло: — Я в этом никогда и не сомневался. Как там поживает мама? Снейп презрительно кривится от вопроса, вспоминая что-то не особо приятное, и раздражённо пожимает плечами, вновь пробегаясь по коридору осторожным взглядом. Все уже спустились в кухню, занимая места получше и поближе к Тёмному Лорду, лишь бы тот их заметил. — Этот предатель зачастил со своими визитами к нам, — Гарри предупреждающе шикает, прикладывая палец к губам, отчего Северус хмурится ещё больше, раздражённый тем, что Поттер защищает неугодного ему Лафингтона. — Я прошу тебя, пусть это так и останется в тайне, хорошо? Наши с тобой небольшие секреты. — Ладно, — недовольно отзывается Северус, кидая нетерпеливые взгляды в сторону кухни, и небрежно заканчивает: — В общем-то всё не так уж и плохо. Ждёт в гости. — Да-да, я обязательно скоро вас навещу. Гарри ловит очередной нетерпеливый взгляд Северуса и усмехается, похлопывая его по плечу и кивая в сторону лестницы. — Пойдём, действительно пора. Гарри чувствует себя очень странно, спускаясь вместе с Северусом по узкой лестнице в кухню, где Волан-де-Морт ожидает лишь его, чтобы начать собрание. Он коротко представляет Снейпа остальным Пожирателям Смерти, осмелившись взять на себя такую ответственность, и замечает, как Том с интересом наблюдает за ним, рассматривая новичка, наверняка отмечая поразительное сходство с Эйлин. Гарри предлагает парню занять место рядом с Регулусом, с которым они знакомы с Хогвартса, и Северус послушно кивает, то и дело кидая любопытные взгляды на Волан-де-Морта. Лёгкий гул разговоров всё ещё стоит над столом, пока Гарри проходит мимо других Пожирателей Смерти к Реддлу. Беллатриса что-то раздражённо шипит под нос, всё же не позволяя себе поднять на Гарри глаз, наполненных злобой. Жена Сигнуса Друэлла, склонившись к Розье, что-то быстро шепчет, а брат согласно кивает ей в ответ. Люциус и Нарцисса сидят молча, выпрямившись по струнке, и коротко переглядываются, переплетя руки, пока Эйвери и Нотт провожают Гарри внимательными глазами. Поттер замечает Долохова, сегодня занявшего одно из ближайших к Тёмному Лорду мест, и сдержанно приветственно кивает, игнорируя Каркарова, подобострастно ловящего каждый его жест, как правой руки Волан-де-Морта. Гарри опускается на стул рядом с Томом, улыбаясь тому, что Реддл переплетает свои пальцы с его всего на миг. Этого хватает, чтобы каждый из Пожирателей Смерти метнул свой взгляд на поблескивающие обручальные кольца, признавая безоговорочную власть Поттера. Гарри внимательно слушает доклады приспешников Реддла, не без надменной радости осаживая Беллатрису, когда она, сильно увлёкшись, предлагает очередную изощрённую пытку над пленником. Он замечает, как загораются злобой её глаза, но слышит в ответ лишь: — Конечно, мой лорд. Я всё поняла. Гарри упивается ощущением власти, понимая, что даже не чувствует укола вины. Всё, что ему остаётся, — пожать плечами, принимая как должное. В конце концов, после стольких лет… Это не может не стать частью его души. После собрания, когда они остаются с Томом одни, Гарри берёт его за холодную руку, нежно улыбаясь мужу. Они устраиваются в гостиной, где потрескивает в камине огонь, пока Нагайна с интересом замирает у их ног, ожидая рассказа про очередное собрание Пожирателей Смерти. — У меня есть к тебе небольшая просьба, — осторожно начинает Гарри, чувствуя, как Том тут же напрягается, вопросительно приподняв брови. — Да? — Пообещай мне, что ты ничего не сделаешь Северусу, как бы то ни вышло. — Это же сын Эйлин, не так ли? Какая ирония, как она могла не доглядеть? — даже не пытаясь убрать из голоса яд, шипит Реддл, немного остывая, когда видит, что Гарри морщится, не вынося оскорбительного отношения к подруге. — Пообещай, пожалуйста, — настойчиво повторяет он, игнорируя провокационные нападки. — Возьмёшь с меня ещё один непреложный обет? Гарри вздрагивает от раздражённого тона Волан-де-Морта и примирительно улыбается, ласково поглаживая его ладонь в своей руке. Покачав головой, Поттер заверяет его: — В этом нет необходимости. Я просто поверю тебе. Что-то в глазах Тома меняется, губы дёргаются, так и не складываясь в полноценную улыбку. Реддл поднимает ладонь с рукой Гарри, запечатлевая на ней благодарный поцелуй. Ему не хотелось бы давать таких опрометчивых обещаний, но он не может устоять перед Поттером, особенно после таких слов. Реддл кивает, думая о том, что всегда сможет найти выход из трудной ситуации, придумав обходные пути, и выдыхает в руку Гарри, заставляя последнего покрыться мурашками: — Хорошо, твоя взяла.

***

Гарри обнимает Эйлин, отмечая в голове её усталый вид и мертвенную бледность, и спешит зайти в дом. Ему стыдно признаться, но они так никогда и не разговаривали о том страшном периоде, который ему довелось пережить. Эйлин поняла всё без слов, негласно принимая запрет на эту тему. Гарри видел, как любопытство съедает её изнутри, но так и не нашёл нужных слов, понимая — никаких сил в мире не хватит, чтобы даже обычными словами рассказать историю, воспоминания о которой до сих пор сжимают горло, перекрывая воздух. На кухне их ожидает Джесси, дружелюбно улыбаясь вошедшему Гарри. Последний учебный год Северуса уже начался, забирая в Хогвартс юного Пожирателя Смерти. Гарри замечает, что обручальное кольцо с безымянного пальца Эйлин пропало, и удивлённо приподнимает брови, негласно задавая вопрос. Женщина понимающе кивает и улыбается, пожав плечами: — Я развелась. Я… всё же решила, что так будет лучше. Как твои дела, Гарри? Сейчас в стране неспокойно… — Это лучший исход, который мог быть, — заверяет её Поттер, закрепляя свои слова кивком. — Ты бледна, что такое? — Ты же и так всё знаешь. На глаза Эйлин наворачиваются слёзы, и та спешит отвернуться, быстро утирая их руками. Когда она приводит себя в порядок, на её лице вновь играет знакомая ещё с детства печальная улыбка. Гарри сразу же догадывается, о чём идёт речь, виновато опуская голову. Последнее, чего он сейчас хочет, так это продолжать тяжёлый разговор, представляя шок и отчаяние, которые пережила Эйлин, когда узнала о том, что её любимый и единственный сын стал Пожирателем Смерти, тем, кого она всю жизнь не переносила на дух. Гарри рассеянно кивает, избегая её взгляда, и молчит даже тогда, когда она продолжает, глотая слёзы: — Ты… не сказал мне. Хотя это ничего не изменило бы, я знаю. — Прости, — наконец говорит он, понимая, что это звучит до безобразия жалко. — Я больше не могу вмешиваться. Мне правда жаль. — Всё хорошо, — вдруг подаёт голос Джесси, подходит к Эйлин, прижимая её к себе и нежно поглаживая по спутанным тёмным волосам. — Ты не обязан. Уже и так сделал для нас многое. — Мог бы и больше… — Всё в порядке, Гарри, он прав, — наконец успокоившись, уверяет друга Эйлин, благодарно кивая. — Я стала слишком эмоциональной. Сначала думаешь о том, что самый тяжёлый период в жизни детей — детство, а потом они вырастают, и всё становится намного сложнее. — Да, наверное, — рассеянно отвечает Гарри, наблюдая за тем, как Эйлин смущённо целует Джесси в щёку, начинает хлопотать по кухне и разливать по кружкам чай. Откуда ему знать? У него нет детей, да и не будет…

***

Дождь безжалостно хлещет позеленевшие деревья, пока Гарри сидит у открытого окна, вдыхая свежий озоновый воздух. Нагайна вьётся у его ног, слушая, как мужчина постукивает пальцами по подоконнику, глубоко погрузившись в свои мысли. — Тёмный Лорд обещал уже вернуться, — шипит она, заставляя Гарри вынырнуть из раздумий и дёрнуться от неожиданности. Он переводит растерянный взгляд на Нагайну, пытаясь осмыслить сказанное, и задумчиво кивает. Верно… Сегодня Том задерживается, хотя ничего не предвещает беды. Но, даже несмотря на это, странное предчувствие чего-то нехорошего клубится в душе Гарри, вводя в ступор. Он нервно проходит по комнате под внимательным взглядом Нагайны, останавливается внезапно посреди гостиной и прислушивается. Змея, дёрнувшись, спешит в коридор, уловив своим острым слухом шаги за дверью. Гарри послушно следует за ней, желая лишь одного — увидеть живого и невредимого Тома. Дверь открывается, впуская в дом промокшего до ниточки хозяина. Реддл, раздражённо шипя, тут же выуживает из кармана мантии волшебную палочку, накладывая на себя согревающие чары в попытке избавиться от неприятной тяжести влаги на одежде. Гарри негромко ахает, замечая кровь и затянувшуюся рану, выглядывающую из дыры на рукаве мантии. Том, кажется, не понимает его удивления и испуга, поднимает недоумевающий взгляд, шагая ближе, непринуждённо обнимает и целует в знак приветствия. Затем он садится рядом с Нагайной, поглаживая её по змеиной голове, и едва заметно улыбается, вновь становясь на ноги. Приходить домой, зная, что тебя здесь ждут, всегда приятно. — Ты ранен? — взволнованно спрашивает Гарри, оглядывая невозмутимого Тома, и не понимает, почему он тихо, шелестяще смеётся, отодвигая от себя мужа. — Пустяки же. Ты правда волнуешься об этом? Я ведь бессмертен, подобное просто смешно. — Нет… Я… Слишком много мороки тебя воскрешать, — сбивчиво заканчивает Гарри, пытаясь перевести всё в шутку. Усталый Том не замечает — или делает вид — растерянности Поттера, который никогда в жизни не признается в том, что оказаться рядом с тем Волан-де-Мортом, который когда-то направил на него волшебную палочку и лишил жизни, будет невыносимо. Даже сейчас порой он видит кошмары, где тот монстр с бледными худыми руками и змееподобным лицом тянет к нему свои когти, желая выпотрошить Гарри наизнанку. — Я хочу поговорить, — странно серьёзно начинает Том, когда наконец усаживается в кресло, расслабленно откидывая голову на его спинку. Он дожидается, пока Гарри устроится напротив, зажжёт огонь в камине и замрёт в ожидании дальнейших слов. Непроизвольно Поттер напрягается, не в силах избавиться от жужжащего внутри предчувствия чего-то нехорошего. Он пытается непринуждённо улыбнуться, удобно расположившись в кресле, но поза выходит какой-то скованной, заставляя Тома недовольно нахмуриться. Совсем скоро Нагайна приползает к ним, сворачиваясь кольцами возле камина и греясь у потрескивающего огня. Это завораживает… Гарри смотрит на пламя, пытаясь разглядеть в нём причудливые силуэты, и напряжённо ждёт, что скажет Реддл, специально не торопящийся с разговором. — У нас мало времени, — наконец говорит он, и Гарри с досадой прикусывает свою губу, горестно кивая. Частичкой души он догадывался, что беседа свернёт именно в это русло, самое неприятное из всех возможных. Но Гарри не был готов… — Я знаю. — Ты должен прислушаться к моему плану, Гарри. — Нет, это безумие, — возражает Поттер мгновенно, сцепляя пальцы в замок на своих коленях, и поднимает на Реддла горящий решительностью взгляд. — Мы даже не взвесили все за и против. Это ничуть не убеждает Тёмного Лорда. Он устало потирает свою переносицу кончиками пальцев, вздыхая так, словно Гарри непослушный маленький мальчик, отказывающийся пить лекарства. — Безумие — то, что мы бездействуем. Я слишком долго шёл ко всему, чтобы потом в один миг оно рухнуло из-за неудачного решения. — То есть моё рождение — это необдуманный поступок? — Гарри! — повысив голос, раздражённо рявкает Том, одаривая супруга тяжёлым взглядом. — Ты знаешь, что я имею в виду. Никто не погибнет. Мы наложим на них заклинание забвения, они даже не вспомнят, что у них родился сын. — Том… Гарри чувствует, что не может произнести ни слова, сглатывая странный липкий комок в горле. Как же всё это дико звучит, не позволяя осознать ситуацию в целом. Забрать сына у собственных родителей? Лишить своих же отца и мать себя же. Немыслимо… Он касается горла, кашляя — что-то словно мешает ему говорить, — и долго молчит, прежде чем вновь произнести хоть слово. — Я уже однажды потерял их. Это очень сложно, пойми же. Сколько бы я ни пытался поменять ход событий, всё повторяется! А я не хочу, чтобы произошло как в тот раз. Комок так и остаётся царапать горло, сопровождая каждое слово. Том внимательно слушает Поттера, постукивая нетерпеливо пальцами по мягкой обивке кресла, и согласно кивает. — Я понимаю, Гарри. Именно поэтому всё и продумал. Трезво и рассудительно, не основываясь на глупых сантиментах. Никто не пострадает, Гарри, и никто не умрёт, — настойчиво повторяет Реддл, игнорируя раздражённый выдох Поттера. — Нет! Я что-нибудь придумаю, мне просто нужно время. — Мне жаль, — внезапно говорит Том, отчего у Гарри всё замирает внутри, а затем ухает вниз. Он непонимающе смотрит на мужа, пока Реддл, настойчиво избегая его взгляд, говорит: — Мы явимся в 1980 году в дом твоих родителей, наложим на них Обливиэйт, заберём ребёнка, воспитаем его как собственного сына. И никто никогда не узнает о том, что существовал другой Гарри Поттер, кроме тебя. — Зачем ты это… Вопрос так и не успевает слететь с уст Гарри. В следующий миг происходит то, что уже невозможно отменить. — Это приказ, — жестоко заканчивает Том. — Нет!!! Гарри вскакивает с места, с ужасом и недоверием разглядывая Реддла. Не может быть… Он не мог… — Том… Нет, — обессиленно шепчет Гарри, чувствуя, как подгибаются ноги. Он опускается обратно в кресло, подперев голову рукой, и неверяще смотрит перед собой. Понимание того, что сейчас произошло, рваными толчками доходит до его сознания, перекрывая воздух. Гарри поднимает на Тома потускневший взгляд, всё ещё не веря в происходящее, и тихо шепчет: — Ты не мог… — Прости, — безучастно отзывается Том, не испытывая, впрочем, ни грамма вины. По мнению Тёмного Лорда, он всё сделал правильно, пытаясь защитить самого дорогого ему человека, пусть и таким эгоистичным способом. Гарри удивился бы тому, как грамотно Реддл воспользовался своим непреложным обетом, но не может ничего, кроме как сжать разъярённо кулаки, пытаясь побороть зарождающуюся внутри злость. Когда наконец потрясение уходит, уступая место безысходности и гневу, Гарри, не страшась реакции Тома, кричит: — Ты опять сделал выбор за меня?! Какая же мы тогда семья, если все важные решения ты принимаешь в одиночку! Мерлин, и так было всегда! Ты опять всё испортил! — Гарри, — предупреждающе говорит Том тихим и спокойным голосом, что выводит Поттера из себя ещё больше. — Почему ты любишь так драматизировать? — Потому что ты никогда не оставляешь мне выбора. Можно было найти сотню других способов сделать всё правильно, но… — Довольно, Гарри, — внезапно холодно перебивает его Волан-де-Морт, резко поднимаясь с места, отчего Поттер вздрагивает, немного успокаиваясь. На миг в комнате воцаряется напряжённая тишина, прерываемая лишь треском брёвен в камине, а затем Том подходит к мужу, касается его щеки холодной рукой и вынуждает Гарри поднять голову. Зелёные глаза сверкают злобой и обидой, обещая никогда не забывать этот поступок Реддла, но тот лишь примирительно улыбается, продолжая тем же холодным, приказным тоном: — Ты подчинишься мне или умрёшь, Гарри. — Я не один из твоих Пожирателей Смерти! — Тебе повезло куда меньше, ты — мой муж. С этими словами Тёмный Лорд покидает комнату, оставляя Гарри в задумчивости. Том слышит, как в приступе гнева разбивается какая-то ваза, Нагайна что-то шипит на парселтанге, пытаясь успокоить хозяина, но всё бесполезно. Дело сделано. План намечен. Гарри пока не знает о том, что спустя некоторое время, когда он наконец смирится с этим, приняв факт окончательной потери родителей, Том выдвинет ему ещё одно условие. Которое принять окажется тяжелее всего, но которое будет не лишено логики. Пришло время радикальных решений…