Любовь с привкусом Смерти

Под ногами шуршит осенняя листва, ботинки утопают в мокрой земле, но Гарри этого не замечает. Он смотрит вперёд, пропуская витрину магазинчика, где расположилась какая-то абсолютно неинтересная ему сейчас лабуда. Гарри обращает внимание на пару восторженных взглядов, опуская глаза и рассматривая ребятишек, наряженных в костюмы тыкв. Это невольно вызывает улыбку. В голову закрадывается странная, сдавливающая сердце невидимой рукой мысль. Если он сейчас остановит Реддла… Даже ценой собственной жизни, а так и будет… Тот самый маленький Гарри сможет прогуляться по Годриковой впадине со своими будущими друзьями точно так же… Том буравит детей взглядом, и Гарри замечает, как напрягаются его плечи. Волан-де-Морт ненавидит таких крох, людей, всё живое в этом мире — кроме Гарри Поттера, разумеется, — и фраза «Красивый у вас костюм, мистер», брошенная писклявым юным голоском, выводит Реддла из равновесия. Прежде чем на детских восторженных лицах отразится страх, Гарри хватает руку Тома, утягивая его подальше. Подальше куда? К дому своих родителей… Тот совсем близко, Гарри знает, роясь в собственной памяти. Ещё не разрушенный, живой, настоящий. Как и мама с папой… Позади остаётся восторженный гомон детей, становятся очевидными напряжение и гнетущая тишина. Гарри слышит тяжёлый вздох и чувствует, что не может дышать. Каждый шаг словно по лезвию. Вот он… его дом. Шторы не закрыты, и Гарри видит собственного отца, развлекающего маленького мальчика снопами искр из волшебной палочки. Сил идти дальше нет. Гарри останавливается словно вкопанный, непроизвольно сжимая в своей руке ладонь Волан-де-Морта. Интересно, догадывается ли Реддл о его душевных метаниях и сомнениях. Определённо да. Он знает Гарри наизусть, выучив все повадки и тёмные уголки души не хуже, чем это сделал сам Поттер по отношению к нему. — Сомневаешься? — вкрадчиво спрашивает Реддл, кидая на мужа странный взгляд. — Да, — честно отвечает Гарри, не видя смысла продолжать глупую игру, уже не стараясь казаться смелее. В голове всё ещё роятся жуткие, странные мысли. А что, если он сейчас выступит против Реддла, преградит ему дорогу? И Том, словно чувствуя его пессимистичный настрой, переплетает их пальцы, несильно сжимая в знак поддержки. Внезапно рука Реддла стискивает намного крепче, и Гарри болезненно шипит, вскидывая на мужа удивлённый взгляд. — Мне было крайне любопытно, почему я не удостоился знания о такой важной вещи, как пророчество, — наигранно спокойно говорит Волан-де-Морт, и сердце Поттера пропускает удар. Гарри задавался вопросом, сколько они смогут прожить без этого разговора, хотя, конечно же, прекрасно знал, что Том уже располагает нужной информацией. Произнести такое сам он не смог бы никогда, язык не повернулся бы. Вот Поттером и было принято решение оставить всё на произвол судьбы, надеясь, что Том будет достаточно тактичным и промолчит. Однако… Да, Реддл поступил очень характерно. — Почему же? Ведь ты о нём знаешь, — пытаясь выровнять голос, отвечает Гарри, для пущей убедительности пожимая плечами. — Не от тебя, — раздражённо выдыхает Тёмный Лорд, но хватку всё же ослабляет, возвращая себе самообладание. — Не уверен, насколько тебе понравилась бы новость о том, что нам предназначено убить друг друга. Поднятая тема крайне не нравится Гарри, который вновь начинает нервничать, не понимая, почему именно сейчас… — Это уже не имеет значения, — слишком просто вдруг соглашается Том и продолжает: — Ведь есть план. У нас нет другого выхода, помнишь? — словно маленькому ребёнку, осторожно напоминает он, и Гарри неприязненно хмыкает. Во что бы то ни стало он будет придерживаться иного мнения. Выбор у них был, однозначно, пока Том не решил всё в одиночку. Гарри одёргивает себя, прикусывая губу, и тяжело вздыхает, медленно считая до десяти про себя. Из всех советов планомерное перечисление цифр являлось, пожалуй, самым рабочим. Девять… Десять… Поттер в последний раз выпускает воздух из лёгких, чтобы открыть глаза, ощущая ровное сердцебиение и отступающую панику, закрывая сомнения в далёком уголке сознания на массивный железный замок. Гарри и сам слишком медлил с решением, ему не хватало твёрдости, хладнокровия. Так может, и не стоит вновь сгружать всю вину за собственное неудовлетворение ситуацией на Реддла. Гарри мысленно проходится по списку тех, кто должен был навсегда забыть о его существовании, и не удерживает себя от горькой усмешки. Даже тут он оказался слишком слаб. В конце концов Гарри выдыхает, собравшись и прекратив себя жалеть: — Помню. Волан-де-Морт замечает, как расслабляются немного пальцы в его ладони, и едва заметно удовлетворённо кивает. Он и сам понимает, насколько рискован и безумен их план. Одно неверное движение, промедление… И что потом? Придётся действовать по ситуации. Всё значительно осложняет то, что убивать родителей Гарри ни в коем случае нельзя. Не получится применить свои излюбленные заклинания, которые мгновенно решат проблему. Немыслимо. Реддл кидает на мужа задумчивый взгляд, смотрит в окно на маленького мальчика с тёмными вихрами волос, беззаботно смеющегося от искорок, вылетающих из волшебной палочки, и странное щемящее чувство сдавливает грудь. Невольно Том всего на миг касается места, где под кожей и костями размеренно бьётся его сердце. И впервые Реддл задумывается, ощущал ли подобное в то время, когда его разорванная в клочья душа не держалась за свет любви. Смахнув странное оцепенение, Том делает шаг вперёд, ступая на каменную дорожку, подводящую к аккуратному крыльцу. Гарри машинально ступает за ним, не видя перед собой ничего и мечтая поскорее со всем покончить. Они ещё какое-то время стоят перед домом. Минуту? Две, три? Осадок от недавнего разговора когтями сомнений царапает душу. Доверяет ли ему сейчас Том? Гарри теряет счёт времени, и стук по дереву он слышит будто издалека, внезапно приходя в себя. Это тот момент, когда понимаешь, что пути назад нет. Он вскидывает испуганный взгляд, дожидаясь, пока откроется дверь, и перехватывает волшебную палочку дрожащими пальцами, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Почему-то с его уст внезапно слетает: — Я люблю тебя, Реддл. Волан-де-Морт не успевает ничего ответить, приготовившись к тому, что придётся успокаивать взвинченного супруга. Дверь открывается, пропуская тёплый, мягкий свет из коридора на улицу. На пороге дома стоит Джеймс Поттер, такой до боли похожий на Гарри. Или, наверное, наоборот? На лице хозяина дома сверкает дружелюбная улыбка, пока один из незнакомцев не скидывает капюшон, разглядывая его глазами любимой жены. — Папа, — шепчет Гарри прежде, чем понимает, что произошло. Живой… Он стоит перед ним живой. Не призрак, не воспоминание, а настоящий, живой человек. Гарри впивается ногтями в свою ладонь так сильно, пытаясь сглотнуть вставший к горлу ком, что на коже остаются болезненные отметины. Джеймс удивлённо охает, распахивая глаза. Гарри хочется объясниться, решить всё мирным путём, но отец отшатывается от него, словно от призрака, а Том, сочтя это за призыв к действию, не мешкая выпаливает заклинание: — Обливиэйт. Всего миг, в который никто не успел собраться и осознать ситуацию, но даже его хватает, чтобы Джеймс чудным образом увернулся от атаки, задевая хрустальную вазу. Гарри видит всё словно в замедленной съёмке, замечает краем глаза, как Реддл прыжком влетает в коридор, отражая ответное заклинание, Однако взгляд Джеймса по-глупому прикован к вазе, которая, наконец долетев до пола, разбивается на мелкие осколки. БАМ! И шум окружающего мира стремительно врезается в сознание Гарри. Поттер вздрагивает, вскидывая взгляд на Тома и своего отца, и, выхватив палочку, забегает в дом вслед за мужем, не имея ни малейшего понятия, как действовать. Осознание, что их осторожный молниеносный план провалился, волнами расползается по воспалённому сознанию. Они предвидели и такое, обсуждали это тысячу раз. Парализующее заклинание, загнать в ловушку, лишь защищаться — и ничего более. Но почему же сейчас растерянно стоит лишь Гарри, не в силах пошевелиться? — Лили! Беги к Гарри! — кричит Джеймс, уворачиваясь от очередного заклинания и кидая мимолётный взгляд на лестницу, стремясь убедиться, что жена безопасно доберётся до сына. — Гарри, если собираешься стоять столбом — отойди с дороги, — раздражённо шипит Тёмный Лорд, намекая, что мужу пора бы уже скинуть с себя глупое наваждение и хотя бы немного помочь. Теряя терпение, Том кричит: — Беги за ней, ну! Гарри издаёт истеричный смешок, замечая замешательство отца. Внешность, глаза жены, имя… Сейчас Джеймс готов поверить ему, да? Не думает же он и впрямь, что это всё лишь глупый розыгрыш? Оглушающее пролетает совсем близко с Джеймсом, и Гарри, вздрогнув, отворачивается. Неизвестно, на чью защиту ему хочется встать сильнее. Ведь отец бьётся на смерть, а Том тут и там связан многочисленными обещаниями не навредить родителям мужа. Наконец, взяв себя в руки, Гарри понимает, что медлить больше нельзя. Или сейчас, или никогда. На неслушающихся ногах он бежит наверх, за матерью, уворачиваясь от заклинания, которые отец умудряется метнуть в него прежде, чем Волан-де-Морт забросает его своими, вынуждая отпрыгивать раз за разом вглубь дома. Гарри оставляет позади шум битвы, уверенный в победе Тома, к сожалению зная исход истории в прошлом-будущем, и осторожно заходит в детскую, с болью наблюдая за матерью, испуганно выставившей волшебную палочку перед собой. В детской кроватке сидит его маленькая копия, с интересом наблюдающая за миром. Ему пока ещё нечего бояться… Ни проблем, ни забот. Гарри хотел бы вернуться в тот возраст. — Мама, — в надежде начинает он, но отскакивает в сторону, когда испуганная женщина стреляет в него оглушающим. — Не трогайте моего ребёнка! — Послушай, мама, я не хочу с тобой сражаться… — будто в подтверждение своих слов, Гарри обессиленно кидает свою волшебную палочку к её ногам, ловя удивлённый взгляд в ответ. Она наконец поднимает на него внимательные глаза и ахает от шока, пятясь до тех пор, пока её спина не упирается в детскую кроватку. Маленький Гарри заинтересованно выглядывает из-за спины матери, издавая непринуждённые детские звуки. — У меня нет времени всё объяснять, ты просто должна мне поверить… Я пришёл сюда из будущего и… Внизу слышится какой-то грохот, и Лили взволнованно перехватывает свою волшебную палочку, опасливо косясь на Гарри. — Мы не причиним никакого вреда… Я просто запутался, не исчез, когда родился, и не понимаю, как дальше сосуществовать со своей копией. Мама, ты должна поверить, — осторожно, медленно объясняет Поттер, путаясь сам в своих мыслях и стараясь вообще не шевелиться, чтобы не напугать и без того шокированную женщину. Лили смотрит на него долгим, изучающим взглядом, моргает, пытаясь осознать сказанное, и прикрывает рот рукой, сдерживая истеричные рыдания. Она неверяще мотает головой, но всё равно осторожно подходит к мужчине, поражённо касаясь его волос, щёк, рук, и также ошеломлённо смотрит в глаза. Только сейчас Гарри понимает, почему все так настойчиво говорили, что они у них одинаковые… Он растворяется в изумрудном взгляде своей матери, пока она, наконец поверив до конца, не прижимает его к себе. Всё длится только мгновение, но Гарри кажется, что этим моментом он восполнил долгие годы отсутствия родителей. Она поверила… Лили отстраняется так резко, что Гарри кажется, будто сейчас она вновь нанесёт удар, обездвижив его и лишив шанса на объяснение, но та принимается сбивчиво тараторить, взволнованно поглядывая в коридор: — Гарри… Я не понимаю, это же Волан-де-Морт… Он хочет убить тебя! Я не допущу этого! — Нет-нет, мам! Он исправился, всё уже не так. Мы не хотим никого убивать или кому-то вредить, — Гарри очень надеется, что его голос хотя бы звучит уверенно и убедительно, ведь и сам не может поверить в собственные слова. — Мы? — ошарашенно переспрашивает Лили, шарахаясь от сына, словно от монстра. — Я не понимаю. Что же произойдёт в будущем, если ты… Внизу слышится отчаянный крик боли его отца, и Лили, всхлипнув от страха, бросается к двери. Гарри успевает преградить ей дорогу, глядя на лестницу. Что там произошло? Страх прошивает тело, он держит в руках дёргающуюся мать, понимая, что сделает всё возможное, чтобы защитить её от смерти. Он слышит шаги на лестнице, втягивая в комнату содрогающуюся от рыданий маму, и кидает мимолётный взгляд на младенца, который, перестав улыбаться, продолжает внимательно наблюдать за ними, словно осознавая сложившуюся ситуацию. Волан-де-Морт поднимается по ступенькам медленно и осторожно, внимательно оглядывая мужа и испуганную женщину, закрывающую собой своего сына. Какая трогательная картина. — Гарри, ну неужели так сложно… просто следовать плану, — закипающее раздражение в его голосе заставляет Поттера покрыться мурашками. В душе Гарри идёт отчаянная борьба. Доверие, выстраиваемое годами, внезапно разлетается на кусочки, растворяясь так внезапно, словно его и не было никогда. Разговор о пророчестве мечом наносит решающий удар, разрубая последнюю нить пополам. Он закрывает собой тело матери, сверкая уверенным взглядом, и видит, как недовольно поджимаются губы Реддла. — Что с отцом? — Всё в полном порядке, — холодно отзывается Том, останавливаясь у лестницы и криво ухмыляясь. Расценивает ли он это как предательство? Недоволен его нерешительностью? Что собирается делать дальше? Гарри невероятно испуган. Ему не было так страшно даже тогда, когда его неделями пытали, моря голодом и обещая растерзать в любой момент. Но почему сейчас… когда он точно знает, что Реддл не причинит ему вреда, а мать спрятана за спиной, тело дрожит от неконтролируемой паники. Собственная волшебная палочка валяется у ног, так неосторожно брошенная в жесте мира. Понадобится ли она ему? Гарри уверен, что сейчас Том просто возьмёт всё под свой контроль, грубо оттолкнув его с дороги и расправившись с матерью в один миг. Гарри ещё никогда так сильно не ошибался. И снова всё как в замедленной съёмке. Отец, прыжками поднимающийся по лестнице, чтобы наброситься на врага, и мать, резко отпихнувшая отпрыска в сторону, полная решимости бросить во врага заклинание. Чем она руководствовалась в тот момент? Очевидной поддержкой неожиданно появившегося на пороге повзрослевшего сына, злостью и разочарованием от того, что он встал не на ту сторону, или банальным наличием волшебной палочки в руках? Гарри никогда бы не ожидал от этой прекрасной, сильной волшебницы выкрикнутого с направленной на Волан-де-Морта палочкой заклинания «Авада Кедавра». Или же он просто чего-то не знал? Подробности той ночи, собранные по крупицам, оказались столь непрочны и искажены. Все были уверены лишь в одном — в смерти старших Поттеров и Тёмного Лорда. Но что происходило между? Изумрудные глаза Лили озаряются неестественным светом от зелёной вспышки заклинания. Гарри бросается к своей волшебной палочке, а когда поднимает взгляд, кричит как раненый зверь. Не может быть… Нет, нет, нет! Реддл одним резким, почти неуловимым движением руки притягивает к себе Джеймса Поттера, прикрываясь им, словно щитом. Немыслимо! Гарри пытается ринуться вперёд, но силы будто резко покидают его. Он просто падает на колени между матерью, мужем и поверженным отцом, который мёртвым телом опускается на пол коридора. Его безжизненные глаза смотрят на сына. Гарри поднимает взгляд, полный ужаса, на Волан-де-Морта, не веря в происходящее, и видит в них красную, безумную ярость. Нет, только не сейчас. Пожалуйста! Сердце Гарри бешено бьётся в страхе, пока он застывает, не в силах представить, что будет дальше. Том потерял контроль. Один необдуманный шаг, и его уничтожит магия непреложного обета. Он не похож сейчас на себя. Монстр из его видений. Волан-де-Морт, уничтоживший пол-Британии и его родителей. В глазах Тома ни капли осознанности, только ярость, гнев и безумие. И мимолётная, но яркая вспышка боли и осознания. Реддл понимает, что Гарри его никогда не простит, и эта мысль вновь перекрывает всё в помутневшем сознании. Поттер вскакивает на ноги, уверяя себя, что ещё можно всё изменить, и осторожно, вкрадчиво начинает, следя за взглядом мужа: — Том… — его голос срывается, потому что внезапное осознание смерти отца гвоздём вбивается в мозг. — Том… Гарри смотрит на безжизненное тело, на испуганную, ошарашенную мать, которая вновь взмахивает волшебной палочкой, и отчаянно кричит, закрывая её собой, потому что зелёный луч убийственного заклятия уже летит к ней навстречу. Вспышка боли. И для Гарри мир темнеет.

***

Раздаётся хлопок трансгрессии. На пороге разрушенного дома Поттеров застывает Эйлин Снейп, урождённая Принц, а рядом с ней, поддерживая её под руку, Северус, подросший любимый сын, вставший на сторону зла. Они стоят перед дверью ещё несколько мгновений, унимая бешеные сердцебиения, а потом осторожно шагают внутрь, будто преодолевая какую-то завесу. Эйлин слышит под каблуками хруст осколков, который ещё много лет будет преследовать её в кошмарах, и видит, как сын бросается к лестнице, чтобы тёмной тенью взлететь наверх. Женщина, бледнея всё сильнее, следует за ним, улавливая детский плач. Стоит зайти в детскую, как её сердце, пропустив удар, разбивается на мелкие осколки. Воздух покидает лёгкие, и она обессиленно сползает на пол перед мёртвым телом своего лучшего друга, пока Северус, не веря в происходящее, касается бледной, мёртвой щеки возлюбленной. — Гарри, — тихим, срывающимся голосом зовёт Эйлин, будто и правда верит в то, что он сейчас откроет зелёные глаза, задорно улыбаясь. Её слёзы непрерывным потоком капают на застывшее навсегда лицо. Семья Снейп сегодня понесла тяжёлые душевные потери. Северусу требуется меньше времени на то, чтобы смириться с утратой. Или просто сделать вид. Осторожно положив тело Лили обратно и коснувшись её лба мимолётным поцелуем, Снейп тянет за руку рыдающую мать, напоминая: — Скоро явится отряд мракоборцев. Нам пора. Эйлин отчаянно мотает головой, утирая слёзы, и вдруг замечает краешек пергамента, выглядывающий из кармана друга. Не понимая, что делает, она выуживает его, поглаживая мокрыми от слёз пальцами бумагу, осознавая — это последняя вещь, оставленная её другом. Эйлин охает от изумления, читая своё имя на влажном пергаменте, и, быстро спрятав письмо в складках платья, всё же поднимается на ноги, печально улыбаясь на прощание. Каким же мог быть исход? Она всегда пророчила похожий на случившийся, при этом не желая верить, что когда-нибудь увидит мёртвое лицо Гарри рядом с горсткой пепла, оставшейся от великого Волан-де-Морта. Радость победы омрачена безутешным горем. Какова цена… Эйлин делает шаг к кроватке, разглядывая маленькое, плачущее создание. Копию её друга. Отводит в сторону тёмные кудри с его лба, разглядывая шрам в виде молнии, и аккуратно берёт мальчика на руки, прижимая к себе и невесомо целуя в висок. Малыш успокаивается. — Ты проживешь счастливую и долгую жизнь, Гарри. Реддл больше никогда её не омрачит. Ты сделал все, что мог, мой милый друг. Спи, — она кладёт его обратно в кроватку, проводя ладонью над младенцем, и он, сладко зевнув, засыпает крепким сном, пока слёзы, совсем не избавляющие от боли, скопившейся внутри, всё ещё катятся по щекам Эйлин. Северус молча наблюдает за этим, и лишь его мертвенная бледность выдаёт бурю эмоций истерзанной души. Вытерев глаза, женщина оглядывает комнату. Сжав кулаки, Эйлин решительно подходит к безжизненному телу друга, присаживается рядом и подбирает его волшебную палочку. Однажды она обещала скрыть его тайну ото всех. Эйлин сдержит слово. Она прижимает к себе тело друга и, сжав зубы, чтобы не завыть от бессилия и несправедливости жизни, трансгрессирует из дома, изменившего навсегда судьбу магического мира, прочь.

***

«Если ты читаешь это письмо, Эйлин, я, скорее всего, мёртв. Мне очень жаль, что тебе пришлось такое пережить. Я знал, что подобное может произойти. Моими руками сотворено достаточно дел, которые казались мне правильными. Но я до сих пор не знаю, как дела обстоят на самом деле. Тот мальчик… это я. В мире должно произойти немало ужасных вещей, если мой план всё же не удался. Береги Северуса, однажды я уже совершил большую ошибку в своей жизни и не хочу повторения. И помни… я жив. В твоём сердце и в этом ребёнке».