Любовь с привкусом Смерти

Утренний туман укрывает тягучей, мягкой мглой, забираясь под одежду вкрадчивым холодком. Гарри заворожённо любуется переливами воды небольшого озера в несмелых лучах только появляющегося солнца и машинально тянется к переносице в попытке поправить очки. Пальцы проходят сквозь несуществующую оправу и касаются холодной кожи. Он криво усмехается, вспоминая, что заклинание для улучшения зрения снова действует. Как удивительна жизнь… Казалось, ещё вчера ты беззаботный подросток, мечтающий удачно сдать экзамены; затем юнец, стремящийся миновать неизбежное в безнадёжной попытке уйти от ответственности; а сегодня уже беглец, решившийся на убийство бывшего возлюбленного и опасного злодея. Нет времени себя жалеть, думать о слабости, сомневаться в сделанных выборах. Победа или поражение. Всё, что им осталось, — последняя маленькая слабость в предрассветных лучах солнца наедине с единственным, кому ещё можно было довериться целиком и полностью. — Холодно, — из тягучих раздумий, обвивающих как лианы, его вытаскивает недовольный голос. Сбрасывая странное оцепенение, Гарри медленно поднимает свой взгляд на Драко, по колено стоящего в озере. На губах вновь необъяснимо расползается довольная улыбка. Он тихо смеётся и, нашарив рукой полотенце, сложенное на бревне рядом с ним, кидает его другу. Малфой неуклюже хватает то за край, едва не уронив в воду и не упав туда сам. Гарри вновь улыбается, слушая тихое бурчание Драко, выходящего на берег. Конечно, холодно. Даже простая идея искупаться на улице утром в середине сентября обдавала морозом, но Драко был непреклонен. И Гарри его не осуждал, прекрасно понимая, что не только он изменился за прошедший месяц. Иногда, чтобы вновь почувствовать себя самим собой, нужно освежить мысли. И каждый выбирал свой способ. Закончив с утренним бурчанием, Драко, босой, шлёпает по траве, усаживаясь рядом с другом, и принимается вытирать ноги полотенцем, чтобы потом влезть в свои ботинки. Гарри бедром чувствует, как он дрожит от холода, — наверняка и зубы стучат, но Малфой об этом не скажет. Ему больше не за чьей спиной прятаться и не у кого просить о помощи. Поттер видел, как тяжело другу было вначале. Не помогали ни статус, ни деньги отца, ни даже магия. Только собственные силы и знания. Как бабочка, вылупившаяся из кокона, Драко обновился, преобразился и вырос в самодостаточного парня, закалённого жизнью и не боящегося препятствий. Они все изменились, но уже никто не смел упомянуть об этом, боясь, что всё рассыплется очередной иллюзией. — Как ты? — тихо спрашивает Малфой, зашнуровывая ботинки. Гарри усмехается этому вопросу. Он ждал его уже давно. Знал, что тот просто не может не прозвучать. — Достаточно странно. Очень тихо и ни единой посторонней мысли после того… — Поттер до последнего надеялся, что его голос сможет прозвучать твёрдо и уверенно, но просчитался, нервно сбиваясь на середине фразы. — После того, как Снейп извлёк воспоминания о крестражах. Как будто, если что и было в моей голове, все ушло. — Не знаю, как ты справляешься с мыслью о том, что в тебе сидят ещё чьи-то воспоминания. Это… Это же как принимать душ с совершенно незнакомым человеком. — Хуже. Ведь человек не только знаком, но и является тобой, — Гарри задумчиво вычерчивает палкой на песке какой-то витиеватый узор, пытаясь отогнать зарождающуюся внутри тревогу. — Впрочем, уже неважно. Сейчас я могу не бояться сделать что-нибудь странное и неподвластное мне. Пока этого достаточно. — Пока, — эхом повторяет Драко, задумчиво хмыкая. — Ты правда собираешься убить его? — Я должен, — поймав скептический взгляд Малфоя, Гарри примирительно улыбается. — Прежде всего себе. Завершить то, что не смог когда-то. И пускай тебе претит любая мысль о том, насколько я связан с прежним Гарри, это всё равно остаётся правдой. Как бы все не пытались убедить меня в том, что никому не нужно отвечать за его ошибки, я чувствую, насколько это важно. Кто ещё возьмёт ответственность за всё произошедшее? — Ты сам-то веришь в собственные слова? Ещё недавно ненавидел самого же себя из прошлого за то, что теперь тебе приходится расплачиваться за действия, которых не совершал. И вообще, ты прекрасно знаешь, что не обязан этого делать. Сам себе подобное в голову и вбил. — Я стараюсь верить в то, что говорю, — Гарри пожимает плечами, разглядывая узор, который получился на песке, и недовольно цыкает, стирая всё ботинком. — И он всё ещё ненавистен мне, знаешь ли, но разве это не естественно? Ненавидеть или обвинять себя за какие-то проступки… Думаю, важнее суметь принять и смириться. Мне необходимо было это сделать, так стало намного спокойнее. Ты, конечно, прав. Я мог бы просто отойти в сторону, сказав, что не имею никакого отношения к этой истории. Отчасти оказался бы даже прав. Только вот подобное ничего не изменило бы. Я всё равно оставался бы единственным, кто может убить Тёмного Лорда. Да и он меня просто так в покое не оставит. — Ты правда этого хочешь? Гарри наконец откидывает в сторону прутик и обращает своё внимание на Драко, заглядывая в его глаза. К чему всё это? Вопросы Малфоя ему не по душе. С другой стороны, кому ещё Гарри ответил бы, кроме него. Он догадывается, с чем связаны волнения Драко. По тому, как кривятся его губы, стоит лишь упомянуть Тёмного Лорда по имени, или как нервно сжимаются кулаки, когда Гарри на простой вопрос не может дать такой же простой ответ. Поттер улыбается собственным мыслям. — Ты ревнуешь. — Что за бред. Ревновать к тому, кого ты собираешься убить, — как можно равнодушнее отзывается Драко, но взгляд опускает, понимая, что уже и так выдал себя с головой. — Это неважно, Гарри. — Важно, — Поттер осторожно касается холодной и ещё влажной от воды ладони и хмурится, чувствуя тяжёлый груз вины перед Драко за тот поцелуй. Гарри не может оправдать себя тем, что это был вовсе не он. Подобное прозвучало бы очень жалко и глупо. Ведь Поттер чувствовал всё происходящее, ощущал так ярко, что вкус холодных губ иногда помимо воли всплывает в сознании. Приложив усилия, он мог бы оттолкнуть Реддла раньше, но не стал. Нет смысла сейчас разбираться в том, как много от прежнего Гарри было в его сознании в тот момент и что чувствовал сам парень по отношению к Тому. Ведь Драко прав. Глупо испытывать что-то к человеку, которого собираешься убить. Поттер молчит слишком долго, отчего Малфой нервно поворачивает голову в его сторону и заглядывает в задумчивые глаза, словно пытаясь отыскать в них доказательства предательства. Но Гарри уже достаточно много раз видел ложь и прибегал к ней сам, чтобы выдать себя так просто. Собравшись с силами, он с нежной улыбкой касается щеки Драко, чувствуя себя до ужаса неправильно. — Тебе не о чем беспокоиться. Когда я убью его, мы наконец-то сможем жить спокойно, — в этот раз его голос даже не дрожит. Гарри понимает, что его слова убедили Малфоя, потому что тот в умиротворении прикрывает глаза, ластясь к его ладони, и доверчиво кивает, одними губами шепнув «Хорошо». Они знают, что не могут вечно сидеть здесь в попытке сбежать от остального мира и, стоит пройти пару сотен метров, им придётся перейти черту спокойствия. Никто и не собирался увиливать от ответственности. Всего лишь растянуть минуты умиротворения. Однако даже это оказалось непозволительной роскошью. Регулус нарочно громко пробирается через кусты на небольшую уютную полянку перед озером. Словно боясь спугнуть зверя во время охоты, он осторожно подходит поближе, натягивая на лицо свою привычную беззаботную улыбку. Гарри давно перестал обманывать его внешний вид. Пускай мужчина и пытался казаться расслабленным и отстранённым, но он боялся и переживал не меньше, если даже не больше, остальных, в привычной для Блэков манере пытаясь спрятать всё в себе. Слова и действия оставались полны решимости, но в его глазах Гарри не раз замечал огонёк сомнения. Судить о нём Поттер не спешил. Всё же прошло не так много времени после их знакомства, а, кроме многочисленных рассказов о своей прошлой жизни и информации о крестражах, парень так ничего и не услышал непосредственно о людях, которые окружали его теперь. Какими они были раньше? Их цели и мотивы раньше? А какие сейчас и что заставляет их идти против всех, помогая мальчишке в безумном плане победы над Тёмным Лордом. — Пора, — в одном слове, которое по задумке хозяина должно было прозвучать холодно и решительно, сплетается столько чувств и эмоций, что Блэк, не выдержав, горько усмехается. Гарри не хочет уточнять. Взрослые когда-то были правы. Неведение иногда лучше правды. Ни он, ни Драко не знают, что будет дальше и куда их занесет погоня за крестражами. Регулусу же известно чуть больше. Хотя бы про вылазку, которая произойдёт через несколько часов. У них есть лишь крупицы информации, но это уже хоть что-то. — Победа или поражение, — усмехается Поттер, поднимаясь с бревна, снова машинально тянется к переносице, чтобы поправить очки, но на полпути одёргивает себя. Они изменились. И это очередное напоминание. Гарри и Драко накидывают плащи, чтобы редкие утренние прохожие в городе не успели запомнить их черты лица. Быть подозрительными незнакомцами лучше, чем узнанными разыскиваемыми беглецами. Поттер, натянув капюшон пониже, смотрит под ноги, мыслями пребывая далеко от тесной улочки. Снейп пару дней назад сообщил им о подозрительной перевозке чего-то очень важного из хранилища Беллатрисы Лестрейндж в банке Гринготтс. Охранять предмет должны самые приближённые к Тёмному Лорду последователи, включая и сумасшедшую женщину. Больше информации не было. Никаких гарантий, что перевозить собираются именно крестраж. У них также не было действительных сил, чтобы противостоять Пожирателям Смерти. Один волшебник и двое несовершеннолетних юнцов. Отличная команда… Да они даже не знали, как именно выглядит предполагаемый крестраж, который им придётся искать! Всё, что удалось извлечь из странных воспоминаний Гарри, — названия нескольких предметов. Это были даже не образы, а неохотно выдаваемые сознанием отдельные слова. Дневник, Медальон Слизерина и Чаша Пенелопы Пуффендуй. Не будь у них на руках медальона с выгравированной на крышке буквой «S», они и вовсе сочли бы полученные сведения полным бредом. Не говоря уже о том, что внутри Гарри всё содрогалось при мысли, откуда он вообще знает названия странных предметов. Итак, у них была лишь информация о Пожирателях Смерти, которые перевозят какой-то предмет из хранилища сумасшедшей Лестрейндж. Смутное предчувствие того, что это ловушка. Зачем ещё волшебникам перевозить вещь, а не просто трансгрессировать с добычей? И понимание того, насколько важен шанс — наверняка единственный — получить крестраж, при условии, конечно, что их предположение окажется верным. Ситуация складывалась незавидная, какой, впрочем, являлась и их основная задача. Найди то — не знаю что, уничтожь так — не знаю как. Поттеру вручили портал в виде кольца, предупредив, что в экстренном случае он должен немедленно скрыться вместе с Малфоем. Слишком многое поставлено на кон. Разумеется, было бы логичнее вообще не привлекать ни Гарри, ни Драко, но тут и выяснилось всё самое интересное. Северус не мог присоединиться к ним по известным причинам, ведь это означало разоблачение его как предателя Тёмного Лорда. Сейчас потеря такой важной позиции многого бы им стоила. А, кроме Снейпа и Регулуса, у них больше никого и не было. Именно в тот момент Гарри, уже знающий об Ордене Феникса из рассказов Блэка о ситуации в магическом мире, задался вопросом, почему же нельзя попросить их о помощи. Если причина, по которой они не могут вернуться в Хогвартс, казалось, ясна, то обособленность от ордена Феникса вызывала смутное беспокойство. Регулус лишь отмахивался, мол, и сами справимся. Гарри его скрытность ужасно не нравилась. Раз они все оказались в одной лодке и он позволил заглянуть к себе в голову, то справедливо имел право требовать честность от Блэка в ответ, верно? Что-то внутри Поттера не позволяло ему надавить на Регулуса, настоять на своём. Он всё ещё не доверял ему, но, представляя, как Блэк оставляет их одних, Гарри впадал в настоящее отчаяние. Воспоминания о неделе, проведённой в лесу, холодом опаляли его внутренности, давили страхом вновь остаться без какого-никакого, но ориентира. Мальчики не умели трансгрессировать, не понимали, как ориентироваться на местности, а о заклинаниях готовки помнили только то, что такие существуют. Стоило признать, что, не будь с ними сейчас Регулуса, они непременно бы погибли. Проблему это не решало, и тогда Гарри решил прибегнуть к своему излюбленному методу. В конце концов, от него всю жизнь скрывали правду, и он давно смирился с тем, что заданные им вопросы так и останутся без ответов. Если уж Поттер хочет что-то узнать, надо сделать всё самому. Гарри злился, ёрничал, но соглашался с решениями Регулуса, пытаясь найти в Блэке то, что позволило бы ему уличить мужчину в предательстве. Они все боролись ради одной цели, тогда почему же настолько отличались и в методах, и в мышлении? — Вы готовы? — пряча напряжение в голосе, спрашивает Регулус, упаковывая последние вещи в рюкзак. Поттер тоскливо оглядывает гостиную, пытаясь запомнить каждую деталь, и старается не думать о том, что ждёт их дальше. Они не вернутся сюда, ведь, начиная с этого дня, им нельзя будет задерживаться на одном месте больше пары часов. Гарри и Драко всё ещё не достигли совершеннолетия и использование магии вне Хогвартса им запрещено, но выбор у них невелик. Скрываться ещё и от министерства или погибнуть под заклинаниями? Когда кажется, что падать уже некуда, становится чуточку менее страшно. У Поттера уже чешутся руки взять волшебную палочку и произнести заклинание. Последствия пугают его в последнее время не особо сильно. Что может сделать ему министерство? Исключить из Хогвартса? Ха… А Тёмный Лорд? Заточить в особняке, пытаясь добиться от него взаимных чувств, или убить сразу за непокорность? Одна перспектива заманчивее другой. — Всю жизнь готовился напасть на группу Пожирателей Смерти втроём, — усмехается Гарри, отмечая, как мрачнеет лицо Регулуса. — Я увижу Вальбургу до того, как мы отправимся? — Нет, — с шумом застёгивая рюкзак, отвечает Блэк, даже не взглянув на Поттера. — За домом установили наблюдение. Поэтому, раз вы готовы, подходите и берите меня под руки по обе стороны. Будем на месте раньше для надёжности. Гарри раздражённо хмыкает, вновь злясь на Блэка за то, что тот не сказал о Вальбурге раньше. А может, всё дело в волнении, которое парень испытывает, представляя, что среди Пожирателей Смерти окажется сам Волан-де-Морт. В конце концов, это неважно, итог один — он снова нагрубил Блэку, а тот и слова не сказал в ответ. Иногда такое отношение злит Поттера ещё больше, пускай в глубине души он и благодарен мужчине. Как-никак, а каждый раз маленький росточек вины внутри него недовольно шепчет о том, какой Гарри подлец. Мальчики подходят ближе, следуя словам Регулуса, подхватывая его под руки с разных сторон, и готовятся к трансгрессии. Гарри ненавидит это чувство ускользающей реальности, но всё ещё восхищённо поражается безграничности магии. Комната сжимается до маленьких размеров перед глазами, смазываясь, как краски на палитре, и через пару мгновений пространство выплёвывает их на небольшой холм. А с него открывается отличный вид на пустынную дорогу, по которой вскоре должны будут проехать Пожиратели Смерти с ценным предметом. Поттер чувствует, как кончики пальцев покалывают от волнения, а внутри всё крутится в странном танце. Не вовремя вспыхнувшая тревога неожиданно захлёстывает с головой. — Это точно ловушка! — отчего-то шёпотом говорит он, поглядывая на Регулуса, но тот молчит. — Не могу не согласиться. Почему именно эта дорога, зачем вообще перевозить что-то, а не просто трансгрессировать? — с недовольством отзывается Драко, которого эта идея тоже не приводит в восторг, и усаживается на мощный валун поблизости, сосредоточившись на наблюдении. Блэк раздражённо окидывает их красноречивым взглядом, будто они надоедливые мухи, кружащие над ухом, но всё же отвечает: — Крестраж может повести себя неожиданно при перемещении с помощью магии, я же уже говорил. — Но ты путешествовал с ним много лет и всё было хорошо! — Он заключён в специальную сферу. Что за глупые вопросы, Гарри! — Блэк нервно скидывает на землю рюкзак, обращая всё своё внимание на парня, и собирается сказать что-то ещё, но не успевает. Драко предупреждающе шипит, резко спрыгивая с валуна, и прячется за ним, оборачиваясь на спутников: — Тихо! Кажется, это они. Как по команде, Регулус и Гарри устремляют свои взгляды на дорогу, однако напряжение никуда не уходит, повиснув между ними. Поттеру кажется, что он даже чувствует его физически. Оно оседает на его плечах, руках, пальцах, усиливая покалывающее ощущение от волнения. Гарри напоминает себе, что место не самое удачное для выяснения отношений, и, мысленно собравшись, следует примеру Драко, приседая и укрываясь за удобным валуном. По дороге едет одинокий чёрный автомобиль. Гарри не очень хорошо разбирается в марках автомобилей. В школах такому не учат. С чего бы вдруг? Никто не знал, что когда-нибудь эти знания помогут ему в засаде на Пожирателей Смерти. Однако на вид транспортное средство выглядит достаточно дорого. Гарри с трудом представляет себе ситуацию, в которой Пожиратели Смерти согласились бы сесть в маггловское сооружение. Но, если бы и сделали это, он уверен, только в присущей им аристократической манере. Броско и надменно. — Как мы поймём, что это они? — всё же спрашивает Поттер. Нападать на каждую встречную машину — дико, пожалуй, даже для Пожирателей Смерти. Эта мысль вызывает в Гарри какое-то отвращение к самому себе и всей идее в целом. Драко поворачивается к нему, и они встречаются взглядами, понимая, что думают об одном и том же. Малфой пожимает плечами, медленно кивая, и Поттеру остаётся лишь вздохнуть. — Хватит переглядываться, ребятня, — почти грубо прерывает их Регулус, в его руках наготове волшебная палочка. — У нас есть всего один шанс. Дождёмся, пока они поравняются с нами, и я нападу. Сначала посмотрю, кто внутри, а потом уже в бой вступите вы. Если что-то пойдёт не так, тут же уходите, ясно? — Ага, — хором отзываются парни, вновь мрачно переглядываясь. Мысль о том, что они могут ошибиться, не даёт Гарри покоя. Он нервно прокручивает в пальцах волшебную палочку, поглядывая на стремительно приближающийся к ним автомобиль. — А если это обычные люди, Регулус? — тихо спрашивает Гарри. — Со временем ты поймёшь, что, когда на кону стоит всё, средства неважны. — Слова истинного Пожирателя Смерти, — не выдерживает Поттер. Регулус резко вытягивается во весь рост, выдавая своё присутствие предполагаемым Пожирателям Смерти, и, кинув на парня яростный взгляд, рявкает: — Довольно! Гарри успевает лишь вздрогнуть, как Регулус вдруг испаряется в воздухе. Опасливо выглянув из-за валуна, он замечает маленькую фигурку, появившуюся перед автомобилем. Мелькает вспышка магии, визжат тормоза машины. Поттер задерживает дыхание. Просто люди… Ни в чём не повинные люди со спокойной жизнью, которым всего лишь не повезло оказаться не в то время и не в том месте. Ещё одна вспышка. Гарри наконец-то выдыхает. Из машины вдруг вылетают три силуэта. — Почему мы вообще на это согласились? — бормочет Драко, поднимаясь на ноги, и с интересом разглядывает разворачивающуюся внизу картину. — Всего три человека… — Поттер пересчитывает их снова, словно не веря в происходящее. Если груз настолько важен, почему только трое Пожирателей Смерти? С такого расстояния невозможно разглядеть, кто именно был отправлен в качестве конвоя, но у Гарри всё равно пробегает по спине неприятный холодок. Сколько времени им понадобится, чтобы спуститься вниз на помощь Регулусу? Выдержит ли он? Вина липкими ладонями оплетает внутренности. Не скажи Поттер ту опрометчивую фразу, поступил бы Регулус менее импульсивно? — А, к чёрту! — рявкает он. Нет времени на вину и предположения, как всё вышло бы при других обстоятельствах. Гарри покрепче сжимает в пальцах волшебную палочку и срывается вниз с холма. Он слышит, как Драко, совсем неприлично выругавшись, следует за ним позади. Ветер свистит в ушах, а ступни горят от яростного бега, но в мыслях лишь одно — успеть к Регулусу. Не волнует даже то, что, стоит ногам запутаться, он кубарем скатится вниз, уже ничем не сумев помочь. Мгновения словно растягиваются. Сколько он ни бежит, цель всё равно остаётся такой же далёкой, как и прежде. А потом, будто в ускоренном режиме нагнав упущенное, время вдруг взрывается яркой вспышкой и начинает мчаться как ракета. Гарри не замечает, как влетает в гущу событий, скорее инстинктивно приседая в попытке уйти от заклинания, летящего в него, чем по-настоящему осознавая происходящее. Волшебная палочка в пальцах, кажется, раскалилась до предела, вновь посылая по телу странные импульсы. И снова на автомате он выставляет перед собой защитное заклинание и блокирует удар, встречаясь взглядом со Снейпом. Поттер поражённо замирает. Они знали, что Северус будет в числе Пожирателей Смерти, охраняющих нечто секретное, но этот факт всё равно не помог Гарри, и глупое оцепенение не обошло его стороной. Снейп не меняется в лице, невозмутимо продолжая наносить удары, яростно и безжалостно, словно они и вовсе не знакомы, в то время как Гарри, наоборот, теряется, чувствуя, насколько ослабевает контроль над собственной магией. Поттер пытается увернуться или выставить щит, но пропускает нужный момент. Всё, что он ощущает при ударе, — его откидывает назад. Гарри прикрывает глаза, прислушиваясь к свисту ветра в ушах. На мгновение ему кажется, что это конец, он умирает, так и не справившись со своей задачей из-за глупой слабости. Но всего на мгновение. Потому что в следующую же секунду тело наполняется неизвестной ему силой. Как будто чужие руки поднимают его с земли, а волшебная палочка буквально начинает искриться накопившейся магией. Гарри слышит крики, но даже не представляет, что происходит вокруг него, пытаясь совладать со странной энергией, затопившей его с головой. Регулус знает, что поступил глупо и слишком импульсивно. Показал самый неподобающий пример поведения, хотя всегда твердил мальчишкам об обратном. Наставник из него, конечно, получился никудышный. В отчаянной попытке доказать Гарри — или скорее самому себе — что больше не является Пожирателем Смерти и презирает всё связанное с ними, сам того не ведая, мужчина поступил именно так, как сделали бы они. Но сейчас Блэку на это наплевать. У него нет никаких сомнений в том, что машина принадлежит Пожирателям Смерти. Его правое предплечье с содранной кожей, на которой раньше находилась Тёмная метка, пульсирует и горит огнём, чувствуя близость собратьев. Возможно, ему лишь кажется, потому что адреналин струится по венам с бешеной скоростью. Но и это сейчас не столь важно. Дикое желание битвы, которое захватывало его в юношеские годы, вновь берёт верх. Регулус атакует автомобиль безобидным заклинанием, всё же крупицами сознания отдавая себе отчёт, насколько глупо полагаться на одну интуицию. Секундой позже он понимает, что рассчитывать на одного лишь себя в два раза глупее. Из машины вылетают три фигуры. Регулус мысленно отдаёт хвалу Мерлину, что всего лишь три. Едва ли Драко и Гарри научатся трансгрессировать за пару минут, а расстояние их разделяет немалое. Он покрепче сжимает волшебную палочку в пальцах, собираясь защищаться, но тут его сердце пропускает удар. Перед ним во всей своей безумной красоте стоит Беллатриса Лестрейндж. Регулус лишь мимолётно кидает взгляд на её спутников: Северуса, о котором он знает заранее, и Люциуса Малфоя, который тоже не вызывает у него особого удивления. Женщина замирает и не спешит атаковать, с интересом оглядывая нападающего. Регулус понимает, что его узнали. Вначале её лицо вытягивается от удивления, а потом вдруг искажается гримасой злобы. — Ты! — визжит она. — Регулус Блэк! Жив! Мужчина прерывисто вздыхает, почти до хруста стискивая в руках волшебную палочку. Встреча с Беллатрисой пугала его больше, чем с самим Тёмным Лордом. Когда-то они были очень близки. Вместе грезили о местах в рядах Пожирателей Смерти, прикидывали, как будут убивать грязнокровок бок о бок, с восхищением наблюдали за Волан-де-Мортом и Гарри Поттером, сидя на ступеньках дома, когда те покидали очередное собрание. Беллатриса находила в нём поддержку, видела соратника, а он в свою очередь считал её учителем и чуть ли не самым близким членом семьи. С годами всё менялось. Её любовь к Тёмному Лорду сделала женщину одержимой, слепо следующей любому его указанию. Она сходила с ума от осознания того, что ей никогда не добиться желаемого, пока рядом с ним Гарри Поттер. Беллатриса желала его смерти больше всего на свете, в то время как Регулус восхищался им намного больше, чем самим Тёмным Лордом. Они ругались, спорили, но всё равно мирились. Были вместе, были семьёй… — Он мой! Не трогать его, — шипит Беллатриса, яростно выбрасывая руку с волшебной палочкой вперёд. Регулус инстинктивно взмахивает своей в ответ, чувствуя, как яростный удар кузины встречается с его щитом, и с облегчением замечает, как Северус и Люциус делают шаг назад, безразлично пожимая плечами и предпочитая игнорировать семейные ссоры Блэков. Особенно, если в них участвует Беллатриса. Регулус хотел бы последовать их примеру. Лестрейндж двигается молниеносно, словно танцует давно выученный танец смерти. Раз за разом яростно кидая заклинания так, будто все эти годы, пока любимый кузен считался мёртвым, она мечтала прикончить его собственными руками. Регулус слишком хорошо её знает, понимая, что все боль и разочарование, испытанные ею, сейчас выливаются в привычном для женщины проявлении чувств — злости и жажде убийства. Однако не может атаковать её сам, продолжая глупо защищаться. — Мы думали, ты мёртв! Предатель! Как ты посмел предать Тёмного Лорда?! — А ты ничуть не изменилась, Белла, — с трудом отвечает Регулус, убирая щит, и уходит в бок от очередного заклинания. Как бы зла ни была Беллатриса, она до сих пор не атаковала его Авадой Кедаврой или своим излюбленным пыточным заклинанием. Осознание этого ещё больше придавливает Регулуса к земле, не позволяя навредить кузине. Несмотря ни на что, они были семьёй. Он любил её, пускай женщина и оставалась безумным монстром, желающим его убить. Продолжаться долго так не могло. Регулус начинал выдыхаться, а Люциус — терять терпение. Краем глаза он замечает Малфоя, сделавшего шаг вперёд, но остановленного рукой Снейпа. Тот кивает куда-то в сторону, и Люциус вдруг бледнеет. — Ради чего всё это, Регулус?! Такая жизнь тебе по нраву? — Мне по нраву поддерживать того, чьи мысли я считаю верными, дорогая Белла, — мужчина наконец решается, отражает заклинание кузины и нападает на неё. Беллатриса без труда отпрыгивает от несмелого удара и оборачивается, понимая, что происходит неладное. Заметив спешащих к ним Гарри и Драко, она возвращает свой взгляд к Регулусу, хищно скалясь. — Всё из-за этого слабака, да? Ты всегда так любил его. Умный, правильный, благородный Гарри Поттер! Давай посмотрим, как я убью его у тебя на глазах. Что скажешь, милый Регулус? Ответить Блэк не успевает, Беллатриса растворяется в воздухе, тут же материализуясь рядом с Гарри, который слабо отражает атаки Северуса. Регулус как в замедленной съёмке наблюдает за заклинанием, которое ударяет парня сбоку, и тот отлетает на добрые два метра. Мужчина кидается вперёд, пока она не успевает напасть снова. Справа от него Драко без раздумий вступает в схватку со своим отцом, пока Люциус, уворачиваясь от атак сына, пытается уговорить того вернуться. «Не битва какая-то, а встреча выпускников!» — с мрачной иронией думает Регулус, почти достигая своей цели. Вопреки ожиданиям мужчины, Гарри помощь не нужна. Он легко поднимается с земли, словно не в него только что попали мощным заклинанием и, найдя глазами Беллатрису, мрачно улыбается. Его жест вызывает в ней приступ бешенства. Зарычав как настоящий зверь, она кидается на Поттера, кажется, желая выцарапать ему глаза. На миг Регулус замирает, любуясь странной силой, отражающейся в каждом невозмутимом движении Гарри. Вот мальчик спокойно отходит в сторону, посылая в спину Беллатрисы заклинание, а вот раззадоривающе усмехается, без труда отражая её атаку, пока женщина разъяряется ещё сильнее. Досмотреть этот дикий, страшный танец, сводящийся к смерти, Блэку не суждено: откуда-то сбоку в него летит заклинание, и он едва успевает отскочить, поднимая взгляд на Северуса. — Стоять будешь или, может, уже покончим с этим? — недовольно шипит Снейп, дожидаясь, пока Регулус наконец придёт в себя, атакуя его. — Отвлеки на себя Лестрейндж и обезвредь её. Гарри оставь на меня. — А Малфои? — У Драко всё под контролем в отличие от вас, — отвечает Северус и нападет снова, раздражаясь из-за бездействия Блэка. — Регулус, ну же! Она не станет вас жалеть, убьёт без раздумий. Знает он! Знает! От этого всё равно не легче. Рыкнув, мужчина уворачивается от заклинаний, которыми щедро осыпает его Снейп, и отправляет в того обездвиживающее. Не утруждаясь тем, чтобы проверить, попало ли оно в цель, он, разворачиваясь в сторону Гарри и Беллатрисы, подлетает к ним. — Всегда нападаешь на слабых, Белла. Не очень-то прибавляет тебе репутации. Лейстрендж кидает на него ленивый взгляд и продолжает кружиться в смертельном танце вместе с Гарри. Каким бы упорным и отчаянным он ни был и какая бы сила его ни наполняла, Гарри начинает выдыхаться, заметно медленнее уходя от опасных заклинаний, в то время как Беллатриса, ослеплённая злобой и привыкшая к выматывающим потасовкам, всё также полна энергии. Она без труда отбивает безобидное заклинание Регулуса, словно это надоедливая букашка, ни на миг не отвлекаясь от своей главной цели — Гарри. — Маленькая заноза! — шипит женщина, оказываясь вдруг слишком близко к мальчишке. — Кто теперь спасёт тебя? Кто теперь запретит мне убить тебя, а? Гарри вздрагивает, ощутив на своей руке мёртвую хватку Лестрейндж, и с ужасом понимает, что не сможет освободиться. Оглянувшись вокруг, он с надеждой смотрит на Регулуса, который, словно статуя, замер посреди поля битвы. Драко и Люциус слишком увлечены собственной борьбой, переругиваясь и перебрасываясь безобидными заклятиями. К ним спешит Северус, искрясь почти осязаемым недовольством. Но все они слишком далеко, чтобы помочь. Гарри чувствует, как горла касается волшебная палочка Беллатрисы, настойчиво поворачивающей его голову к себе. Волшебница хищно заглядывает ему в глаза, испепеляя своими искренними ненавистью и злобой, и её губы растягиваются в довольной ухмылке. — Этот мир станет намного лучше без такого, как ты. Вечно мешающего, ставящего палки в колёса даже самой судьбе. Когда же ты наконец успокоишься? Гарри смело выдерживает её взгляд, отвечая самоуверенной улыбкой. Нет, он не сдастся, и нет, он не успокоится, пока не достигнет своей цели. Для чего всё это? Поттер уже не знает точно. Ради того, чтобы люди оставили его в покое? Или ради избавления мира от зла? А может, предпринятое — лишь глупая попытка доказать что-то самому себе? Какая к чёрту разница, если он всё уже давно решил! — Когда избавлю мир от таких, как ты, чокнутая карга! — не раздумывая больше ни секунды, Гарри со всей силы, что ещё осталась в нём, бьёт ногой по колену Беллатрисы. Она визжит от боли, не ожидая такого удара, и ослабляет хватку на его предплечье, позволяя Поттеру вырваться. У него есть всего миг, чтобы развернуться, но его вполне хватает. Гарри краем глаза замечает, как Регулус срывается с места, и успевает подумать, что сейчас тот накинется на него, стремясь защитить безумную родственницу. Не теряя времени, Гарри направляет на Лестрейндж волшебную палочку и с явным удовольствием кричит: — Круцио! Красный луч, попав в цель, подбрасывает Беллатрису в воздух. Поттер с мстительным удовольствием наблюдает за тем, как она удивлённо моргает, странным взглядом окидывая его, прежде чем рухнуть со свистящим звуком покидающего лёгкие воздуха, и выдыхает. Вопреки его ожиданиям, после падения Лестрейндж не издаёт ни звука, пригвождённая к земле. Лишь её пальцы на вид болезненно скребут по земле, сгребая траву в комок, в доказательство того, что заклинание подействовало как надо. Гарри охватывает странное желание насладиться её криком. Сделать ещё больнее, заставить умолять о пощаде. Это кажется таким правильным и знакомым, что он даже не задумывается, взмахивая палочкой ещё раз. Поттер не слышит голоса вокруг и не чувствует руки на своих плечах, грубо встряхивающие его, пытающиеся привести в чувство. Только лишь навязчивое стремление услышать вопль боли Беллатрисы Лестрейндж. На его губах расцветает дикая улыбка, когда её тело изгибается дугой от мощного заклинания. Этого мало… Она всё ещё молчит. — Прекрати! Неожиданно мощный удар обжигает щёку, и Гарри вздрагивает. Странное желание вдруг отпускает его, словно боясь быть пойманным за хвост, и уползает в недра души, оставляя его разбираться со всем остальным. Он обнаруживает себя застывшим на коленях с волшебной палочкой в руке над отключившейся Беллатрисой. Рядом с ним испуганный Драко, потирающий свою ладонь. Поттер тотчас касается своей горящей щеки, переводя на Малфоя удивлённый взгляд. Он всё помнит, но будто в тумане. Что за?.. Отбросив от себя волшебную палочку, словно нечто ужасное, Гарри неловко поднимается с колен, оглядываясь вокруг. В десяти метрах от них лежит поверженный Снейп, ещё дальше стоит оцепеневший от заклинания Люциус Малфой, наблюдая за ними с ужасом и сожалением одновременно. В его взгляде мелькают необъяснимые понимание и узнавание. Поттер делает шаг к нему, желая получить ответ на вертящийся в голове вопрос, но его останавливает сильная рука. — Достаточно. Нам нужно торопиться, — устало заявляет Регулус, кивая в сторону машины, но Гарри не намерен просто сдаться. — Мне надо поговорить с Люциусом. — Чего ради? — Я должен спросить… — Спросить, почему у тебя едет крыша?! — рявкает мужчина, тут же виновато отворачиваясь. — Я тебе и сам могу рассказать. А теперь пошли! У нас мало времени. Одно дело — подростку просто применить магию, и совсем другое — ещё и запретное заклинание выдать. Не дожидаясь их, Блэк разворачивается, спешит к автомобилю и открывает багажник. Ругаясь себе под нос, он копошится в сложенных там вещах, желая поскорее убраться от этого места подальше. Гарри же не может и с места сдвинуться, растерянно оглядываясь, будто вовсе не понимает, почему здесь находится. Вновь это странное чувство. Он думал, что избавился от него. А вот оно как… Всего лишь передышка. Поттер смотрит на свою ладонь, всего пару минут назад сжимающую волшебную палочку и причиняющую другому человеку боль, не веря, что часть тела принадлежит именно ему. И всё же стоит признать — подобная чертовщина пугает его уже чуточку меньше. Кто или что это бы ни было, зла оно ему, видимо, не желает. Гарри чувствует, как его ладонь обхватывает холодная рука Драко. Он поднимает свой потерянный взгляд и заглядывает в серые встревоженные глаза, выдыхая, когда Малфой успокаивающе касается его покрасневшей щеки. — Прости меня. Я не знал, как ещё вернуть тебя к нам. — Что… Что это было? — скользя взглядом по Пожирателям Смерти, тихо спрашивает Поттер, боясь ответа на свой вопрос. — Без понятия, ты ведь говорил, что всё прошло… — Драко вдруг понимает, насколько его слова не успокаивают, а, наоборот, делают хуже, и пытается исправиться: — Но ты победил Беллатрису. Только не пугай нас так больше, ладно? Гарри резко возвращает всё свое внимание к другу, успевая заметить, как Драко прячет испуганные глаза, и отводит ладонь от своего лица, криво усмехаясь. Что это за страх? Малфой боится… за него или его самого? Как Пожиратели Смерти остерегаются Тёмного Лорда во время приступов гнева? Сравнение болью отдаётся в груди. Драко пытается вновь взять его за руку, но Гарри лишь небрежно отмахивается, проходя мимо него. — Оставь. Найдя глазами брошенную на траву волшебную палочку, Поттер подбирает её, слыша восклицание Регулуса. Блэк победно захлопывает багажник машины и подзывает их. «Очень вовремя», — думает Гарри, специально ускоряясь, чтобы не встречаться взглядами с Драко. Поттеру не хочется сейчас ни выяснения отношений, ни даже простых разговоров, и уж тем более он не желает ещё раз увидеть в глазах Малфоя страх по отношению к нему. Гарри с интересом осматривает предмет в руках Регулуса, обёрнутый в какую-то тряпку. Стремление увидеть, во что же Том заковал свою душу, разгорается внутри несмелым огоньком. Но не сейчас… И впрямь, им пора убираться отсюда. Напоследок мальчик ещё раз оглядывает поле битвы с застывшими Пожирателями Смерти, не веря, что у них получилось, и подхватывает Регулуса под локоть, готовясь к трансгрессии. Он до сих пор чувствует на себе обжигающий взгляд Драко, старательно его избегая. Ещё миг, и Гарри наконец с наслаждением ощущает, как его через пространство уносит куда-то подальше отсюда. Магия не очень осторожно выплёвывает их на поляну. Видимо, из-за усталости Регулуса перемещение прошло менее плавно, чем обычно. Почувствовав твёрдую почву под ногами, Поттер с кружащейся головой делает шаг вперёд и спотыкается о незамеченную им корягу. Не удержав равновесия, он летит на землю, больно приложившись коленом о злополучную виновницу падения. Кто-то тотчас аккуратно обхватывает его плечи, но Гарри резким движением сбрасывает чужие руки с себя, самостоятельно переворачиваясь и усаживаясь на траве поудобнее. — Не надо помогать, — не очень-то дружелюбно отзывается он, отряхивая штаны от грязи. На Драко мальчик вновь не смотрит. Ему ужасно обидно, что тот хоть на миг позволил себе усомниться в нём, испугался его, посчитал… монстром? Что Поттер сделал такого, заслужив подобный взгляд? Всего лишь потерял контроль… От досады Гарри срывает пучок травы, комкая его в руках. Регулус и Драко обессиленно опускаются на землю вслед за ним, мрачно переглядываясь. Гнетущая тишина напряжением оседает на плечах, звенит в ушах. Минута, две, три. Гарри не выдерживает, протягивая руку к Регулусу. — Давай посмотрим, из-за чего рисковали. В ответ же Блэк лишь сильнее безотчётно прижимает к себе неизвестный предмет, игнорируя взгляд Поттера. — Позже. Сейчас надо отдохнуть. Гарри кажется, что он и правда слышит, как последняя капля терпения, переполнившая чашу, с характерным звуком опускается на траву. Боль, обида, разочарование и непонимание вдруг взрываются в нём, вырываясь наружу. — Что, чёрт побери, это всё значит?! Ты мне не доверяешь? А с чего бы мне верить тебе?! Ты — Пожиратель Смерти… — Бывший Пожиратель Смерти, — спокойно уточняет Регулус, позволяя Поттеру высказаться, что приводит парня в ещё большее бешенство. — Какая к чёрту разница, если ты стоишь как вкопанный при виде бывших собратьев, жалея их?! Отчего же не кинулся обнимать свою милую кузину, а пытался сделать вид, что борешься против неё? Почему мы не можем присоединиться к Ордену Феникса, а скитаемся по лесам втроём?! Потому что ты грёбаный Пожиратель Смерти!!! И у меня нет никаких причин доверять тебе свою жизнь, крестраж и спасение магического мира. Регулус кидает на него неодобрительный взгляд, отставляя их добычу в сторону, и устало потирает переносицу. Вновь воцаряется тишина. Драко предусмотрительно молчит, покручивая свою волшебную палочку в руках в безуспешной попытке сделать вид, что его здесь и нет вовсе. Гарри же вдруг чувствует себя опустошённым. Выплеснув все эмоции, бурлящие внутри, а с ними и остатки сил, он тяжело вздыхает, притягивая к себе колени и устраивая на них подбородок. Если кто и заслужил здесь недоверие, то это точно Регулус. И, когда уже кажется, что Блэк вновь ничего не скажет, тот всё-таки нарушает тишину раздражённым смешком. — А знаешь, подожди-ка, Гарри. Ты прав, давай проясним ситуацию. Я порядком устал молчать. Ты не понимаешь, почему мы не можем присоединиться к Ордену Феникса? Правда? Как бы тебе объяснить… — язвительно начинает мужчина, поднимая перед Гарри руку и начиная загибать пальцы. — Интересно, насколько отвратительной будет их реакция, когда они узнают, что в твоей голове находятся такие странные воспоминания о вашей распрекрасной жизни с Тёмным Лордом, о его тайнах и чёрт знает о чём ещё. А как отреагируют, когда ты снова в безумном приступе начнёшь пытать кого-то Круцио, наслаждаясь болью? О, я бы на это посмотрел. Из Азкабана! Потому что ты прав, Гарри, я же Пожиратель Смерти! И никто не станет разбираться со мной и моими попытками спасти этот чёртов мир. Меня просто сошлют к дементорам доживать свои дни. У меня нет причин доверять им! И у тебя, кстати, тоже, если считаешь, что они просто обнимут тебя и скажут: «С возвращением, милый Гарри». Орден Феникса тоже заставит тебя идти на войну против Тёмного Лорда! Подумай сам, если Дамблдор такой прекрасный и хороший, почему же ты не обратился к нему за помощью ещё в прошлой жизни, а?! Да потому, что они посмотрят на тебя так же, как и на меня, и будут считать таким же, как я, когда узнают, насколько сильно ты не желаешь смерти Тёмного Лорда! А ещё обвиняешь меня в том, что я не могу поднять руку на свою семью!!! Регулус на миг замолкает, переводя дыхание, и Гарри уже собирается возразить, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. Это неправда… Всё неправда! Тогда почему же глаза так щиплет от горечи и злости на самого себя?! Слова ему не дают, мужчина предупреждающе поднимает ладонь, продолжая: — Постой. Ты ведь считаешь, что мне легко доверить тебе свою жизнь, да? А у меня есть хоть какая-нибудь гарантия? Разве ты не вызовешь сюда Тёмного Лорда, сдав меня и всех остальных своему ненаглядному… — Это какой-то бред!!! — Не бред, Гарри! А правда, которую ты так упорно отрицаешь и пытаешься скрыть от самого себя. Прошлый ты, настоящий ты. Это один и тот же человек! Говори, что хочешь, но ты — Гарри Поттер! И уже мало чем отличаешься от того, кем был в другой жизни. Твоя безумная любовь к монстру может в любой момент нас погубить, но мы же почему-то верим тебе?! — Эй, — зовёт Драко, поднимая на Регулуса недобрый взгляд. — Я, знаете ли, всё ещё тут, если что. — Он не монстр! — срываясь на крик, отвечает Гарри. Из-за спора никто из них не замечает Драко, с раздражением откладывающего волшебную палочку в сторону и придвигающегося ближе к опасно разгорающейся перепалке. — Видишь?! О чём я и говорю! На каждом шагу орёшь, что убьёшь его, но, когда придёт час, ты просто встанешь по правую руку от него, как было раньше. Будешь благородным Тёмным Лордом, да. Но прольётся кровь! Ты такой же Пожиратель Смерти, как и я. И всё ещё муж Тёмного Лорда. При этом лжец из тебя никудышный! Гарри давится воздухом, ошарашенно глядя на Регулуса. Как Блэк вообще мог сказать такое?! Как смеет утверждать нечто подобное, даже не зная его и всей ситуации?! Гнев ослепляет его, а обида и непонимание удушающей хваткой вцепляются в горло. Он подскакивает с места, пиная корягу, о которую совсем недавно споткнулся, в сторону, и даже не замечает боли. — Да что ты вообще обо мне знаешь?! Как берёшься утверждать, ничего, абсолютно ничего не понимая, Блэк! Называть меня лжецом! Я убью его, как и сказал, тот поцелуй ничего не значил! Тебе ясно?! А теперь убери своё недоверие куда… — Достаточно! — вдруг рявкает Драко, вскакивая на ноги вслед за Гарри. Поттер будто просыпается, вспоминая, где он, что с ним, кто находится рядом, и осознавая, какие слова вылетели из его рта. Чёрт… Гарри сказал про поцелуй! Какой же он идиот! Мальчик растерянно смотрит на Драко, который, прожигая его взглядом, внезапно усмехается. Так горько и вымученно, что у Поттера сжимается сердце. Но свои слова назад вернуть он уже не может. А потом Малфой вдруг разражается хохотом. — Поцелуй! Отлично. Давай, Гарри, расскажи что-нибудь ещё, о чём мы тут не знали. Нет, это всё? — смех стихает так же резко, как и начался. — Чудно. Вы тут тогда ругайтесь дальше, сгоните сюда всех своих дружков, посекретничайте. А я пойду прогуляться. Изрядно надоело выслушивать скандалы. Которые все, что неудивительно, связаны с тобой, Гарри. Драко резко разворачивается, уходя в неизвестном направлении. Куда угодно, но подальше от них. Поттеру хочется остановить его, сказать что-нибудь оправдывающее свой поступок, но он останавливает себя, понимая, насколько глупее будет выглядеть, если попытается. Мальчик усаживается обратно на траву, глядя на удаляющуюся спину Малфоя. — Да, неловко получилось, — задумчиво выдаёт Регулус, рассматривая мыски своих ботинок. Гарри кидает в его сторону испепеляющий взгляд и раздражённо выдыхает: — Помолчи уже, пожалуйста. — И всё же, признай, я прав. — Чёрта с два ты прав, Блэк. — Как я уже говорил, лжец из тебя никудышный, Гарри.

***

Люциус коротко стучится в дверь, разминая затёкшее запястье. Простоять полчаса в одной позе — сомнительное удовольствие. Его одновременно распирают гордость за собственного сына и жгучее раздражение на его упрямство. Можно поиграть в героя, сбежать из дома, даже насолить Волан-де-Морту, великодушно обещавшему прощение. Юношеские годы… Малфой мог понять всё. Но всерьёз встать на сторону врага и бороться против отца?! Это выходило за рамки простого проступка и даже ошибки. Становилось не чем иным, как предательством. А оно Тёмным Лордом не прощалось. Мысль отдаёт жгучим холодом, пробежавшимся по спине, но не успевает прочно закрепиться в сознании, когда дверь вдруг открывается, позволяя Люциусу попасть внутрь. В комнате душно и темно. Шторы специально плотно задёрнуты, чтобы солнечный свет ни в коем случае не побеспокоил хозяина своими игривыми, радостными лучиками. Только пара свечей, расположенная на столе, чтобы позволить читать пыльные древние фолианты. В воздухе витают запахи воска, древности, уныния и горестного разочарования. Люциус почти задыхается от этого сочетания, но вовремя удерживает себя от того, чтобы кинуться к окнам, стремясь распахнуть их настежь. Тёмная фигура привычно устроилась на кресле, лениво переворачивая страницы тонкими бледными пальцами. Люциус не удостаивается даже взгляда, неуверенно замирая на пороге. Дверь за ним с грохотом закрывается, заставляя его вздрогнуть и вспомнить, зачем он вообще сюда пришёл. — Задание выполнено. Среди них был Регулус Блэк, которого считали мёртвым, мой Лорд. Люциус не станет спрашивать, зачем им понадобилось перевозить нечто крайне секретное из сейфа Беллатрисы Лестрейндж на автомобиле через пустынную маггловскую дорогу. Не удивится тому, как удачно их поджидали, заранее зная место. Не укажет на то, что кто-то сообщил занятной компании об их маленькой миссии, известной лишь в кругах Пожирателей Смерти. Не спросит, в этом ли заключалась их странная задача — позволить Гарри Поттеру перехватить загадочный предмет. К своему великому сожалению, не осмелится. — Занятно… — тихо отвечает Волан-де-Морт, продолжая чтение, единственное, что ещё увлекало его. Вопреки здравому смыслу, Люциус не уходит. Какая-то неведомая сила заставляет его замереть на месте, внимательно разглядывая застывшую фигуру в кресле. Сгорбленная спина, нечёткие движения, тихий безразличный голос. Внутри у Малфоя всё сжимается от странной жалости. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь он будет испытывать к этому сильному тёмному волшебнику подобные чувства? Раньше за одну такую мысль можно было легко получить Аваду Кедавру в лоб. Любовь — страшная сила… — Что-то ещё, Люциус? — Э… Да, мой Лорд, некоторые из Пожирателей Смерти интересуются своими следующими заданиями и… — Их пока не будет. Можешь сообщить об этом, — всё тот же тихий безжизненный голос. Люциус не сдерживает тяжёлого вздоха, наконец привлекая внимание Волан-де-Морта. Он закрывает книгу в своих руках и поднимает на Малфоя сверкающий в темноте взгляд, будто впервые видя его перед собой. Воздух в комнате вдруг словно сгущается по щелчку пальцев. От такого пристального внимания Люциус теряется, забывая всё, что хотел сказать. Перед ним вновь сидит Тёмный Лорд. — Ещё какие-то вопросы? — Да, то есть… Нет… — Малфой вновь вздыхает, уже даже не стараясь скрыть этого, и злится на самого себя, что после стольких лет невзгод и сражений, проведённых вместе, не утратил позорного страха перед Волан-де-Мортом. Но кого он обманывал. Люциус мог быть хоть Министром Магии, всё равно робел бы перед Реддлом, будто они до сих пор учатся в школе. Когда-то Малфой так мечтал быть похожим на своего Лорда и за время его «смерти» наконец-то достиг чего-то стоящего, став уважаемым членом общества среди тёмных волшебников. И что теперь? Он вновь застыл на месте, опустив голову в почтительном жесте перед Волан-де-Мортом, пока его руки трусливо подрагивают. Почему Гарри был ему равным?! Почему тот имел право называть его по имени, не бояться перечить, а Люциус — нет?! Они росли вместе, они построили всё их дело вместе, они преодолевали трудности вместе. Так почему же он не может сказать хоть что-нибудь, не опасаясь при этом гнева Тёмного Лорда?! Трус! — Пожиратели Смерти недовольны. Пару раз я слышал, что новобранцы собираются покинуть нас, — всё же выдавливает из себя Малфой, не смея поднять головы, будто что-то тяжелое опустилось на его затылок. — Ты думаешь, что мне есть дело до парочки новичков, которые планируют уйти? Люциус слышит тихий смешок Волан-де-Морта и с огромным усилием поднимает голову, встречаясь с холодным уставшим взглядом безразличного ко всему человека. Слова срываются с губ прежде, чем он успевает их осмыслить: — А до чего есть дело? — Глаза Реддла наконец вспыхивают, наполняясь живым блеском. — Грядущий переворот правда не стоит внимания? Волан-де-Морт вдруг поднимается со своего места. Медленно и неспешно, словно желая напугать Люциуса, но тот, вопреки своему дрожащему телу, не отводит взгляд и не опускает головы. Том откладывает книгу на столик рядом с креслом, небрежно поправляет мантию и неторопливо делает шаг в сторону Малфоя. — У меня встречный вопрос. Какое тебе до этого дело? Неужели не будет лучше, если все освободят твой дом, твою крепость, а тебя оставят в покое? Он замирает в шаге от Люциуса, скользя по нему внимательным, цепким взглядом, словно может найти в его внешнем виде ответ на свой вопрос. Малфой заставляет себя дышать, уговаривая тело унять предательскую, выдающую с головой дрожь, пока на лице Реддла расползается хитрая усмешка. Сейчас или никогда! И, пока смелость ещё не до конца покинула его, выпаливает: — Потому что мне не будет плевать, если ты умрёшь в своей комнате из-за нехватки еды и воды, так больше и не поднявшись с кресла, или в схватке с десятками Пожирателей Смерти, которые, как стервятники, только и ждут, когда их Лорд даст слабину. — Тебе не плевать? — вдруг шипит Волан-де-Морт, оказываясь в непозволительной близости от Люциуса — Малфой чувствует его учащённое от раздражения дыхание — и заглядывает в серые глаза. — Ты ничего не сделал, никак не пытался спасти, когда смерть настигла меня. Просто продолжил жить с надеждой, что я больше никогда не вернусь. А теперь рассказываешь, как тебе не плевать на мою жизнь?! — Ты отверг меня, выставил посмешищем перед всеми, отказался, как от ненужной игрушки! Всегда относился ко мне, как к должному, словно к расходному материалу. А я оставался единственным, кто всегда прибегал по первому зову, спасал ваши жизни после безумных разборок. Несмотря на то, что ты относился ко мне хуже, чем к животному, Реддл! Но именно я был тем, кто спас Гарри Поттера, когда он чуть не расстался с жизнью в логове грязнокровных фанатиков. Я видел и знаю всё, но ты до сих пор считаешь, что мною не заслужено ни одного слова, если оно не касается приказа. Что-то будто взрывается в Люциусе, и впервые за многие годы поток слов — подобно вулкану — извергается наружу. То, что он ещё жив, вселяет в него небывалую смелость. Мужчина говорит и говорит, пока Реддл всё больше мрачнеет. — Как смеешь ты говорить мне подобное?! — прерывая Малфоя, рычит Волан-де-Морт, толкая его к двери в надежде, что тот наконец вспомнит, с кем разговаривает, но Люциус, не пугаясь и этого, лишь вскидывает подборок выше, выдерживая взгляд Реддла. — Как смеешь вообще говорить о Гарри?! Считаешь, что я отверг тебя? Ты нуждался лишь в моей власти, хорошем положении среди Пожирателей Смерти. Я оказал тебе великую честь, позволив участвовать в моей жизни, в моих планах, быть Пожирателем Смерти. И что получаю сейчас?! В друзья мне набиваешься? Сам себя слышишь, Люциус? Малфой вдруг грустно усмехается, любуясь удивлением Тёмного Лорда. Возможно, впервые в жизни кто-то, кроме Гарри Поттера, посмел дать мужчине отпор. Люциусу кажется, что его смерть — дело уже давно решённое, поэтому продолжает: — Я любил тебя… Когда-то. Мне не нужна эта великая честь и твоя дружба тоже. Я знал тебя и знал Гарри Поттера, был с вами, наблюдал за вами, помогал вам. У меня нет права говорить о нём? В тот день, когда вы оба умерли, мне тоже пришлось потерять часть себя! Я любил тебя, да… Но ты всегда в свою очередь любил только одного человека… И что теперь? Ждёшь, пока Гарри убьёт тебя, или пусть лучше это будут Пожиратели Смерти? Том рычит, словно раненый зверь, и, размахнувшись, со всей силы ударяет кулаком в дверь рядом с головой Люциуса. Малфой на миг закрывает глаза, готовясь к боли, но вихрь злости вдруг стихает, так и не закрутившись в полную силу. Когда мужчина наконец набирается храбрости узнать, что случилось, Реддл уже сидит на кровати, сжимая свои волосы руками, игнорируя капающую на простыню кровь. Внутри у Люциуса до сих пор всё трясётся от непривычных решительности и смелости, впервые взявших над ним верх. Он смотрит на Волан-де-Морта, похожего сейчас не на великого тёмного волшебника, а на запутавшегося в себе обычного человека, и делает к нему неуверенный шаг. Том тут же реагирует на движение, вскидывая загнанный взгляд. Люциус чувствует, что почти задыхается от боли, переполняющей эти тёмные глаза. — Что тебе от меня нужно? Зачем ты всё это говоришь? — с подозрением спрашивает Волан-де-Морт, внимательно следя за каждым его шагом, в любой момент готовый защищаться. От удара, от слова, от понимания. — Ты изменился, — тихо отвечает Люциус, постепенно приближаясь к Тёмному Лорду, и мельком оглядывает его израненную руку. — Это нормально. Ты изменился для него. Просто не можешь этого принять. Малфой говорит спокойно и медленно, словно общается с диким раненным зверем, параллельно аккуратно касаясь руки Тёмного Лорда, всё ещё готовый к тому, что Реддл испепелит его одним взглядом. Он осторожно притягивает к себе ладонь Волан-де-Морта, чтобы убрать кровь. Том раздражённо шипит, пытается освободиться, но в конце концов сдаётся, позволяя себе помочь. — Я не советы у тебя прошу! А спрашиваю, что тебе от меня нужно?! — внимательно наблюдая за тем, как Малфой обрабатывает его руку, продолжает огрызаться Том. — Мне нужно увидеть, как ты выходишь из комнаты и показываешь всем, что до сих пор являешься Волан-де-Мортом. Изменившимся или нет. Ты это ты. Признаться честно, я удивлён, что всё ещё не умер от твоей руки, — Люциус вдруг поднимает на него осторожный взгляд, замечая, что прежняя злоба куда-то испарилась, оставляя лишь напряжение и недоверие. — Я тоже, — коротко отвечает Реддл, немного расслабляясь из-за аккуратных манипуляций Малфоя, который наконец убирает волшебную палочку от его ладони, демонстрируя чистую кожу без единого намёка на кровь и рану. — Ты не можешь просто отступиться от Гарри. Столько лет попыток его вернуть и столько прожитых моментов вместе. Кем бы ни был, он всё ещё Гарри Поттер. Люциус поднимается на ноги, не веря, что говорит Волан-де-Морту подобное. Но на душе у него удивительно спокойно. Ни прежних обид, ни страхов. Возможно, стал другим не только Реддл. Скорее всего, все они, сами того не понимая, кардинально поменялись с тех самых пор, когда в их жизни царил настоящий хаос. — Драко вернулся? — Нет. Если хочешь попрекнуть меня сыном, то… — Нет, — не дав договорить, прерывает его Том, устало проходясь подлатанной ладонью по волосам. — Попрекать я не могу. От тебя сбежал сын. От меня — муж. Подобное нормально, Люциус? Просто мы не можем этого принять? — Думаю, более нормально, чем то, что ты дал наорать на тебя бывшему любовнику, а потом ещё и позволил ему залечить твою рану, при этом даже никого не убив. Том вдруг усмехается и поднимает на Люциуса такой обыкновенный человеческий взгляд, что тот замирает, не веря в происходящее. Насколько же сильна была их любовь, что даже такой монстр, как Реддл, смог стать человеком? — Пойдём, расскажем Пожирателям Смерти мой дальнейший план. Только давай впредь без подобных психологических бесед, а то не обещаю, что не решу прибегнуть к тёмным заклинаниям.

***

Они бесцельно перемещаются в течение недели, чтобы их не нашли ни Пожиратели Смерти, ни Министерство, в редкие минуты покоя пытаясь понять, как уничтожить уже имеющиеся на руках крестражи. Гарри так и не нашёл в себе сил подойти к Драко, день за днём продолжая рассматривать гордо выпрямленную спину. Поттер чувствовал на себе его прожигающие насквозь взгляды по вечерам, когда они позволяли себе привал, но до сих пор не придумал, что именно скажет, если встретится с ним глазами и наконец предложит всё обсудить. Регулус тактично этой темы избегал. Хотя напряжение между ним и Гарри, что неудивительно, спало. После того, как они поняли причины своего недоверия друг к другу, пусть и не решив первоначальную проблему, общаться стало намного проще. Гарри больше не упоминал о присоединении к Ордену Феникса (пока что), а Регулус спокойно доверял ему крестражи и делился планами. В конце концов, если уж пойдут ко дну, то вместе. Драко же, всё ещё кипящий обидой, как ни странно, и на того, и на другого поглядывал с нескрываемым раздражением, но в обсуждениях участвовал, хоть и неохотно. То ли из-за осознания, что теперь ему всё равно деваться некуда, то искренне желая помочь поскорее избавиться от Волан-де-Морта. Гарри считал и первый, и второй варианты отчасти верными. Развлекаются они тем, что пытаются разгадать, каким может быть таинственный дневник Тома Реддла, преодолевая километр за километром. Ну, как «они»… В большинстве случаев только Поттер и Блэк. Драко лишь презрительно фыркает на их самые глупые предположения, иногда, когда у него особенно паршивое настроение, вставляя язвительные комментарии, обязательно включающие упоминания взаимодействий Гарри и Волан-де-Морта. Поттер почти не реагирует, в ответ лишь кисло усмехаясь — как будто они в младшей школе, а Малфой делает всё возможное, чтобы побольнее ужалить и привлечь его внимание. Гарри это прекрасно понимает и всё равно молчит. Ему нечего сказать. Только не по этому поводу. Признаться самому себе, что сердце тайно тоскует по человеку, разрушившему всю его жизнь и перевернувшему её вверх дном? Ну уж нет. Смириться с тем, что его влечёт к двум людям одновременно? Неужели он настолько испорчен? Ночи в начале октября — как по команде — стали промозглыми и холодными, пронизывающий ветер задувал под одежду, заставляя одиноких путников сильнее закутываться в мантии даже во сне. Солнце садится теперь намного раньше, особенно по сравнению с солнечным и тёплым летом. Даже в темноте продолжается их путь неведомо куда, пока ноги не начинают ныть и гореть огнём от усталости. Временами Гарри не уверен, в Англии ли они до сих пор, но спрашивать не решается, боясь причинить себе ещё большую боль. Сердце и так жалостно сжимается внутри при мысли о том, что уже пропущен один месяц учёбы. Гарри иногда тоскует по Хогвартсу, друзьям, по своей не такой уж тихой, но хотя бы относительно спокойной жизни. — Ладно, останавливаемся, — Регулус, отодвигая рукой ветки деревьев, замечает удобную для ночлега поляну и пропускает парней вперёд. Гарри и Драко неловко замирают в шаге друг от друга, пока Блэк с помощью магии устанавливает палатку и возводит над их импровизированным лагерем защитный купол. Впервые за долгое время Поттер решается поднять на Малфоя свой взгляд и тут же встречается с его серыми осуждающими глазами. Сердце ухает куда-то вниз, а разум ехидно замечает: «Назад пути нет». — Поговорим? — отчего-то хриплым голосом спрашивает Гарри, с ужасом осознавая, что не может предугадать реакцию Драко на свои слова. Вспоминается момент их признания друг другу. Поттер тогда тоже боялся, с трепетом ожидая, что скажет или сделает Малфой. Но тот страх не идёт ни в какое сравнение с тем, который мальчик испытывает сейчас. Словно он может потерять друга раз и навсегда. Малфой криво ухмыляется и, отворачиваясь, долго смотрит на какое-то дерево, наконец выдавая: — Правда, что ли? Может, ещё недельку помолчим? Несмотря на ответ, Гарри вдруг улыбается. Это так похоже на его друга… — Пожалуйста, Драко. — Пошли, — помолчав немного, Малфой вздыхает, кивая на другой конец поляны, и предупреждает Регулуса: — Мы отойдём ненадолго. — Если начнёте драться, то учтите, что будете дожидаться людей из министерства магии без меня, — ворчливо отвечает Блэк, кидая на них встревоженный взгляд. Разумеется, он их не оставит, но предупредить молодую кровь стоит. Драко и Гарри подобное, кажется, не особо пугает, потому что они лишь пожимают плечами, уходя подальше от Регулуса, почти заканчивающего с защитными заклинаниями. Напоследок Малфой поворачивается к Блэку, сверкая издевательской улыбкой: — Не волнуйся. Всегда есть старый добрый способ — кулаки. — Скажите, когда начнёте. Я ставлю на Гарри, уж прости, племянничек, — кидает Регулус вслед. Поттер тихо смеётся, оборачиваясь на мрачного Драко, и тут же становится серьёзным. Друг не сводит с него внимательного колючего взгляда, неспешно отходя всё дальше и дальше от Блэка, пока ругательства мужчины себе под нос становятся совсем неслышными. Мальчик усаживается на поваленное дерево и выжидающе смотрит на Гарри, складывая руки на груди в требовательном жесте. Все слова тут же вылетают у Поттера из головы. Их-то и было немного, а под холодным взглядом Малфоя, так и вопящим о том, что Гарри — последний негодяй, совсем не осталось. Воодушевляет лишь согласие на этот разговор. Собрав все силы в кулак, Поттер выдавливает из себя самое банальное, что можно придумать: — Прости. — И этого я ждал всю неделю? Ни объяснения? Ни рассказа о том, как такое произошло? Просто «прости»? — Прости за то, что я не рассказал сразу. Я поступил очень нечестно и боялся тебя потерять, — со вздохом исправляется Гарри, игнорируя язвительный тон Малфоя. Драко на его слова лишь удивлённо выгибает бровь. — То есть ты считаешь, что молчание оказалось лучшим вариантом? — Нет, Драко! Ни черта не лучшим, — Гарри хватается за голову, пытаясь вернуть самообладание, когда то, будто нарочно, утекает сквозь пальцы. — Но, если бы пришлось сказать, что моё тело опять меня не слушалось и тогда я поцеловал Тома, тебе бы стало легче? Да ни в жизни! Ты бы и слушать ничего не захотел. Я не имею права оправдываться этим, но и считать себя виноватым не могу, потому что это произошло не по моей воле. Я бы не стал его целовать, с чего вообще вдруг?! Я тебя люблю. И все сказанные мною слова, связанные с тобой, — абсолютная правда. — Когда это случилось? — В тот день, когда мы убежали… — Чёрт… Вот почему ты говорил те странные вещи во сне и после. Потому что целовался с ним! — Драко подскакивает с места и раздосадованно бьёт ботинком по бревну, на котором только что сидел. — Одна только мысль об этом приводит меня в бешенство. — Я хочу, чтобы всё вернулось обратно… — Гарри неуверенно протягивает к нему руку, обхватывая холодную ладонь, и несмело заглядывает в серые глаза, горящие обидой и злостью. — Мне действительно стоит убить его. И сейчас я с тобой. С тобой чувствую себя живым и на своём месте, ведь… люблю тебя. Прости, что не сказал об этом сразу; и прости за то, что это вообще произошло. Драко смотрит на их ладони, сцепленные вместе, и грустно улыбается. — Мне стоит сказать, что ты не виноват, как всё получилось. Я могу понять, но принять пока не выходит. Что, если Регулус прав и в самый ответственный момент ты просто встанешь на его сторону? Что, если снова не сможешь взять своё тело под контроль? Для чего мы тогда боремся? Гарри выпускает чужую ладонь из своих рук, поражённо замирая. Последний человек, всегда стоящий на его стороне, действительно веривший ему и в него, тоже начал сомневаться. Что, если Поттер и сам себе не верит? Что, если и сам боится того же, чего и остальные? Что тогда ему сказать? Гарри отворачивает голову, боясь встретиться взглядом с Драко, где он бы обязательно увидел ответы на свои безмолвные вопросы. А ему сейчас очень не хотелось бы знать их наверняка. — Гарри… Не молчи, — Малфой почти умоляет, нежно касаясь его плеча, но Поттер порывисто отстраняется, делая шаг назад. Не потому, что ему неприятно. А потому, что до ужаса страшно… Страшно от того, насколько стремительно он вновь начинает терять самого себя. Свою цель, свою уверенность, свою личность. Как мог Гарри винить Малфоя за тот испуганный взгляд, если и сам боялся того же? Боялся себя… Из последних сил цепляясь за светлые воспоминания о моментах, проведённых с Драко, он кидает на него взгляд, полный отчаяния. — Тогда обещай, что, если это произойдёт, ты убьёшь меня. Пока не случилось непоправимое. — Но… Как я пойму, что не смогу остановить тебя? — Кто, если не ты, Драко? Больше слов не нужно. Малфой делает к нему резкий шаг, обхватывая пылающие щёки Поттера своими холодными ладонями, как в тот день на Святочном балу, и целует. Отчаянно и яростно, будто пытаясь выплеснуть всю свою боль и запомнить этот поцелуй навсегда. А Поттер лишь думает о том, какими же далёкими кажутся и Святочный бал, и Хогвартс. Словно всё это случилось с ним в другой жизни. Только когда воздуха начинает катастрофически не хватать, они отстраняются друг от друга. Драко прислоняется своим лбом ко лбу Гарри, прикрывая глаза, и замирает так на долгую минуту, пока его лицо не трогает наконец умиротворённая улыбка. — Ладно… Но я уверен, что всегда смогу тебя остановить. Поттер через силу дёргает уголками губ, мечтая о настолько же смелой уверенности в самом себе. Переплетя пальцы вместе, они идут к уже разобранной палатке, зябко кутаясь в мантии в попытке спрятаться от налетевшего ветра. Регулус внутри уже разжёг небольшой костёр, поджаривая добытое в маленькой деревушке по пути сюда мясо. Он кидает на них заинтересованный взгляд, но, заметив их руки, сцепленные воедино, понимающе хмыкает, кивая на пол у костра. — Садитесь, уже почти готово. Гарри с радостью перемещается поближе к огню, ощущая спасительное тепло, и выставляет ладони вперёд, любуясь чудной игрой пламени. Тревожное чувство внутри уходить не собирается. Вытащенные на поверхность страхи будто только и ждали удобного часа, чтобы поселить в его душе сомнение, которое, хитро посмеиваясь, лишь прячется в отдалённый уголок, обещая вернуться в самый неожиданный момент. Поттер заставляет себя улыбнуться, чтобы не выдать собственных беспокойных мыслей, и не может описать своей радости, когда Регулус заводит привычную тему: — Итак… Мне кажется, мы перебрали уже все возможные идеи касательно дневника Тёмного Лорда. Нельзя зацикливаться на одном крестраже. Нам нужно отыскать способ уничтожить хотя бы имеющиеся на руках два. — Легко сказать. Если уж даже Авада Кедавра не помогла… — хмыкает Гарри, представляя в пламени разваливающийся на кусочки медальон Слизерина. — Я не нашёл ни одного упоминания в книгах, как их уничтожить. Надо пытаться дальше. Или… — Регулус кидает на Поттера красноречивый взгляд, и парень тут же понимает, о чём идёт речь, протестующе качая головой. — Нет. Не позволю копаться в моей голове снова. Сомнительное удовольствие — даже для мазохиста. К тому же, если многочисленные попытки Снейпа узнать хоть что-то о крестражах дали нам не так уж много, вряд ли получится найти настолько точную информацию, как способ их уничтожения. — Ладно. Без Северуса всё равно ничего не выйдет. В своё время я не думал, что мне может пригодиться легиллименция. Драко, до этого сидящий в глубокой задумчивости и, кажется, вообще не обращающий внимания на их разговор, вдруг настойчиво покашливает, привлекая их внимание. Гарри и Регулус как по команде оборачиваются в его сторону, удивлённо приподнимая брови. — Вы утверждаете, что рассмотрели все варианты, чем может оказаться таинственный дневник, но ведь никто ни разу не сказал про обычную тетрадь… — Тёмный Лорд слишком тщеславен, чтобы поместить часть своей души в нечто настолько простое. Посмотри на все эти артефакты: медальон Слизерина, чаша Пенелопы Пуффендуй и… обычная тетрадь? — возражает Регулус, критично оглядывая поджаренное на костре мясо. — Да уж… Проще поверить, что он сделал крестраж из Чудовищной книги о чудищах, — согласно хмыкает Гарри, мысленно пытаясь поставить себя на место Волан-де-Морта. Сделать крестраж из обычной тетради? Они и впрямь не думали об этом. Слишком уж такой вариант не вяжется с презрением Реддла ко всему посредственному. С другой стороны, кто бы стал подозревать, что крестраж находится в обычной тетради… Тетрадь, тетрадь… Гарри сжимает виски, напрягая свою память, пока Драко озвучивает его мысли: — Для нас это может быть просто вещь, но вдруг для него она являлась чем-то важным и дорогим сердцу? — Тетрадь, — поражённо выдыхает Поттер, игнорируя удивлённые взгляды, направленные на него. Страшная догадка как молния ударяет в голову, воспроизводя перед глазами воспоминания о тетради, подаренной Люциусом. Ничем не примечательная, в тёмной обложке она казалась ему совершенно обычной, пока однажды он не открыл её, решив записать туда свои собственные мысли. Ведь Гарри думал так же! Кто станет искать его записи в простой потрёпанной тетради? Мальчик пытается в мельчайших подробностях вспомнить реакцию Эйлин на эту вещь. Она была напугана. Нет, в ужасе. Забрала её у Гарри, из-за чего они поссорились, а потом пыталась вернуть. Вернуть… Когда уже стала работать с Реддлом заодно? Регулус и Драко всё ещё внимательно смотрят на Гарри, пока тот складывает мозаику у себя в голове. Наконец мальчик переводит задумчивый взгляд на Малфоя, вновь по инерции пытаясь поправить несуществующие очки на переносице, и спрашивает: — Какова вероятность, что твой отец передал мне крестраж по приказу Тома? Помнишь, когда вы приехали к нам в гости — в дом Блэков, он подарил мне тёмную тетрадь, рассказав о той, как о зачарованной на помощь в учёбе? Драко привычно морщится из-за прозвучавшего имени Волан-де-Морта и вспоминает тот день, медленно кивая. Сначала Малфой замирает в напряжении, но всё же отвечает: — Вероятность очень высока. — Я знаю, где крестраж, — победно кивает Гарри, обращая теперь всё своё внимание на Регулуса. — В последний раз он был у Эйлин. Надо связаться с ней. — Проще простого, — с сарказмом отвечает Блэк, продолжая в перерывах между их обсуждением готовить ужин. — Я же, по-твоему, всегда знаю, где путешествует Эйлин, особенно после ухода из Малфой-мэнора. — Она покинула Реддла… Это всё усложняет. Тогда надо связаться со Снейпом, уж он-то должен знать! — Не выйдет, Гарри. По крайней мере, не сейчас. Мы договорились, что Северус сам свяжется с нами, как только выпадет шанс. — И когда? Регулус поднимает на него красноречивый взгляд, словно Гарри спросил, почему Мерлина звали Мерлином, и пожимает плечами: — Может, сейчас, а может, завтра. Или вообще через год. Зато теперь мы знаем, что искать. Подождём удобного момента, а пока сосредоточимся на других задачах. — Плохо. В итоге мы зашли в тупик. Не знаем, где искать оставшиеся крестражи, и понятия не имеем, как уничтожить уже имеющиеся, — заключает Поттер, обнимая свои плечи. Никто не отвечает, молча соглашаясь с его словами. Ветер завывает за стенами палатки, пока постепенно догорающий костёр успокаивающе потрескивает внутри, будто уговаривая их немного расслабиться. Осторожно разложив горячие куски мяса по тарелкам, Регулус раздаёт те парням. Они приступают к еде в полной тишине, думая каждый о своём. И, только когда посуда уже пуста, а Блэк ленивым движением волшебной палочки тушит костёр, Гарри наконец говорит: — Меня не оставляет мысль о том, что Реддл хотел отдать чашу нам прямо в руки. Словно знал о нашей информированности о крестражах и охоте на них. Но зачем тогда?.. — Настолько отчаялся от мысли, что не может тебя вернуть, и поэтому решил погибнуть сам? — шутливо предполагает Регулус, но, поймав опасно помрачневший взгляд Драко и обвиняющий Гарри, тут же прикусывает язык, исправляясь: — Какое нам дело, если крестраж у нас? Если это и являлось ловушкой, то явно плохо организованной. Поттер задумчиво кивает, решая оставить тему в покое, и начинает помогать Блэку собирать вещи обратно в сумку, чтобы отвлечься от собственных мыслей. Как ни пытается он уговорить себя не думать об этом, мозг упрямо возвращает всё его внимание обратно к их нападению на Пожирателей Смерти. Почему-то его действительно волновало. С чего бы вдруг Том решил добровольно отдать им в руки крестраж. Неужели и правда ищет свою смерть? Гарри представляет себе образ бездыханного тела Волан-де-Морта и содрогается. Нет… Так нельзя. Поттер должен его возненавидеть!

***

В воздухе пахло приближающейся зимой. Тонкий морозный аромат проникал в лёгкие, заставляя выдыхать облачка пара. Гарри любовался ими, а потом задирал голову, разглядывая бескрайнее светлое небо. Тепло и зелень лета давно остались позади, поселив в душе тоску и будто вечную мерзлоту. Не спасали ни толстые мантии, ни крепкие объятия, ни остервенелые поцелуи, когда, казалось, весь мир начинает рушиться на глазах. Ему было пятнадцать, но, признаться честно, он чувствовал себя намного более взрослым. Поттер позабыл о таких вещах, как учёба, детская наивная радость мелочам и ребячество. С того момента, когда он последний раз присутствовал в Хогвартсе, прошло полгода, но время для мальчика текло немного иначе. Казалось, что он не видел друзей как минимум год, а то и два. Словно тогда с ними в Хогвартсе оставался совершенно другой человек. Гарри уже не думал о том, насколько изменился. Просто, однажды приняв этот факт и перечеркнув все прошлые страхи и слабости, шагнул вперёд. В новую, неизведанную для него жизнь. Если бы у Поттера спросили сейчас, хотел бы он вернуться в Хогвартс, тот непременно повременил бы с ответом. Казалось, что такая спокойная и размеренная жизнь за учебниками и партами уже не для него. Декабрь… Они бесцельно скитались в безуспешных попытках уничтожить крестражи и скрыться от преследования два месяца. Из крупиц информации, которую удавалось добыть Регулусу у старых знакомых магов, они узнали, что Волан-де-Морт вновь начал активные действия, всерьёз ведя переговоры с министерством о передаче ему власти. Дементоры покинули Азкабан и потянулись к Тёмному Лорду за болью и страданиями, которыми он мог бы их одарить. Однако тёмный волшебник не спешил обрушивать на магическую Британию смерть и хаос, умерив пыл своих цепных псов. Гарри мог только воображать недовольные лица Пожирателей Смерти, лишённых возможности убивать и пытать невинных людей. Ему стало смешно от того, что когда-то он всерьёз на миг допустил мысль о Реддле, добровольно сдавшемся, отступившем от своей цели и укрывшемся далеко в пещерах, где мог наслаждаться никому ненужной одинокой вечностью. Но это было бы слишком просто… Чего мужчина добивается теперь? Какие методы решил избрать для достижения фанатичной мечты о власти? И… Искал ли его? Хотел ли всё ещё сделать Гарри Поттера своим королём? У мальчика до сих пор не получалось искренне ненавидеть… Нужно было торопиться. Но они оказались в тупике. Гарри видел метания Регулуса, понимающего, что теперь им действительно не справиться в одиночку, но не хотел давить, прекрасно осознавая — ещё пара дней или недель, и Блэк согласится обратиться за помощью к Ордену Феникса. Зеркало, подаренное Сириусом, молчало. От Вальбурги никаких вестей. Они с тяжёлым сердцем ждали весточки от Снейпа. Бездействие выматывало, угнетало, ослабляло. Но в конце концов терпение было вознаграждено. Неделю назад они получили от Северуса волшебное письмо с указанием даты и места, на котором должны будут встретиться. Воодушевившись новой целью, немедля отправились в путь. И вот Гарри здесь. Сидит на опушке до боли знакомого леса, разглядывая давно приевшиеся виды деревьев, и перебрасывается короткими фразами со своими спутниками в попытке скоротать тягучее ожидание. — Как думаете, дементоры могут обойти защитные заклинания, которые мы возводим вокруг лагеря? — напряжённо озираясь вокруг, спрашивает Поттер. — Встреча с дементором в нынешних условиях меня даже порадовала бы, — хмуро отвечает Драко, выдыхая облачко пара и потирая ладони одну об другую, стремясь хоть немного согреться, холод он всегда переносил хуже всего. — Почему же? — Блэк вступает в разговор скорее отрешённый, чем действительно заинтересованный, продолжая пялиться в одну и ту же точку на землю, как и прошлые десять минут. — Хоть не так скучно будет. Гарри устало вздыхает, потягиваясь, чтобы размять затёкшие суставы, и тут же вскакивает с места, завидев среди деревьев тёмную фигуру в мантии. Она стремительно приближается к ним уверенным шагом. Драко и Регулус, согнав сонное оцепенение, тоже внимательно следят за ней, пока не узнают Северуса Снейпа. Тот бодро подходит ближе, на всякий случай озираясь по сторонам на предмет посторонних слушателей. Блэк, немало шокировав всех вокруг, вдруг срываясь с места, подлетает к Снейпу и стискивает его в радостных объятиях. — Ну наконец-то! Я думал, уже никогда тебя не увижу. Гарри и Драко молча переглядываются, удивлённо продолжая рассматривать неожиданную картину, пока не менее опешивший от такого тёплого приёма Снейп похлопывает Регулуса по спине, мягко отстраняя от себя, и даже чуть… Улыбается! Малфой многозначительно покашливает, привлекая к себе их внимание, и сдержанно здоровается, приступая сразу же к делу: — Привет. Нам надо отыскать Эйлин. — Эйлин? — Северус кидает осторожный взгляд на Поттера, который тут же усмехается, прекрасно понимая, о чём подумал Снейп. — Всё нормально. Нам надо с ней поговорить. — Не думаю, что вам двоим стоит видеться. — Это важно, — упрямо возражает Гарри, качая головой. — И дело не в нас. У неё есть то, что крайне нам необходимо. Северус понимающе выгибает бровь, забавляясь над попытками мальчика завуалировать слово крестраж, и усмехается, складывая руки на груди. Поразительная недоверчивость Поттера восхищает и раздражает одновременно. — Крестраж, — хмыкает Снейп, не в силах отказать себе в удовольствии понаблюдать за лицом Гарри, вытянувшимся в удивлении. — Вы думаете, что у моей матери крестраж, который она спокойно умыкнула из-под носа Тёмного Лорда. В безумии Эйлин сомневаться мне не приходилось, но, думаю, даже для неё это слишком. — Никто ведь и не говорил, что она знает про сам крестраж внутри предмета, — спокойно пожимает плечами Поттер, не отступая от своего. Снейп обводит их троих внимательным взглядом и касается локтя стоящего рядом с ним Регулуса. Они встречаются взглядами на долгую минуту. Ни Гарри, ни Драко даже не могут догадаться, какая борьба сейчас идёт между ними. И Блэк недовольно цыкает, наконец сдаваясь: — Ладно! Пойдём поговорим. Я знаю, что ты хочешь мне сказать. Мальчики снова удивлённо переглядываются, но тактично молчат, позволяя мужчинам самим выяснять свои проблемы. Регулус и Снейп оставляют их в задумчивой тишине и отходят от опушки леса на значительное расстояние. Блэк быстро шагает впереди, не решаясь обернуться на Северуса и услышать то, что тот так желает ему сказать. В бессилии сжимая и разжимая кулаки, Регулус, кажется, готов уйти в самую глубь леса, пока его не останавливает настойчивая рука, разворачивая к себе. Снейп смотрит на него упрямо и решительно, но в глубине тёмных глаз Блэк различает нотки понимания и утешения, злясь ещё больше. Не нужна ему поддержка! Если бы Северус его правда понимал, вообще не стал бы заводить этот разговор. — Хватит убегать, Регулус. Ты понимаешь, что выходов больше нет. Момент настал. Я не знаю, когда смогу прийти в следующий раз. Время бежит, а мы не продвинулись ни на шаг. — Мы нашли крестраж. — Но не уничтожили ни одного, — безжалостно пресекает все попытки оправданий Северус, успокаивающе кладя руку на плечо Блэка. — Я знаю, чего ты боишься. Но на твоей стороне Гарри и Сириус. Ты видел те пергаменты, и знаешь, что мы должны были умереть. Так хотя бы сделаем всё возможное. — К чёрту пергаменты, там упоминалось много имён! Я знаю, что свою смерть пережил! Сириус не станет меня защищать. Он всегда был слишком труслив. Я не видел его столько лет… Ты правда думаешь, что он встанет на мою сторону?! А Гарри… Ты его совсем не знаешь, Северус… Он сам себя не знает. Никто не даст гарантии, что они примут хотя бы его. Регулус резко делает шаг назад, скидывая с плеча руку Снейпа, и усаживается на одиноко поваленное дерево, обхватывая свою голову руками. Он не может решиться на это… Не может потерять свою свободу снова, нет! — Гарантии — слишком большая роскошь для нас сейчас. Как и страх. И эгоизм, — мягко, но уверенно произносит Северус. — Хочешь поговорить об эгоизме, Снейп?! — Успокойся, Регулус. Я сюда не за ссорой пришёл. Сколько ещё вы будете скитаться без цели? Пока вас не найдут Пожиратели Смерти или его люди из министерства? С тобой два несовершеннолетних мальчишки, за которыми гоняется добрая половина Британии и сам Тёмный Лорд. Ты привык всё решать самостоятельно, полагаться только на себя, но в одиночку войну не выиграть. Гарри тоже стоит это понять. И, как бы то ни было, они ещё дети… Им нужно учиться, общаться со сверстниками. Дамблдор сможет их защитить. Не будь так жесток. Регулус молчит, потирая виски задеревеневшими от холода пальцами. Он жесток? А когда судьба была с ним мила и приветлива? Когда позволила ему вступить в ряды Пожирателей Смерти и погубить всю свою жизнь?! Мужчина тяжело вздыхает, убирая руки от лица. В конце концов, ему некого винить, кроме самого себя. Он Блэк. Наверное, этим всё и сказано. — Иногда я думаю о том, что мне вообще не стоило вставать на этот путь бесполезной борьбы… Просто нужно было тогда убежать куда-нибудь подальше с этого континента и никогда не возвращаться. Но я думал, что совершаю важное дело, то, которое больше никто, кроме меня, не сможет воплотить в жизнь. — Это правда, — соглашается Северус, присаживаясь на дерево рядом с Регулусом. — Кто, не считая тебя, решился бы на такое? Самоубийство. Отчаянное и глупое. Но ты жив. И благодаря тебе мы знаем, что нужно делать. — Я жив, да. И мне так не хочется умирать… Блэк удивлённо выдыхает, завороженно глядя на то, как Снейп накрывает его нервно сжатые в замок пальцы своей ладонью и пытается выдавить из себя ободряющую улыбку. Получается жуткое зрелище, но Регулус всё равно смеётся, чувствуя, насколько легко груз ответственности, самолично взваленный на его плечи, падает вниз, к сырой голой земле. — Не умрёшь. Я не позволю. — Ладно… Ладно… Я поверю тебе. Они сидят в тишине ещё немного, а потом так же молча поднимаются и идут обратно к опушке леса, на которой их ждут взволнованные Гарри и Драко. Те смотрят на вернувшихся мужчин с таким ожиданиям, будто от их слов зависит судьба целого мира. Регулус вдруг понимает, что не может разочаровать мальчишек. Быть слабее, чем они, трусливее, чем они, отчаяннее, чем они. — Мы едем в Хогвартс. Вопреки его ожиданиям, парни не взрываются ликующими криками. Напряжённо переглядываются, замечая в глазах друг друга страх. Вернуться назад? Они уже давно не смеют об этом не то что думать всерьез, даже мечтать. Хогвартс… Друзья… Какими словами те их встретят? Гарри кажется, что ему больше нет места на Гриффиндоре, а Драко не уверен в Слизерине. Эта мысль будоражит, пугает, манит. А осознание, что у них просто нет выбора, прибивает молотком к земле. — Класс, — тихо выдыхает Поттер. — Да уж… Просто блеск, — соглашается Малфой, поднимаясь с места и отряхивая мантию. Придётся вспомнить, каково это — притворяться кем-то другим.

***

Хогсмид утопает во мгле. Подобно искусным ворам, Гарри, Драко и Регулус крадутся вдоль домов в надежде, что Пожиратели Смерти не патрулируют одни и те же места постоянно. Всё теперь держится в строгой секретности. И, кроме обещания Северуса попробовать связаться с Эйлин, они не получили от него никакой полезной информации. Уютные магические магазинчики, закрытые на ночь, вселяют тоску и грусть по прежним временам, поэтому Поттер старательно отводит от них взгляд, чтобы лишний раз не погружаться в странную тягучую меланхолию. Все трое не удерживают облегчённого вздоха, когда Хогсмид остаётся позади. Идти по голому неприветливому лесу, конечно, не менее опасно. Однако для каждого из них Хогсмид значил не только большую вероятность обнаружения, но и тяжёлые воспоминания, которые они с кровью отрывали от сердца, оставляя позади. Гарри не мог описать, что творилось у него внутри. Привыкший к холодному спокойствию и расчётливости за последние два месяца, теперь он воспринимал настолько яркие эмоции почти что болезненно. С каждым шагом, по мере того как они приближались к воротам Хогвартса, дышать становилось всё сложнее и сложнее. Вспоминались слова Регулуса, сказанные однажды в их перепалке. Как отнесутся к нему теперь? Что скажут, если увидят его странный приступ? Скрыть все эмоции и мысли. Снова надеть маску чужого человека и улыбаться. Поможет ли? За тяжёлыми, гнетущими мыслями они не замечают, как оказываются у ворот Хогвартса. На всякий случай синхронно оборачиваются назад, не веря, что преодолели этот путь без происшествий, и замирают у запертого входа. — Мы предусмотрели всё, кроме этого, — усмехается Драко, осторожно касаясь холодного металла, будто чего-то драгоценного. — Интересно, успел ли Снейп предупредить Дамблдора о нашем секретном визите? — Думаю, он не стал бы так рисковать, — покачав головой, отвечает Блэк, подходя ближе и внимательно осматривая замок на воротах. — Не думаешь же ты, что он откроется, стоит взмахнуть волшебной палочкой. Будь это так, от Хогвартса бы уже и кирпичика не осталось, — хмыкает Малфой. — И что? Будем стоять здесь и ждать, пока за нами придут? — Если ни у кого нет других идей, то позвольте я сделаю так, — вмешивается вдруг Гарри и, не дожидаясь согласия, с силой хватаясь за тонкие прутики, принимается их трясти. Регулус и Драко зажимают уши от громкого металлического лязганья и с ужасом смотрят на него как на умалишённого. Поттер уже и сам успевает пожалеть о своём глупом поступке, но, заметив вдали огонёк фонаря, замирает, отпуская железные прутья. Знакомый противный голос, проклинающий всё, на чём свет стоит, заставляет его улыбнуться. На всех порах к ним бежит Филч, обещая жестокую расправу. — Никогда не думал, что скажу это, но я скучал по нему, — негромко говорит Гарри, в ответ Драко лишь тихо смеётся. Аргус Филч выставляет перед собой фонарь, разглядывая незваных ночных посетителей с выражением крайнего недовольства на лице Он уже открывает рот, чтобы разразиться очередной нелицеприятной тирадой, но лишь удивлённо выдыхает: — Гарри Поттер? Что ты здесь делаешь? — с недоверием спрашивает мужчина. Такого вопроса Гарри не ожидает. Действительно, что он делает ночью перед воротами Хогвартса после полугода отсутствия? На выручку ему приходит Малфой, придвигаясь к островку света, чтобы Филч смог его разглядеть, и требовательно заявляет: — Надо поговорить с Дамблдором. — А ты ещё кто? Малфой давится своим возмущением, уже собираясь высказать Филчу всё, что о нём думает, но его опережает внезапный смех за спиной. Гарри и Драко резко оборачиваются на хохочущего Регулуса, не видя ничего смешного в ситуации, но тот уже спешит объясниться: — Простите-простите. Сцена как в дешёвом маггловском сериальчике. Я всего лишь хотел сказать, что маскировка получилась на «ура», — вдоволь насмеявшись, пока Филч продолжает сыпать проклятиями, Регулус выходит вперёд, обводя своих спутников жестом руки. — Меня зовут Регулус Блэк. Я привёл Гарри Поттера и Драко Малфоя из плена сами-знаете-кого. Нам нужно поговорить с Альбусом Дамблдором. Будьте так добры, откройте уже эти чёртовы ворота, пока мы сами их не снесли. — Да как вы… — вновь начинает Филч, Поттер уже закатывает глаза, думая, что всё начинается по новой, но из-за спины смотрителя внезапно появляется Минерва Макгонагалл. Она требовательно касается плеча Филча, отодвигая того в сторону, и подходит ближе, чтобы взглянуть на странных посетителей. Остановив свой взгляд на Гарри, Макгонагалл поражённо выдыхает: — Господи… Ты жив. Слава Мерлину, Гарри! Парень удивлён не меньше неё, пропустив тот момент, когда его успели похоронить. Но подумать это он не успевает. Ворота тут же распахиваются, и Макгонагалл почти втягивает его внутрь, принимаясь взволнованно осматривать на наличие ран и увечий. Только лишь убедившись, что с ним всё в порядке, она обращает своё внимание на его спутников. Смерив Регулуса подозрительным взглядом, проверяет и Драко, а затем, дав Филчу указания, спешит укрыть пришедших в Хогвартсе. Поттер впервые видит её настолько взбудораженной, женщина почти бежит к зданию, постоянно поторапливая их. Только когда за ними закрывается главная дверь Хогвартса, Макгонагалл спокойно выдыхает, вспоминая, кто она и как ей подобает себя вести. Строго поправив очки на переносице, Минерва вновь бегло оглядывает их, будто боится, что они растают в воздухе, и не может скрыть довольной улыбки. — Нам нужно поговорить с Дамблдором, — прежде чем она решит предложить им отдых, настойчиво говорит Гарри. Макгонагалл удивляется его тону, чуть склоняя голову набок, но, к большой радости Гарри, не отказывает. Она лишь понимающе вздыхает, коротко кивая. — Хорошо. Я разбужу его. Но позвольте поинтересоваться личностью вашего спутника, мальчики. — Меня зовут Регулус Блэк, мисс… — вежливо уточняет мужчина, выдерживая подозрительный взгляд Минервы. — Макгонагалл. Ваши имя и фамилия мне хорошо известны. Хотелось бы знать, как мои ученики стали участниками настолько необычного знакомства. — Обязательно, — не удержав холодной ухмылки, кивает Регулус. Минерва поспешно удаляется за Дамблдором, не забыв напоследок ещё раз предупреждающе посмотреть на Блэка. Они вновь остаются втроём. Не сговариваясь, поднимают головы вверх, разглядывая знакомый, но словно давно забытый потолок Хогвартса, и тяжело вздыхают. Сколько воспоминаний, связанных с этим местом. Проблем, радостей и много чего ещё. Вынырнув из своих не очень весёлых мыслей, они отправляются к кабинету Дамблдора. Петляя по многочисленным пустынным ночью коридорам, наконец добираются до нужного им места, устало прислоняясь к стене. Долго ждать директора им не приходится. Тот появляется почти сразу, уже одетый в мантию и заметно взволнованный. Как и Минерва, он останавливает на парнях долгий внимательный взгляд и приветливо улыбается, но никто из них на его улыбку не отвечает. — Как я рад, что с вами всё в порядке. Пойдёмте же, присядете. Вы наверняка устали. Гарри даже не может описать, насколько сильно устал за три месяца скитаний по Англии, поэтому с небывалым удовольствием опускается в удобное мягкое кресло в кабинете директора, замечая, как его спутники делают то же самое. Профессор Дамблдор деловито располагается за своим столом, придвигая им вазочку с конфетами, и, устроив подбородок на сцепленных в замок пальцах, упирает в посетителей внимательный взгляд. Поттер чувствует, как его сканируют насквозь, и пытается подавить едкую ухмылку, так и рвущуюся наружу. Поэтому он тянется за конфетой, надеясь хотя бы ей перебить гневный поток обвинений, которые хотелось высказать Дамблдору. — Что произошло тогда на турнире, Гарри? Ты действительно всё это время был у Волан-де-Морта? Что же случилось с тобой, мой мальчик? — Вы в курсе ответов на все заданные вопросы, профессор, — не скрыв довольной из-за блеска удивления в глазах директора улыбки, отвечает Поттер. — Спросите о главном. Знаю ли я правду?