Это невозможно - 2. Проклятие двойников

POV Клаус. Она сказала, что верит мне. Мне – самому ужасному Злу в её жизни! Тому, кто не раз заставлял её страдать. Сказала, что доверяет мне больше, чем своим лучшим подругам. Что за бред? Почему именно мне? Они опять пытались сделать из меня хорошего человека! Когда же эти идиоты поймут, что я всегда останусь самим собой? Да, я стал отцом. Да, я был безмерно счастлив этому. Появилась даже надежда на счастливую семью. Но сейчас это всё снова в прошлом. Снова началась война, борьба. То, что всегда было частью моей жизни, моей сущности. И не было у нас больше ни ребёнка, ни семьи. Конечно, Елена осталась рядом. Я мог поклясться, что люблю её. Но инстинкт побеждать, заложенный глубоко во мне, был сильнее всех чувств. У нас появились враги, и я должен был найти их и убить. Остальное не имело смысла. - Клаус, - позвала меня Елена. – Я могу продолжить? - Что именно? Твою беседу о доверии? - Вообще-то, не совсем, - растерялась Елена. – Я ведь только начала… - Что такое? – я смягчился, увидев её глаза. – Говори быстро, что случилось? - Изабэл сказала, что среди нас есть предатель, - прошептала Елена так, что даже я с трудом смог её услышать. Только этого нам ещё не хватало! Я схватил лист бумаги и ручку. Так безопаснее, учитывая то, сколько чутких вампирских ушей могли нас подслушать. - Ты связывалась с Изабэл? – написал я. - Она сама со мной связалась, - ответила Елена. - Кто об этом знает? Джереми? Бонни? - Никто, - старательно, как в школе, вывела Елена. – Только ты. - Что именно она сказала? - Она сказала, что Мэси перепрятали. Похитители узнали, что мы связывались с Изабэл. И предатель именно среди нас. Как ты думаешь, кто… Я выхватил у неё ручку. - Думать будем вместе, - торопливо, с сокращениями черкнул я. - Сейчас я скажу, что нам надо побыть одним, и мы уйдём. Уберёмся куда-нибудь за город, и всё обсудим. - А если… - Никаких «если», - я строго взглянул на Елену. Она вздохнула и взяла меня за руку в знак подчинения. Бросив в камин лист бумаги, мы вышли из комнаты. *** - Да, нам надо идти, - в тысячный раз повторил я испуганному брату и группе удивлённых вампиров и ведьм. – Нужно срочно поговорить. Это ненадолго. - Но на вас могут напасть! – в свойственной ей эмоциональной манере выпалила Кэролайн. - Это опасно, - согласилась Мередит. - Совершенно исключено, - отрезала Джейн. - Друзья, - нарочито спокойно начал я. – Видимо, мне придётся вам напомнить, что меня невозможно убить. И вы ошибаетесь, если думаете, что я не смогу защитить свою будущую жену. Или, может быть, напомнить, как большинство из вас впадали в ступор от одного моего имени? Может быть, ты, Кэролайн, это вспомнишь, а? Наверное, очень неприятно было чувствовать себя ингредиентом для жертвоприношения? А умирать от укуса гибрида? Вспомни же… - Прекрати, - прошипела Елена. Боже, как красиво у неё получается злиться на меня! Надо почаще выводить её из себя… - Идите, - ровным голосом сказал Элайджа. – Тебя, Николаус, всё равно ничего не остановит. Но если с ней что-то случится, ты сам себе этого не простишь. - Разумеется, - ответил я. – Только этого не случится. Потому что любому, кто посмеет к ней приблизиться, я просто оторву голову. Это у меня неплохо получается, если ты ещё не забыл. Все замолкли. Мы вышли из дома, провожаемые их непонимающими взглядами. Но мне было плевать. Среди них находился тот, кто способен предать, и я был готов собственноручно убить его, даже если бы это оказался мой брат или сестра. Но мы точно не знали, кто это. Любой из пяти (не считая нас с Еленой) вампиров, трёх ведьм, охотника и человека, мог быть предателем. И будущее нашей дочери зависело от того, насколько быстро мы сможем его вычислить. Мы мчались на полной скорости, сначала на машине, потом пешком. По дороге мы не разговаривали. Нужно было сначала убедиться, что нас не слышат. И только выбравшись из города, мы начали рассуждать. - Их десять, - мысленно сосчитала Елена. – Но Мередит мы можем отбросить сразу… - Нет, - возразил я. – Не нужно никого списывать со счетов. Мы не знаем, какие игры на уме у наших противников. Пока мы не узнаем их стратегию, нельзя ни в чём быть уверенными… - Хорошо, но я всё же думаю, что это не она, - Елена поморщилась, очевидно, пытаясь не представлять своих близких в роли врагов. – Быть может, это ведьмы? - Одна из них твоя подруга, другая – моя, третья – её сестра. Кого мы можем подозревать? - Сейчас я не верю никому из них, - призналась Елена. – Даже Бонни. Она перестала использовать извлечение, и духи снова имеют над ней власть. Когда Аларика обратили, это ведь сделала Бонни. Она тогда не осознавала, что творит. Возможно, это снова она… - Не думаю, чтобы кроме моей мамы кто-то смог подчинить своей воле ведьму Беннет, - покачал головой я. – Об их магической силе ходят легенды… - Ведьмы – тёмные лошадки, - вздохнула Елена. – Но с другой стороны, не обязательно ведь быть предателем для того, чтобы рассказать кому-то об этом. Это могло произойти случайно… - Если случайно, то это только Кэролайн, - я закатил глаза. – Она говорит со скоростью миллион слов в минуту. А думает она явно медленнее… - А что если это Джереми? – вдруг испуганно спросила Елена. - Вряд ли, - попытался успокоить её я. – Он же любит тебя. - Никого нельзя списывать со счетов, - повторила Елена мои слова. – Всё-таки, Джереми – охотник. А вдруг это ещё одна их миссия? - С чего ты это вообще взяла? – постаравшись казаться более убедительным, произнёс я. – Я вообще склоняюсь к тому, что это Дэймон. А что? Он явно всё ещё любит тебя, и ревнует. Он вполне мог попытаться разрушить нашу семью. - Именно потому что он меня любит, он этого никогда не сделает, - уверенным тоном ответила Елена. - Я останусь при своём мнении, - твёрдо сказал я. - А я – при своём, - упрямо добавила Елена. Мне было нечего сказать и нечего ей ответить. Конечно, я тоже понимал, что кандидатуру Джереми исключать нельзя, но внезапно пришло осознание, что даже если это окажется он, я не смогу его убить. Будь это Элайджа или Ребекка, я бы вонзил в их сердце кол из белого дуба. Но причинять страдания Елене, которая и так слишком много страдала… Этого я не мог допустить никак. Возможно, она действительно меня изменила. Не мой характер, естественно, а что-то вроде отношения к жизни, взглядов на жизнь. Я остался жёстким, но не жестоким. В этом заключалась огромная разница между двумя понятиями. Я мог поставить любого на место, и сделать это в грубой форме. Но я больше не убивал просто ради убийства. Тем более, близких… Тем более, ЕЁ близких… …Мы шли обратно к дому, так ни о чём и не договорившись. Как только под подозрение кто-то попадал, всплывала масса подробностей, доказывавших его непричастность. И наоборот, стоило мне или Елене сказать, что кто-то уж точно не мог этого сделать, находились детали, способные заставить разувериться в этом. Впервые за всё своё существование мне приходилось распутывать такие загадки. В итоге, я всё равно решил, что это Дэймон, а Елена, терзаемая внутренними противоречиями, обвиняла во всём младшего брата. Это были основные подозреваемые. Но, как мы оба справедливо выразились, никого не стоило сбрасывать со счетов…