Всё ради тебя

Эпилог

— Это просто удачное стечение обстоятельств, что я решил им позвонить с утра! Иначе поехали бы сейчас с печки на полати. И всё по твоей милости! — Александр возмущён до крайности. — Это ж надо, перепутать и время, и место. Хороши бы мы были, заявившись всем, извини за выражение, колхозом в другой ЗАГС. Мало того, что выглядели бы круглыми идиотами, — продолжает кипятиться он, — так ещё и свадьбу сорвали бы. Чем вообще думал Милорадович, когда звал тебя свидетелем? — Ты теперь до конца дней будешь мне припоминать? — отбивается Константин. — Ну, перепутал немного, мне простительно, я всё перезабыл уже, прожив много лет за границей. — Перепутал он! А нам из-за тебя перед людьми краснеть. — Но обошлось же! — Обошлось! Только потому, что я решил на всякий случай уточнить, хотя между прочим, это твой лучший друг! — Да перестаньте вы ругаться, — примирительно говорит Жанна. — Собирайтесь лучше, иначе и впрямь опоздаем. — Ты не могла бы завязать мне галстук, дорогая? — Да, Жанна, завяжи этому безрукому и безголовому человеку галстук, а то, чего доброго, он сам себя им удушит. У него ж руки не к тому месту приставлены, как оказалось. — Да я сейчас этими вот руками тебя… — Хватит! Как дети малые, ей-богу, Миша с Колей и то ведут себя приличней. Коля, еле сдерживая смех, осторожно прикрывает дверь и спешит к себе. Паша стоит перед большим зеркалом, застёгивает пиджак, после чего оглядывает себя со всех сторон. — Красивый, красивый, — усмехается Коля. — Да? — скептически хмыкает Паша. — Я точно в этом прикиде не напоминаю пингвина? — Придумаешь тоже! — Слушай, — смахивая с рукава невидимую пылинку, спрашивает Паша, — а мне точно удобно с вами ехать? Все ж таки, это ваши знакомые, а я… — А ты — мой гость, Паш, ну сколько можно повторять. — Нормальные люди приезжают с девицами, один Коля Романов — с Пашей, — хохочет он. — Петя, — догадывается Коля, — больше некому. Вечно у него какие-то дурацкие шутки. — Да он просто обиделся, что ты его не пригласил. — Сам же сказал, что у него дела там какие-то… Я так-то всю группу приглашать собирался, но летом поди собери всех вместе: Серёжа с Аней на море укатили, Мишу Бестужева с собой прихватили. — Меня вот прям интересует, — ехидничает Паша, — зачем он им сдался-то там? Типа, поехали вдвоём, чуть не на медовый месяц и потащили за собой третьего лишнего! Совсем уже ку-ку! — он выразительно крутит пальцем у виска. — Не опошляй, а! Они просто друзья и всё. Ну вот. Остальные тоже разбежались, кто куда. Петя вон в Смоленск отчалил к родне, Трубецкой вообще с радаров пропал с тех пор, как познакомился с той красоткой с экономического… — А твои братья тебя не прибили бы, — перебивает его Паша, — если б наша группа тут все же собралась в полном составе? — Вот ещё! — Твой средний ничего так, кстати сказать, мировой мужик. Это ж он мне тогда рассказал… — Паш, давай об этом не будем, просил же. — Понял. Заткнулся. — Здравствуйте, приехали! Они еще не собрались! — Миша, одетый с иголочки, в новый, только что отутюженный костюм, заглядывает в комнату к Коле. — Чего это ты о нём, — кивает Паша на Колю, — говоришь во множественном числе, как о китайском императоре? Я-то готов, между прочим. Миша плечом открывает пошире дверь, заходит в комнату, на вытянутых руках протягивает Коле отглаженную белоснежную рубашку: — Жанна велела вас поторопить, потому что Саша там вот-вот на мыло изойдет. Коля, хихикнув, переглядывается сначала с братом, потом с Пашей: — Что, всё никак не успокоится? — Жди, как же, он теперь этот случай будет вспоминать до скончания века. — Бедный Костя! — театрально вздыхает Коля, натягивая рубашку. Коля застёгивает рубашку и снимает висящий на плечиках пиджак. — Вы уснули там, что ли? — раздается из-за двери недовольный голос Александра. Коля вздрагивает и тут же замечает, что застегнул пуговицы неправильно — через одну. Чертыхнувшись, он поворачивается к зеркалу и начинает застегиваться заново. — Сущее наказание! — не унимается тем временем Александр. — Если через пять минут не будете готовы, останетесь дома! — Да мы одеты уже давно, чего ты разорался-то опять? — бурчит Миша. — Ты мне ещё поговори тут! — мгновенно вспыхивает Александр. — Разболтались совсем, пора за вас взяться всерьёз. — Вот и не подерётесь! — хором отзываются Паша и Коля. — Драться с вами я и не собираюсь, просто надеру кое-кому задницу и дело с концом. — Ты теперь мелким пошёл нервы трепать? — слышится из комнаты в противоположном конце коридора голос Кости. — Александр Павлович, — кричит с первого этажа домработница, — шофёр просил сказать, что машина готова. Можно выезжать. — Слышали? — тоном полководца, отдающего приказ о наступлении на вражескую крепость, говорит Александр. — Быстро все вниз, кто не успел, тот опоздал! — Костя, — Жанна, застегивая на ходу сумочку, оборачивается через плечо и зовёт мужа, — подарок не забудь! — Это хорошо, что ты ему напомнила, — Александр не может удержаться от очередной шпильки, — а то, чего доброго, сегодня дружбе и боевому братству пришел бы конец из-за разгильдяйства отдельно взятых личностей. — Скажи спасибо, — не остаётся в долгу Константин, — что у меня руки заняты, — он показывает довольно увесистую коробку, завернутую в блестящую упаковочную бумагу. — Иначе кое-кто непременно схлопотал бы хороший подзатыльник.

***

В машине Константин с Александром продолжают вяло переругиваться, но Жанне это надоедает, и она старается перевести разговор на другую тему. Очень скоро старшие братья начинают обсуждать сначала подарок молодоженам (чайный сервиз саксонского фарфора на 24 персоны выбирала лично Жанна, но Константин, разумеется, уверен, что это исключительно его идея), а после переключаются на имя будущего ребенка. Коля не понимает, чего ради они опять заводят эти «споры», кажется, это стало своего рода ритуалом, поскольку что бы они там не обсуждали, но и Александр, и Константин с Жанной неизменно сходятся на одном: назвать малыша Павликом. Странно, думает иногда Коля, почему они так уверены, что будет мальчик. А вдруг родится девочка? Пожалуй, девочка-то даже лучше, братьев, во всяком случае, с него хватит. Правда, ребенок Кости им с Мишей и Сашей будет приходится племянником, но вряд ли разница так уж велика. Дядя Коля: всякий раз, как возникает у него в мыслях это словосочетание, он улыбается. Чем дальше, тем больше все произошедшее больше полугода тому назад казалось Коле жутким сном. Его до сих пор передёргивало, стоило лишь подумать о том, что те люди действительно могли убить его. А еще хуже — погибнуть по его, разумеется, вине могли старшие братья или Михаил Андреевич. Если бы только Коля не прочитал тот злосчастный дневник!.. Александр был абсолютно прав, когда сказал, что нужно было прийти к нему сразу и всё выяснить, но… Было ведь ещё и то письмо мамы. Хотя в голове всё равно не укладывалось, что старший брат мог каким-то образом оказаться замешанным в убийстве отца. Но в дневнике чёрным по белому рукой Александра было написано, что именно он, Александр, главный виновник всего, что произошло. — Понимаешь, — сказал ему Александр в первый же вечер, когда Коля вернулся из больницы домой, — я ведь до сих пор с себя ответственности не снимаю. Знаешь, иногда ведь не обязательно брать в руки пистолет и убивать человека… Иной раз достаточно просто предпринять какие-то шаги, потом одно цепляется за другое, а в результате получается… — Мне Костя рассказал, — отозвался Коля. — Папу убил тот человек… — Да, — вздохнул Александр, — ему нужны были деньги. Много денег. А отец встал у него на пути. Я должен был уговорить отца уехать, кто знает, может быть, он и сейчас был бы жив. Это — мой грех, и мне с этим жить. Собственно, я и живу уже много лет. Признаться, по отцу я иной раз очень скучаю. Что бы там ни было, но он любил нас. Особенно, конечно, вас с Мишей… — Я помню… очень немногое, — тихо проговорил Коля. — Например, как они с мамой в детский мир меня возили… А ещё — праздник какой-то у нас дома. Костины приятели на гитаре играли, а вы с отцом о чем-то спорили. Мама вас помирить хотела… — А, — улыбнулся Александр, — это Костю в армию, кажется, провожали. Отец сначала рвал и метал, потому что хотел, чтобы Костя учиться пошел, но тот поступать не стал, упёрся, пойду в армию. Ну, отец и уступил, думаю, в тайне-то он Костей гордился всегда… А я пытался его убедить в необходимости привлечения дополнительного капитала в компанию. Уже тогда, словом, у нас с ним на почве семейного бизнеса разладились отношения. Тебе тогда лет пять-шесть было, а Мишке и вовсе года четыре. Как будто вчера всё было! — вздохнул он. — Я не хотел, — потупился Коля, — чтобы так всё вышло. Думал… ну, поживу пару дней у Пашки, все обдумаю… А тут Антон, я ж не знал, что он заодно с преступниками теми был. — Знаешь, Коль, — Александр взял его ладони в свои, заставил поднять взгляд, пристально посмотрел на него, — я… должен перед тобой извиниться. Иногда я был… так скажем, слишком строг с тобой. И поступал неправильно и несправедливо. Мне казалось, так будет лучше для вас. А кроме того, подспудно было ещё и страшно, поскольку не давала покоя та давняя трагедия. Ты… если что не так, прости, ладно? Мне… словом, я постараюсь, чтобы больше такого не повторилось. И мы вновь станем той дружной семьёй, которой были. Помнишь? — Помню, — улыбнулся Коля, — как ты нам с Мишкой читал про Робин Гуда… — А вы потом лук и стрелы мастерили; всю сирень у матери на даче пообломали. Коля рассмеялся, но тут же осёкся, удивленно глядя на брата, потому что тот смеялся тоже. Искренне, по-доброму и от души, совсем как когда-то давным-давно, в далеком Колином детстве. Это было удивительно: тот старший брат, которым Коля так восхищался будто возвращался к нему снова. — Коль, ты заснул, что ли? — Паша толкает его в бок. — Прости, задумался, — Коля поворачивается и замечает, что Миша, кажется, и впрямь задремал. — Ты что-то сказал? Паша, с разрешения старшего брата, гостил у него уже две недели. Летом он не уехал домой, так как нанялся курьером, решил подзаработать немного денег. Проработав месяц, ему пришлось уволиться, поскольку хозяин не выплатил ему и половины того, что обещал. Коля так громко возмущался, разговаривая с ним по телефону, что старшие братья услышали, расспросили, что случилось, и разрешили пригласить Павла к ним (летом они переехали в загородный дом), а позже Александр пообещал найти адвоката, чтобы призвать негодяя-хозяина к ответу. — Я спросил, что ты думаешь по поводу того, чтоб перевестись на мировую экономику? — Чего тебе приспичило? — удивился Коля. — Ну, во-первых, как говорят, там перспектив больше, во-вторых, там не надо сдавать философию. А тут я зачёт еле сдал, а уж что будет на экзамене… Ну, а ещё там второй иностранный язык. — Я бы лучше на инженерно-экономический перевёлся. Но пока ещё толком не думал об этом. — А брат тебе разрешил? — Ну, — усмехнулся Коля, — поворчит, конечно, может быть, даже поорёт, но потом все вместе мы его убедим. При условии, разумеется, если я и впрямь соберусь. — Жаль, — вздохнул Паша, — я думал, мы вместе будем. — Тогда нам нужно остаться на госуправлении, и, как выражается мой брат, не придумывать всякой фигни. — В какой-то сопливой мелодраме говорили: «Подумаю об этом завтра», — хмыкнул Паша. — Но с другой стороны, мне действительно не хочется никого из вас бросать. Привык уж ко всем! — Приехали уже? — встрепенулся проснувшийся Миша. — Скоро приедем, — повернулся к ним Константин. — Пока, насколько я понимаю, — улыбнулся Паша, — нам лучше подумать о том, как лучше насладиться праздником. Там точно будут приличные девчонки? — Проверим, — пожал плечами Коля.

***

— О чём задумался? — голос Милорадовича выводит Константина из задумчивости. Он оборачивается, пожимает плечами и улыбается. — Да так, обо всём, как говорится, понемногу. А ещё о том, — он кивает на танцпол, — что Александр все ж таки лучше меня танцует. — Так вроде бы это не новость. — И видимо, он давно, как Колин приятель выражается, не отрывался. Кажется, тут не осталось уже ни одной дамы, которую бы он не пригласил. Это, знаешь ли, радует, поскольку он перестал пилить меня за утреннюю ошибку. Сейчас вот, как ты можешь видеть, очередь Жанны… А, ну если только твоя жена еще удостоилась чести, но ей вроде как не совсем прилично. Где она, кстати? — Отошла, как она сказала, припудрить носик. — Вообще, я же забыл самое главное: выразить твоей Кате своё искреннее восхищение. Потому что она, как ни крути, выдающаяся женщина! — Так другая меня и не привлекла бы. — Она единственная, кто наконец-то сделал тебя семейным человеком официально. И если уж совсем начистоту, без шуток, я безумно за тебя рад. За вас обоих. — Спасибо! Как говорится, лучше поздно, чем никогда: нужно было время, чтобы найти именно такую — самую лучшую. Ну, а потом, — его глаза блестят от затаённой радости и гордости, — как честный человек, теперь я просто обязан! — Я думаю… Чего-чего?! — Константин широко распахивает глаза, осененный внезапной догадкой. — Миша!.. Серьёзно? Милорадович торжествующе улыбается и молча кивает. — Ничего себе! — восклицает Константин. — Позавчера только узнал. Катюша не была до конца уверена, ну, а теперь — всё подтвердилось на сто процентов. Вот такой свадебный подарок. — Слушай, так получается же, у нашего с вашим будет всего-то месяца три-четыре разницы. Представляешь, в один садик отдадим, в одну школу… Дружить будут, как говорится, не разлей вода. — Притормози, Кость, не сглазить бы! Главное, чтобы всё хорошо было. — Ты прав. Но я уверен, что так оно и будет. Хватит с нас, знаешь ли, неприятностей. — В этом я с тобой согласен целиком и полностью. В самом деле, неприятностей с них со всех хватит с лихвой. После той жуткой истории Константин уехал обратно в Варшаву только затем, чтобы собрать чемоданы и вернуться домой. Он даже не стал дожидаться окончания контракта на работе, решив, что там, дома, он нужнее. — Я думаю, ты прав, — согласилась Жанна, — они — твоя семья, и если ты им нужен, ты должен быть рядом. Он был бесконечно признателен супруге за понимание. Он знал, что ей все же несколько боязно оставлять дом, город, страну, где она родилась и выросла. Кроме того, ещё неизвестно, как она уживётся с его родственниками. Если бы она отказалась, Константин понял бы, разумеется, и ему пришлось бы искать какой-то компромисс. Но Жанна наотрез заявила ему, что поедет с ним хоть в Антарктиду, и это не обсуждается. Отец ее, женившись два года тому назад, повторно, после пяти лет вдовства, уехал с молодой женой в Канаду, и Жанна осталась по сути совсем одна. — Я уверена, — повторяла она, — что всё у нас будет хорошо. — И мы обязательно сделаем для этого всё возможное, — согласился Константин со своей супругой. А уж когда выяснилось, что скоро у них должен появиться ребёнок, это только подтвердило его предчувствия. — Это добрый знак. Я уверен, что теперь наконец-то и закончатся все наши злоключения. Сейчас Константину с каждым днем всё больше казалось, что действительно счастье и покой вернулись в их семью. Самое главное — Александр стал всё-таки чуть мягче и терпимее к братьям. Иногда, разумеется, тут уж его не переделать, он выходил из себя, мог сорваться по пустякам, но Константину удавалось гасить конфликты. Коле же и вовсе Александр теперь позволял практически всё. Что бы тот ни попросил, старший брат исполнял практически без возражений. Константину иной раз казалось, что старший брат впал в другую крайность и теперь чрезмерно балует младших. Теперь уже он бывал вынужден нет-нет, да проявлять строгость. Правда, приходилось в этих случаях выдерживать напор и братьев, и Жанны, поскольку жена неизменно вставала на сторону «милых мальчиков». Справедливости ради, Коля особого беспокойства не доставлял, но тут уж всё дело в его характере. А ещё, это уж и вовсе удивительно, Александр наконец-таки попытался помириться с матерью. Когда Константин вернулся, первым делом, о чём попросил его брат — это связаться с матерью и сообщить ей, что он не против её общения с младшими. Они теперь постоянно пишут ей, время от времени звонят. Конечно, приходится, что называется, налаживать отношения, но… это дело времени. Первый шаг уже сделан. Александр тоже теперь периодически общается с матерью, и она даже пообещала ему приехать в гости ближе к Новому году. Как раз уже и внука увидит… — Знаешь, — задумчиво произносит Константин, — правильно все же говорят: не было бы счастья, да несчастье помогло. Не появись в нашей жизни тот… подонок, кто знает, когда мы сделали бы шаги к примирению. — Ну, — пожимает плечами Милорадович, — да, пожалуй, рано или поздно наступает такой поворотный момент, когда ты понимаешь: сейчас всё изменится в твоей жизни. Я ведь, признаюсь тебе, тоже, наверное, не скоро решился бы вот на это, — он обводит рукой летнюю веранду ресторана, где проходит праздник. — Просто… осознал вот, что в любой момент всё может закончиться, а оставлять человека, которого я люблю больше всех в этой жизни, ни с чем, как минимум, нечестно. — Теперь всё будет просто замечательно, — улыбается Константин. — Миша, — радостная и удивительно красивая в своем свадебном платье Катерина подходит к ним, берёт мужа под руку, — там привезли торт. И вроде как пора его подавать. — Идём, Катюша, ведь насколько понимаю, там очередной ритуал, когда мы должны его резать? — Вроде того… Кстати, Костя, — поворачивается к нему Катерина, — а вы Коле своему и в самом деле разрешили пить коньяк? А то мне кажется, он и его приятели несколько увлеклись. Говорят, на спор выпили по три бокала… А теперь они выясняют, какая из девушек, с которыми они танцевали, красивее. — Коньяк? — восклицает Константин под смех Милорадовича. — Ну, я сейчас этим паршивцам задам! Где там Саша-то пропал? Пойду сообщу ему радостную новость! — Лучше подумай, чем завтра с утра будешь их отпаивать, Костя. А заодно вспомни себя лет в семнадцать-восемнадцать. — Вот именно, Миша, вот именно! Я-то прекрасно помню себя в семнадцать лет, и именно поэтому я сейчас лично надеру этим малолетним поганцам уши!

***

— Немедленно прекратите нас позорить перед всем светом! — цедит сквозь зубы Константин, глаза которого, фигурально выражаясь, мечут молнии. — Да что мы сделали-то такого? — хлопает глазами Коля. — Эти придур… простите, — быстро поправляется Паша, — не слишком воспитанные люди пытались увести у Коли понравившуюся ему девушку! — А Паша просто… ну, сказал им, что они не правы, — хихикнул Миша. — Да вы бы в драку полезли, если бы я вовремя не подошел! — Что здесь происходит? — Александр решает вмешаться, поскольку перепалка вот-вот грозит перерасти в скандал. — Эти малолетние паршивцы, во-первых, хлопнули по два бокала коньяка, а потом их на подвиги потянуло! Чуть с кулаками не полезли на гостей! — Уводить чужих девушек нехорошо, — качает головой Александр. — Так что… если подумать, Павел не так уж и неправ. — Саша! — возмущению Константина нет предела. — Ладно, — Александр тут же меняет тон на более строгий, — дома поговорим. А пока, Костя прав, ведите себя прилично. И больше чтобы ни к чему, крепче лимонада, не притрагивались, ясно? — Есть! — кивает Миша. — Я прослежу, не переживайте. — То-то же! — Мне иной раз кажется, — хмыкает Костя, глядя вслед младшим братьям, — что мы с тобой ролями поменялись. — В смысле? — не понимает Александр. — Ты теперь у них тот брат, который всё разрешает, а я, соответственно, наоборот. — А, — тянет Александр, — понятно. Ну, ты сам понимаешь, сейчас как-то не время и не место их отчитывать. — Но ты скажи, поругались из-за девчонки! То ли ещё будет… — А уж когда твой подрастёт, Костя, вот тогда ты точно поймёшь, почём фунт лиха! — Ну, до этого далеко ещё, — улыбается Константин. — Оглянуться не успеешь! — Александр возвращает ему улыбку, только на сей раз чуть грустную. — Вон посмотри на Колю с Мишей. Вчера ещё в садик ходили, из-за паровозика ругались… Помнишь, отец им железную дорогу подарил импортную (я сам, помню, такую до одури хотел в детстве), а они переругались друг с другом? Мишка случайно уронил паровозик, чуть не сломал, а Коля его поколотил. — А ты отшлёпал их обоих. — А отец потом мне подзатыльник отвесил. Александр вздыхает… Это правда, иной раз ему становится немного грустно: младшие братья действительно выросли. Коля уже совсем взрослый, Миша тоже скоро совершеннолетие справит. Там, глядишь, оба уйдут из дома, начнут жить своей жизнью, а он… Странно, но Александру впервые пришла в голову эта мысль: он останется один. Костя счастлив с Жанной, скоро своего ребёнка будет воспитывать. Даже вон Милорадович закончил тем, что очередную свою избранницу отвёл-таки в ЗАГС. Александр давно ловил себя на мысли, что немного завидует и брату, и их общему приятелю. Милорадовича с того самого жуткого дня, когда они ездили вызволять Колю, Александр стал считать и своим лучшим другом. В конце концов не каждый день и не каждый первый встречный рискует жизнью ради чужого по сути человека. Да ещё после той ссоры, которая случилась между ними, после того, как Коля сбежал из дома. — Да забудь ты, Саш, — махнул рукой Милорадович, когда Александр все же пришёл навестить его в больницу и извиниться. — Это уж быльём поросло. А что касается всего остального, то не думаю, что ты остался в стороне, если бы тебя попросили о помощи. — Просто я хочу, чтобы ты знал: ты можешь на меня рассчитывать во всём, что бы ни случилось. Александру вдруг понравилось оглядываться в прошлое и стараться исправить те ошибки, которые он некогда совершил. Этот жуткий случай, который произошел недавно, будто перевернул что-то в его душе. Конечно, он и раньше понимал это, но теперь осознал ещё чётче, ещё яснее: его семья — самое дорогое, что было ему дано в жизни. И самое главное — не дать семье разрушиться, сохранить ее. Привить всем братьям, племянникам и племянницам, которые у него появятся, любовь и привязанность к своей семье. Первым шагом к воссоединению семьи стала мать. Костя по его просьбе написал ей, объяснил, что Александр хочет помириться. Она ответила ему, что очень рада, наконец-то все ее сыновья «поймут и простят её». В письме Александр рассказал матери обо всём, что произошло, о своих многолетних терзаниях, о том чувстве вины, которое не давало ему покоя. Мать ответила, что в глубине души всегда знала о том, что её сын «не способен на страшный поступок», и также попросила прощение за то, что не доверяла ему. Александру хотелось увидеть мать, поговорить с ней. Может быть, думал он, они смогут как-то преодолеть ту пропасть, что выросла между ними за истекшие годы. Мать писала, что ждёт их всех в гости, и возможно, к новому году сама сможет выбраться к ним. Хочется надеяться, что так оно и будет. Младшие, во всяком случае, ждут с нетерпением. А может быть, получится выбрать время и съездить к матери всем вместе? Непременно так и нужно поступить, вот только сначала следует решить до конца все проблемы в компании. К счастью его исполнительный директор, Алексей Андреевич, оказался не причастен к похищению Коли. Его пытались переманить на свою сторону, но он отказался. Тогда его решили припугнуть, напали на его жену, её сбила машина прямо у порога родного дома. Перепугавшись за жизнь супруги, Алексей Андреевич помчался к ней в больницу и то ли забыл, то ли специально, опять-таки из страха, ничего не рассказал начальнику. Когда жене стало лучше, Алексей Андреевич пришел к Александру и положил перед ним заявление об уходе по собственному желанию. Александр отказался подписать его, поскольку найти столь же компетентного специалиста будет трудно. Во всяком случае пока. Потом он подумывал отдать эту должность Коле. Разумеется, когда он выучится… А ещё Александр всё чаще вспоминал теперь о Лизе. Когда-то он был без памяти влюблен в неё. На выпускном вечере в школе (они учились вместе) впервые поцеловал её. Родители настояли тогда, что им нужно подождать пока они не получат образование, и им пришлось подчиниться. На свадьбе, которая состоялась уже после гибели отца, он чувствовал себя самым счастливым человеком. Младшие тоже души в ней не чаяли, и казалось, всё у них будет замечательно, но… Он совершенно случайно увидел, как Лиза целовалась с тем мерзавцем. А ведь тот человек работал у него в компании, прикидывался другом… Лиза плакала и клялась, что всё это — ошибка, не всерьёз, и она глубоко раскаивается. Александр был непреклонен и велел жене убираться на все четыре стороны. Она объявила ему, что беременна, но он сказал, что его не интересует «ребенок невесть от кого». Позже он узнал, что ребенок так и не родился, из-за переживаний у его к тому моменту бывшей жены случился выкидыш… Да, он был обижен на нее, больше того — неимоверно зол, но всё-таки, так и не смог забыть. Не отпускало его до конца это чувство. — Интересно, если я позвоню или напишу ей, она меня сразу пошлёт подальше или всё же выслушает? — вслух произносит он. — Ты о ком? — удивленно смотрит на него Константин. — О Лизе. — Ты что-то знаешь о ней? — Удалось узнать… Она сейчас в Таганроге у родственников живёт. Работает: преподаёт вроде бы в музыкальной школе. — Думаю, тебе трудно будет с ней договориться. — Но попытаться-то стоит, я думаю. — Почему бы и нет? Знаешь, Саш, она ведь тебя очень любила. Да и ты… если бы не любил, сейчас не стал бы думать о том, как её вернуть. — Я повёл себя как идиот, Кость. Я слишком часто себя вел подобным образом. — Хорошо, что ты это понял. Ну и… попытка не пытка. Может быть, вы ещё будете счастливы, сможете начать все заново. — Твоими бы устами. Ладно, пойдем посмотрим, где там наши мальчишки. Как бы опять чего не натворили. Александр смотрит, как Костя подходит к своей супруге, которая о чем-то весело щебечет с новобрачными, затем, он замечает Колю, который в компании своего приятеля, Миши и двоих девушек, судя по всему, родственниц знакомых или подруг Катерины, заливисто хохочет, рассказывая им о чём-то. Как же всё-таки хорошо, что ничего с ним не случилось, и что все они вместе. Неожиданно ему вдруг приходит в голову мысль, что, пожалуй, надо бы подумать о новом, более просторном, доме для их семьи. Ведь у Кости с Жанной скоро ребенок будет, а может быть, кто знает, и Лиза вернётся. А там, глядишь, и Коля приведёт свою невесту, и Миша… Мать станет приезжать в гости. Да, решено, стоит всерьёз заняться этим вопросом.

***

В новый дом они действительно переедут. Правда, до того дня пройдет ещё целых семь лет. Строить его Александр и Константин начнут с нуля, решив, что так будет лучше. Пусть он станет настоящим их родовым гнездом, и их дети будут любить это место, привяжутся к нему. А на новоселье они пригласят, что называется, весь свет: всех-всех своих друзей и знакомых. В тот знаменательный день случится сразу несколько чрезвычайно приятных событий: Коля впервые выйдет на работу в отцовской компании вместе со своей молодой женой Александрой. С ней он познакомится уже на последнем курсе, на одной из общих лекций. Лиза наконец-то переедет к Александру, решив, что, пожалуй, надо дать им обоим второй шанс. Миша позвонит из США, куда он уедет учиться, благо, мать согласится его принять, и сообщит, что поступил в университет. А Павел Константинович Романов вместе со своей лучшей подружкой Марией Михайловной Милорадович пойдут в первый класс и сядут за одну парту.