Русал

      Питер как в воду глядел, когда говорил о том, что не может ничего обещать. Хотя большинство порезов на нём затянулось, ничего не могло укрыться от пытливого взгляда Мэй. Она не следила за ним, насколько Питер знал, но и рисковать ему не хотелось. Поэтому, как только их с Нэдом отправили за мидиями, Питер оставил горстку камушков на мысе под ничего непонимающим взглядом друга. Нэду стоило отдать должное — вопреки своему природному любопытству, он не полез с расспросами, но, понимая, что долго друг не продержится, Питер пытался придумать наиболее правдоподобную ложь. Ведь если он скажет правду… ох! Нет! Об этом никто и никогда не должен узнать…       Спустя пару ночей Питер приплыл на мыс. Видимо, у Тони тоже что-то пошло не так, раз он не смог прийти. Возможно, не будь у них такой связи, Пит бы начал волноваться, но горстка камушков странным образом вселяла уверенность.       Всю следующую неделю, как назло, шли проливные дожди и шторма. Плыть к мысу было не только глупо, но и опасно. Питер скучал в гроте, помогая тёте по дому и занимаясь рассадкой новой колонии водорослей. В один из вечеров, на который был приглашён постоянный гость их дома — Нэд, Мэй обмолвилась, что Стрэйндж снова обнаружил заблудший косяк ставриды недалеко от города, поэтому на следующей неделе она собиралась плыть охотиться. Всех подростков, ожидаемо, планировали оставить дома. Нэд тут же принялся спорить, что это нечестно, ведь они уже почти взрослые, и только после легкого пинка хвостом Питер понял, что даже не собирался возмущаться такому исходу событий. Мэй, к счастью, этого не заметила, а Пит благодарно кивнул другу, включаясь в дискуссию. Конечно, это ни к чему не привело, разве что к потере драгоценного времени. Решив, что так поздно плыть домой — опасно, Нэд попросил его приютить.       Такие посиделки с другом были делом обычным, у Питера в сундуке даже хранилось запасное одеяло. Нэд по-хозяйски забрался на валун, матрац надувать было делом рискованным, всё же друг был упитанным и мог не специально, но испортить редкую вещь. Они обсуждали всякую ерунду, пока Мэй не погасила свет в своём гроте.       — Ну, давай! Рассказывай! — потребовал Нэд, радостно потирая ладони.       — Что? — Питер всё ещё надеялся избежать разговора по душам. Он бы с удовольствием рассказал ему, но если Нэд проболтается хоть одной живой душе… Лучше не думать о том, что Питеру и Тони, если до него доберутся, за это будет.       — Ты влюбился! — громко произнёс Нэд и под испуганным взглядом Питера перешёл на шёпот. — В кого? Это Ли или Мишель?       — Что?!       Вот теперь была пора Питера громко вскрикнуть. Друг попал точно в цель, ну или около того, сам того не подозревая. Только вот с полом покорителя сердца ошибся. Хотя, не мудрено. С Мишель они дружили с детства, и она была очень крутой, а по Ли Питер сходил с ума последние пару лет, не рискуя и плавником махнуть в её сторону. Это же Ли! Самая красивая девушка в городе!!! Русалов на его горизонте никогда не было.       — Не в них? А в кого?! Кто та, кто покорила твоё сердце? — шутливо подначивал друг в надежде выпытать самую «страшную» тайну.       — Нэд… — простонал Питер, пряча лицо в ладони. — Можно мы это обсудим потом? Пожалуйста?       — Ну уж нет! Я прикрываю твои ночные гулянки и имею полное право знать! Давай! Колись! Я — дно!       — Ты болтливая баракуда, а не рыба-камень, — фыркнул Питер, думая, как бы так соврать и не соврать одновременно. И почему Нэд оказался таким сообразительным?! Вот бы и дальше считал, что Питер просто плавает по тёплому течению.       — Ну, спасибо тебе.       — Ты не можешь хранить секреты, — Питер с улыбкой посмотрел на готового начать спорить друга. — Тебя ж распирает потом! И ты невольно можешь что-то ляпнуть!       — О твоих людях я молчу, — насупился Нэд, недовольно постукивая хвостом о камень.       — Потому что сам замешан, — не собирался сдаваться Питер. На эту правду Нэд лишь развёл руками, признавая поражение. Но не прошло и минуты, как друг, устроившись в водорослях и подперев голову рукой, умоляюще зашептал:       — Хоть чуть-чуть расскажи. Как зовут?       — Тони. — Вздохнул Питер, рывок сделан, теперь главное — держать плавники при себе.       — Антонина?       — Нет, Нэд. Его зовут Тони.       Нэд издал нечленораздельный булькающий звук и, открыв рот, уставился на друга, хлопая глазами. Такого поворота он явно не ожидал.       — И он не отсюда, — совсем тихо прошептал Питер. — Поэтому ну никак нельзя об этом говорить никому. Понимаешь?       — Чужак?! Он у наших границ, а ты молчишь?! Что, если он шпион? — зашептал Нэд, хватаясь за лысую голову. Будь он осьминогом или каракатицей, грот бы уже окутало плотное облако чернил.       — Нет. Ему не нужны наши земли. Сокровища. Припасы и далее по списку. Он одиночка.       — Его изгнали?       — Он… — Питер на пару секунд задумался, стоит ли говорить хоть что-то о Тони, но если не сказать, Нэд будет уверен на тысячу миль, что это вражеский лазутчик, о которых постоянно твердят старейшины, рассказывая сказки и былины. — Он потерял родителей…       — Их казнили?! Наверняка за что-то страшное. А его изгнали! — уверено заявил Нэд, чуть ли не подпрыгивая на валуне в нетерпении, ожидая продолжения истории.       — Не драматизируй. Он просто живёт один.       — Где? — не собирался отставать Нэд, его глаза горели интересом. Не мудрено, не каждый же день тебе сообщают о чужаке.       — Прости. Этого не скажу. — Заметив, как у друга поникли плечи, Питер быстро продолжил. — Прости, Нэд. Ты мой друг. Но это не моя тайна. Тони просил молчать.       — А с каких это пор ты интересуешься русалами, а Пит? Ты же чуть не убил Флэша, когда он тянул к тебе руки?! — нахмурившись, поинтересовался Нэд. — Может он сирена, и ты был одурманен?       — Потому что Флэш — придурок. И просто хотел меня… он мерзкий.       — А твой Тони, значит, нет? И что в нём такого особенного?       — Он божественно поёт. — Питер не смог сдержать улыбку и прикрыл глаза, воспроизводя в памяти каждую чёрточку человека. — У него невероятные глаза цвета влажной земли, короткие, непослушные, вьющиеся волосы! Смуглая кожа! А ещё он… у него земная красота, понимаешь, Нэд?!       — Ого! Да ты по уши втюрился, друг! Не давай ему себя. Ты слишком хорош, чтобы быть с русалами. И я хочу нянчить твоих тритончиков!       — Господи, Нэд, помолчи! Я уже сто раз говорил: никаких детей, пока в моей голове одни песочные угри.       — Ну, у тебя-то шансов больше.       — Да брось! — Питер пихнул приунывшего друга плечом. — Я видел, как на тебя смотрит Бетс! И ты — на неё. Просто надо найти общую тему для разговора.       — Говоришь как профи.       — Это просто рабочая теория. Я не профи. На Тони я выпрыгнул, когда тот спал на мысе. — Питер, только закончив предложение, понял, что сказал лишнее. Скат!!!       — Он спал на поверхности? — Нэд вытаращил глаза, а Питер с досады стукнул хвостом по воде. Ну как можно быть таким глупым болтливым мальком!!!       — Да. Там никого не было, а он был уставшим.       — А волосы у него какие, ты сказал?       — Короткие, — насторожено отозвался Питер, боясь, как бы друг не сложил два и три.       — А людей он любит?       — Тебе на следоволнолова идти надо, — Питер облегчённо выдохнул. Не догадался. — Любит. Такой же псих как я.       — Вот это да! Если ты уплывёшь с ним и не расскажешь мне, я буду иметь на тебя китовую обиду! И преследовать во снах!       — Я не уплыву с ним. Мы слишком разные.       — Противоположности притягиваются, — философски заключил Нэд.       — И кто тут у нас профи? — фыркнул Питер на такую банальную фразу. Надо было срочно заканчивать разговор, не хватало ещё, чтобы Нэд стал рассуждать о «… и жили они долго и счастливо»! — Знаешь, я слишком устал. Давай спать?       — Ты мне расскажешь про этого Тони ещё?       — Расскажу…       — А покажешь?       — Нет. — Питер развернулся к другу плавником, показывая, что разговор окончен.       — Ну, Пит!       — Нет, и не проси!       — А из-за скал?! Одним глазом? Он не узнает!       — Нэд! — Питер вновь сел на валуне, отмечая, что так давно не спал на камнях, что сейчас готов плюнуть на всё и уплыть как можно дальше, на тот же песчаный берег, лишь бы не ощущать холод камня.       — Ладно, ладно. Ёж противный.       — Коробочка-надувака, — хихикнул Питер, наблюдая за надувшим щёки другом. Они могли бы перекидываться безобидными кличками очень долго, но в их маленькое убежище заплыла Мэй:       — Мальчики, вы чего не спите?       — Девчонок обсуждаем. — Пит был готов задушить Нэда собственными руками в этот момент! Ему только расспросов Мэй не хватало.       — О-оу, Питти, давно пора. Так и хвост быстрее окрасится, а то ты у меня совсем бледный, — хитро подмигнула Мэй и скрылась за поворотом.       — С чего это хвост быстрее окрасится? Можно подумать, без девчонки я буду дольше взрослеть, — недовольно засопел Нэд.       — Кто ж знает… они ведут себя так, словно гораздо старше нас. Может взросление — это заразно? — хихикнул Питер, такие глупые мысли редко приходили в его голову. И тут же подскочил на месте. — Ты зачем Мэй ляпнул про девчонок?! Она ж теперь с моего хвоста не слезет?!       — Я тебе обеспечил алиби, дурень! Просто попроси Мишель тебя прикрыть!       — Ага, только её подколов мне и не хватает… — пробормотал Питер, понимая, что это не такая уж и плохая идея.

***

      Им удалось встретиться с Тони лишь через неделю. Питер, оставив ракушку на мысе ещё утром, весь извёлся в ожидании заката. Он не мог ни на чём сосредоточиться, постоянно погружаясь в свои мысли и сомнения. А вдруг не придёт? А вдруг тётя заметит, как он сбегает из дома? А что, если Нэд подловит у ворот? Эти и другие опасения настойчиво пульсировали на задворках сознания, заставляя раз за разом придумывать сотню историй, где это будет не так. Рассеянность Питера не укрылась от Мэй, но, списав это на первую подростковую влюблённость, тётя ослабила контроль, позволяя племяннику самому во всём разобраться и признаться. Она даже не стала спрашивать, куда это так спешит за ужином Питер, и почему собрался лечь спать так рано. Наивный ребёнок, впрочем, стоило ему подыграть.       Питер выплыл из грота, как только услышал, что Мэй заснула по-настоящему. Нэд оказался прав — девчонки — лучшее прикрытие для его ночных вылазок. Осталось убедить в этом Мишель… Но это потом, сейчас же всё, чего хотел Питер — как можно скорее добраться до мыса и увидеться с Тони. Он должен там быть!       Силуэт человека, стоящего на камне, он заметил издали: Тони светил каким-то устройством в чёрную гладь океана. Питер поднял фонтан брызг хвостом, привлекая внимание. Свет в руках человека дрогнул и метнулся в сторону шума. На таком расстоянии было не видно, улыбнулся ли Тони, но Пит был в этом практически уверен. Оставшиеся метры он преодолел под ярким лучом, освещающим морское дно не хуже солнца в пасмурный день.       — Тони. — Питер не мог сдержать улыбки, как же он соскучился! Сердце взбалмошно билось о рёбра, норовя взлететь подобно чайке куда-то под горло. Руки кололо от желания коснуться человека и убедиться, что это не сон, что он действительно может поговорить с земным существом, что его главная мечта сбылась!       — Привет, — Тони, так же счастливо улыбаясь, спрыгнул в воду. — Чёрт, холодно.       — Зато ты горячий, — Питер преодолел разделяющие их расстояние в один удар хвостом и обнял Тони, не успевая удержать хвост при себе, который тут же обвился вокруг ног человека. Чувствуя, как на плечи ложатся горячие ладони, а лица касается теплота румянца. Надеясь, что человек не слышит стука его сердца, он замер в объятьях. Говорить не хотелось. С Тони было так уютно, так правильно. Словно так и должно быть. Хотелось замереть в этом моменте навечно.       Яркая вспышка на миг ослепила Питера. Он дёрнулся в сторону, желая скрыться от возможной угрозы, но Тони крепко прижал его к своей груди. Впрочем, русал оказался сильнее, только вместо того, чтобы получить свободу, он утянул человека вместе с собой на дно. Не ожидавший такого Тони тут же отпустил его, и, выпустив целое облако пузырей, всплыл на поверхность, отфыркиваясь, как морской котик. Сделав пару нервных кругов по дну, всматриваясь в морскую гладь, Питер настороженно подплыл к скале, за которой мог бы спрятаться в случае угрозы, и высунул голову из воды. Никого не было.       — Пит? Питер? Где ты? Иди сюда. Это не опасно. — Звал Тони, тихо посмеиваясь, да, нечто подобное он и ожидал. Русал, настороженно вертя головой, подплыл к человеку. — Блин, с головой нырять я не собирался. Так. Ладно. Побудь здесь. Сейчас тебе кое-что покажу.        Тони, подтянувшись на руках, забрался на скалистый мыс, а Питер, как зачарованный, рассматривал стройное и сильное тело человека, с которого, сверкая, сбегали серебристые капли воды. Он был похож на древнее божество. Пит был готов поклясться, что Нептун точно должен был бы выглядеть как Тони, когда спускался на землю! Облизнувшись, русал подтянулся на валуне, любуясь игрой мышц на руках человека, который что-то откручивал и складывал. Вот бы подплыть к нему, прижать к себе и опустить руки на такие подтянутые и манящие яго… Питер оборвал себя на середине мысли, замирая и округляя глаза. О чём он только что думал?! Он же никогда не вёл себя так! И не раз высказывал своё мнение относительно такой открытой демонстрации своего желания Неду! А сейчас?! Он же собирался поступить точно так же как Флэш и ему подобные!!! Точнее думал об этом! Но от мысли до действия один взмах плавником! От резкого приступа самобичевания, его спас Тони:       — Пит, иди сюда! Запрыгнешь?       Высота в один хвост была детской, так что, оттолкнувшись, Питер выпрыгнул из воды. На камне оказалось расстелено покрывало, чуть в отдалении стоял плетёный сундучок. Русал с интересом посмотрел на Тони, только сейчас заметив, что на нём какая-то странная одежда, плотно облегающая тело и делающая кожу похожей на дельфинью.       — Это костюм для плаванья. В нём не так холодно. Видел, как люди катаются на досках по волнам? — произнёс Тони, заметив на себе заинтересованный взгляд русала.       Питер кивнул, и прежде, чем успел подумать над своими действиями, коснулся необычной ткани, ведя рукой по бедру вверх. Гладким материал был только внешне, сама же ткань оказалась достаточно шершавой и плотной, но даже через неё он чувствовал, как от человека исходит тепло. Даже не тепло — жар! Который хотелось впитать в себя и сохранить это ощущение как можно дольше.       — Питер? — позвал Тони, чувствуя, как напрягается и жаждет более ощутимых касаний тело. Ткань скрадывала почти все ощущения, зато мозг дорисовывал, как бы Питер мог вот так же вести пальцами по обнажённой коже, поднимаясь всё выше… Ладонь Питера замерла у самого паха. У русалов совсем нет понятия интимных зон? Втянув воздух, Тони едва слушающимся языком произнёс. — Я не железный.       — Что? — от этого удивлённого и невинного взгляда по спине побежали мурашки, а внизу живота стал разливаться жар. Как же хотелось податься вперёд, повалить мальчишку на лопатки и целовать, изучая каждый миллиметр его тела. — Аа-а, я… — Питер резко отдёрнул ладонь и, очаровательно вспыхнув щеками, опустил взгляд на свой хвост. — П-прости, это было… неуместно… Я…       — Стоять, малец, — Тони перехватил руку готового сбежать русала, и, опустившись рядом с ним, прижал ледяную ладошку к своей груди, другой рукой ловя Питера за подбородок и прося посмотреть на себя. Невероятный. Тони чувствовал, как дрогнули пальцы русала, как вжались в него сильнее, впитывая тепло. Странно, почему он так тянется к теплу? Разве для него не должна быть комфортной и родной температура воды и суши? Питер казался растерянным, словно не знал, что делать, и никак не мог принять для себя какое-то решение, но при этом любопытство и интерес не давали ему сделать ни шага назад. Заглядывая в глаза, любуясь плещущимися в них эмоциями, Тони понимал, что не только он ходит по грани. Заинтересованность Питера была ощутимой, казалось, ещё секунда, и между ними проскочит та самая искра, после которой нет дороги назад. В ушах стучало собственное сердце, мешая расслышать звук прибоя, руки кололо от желания прикоснуться к мальчишке, коснуться манящих губ и прижать к себе это хрупкое на первый взгляд тельце… Качнувшись к приоткрытым губам, опалив горячим дыханием, Тони прикрыл глаза и в последнюю секунду сумел заставить себя отстраниться от пленяющего наваждения. Слыша недовольный вздох русала, не отрывая взгляда от океанических омутов с яркими всполохами, он всё же не удержал свою ладонь, заскользившую по стройной талии. — У меня для тебя кое-что есть…       — Что же? — Питера вело от этой хитрой улыбки, сверкающих, как летний планктон, глаз и тёплых рук, скользящих по бокам, подбирающихся к хвосту, за спину. Ещё немного… выгнуться, и Тони коснётся плавника, но тот, словно почувствовав намерения русала, скользнул руками выше, по спине, замирая у шеи и зарываясь пальцами в волосы, вызывая целый табун мурашек. Пит запрокинул голову, вжимаясь затылком в ласкающую руку, подставляя шею под горячее дыхание, дрожа в нетерпении и желании ощутить чуть больше, чем давал ему человек. Они сидели так близко друг к другу, что, стоило податься чуть вперёд, и коснёшься губ…       — То, что тебе точно понравится…       Тони призвал всю выдержку, чтобы отстраниться и не наброситься с поцелуями на это невинное очарование. Питер, сам того не подозревая, буквально окутывал своими сетями, манил, как самый запретный плод.       — Ты испугался вспышки. Хочешь узнать, что её создало? — Тони с улыбкой наблюдал, как дурман возбуждения рассеивается, уступая место любопытству. Он вложил в прохладную ладонь фотик и стал с интересом наблюдать за мальчишкой. — Это фотоаппарат. Такое устройство, которое может запечатлеть момент и сохранить его на память.       Питер, хмуря брови, вертел в руках странный прямоугольник: с одной стороны он был блестяще-черным, отражая свет луны, с другой — сверкал серебристым боком, как ставрида под солнцем, а по центру этой непонятной штуки будто рыбий глаз выпирал. Рассмотрев человеческое устройство, Питер поднял взгляд на Тони, вопросительно вскидывая брови.       — Давай, покажу. — Тони прижался к Питеру своим огненным боком и уверено положил руки поверх тонких холодных пальцев русала, замечая, как тот чуть вздрогнул, желая отстраниться, но тут же передумал и прижался ещё ближе. Стараясь не обращать на напрягшееся тело внимания, Старк поучительно начал. — Видишь вот эту красную кнопку? Нажми. Только не выпускай из рук.       Питер послушно нажал и зачарованно смотрел, как по черной зеркальной поверхности пробежала белая полоска, словно падающая звезда, а потом прямоугольник засветился ослепительно белым светом. Тут и там мигали разные знаки и символы, ничего не говорящие Питеру, но явно что-то значащие для человека.       — Теперь, нажми пальцам на значок треугольника, это тот символ, который похож на рыбий хвост.       Питер недолго искал знак и, нажав, всё-таки выпустил устройство из рук, но Тони, ожидавший такой исход, подхватил его, не дав удариться о камень. За ту секунду, что Питер смотрел на экран, он успел увидеть, как оттуда на него смотрит он же в объятьях Тони. Картинка была в точности такой, какими были они сами пару минут назад. Но… как?       — Это… мы? — Питер взял из рук Тони фотоаппарат и принялся жадно рассматривать каждую деталь. Вот с носа человека готовится сорваться капля, а губы самого Питера уже дрогнули в улыбке, а пальцы через секунду доберутся до влажных волос, в то время как Тони притянет ближе к себе, позволяя обвить хвостом…       — Это фотография. Устройство запечатляет нас во времени, и потом мы можем смотреть на этот остановленный момент сколько угодно. А ещё на фотик можно снимать видео, вот, смотри. — Он забрал из рук хлопающего глазами русала фотоаппарат и куда-то нажал. Картинка сменилась. Теперь на ней было лицо Тони, который жмурился от слепящего глаза солнца, открывал рот и что-то говорил, но было ничего не слышно. — Звук! — Тони совершил ещё пару манипуляций пальцами и отдал устройство Питеру, нажимая на треугольник по центру своего лица.       — Привет, Питер, подумал, что тебе будет интересно посмотреть, как живут люди чуть дальше пляжа. На других видео я поснимал для тебя всякое разное. Надеюсь, тебе понравится, — картинка замерла, оставив Тони с прищуренным глазом.       Питер опустил устройство и с любопытством посмотрел на Тони. Такого в их мире не было. Надо же, он только что услышал, как человек из прошлого обращается к нему в будущем! Ух ты!       — Надеюсь, ты не обвинишь меня в колдовстве и тёмной магии? — Тони с улыбкой провёл по щеке, с трудом удерживая себя, чтобы не коснуться приоткрытых губ. Это подводное чудо смотрело на него так, что… — Питер? Ты ещё здесь?       — Д-да. Это… Так необычно.       — Я бы мог рассказать тебе, как это происходит с точки зрения физики и природных законов, но думаю, что это слишком сложно для начала. — Питер кивнул, не понимая, о чём говорит Тони, хотя был готов слушать его вечно, просто смотреть, как тот активно жестикулирует, как его глаза блестят восторгом, и слушать, слушать, слушать такой бархатный голос и плавиться под взглядом. Питер потряс головой, надеясь таким образом выгнать все лишние мысли. — Поэтому давай я покажу три простые кнопки, и как с ним работать. Идёт?       Питер передал в руки Тони фотоаппарат и сел рядом, распахивая свои огромные глаза и с интересом слушая то, что ему объяснял человек. За десять минут он полностью усвоил всё, что ему показали. Даже сделал пару снимков, но они оказались слишком тёмными и смазанными, но Тони уверял, что для устройства лучшие условия — это светлое время суток, ну и ещё немного практики.       — Если мы досидим до рассвета, то ты сможешь попрактиковаться. Или днём. Качество будет завесить от того, насколько чистая вода, но, думаю, там, где плаваешь ты — она очень чистая.       — Спасибо тебе, Тони. Я… Я никогда не видел… — Питер замялся, вспоминая, как Тони назвал тех пушистых существ на ногах, что гуляли по зелёному морю.       — Овец?       Питер благодарно кивнул и, осторожно положив аппарат на камень, всё ещё не отрывая глаз от лица Тони. Луна красиво осеребрила его бронзовую кожу, пухлые губы заманчиво блестели и манили прикоснуться к себе, а глаза горели настоящим огнём подземных вулканов. Питер слышал, как тяжело вздымалась его грудь. Ощущал исходящий от Тони острый запах, придавливающий к земле. Мир замер. Лишь по лицу человека бегали, будто в замедленной съёмке, что была на фотике, блики ночного океана, и где-то там, далеко, шумел прибой. Питер подался к человеку, протягивая ладонь и желая коснуться слегка покрытого щетиной лица, сердце билось у горла, перекрывая все звуки. Глаза непроизвольно прикрылись, но он видел, как Тони подался ему навстречу. Ресницы затрепетали от волнения и предвкушения, в животе поднялось облако летяг, лицо обдало горячим дыханием и… Раздался странный рычащий звук. Пузырь наваждения, что всплывал на поверхность, лопнул. Питер распахнул глаза, замечая, как отстраняется Тони, разочарованно выдохнув, и принимается раздражённо искать что-то, издающее этот неприятный звук, в своём плетёном сундуке. Спустя пару секунд, казалось бы длившуюся целую вечность, Тони достал ещё одну странную игрушку, у которой тоже был светящийся экран, только она была гораздо более тонкой.       — Да, Оби?       Питер плохо слышал собеседника, но по лицу Тони понял, что ничего хорошего ему не сказали, так как человек принялся нервно постукивать пальцами по его хвосту и всё более резко отвечать:       — Это не может подождать до завтра? Нет, там всё не так! Они идиоты! Ты видел чертежи?! Ладно… Да, хорошо… Я понял! Да! Буду… Через час. Нет, раньше не смогу… да. Да!       Тони раздражённо нажал на экран, потушив его, и выдохнув весь воздух из лёгких сквозь плотно сжатые зубы, зажмурив глаза. Как же хотелось курить. А лучше принять что-то более успокоительное и веселящее. Ощутив прохладную ладошку на своей руке, он медленно вдохнул и виновато посмотрел на Питера:       — Прости. Дядя звонил, сказал, что у нас проблемы с двумя новыми проектами. С теми изобретениями, что я придумал на прошлой неделе, — пояснил он. — И мне надо приехать в офис.       — Вы работаете ночью?       — Обычно нет, но… бывают дела, которые нельзя откладывать. У меня на эти проекты большие надежды, это же мои первые разработки!       — Ты должен уйти?       — Да, — Тони видел, как опустились плечи Питера, пропала та самая невероятная улыбка, а уголки губ чуть дрогнули, будто русал хотел что-то сказать, но остановил себя. Если бы он отключил телефон, то этого звонка бы не было! Чёрт! Ну почему именно сегодня?!       — Ты вернёшься?       — Я постараюсь прийти сюда завтра. Надеюсь, эти проблемы — проблемы только для инженеров. Или центра одобрения проекта. Ты не обиделся?       Питер покачал головой, грустно улыбнувшись. Он понимал, что не может требовать от этого человека ничего. Тони и так подарил ему возможность увидеть свой мир, о котором раньше он мог лишь мечтать. И он обещал принести журналы с тысячей красивейших картинок! А ещё он… Питер пискнул, ощутив на своём лбу тёплое дыхание, а в следующий миг касание нежных губ. Хвост вмиг стал как желе, а ресницы затрепетали, он мог лишь смотреть, как Тони отстраняется от него и ерошит собственные волосы.       — Я постараюсь вернуться как можно раньше. А у тебя есть задание, — Тони подмигнул Питеру, видя как к тому постепенно возвращается контроль над телом. Надо же! Всего лишь невинный поцелуй в лоб, а какая реакция! Что же с ним будет, когда он поцелует его по-настоящему? Так! Стоп! Не думать об этом! Хотя бы не сейчас. Прочистив горло, он вложил в руки русала фотик. — Покажи мне свой мир, Пит. Ту часть, что мне можно увидеть. Идёт?       — Т-ты… ты оставляешь это мне?       — Да, я разве не сказал?       Питер покачал головой и с трепетом взял «фотик» — так пару раз назвал его Тони — в руки. Гладя металлический бок пальцами, он неуверенно проговорил:       — Мне нечего подарить в ответ.       — Ты спас мне жизнь, Пит. И научил заново улыбаться. Без химических синтезаторов. Мой личный сорт… — Тони замолчал на середине фразы, как-то дёргано улыбнулся и, фыркнув, стянул с плеч костюм под слишком внимательным взглядом русала, от которого мурашки бежали по всему телу. Уже давно на него никто не смотрел Так, наверное даже никогда. Всем были интересны деньги, связи, халявная доза. Максимум — хороший секс. Но не он сам. Питер же, хоть и рассматривал его тело — казалось, заглядывал куда-то в душу. Бережно трогал запылившиеся струны и ноты души и шёл всё дальше и дальше, погружаясь во тьму. Тони передёрнул плечами. Бред. Просто взгляд. Просто русал. Просто… — Жаль, не успели перекусить. Не знаю, ешь ли ты такое, но мне показалось, что было бы здорово угостить тебя нашей едой. Тем более там есть рыба. Хотя тебе она наверняка надоела. Ты же её должен каждый день есть?! Но, уверяю, она точно не такая, как готовят у вас и…       — Ты же вернёшься завтра? — с надеждой прошептал Питер, завороженно рассматривая смуглое тело человека, бликующее в лунном свете. Тони, казалось, даже не обращал внимания на то, как он красив.       — А ты приплывёшь?       — Я постараюсь.       — Тогда, до встречи, мелкий.       — Не зови меня так!       — А то что?       — А то кто-то искупается, — коварно улыбнулся Питер, покачивая хвостом.       — Что ж, Гроза морей, приму к сведению. Не скучай! — Тони запрыгнул на камень повыше, забираясь на мыс. — До завтра, Повелитель волн!       — До завтра! Тони.       Питер не отрывал взгляда от удаляющейся по мысу, а далее по пляжу спины. Тони сначала оглядывался, смотря на сидящего на валуне русала, но уходя всё дальше, терял его из виду. Когда даже русалочье зрение не смогло различить человека на горном склоне, Питер перевёл взгляд на волны, бьющие о камни. Ночью океан, как всегда, был неспокоен, будто волновался о судьбе одного русала, покинувшего дом, или наоборот рокочуще напевал колыбельную всем жителям городка, давая двум разным мирам соприкоснуться и узнать друг друга получше. Взгляд Питера упал на забытый сундучок, и не сумев побороть любопытства, он приоткрыл крышку, ведя носом.       Оттуда пахло рыбой, только она имела странный вид, вокруг её запаха летали неизвестные русалу ароматы. С опаской он коснулся чего-то красного и круглого, словно камень, только мягкого. Были тут и водоросли, только пахли они не солью и океаном, а чем-то земным. Повертев и обнюхав человеческую еду, Питер положил её обратно. Из всего, что там лежало, его внимание привлекли лишь кусочки рыбы на пористой сыпучей губке. Выкинув её в океан, он неуверенно коснулся языком человеческого блюда и не смог сдержать стона удовольствия. Угорь. Это был угорь! Очень вкусный! Жирный. И… Питер жмурился, растирая языком по нёбу нежное мясо, недоумевая, почему тётя не готовит также!       Остальное пробовать он побоялся. Спрятав сундучок в расщелину камней, Питер ещё долго сидел на мысе, любуясь спокойным океаном и лунной дорожкой. Предвкушая следующую встречу с человеком.

***

      Питер нырял на рифах, играя с дельфинами в салочки. Сегодня у него был целиком и полностью свободный день. У Мэй намечалась охота, добряк Хэппи, живущий по соседству, обещал помочь ей с сетями, а сам в секрете от тёти попросил пацана не приплывать слишком рано домой. Питер на такую просьбу заверил, что может переночевать у друга. Нэд лишь кивнул. Такое прикрытие было для друзей не впервой. Только вот теперь Питер плавал в ночи один, скрывая своего Энтони.       — Эй! Кто так делает!       Питера боднули в бок, и с радостным треском Гольф понёсся прочь. Питеру ничего не оставалось, как стать ведущим. Дельфины поддавались менее быстрому русалу, но в последний момент отбрасывали волной и, стрекоча, уплывали вперёд.       — Нечестно! — Питер, устав гоняться за гладкокожими, всплыл на поверхность, дыша полной грудью. — Только подкрадитесь. Хвосты поотрываю.       Они играли практически у самого берега, недалеко от мыса, не боясь быть замеченным, в конце-концов хвостатых тут видели постоянно, а редкие гости пляжа могли принять Питера за везунчика, оказавшегося в дельфиньей игре. Но пляж был пуст. Люди на нём появлялись всё реже. Приближалась зима и хоть солнце грело всё так же, океан становился холоднее. Рассматривая пустое побережье, русал зацепился взглядом за маленькую точку, идущую по холму вниз. Тони. Питер сам себе удивился, как с такого расстояния мог узнать человека. Гольф всплыл в паре хвостов от Питера и затрещал, привлекая внимание и зазывая в игру. Даже подплыл ближе.       — Гольф, ты можешь мне помочь? — Дельфин с интересом перевернулся на бок и закивал своей серебристой головой. — Сейчас мы поплывём к берегу. Там будет человек. Но ты его не бойся. Он друг. Замани его в воду. Ладно? — Гольф с интересом затрещал, толкая Питера носом.       Не привлекая внимания Тони, они незаметно подплыли к самому мысу, прячась меж выступающей гряды камней и поросших водорослями валунов. Питер из-под воды наблюдал за неторопливо идущим по пляжу человеком. На какой-то момент тот остановился, смотря точно на русала, пригвождая того к месту и заставляя сердце биться сильнее. Неужели увидел?! Почувствовал, как в тех детских сказках?! Питеру безумно захотелось, чтобы было так! Несмотря на то, что его розыгрыш в отместку вчерашнему сюрпризу Тони провалился бы. Но человек лишь грустно улыбнулся и, покачав головой, пошёл дальше. Решив, что больше оттягивать не стоит, а то не ровен час попасться, русал махнул Гольфу, и тот, разогнавшись, выпрыгнул из воды под удивлённый возглас Тони.       Дельфин нырял, делал сальто и всячески заманивал человека в воду, и тот, повинуясь зову, быстро стянул с ног ботинки и, кинув рубашку на песок, забежал в океан. С восторгом и детской радостью рассматривая молодого дельфина. Так близко он их ещё никогда не видел! И пока Тони преследовал дразнящегося Гольфа, завлекающего его на одинокие валуны, Питер, подобно тени, следовал за человеком. Правда, пару раз чуть не попался в его поле зрения, в последний момент уплывая в сторону, Тони то и дело оглядывался, словно чувствовал, что сейчас что-то произойдёт. И всё же следовал за дельфином. Когда он залез на последний валун, стоя по пояс в воде и подзывая стрекочущего Гольфа, русал понял. Пора! И с громким:       — Попался! — выпрыгнул из воды, обнимая Тони со спины. Тот подскочил на месте, поскользнулся на скользком камне и, нелепо взмахнув руками, ушёл под воду, принявшись вырываться из цепких холодных рук. Но стоило ему увидеть смеющуюся мордашку своего русала, облепившего его подобно гигантскому осьминогу, как вся паника вмиг испарилась.       — Пит! Ты! Ух! Балбес, ты! Я чуть со страху не умер!!! — Тони заключил русала в стальные объятия, вмиг забыв о дельфине, о том, что сейчас день, и их могут увидеть, о насквозь мокрых брюках, которые забыл снять, погнавшись за морским млекопитающим, и о прохладном океане. Рядом был Питер. Улыбался и смеялся от игривых касаний. — Русалы боятся щекотки?!       И прежде, чем мальчишка успел ответить, Тони с азартом пересчитал его рёбра. Питер брыкался и извивался в горячих руках, заливаясь смехом и прижимаясь всё ближе к человеку. Даря ответные касания, вертясь в его руках, подобно ужу, отстраняясь, но лишь для того, чтобы прижаться сильней. Тони в очередной раз притянул Питера ближе к себе, а тот развернулся в его руках, и их губы случайно встретились. Мир взорвался сотнями искр. Крабья возня вмиг переросла в жаркие объятия. А нежный, медленный, обволакивающий поцелуй выбил из лёгких весь воздух.       — Пи-ит, какой же ты, — Тони прошептал это в самые губы русала и жадно втянув воздух, снова вовлёк в поцелуй. Плавясь от пальцев, запутавшихся в его волосах, от лёгкой дрожи русалочьего тела и протяжного, такого чистого и откровенного в своём желании стона, стоило только коснуться хвоста. Снова и снова завладевая мягкими губами, прижимая мальчишку к себе и скользя к его бархатному плавнику, Тони сбито шептал, прерываясь на поцелуи: в скулу, в шею, в ямочку у ключиц. — Я так соскучился. Думал, что не увижу тебя до ночи! — он скользнул языком вверх, едва ли сам не срываясь на полный восторга и нетерпения стон, лаская завораживающее своей красотой ушко.       — Мм-м, — Питер притянул его ближе, обвивая хвостом, не в силах ответить на этот обжигающий шёпот, чувствуя, как сотни мурашек пробегают по телу, как его подхватывает течение безграничного восторга, как от каждого поцелуя вспыхивает кожа, искры разлетаются перед глазами, а жар внизу живота сворачивается в плотный узел, раскрывая паховую щель. Тони, ощутив бедром уплотнение, хитро посмотрел на покрывшегося румянцем Питера.       — Всё как у людей, да? Чувствую, мы можем вам позавидовать, — его рука скользнула вниз, но остановилась на полпути, ласково поглаживая нежную кожу живота. — Что мне сделать?       Питер закусил губу, пряча лицо в изгиб чужой шеи и задыхаясь от ощущений, он ещё ни разу не терял контроль вот так. Он хотел, чтобы Тони целовал его, обнимал, вжимал в себя и касался там, но всё происходило так быстро! Или нет? Питер застонал, подавшись в ласкающие огненные ладони. Как же хорошо… Сейчас бы закрыть глаза, расслабиться и отдаться таким обжигающим, выбивающим весь воздух из лёгких губам, но…       — П-пусти, — Питер едва смог прошептать это и, в противовес своим словам, сам толкнулся бёдрами к человеку, вжимаясь в ответный холмик, притягивая Тони за волосы ближе, кусая алые губы и заглядывая в глаза цвета золота, покрывшегося вековой патиной.       — Уверен? — хмыкнул Тони и провёл пальцами по нижней губе, соскальзывая на фарфоровую шею, рисуя замысловатые узоры на груди, наблюдая за Питером, жадно ловя каждую эмоцию, проскальзывающую на таком прекрасном лице. Мальчишка был слишком отзывчив. Замерев пальцами у горошин сосков, Тони, хитро улыбнувшись, сжал один, и Пит тут же задохнулся стоном, удивлённо распахнув рот, и помутневшими глазами посмотрел на человека. — Ты не играл с собой? Мм-м?       Питер помотал головой, прижимаясь ещё ближе, не в силах отвести взгляд от внимательных, обволакивающих глаз Тони. Он тонул в человеке, буквально ощущая, как вода уходит из-под хвоста, превращаясь в омут. Голова кружилась, и только тёплые ладони человека на талии не давали уйти под воду.       — Питер, твой румянец прекрасен, но уверен, стоны и сбитые фразы гораздо крышесносящие в твоём исполнении. — Тони коснулся заднего плавника, вырывая из русала протяжный стон.       И тут раздался треск, а забывших обо всём парней окатил целый фонтан брызг. Питер отскочил в сторону, больно лягнув Тони хвостом, а тот, не ожидая такого, снова ушёл под воду, отброшенный волной. Встречаясь с острой приоткрытой пастью дельфина. Выставив ладонь вперёд, он неуверенно потянулся к носу животного, желая успокоить, но в ответ получил предупреждающий стрекот, заставляющий отдёрнуть руку. Питер, увидев виновника и своего спасителя от необдуманных поступков в одном лице, тут же подплыл к дельфину и, обняв за шею, стал ласково поглаживать по голове, одними глазами приказывая Тони всплыть на поверхность.       — Тише, Гольф. Всё хорошо. Он не причинит мне вред. Он друг.       Дельфин, перевернувшись на бок, посмотрел так, что у Тони кровь застыла в жилах.       — Это что-то вроде твоей собачки?       — Они вольные, но мы любим играть в салочки. Это Гольф. Дай мне руку.       После того, как стокилограммовая туша чуть не укусила его, окатив перед этим волной, Тони трогать дельфина совсем не хотел. Сердце до сих пор глухо билось где-то в пятках, а адреналин искрил в крови.       — Не буду я его трогать, — Тони хотел самоуверенно улыбнуться, но клацнувшая пасть перед носом сбила так привычно спасавшую всегда маску. — Мы… друзья? Да? Друзья же не кусаются? — он с мольбой посмотрел на улыбающегося с его нерешительности Питера. Стоило пальцам человека коснуться бока дельфина, тот затрещал, пугая, и Тони тут же отдёрнул руку от гладкого бока       — Если бы ты угостил его рыбой, он бы стал добрее, — засмеялся русал, почесав Гольфа по голове, с ним дельфин вёл себя абсолютно дружелюбно, будто ему тумблер переключали на сто восемьдесят градусов.       — О! Тогда, Торпеда, подожди минутку. — Тони вспомнил про так удачно забытый ланч бокс.       — Он Гольф.       — Да хоть Гольфстрим, главное, чтоб не кусался, — Тони погрёб к мысу, под задорное стрекотание дельфина, который то и дело толкал его ноги своей мордой, предлагая плыть быстрее. Питер, лениво покачивая хвостом, плыл рядом, наблюдая, как человек попеременно гребёт руками.       — Надо же, у вас сильнее руки, хотя вы всю жизнь ходите на ногах.       — Ноги тоже сильные, но тут зависит от стиля. Это — вольный, тут основа — руки, а в брассе ноги — главная сила, но я боюсь случайно задеть тебя и твоего Шарика. Он же мне ногу тогда откусит! — Тони забрался на скользкий камень и, подтянувшись на руках, осмотрелся. — Так, Пит! А где бокс?       — Что?       — Плетёная коробка.       — Я спрятал, — Питер виновато вжал голову в плечи и поджал губы. Тони же не будет ругаться, что он лазил по его сундуку? — В расщелине посмотри, под тем камнем, на котором ты стоишь…       — И перекусить успел без меня? — Тони не возмущался, на его ярких губах играла улыбка. — Хорошо на донышко не залез! Сейчас будет твоему Теннису вкуснятина. Но сначала. — Тони спрыгнул в воду, обдав Питера брызгами. — Открой рот и закрой глаза.       Таким доверчивым и послушным в жизни Тони не был никто, мальчишка тут же зажмурил глаза, распахивая губы и пробегаясь по ним юрким язычком. Прекрасно помня, каким вкусным был вчерашний угорь.       — Это ты наверняка пробовал. Вы же едите рыбу?       Питер кивнул, открывая ротик шире, и Тони не удержался. Погружая пальцы вместе с красным мясом в горячий плен, оглаживая юркий язычок и чуть оттягивая нижнюю губу. Боги, какой же он… Тони отстранился, любуясь несмело закрывшим рот Питером, сделавшим пару движений челюстью. С его губ сорвался тихий стон, глаза всё ещё были закрыты, отчего лицо выдавало весь спектр испытываемого им удовольствия.       — Это копчёный лосось. Вкусно, скажи? Теперь твоего друга покормим.       Питер распахнул глаза и прижал Тони к скале раньше, чем тот успел оторвать ещё кусочек красного мяса. Дельфин оживлённо застрекотал, словно смеялся над человеком:       — Ну уж нет. Такое я сам хочу съесть, — прошептал Питер в самые губы. — А Гольфу сейчас тоже деликатес достанется. Спрячь этого лосося подальше. — Тони потянулся к нему за поцелуем, но Питер вмиг ушёл под воду, скользнув щекой по чужому бедру.       Не в силах подавить так и рвущуюся на поверхность улыбку, Питер нырнул, смакуя на языке остатки потрясающего вкуса человека и приготовленной людьми рыбы. Ему нравился Тони. Его руки. Его запах. Его поцелуи. Но еще больше Питер млел от его горящих глаз и сдерживаемого желания. Тони хотелось провоцировать, хотелось увидеть его выдержку, убедиться, что ему интересно не только его тело. Но рядом с человеком трезво мыслить практически не получалось, поэтому выход был лишь один — дно. И пока Питер мог найти себе отговорки. Например, краб для Гольфа. Поймать его для русала было делом пары секунд, но желая хоть немного прочистить мозги, Пит уплыл чуть глубже в океан…       Всё это время дельфин кружил вокруг Тони подобно акуле: скалил свои острые зубки и посматривал прищуренными глазами, будто говорил: «Я знаю, чем вы занимались. И чего ты хотел. Только тронь его!».       — Вот вам и милые создания, — нервно улыбнулся Тони, ища глазами запропастившегося русала. Не мог же он меня здесь бросить один на один с этим монстром? — Пит? Хэй! Гольф голоден! Я уже готов отдать ему всего лосося!       Питер прекрасно слышал Тони и хмыкнул, наблюдая за стройными ногами человека, стоящего на камнях. А ведь уплыл, чтобы успокоиться, а не подсматривать с другого ракурса. Впрочем, ракурс был хорош. И тут Тони потянулся за лососем. Нет! Лосося он Гольфу не даст! Оттолкнувшись от дна хвостом, он всплыл точно перед Тони, предупредив его целым облаком пузырей.       — Тони! Не смей давать ему лосося! — Питер грозно раздул ноздри, вызывая у человека улыбку.       — Тогда тебе придётся снова спасать меня, ведь твой прожорливый монстр грозит откусить мои ноги! — Тони вдруг резко дёрнулся и поменял их с Питером местами, сам вжимаясь в скалу и бросая настороженные взгляды за плечо русала. Пит лишь фыркнул, когда увидел щёлкающего пастью Гольфа, и, отстранившись от человека, вложил в его ладонь несколько кусочков мяса крабов. — Давай по одному кусочку. Лучше не с ладони, а просто кидай в пасть. Гольф! Гольф!       Дельфин высунулся из воды и, озорно стрекоча, приоткрыл рот, кивая серебристой головой. Требуя вкусняшку. Вот же ленивая морда! Когда всё лакомство было съедено, Гольф сам подплыл к Тони и боднул в ладонь, прося ещё. Смотря такими глазами, что человек просто не смог ему отказать и под негодующий взгляд Питера, дельфин получил кусочек лосося. После чего тут же сменил весь гнев на милость и продемонстрировал свой плавник, озорно стрекоча.       — Садись, он тебя покатает, — хихикнул Питер, видя полное непонимание во взгляде человека. Но стоило Тони потянуться к плавнику, как Гольф рванул вперёд, обдавая фонтаном брызг, заставляя отфыркиваться, и наслаждаться заливистым смехом русала, который, подобно тысяче колокольчиков, разносился по пустому побережью, смешиваясь со смехом Тони и весёлым стрёкотом вернувшегося к скалам Гольфа.        Тони, широко улыбаясь, насколько позволяли бьющие в лицо волны, вцепившись в плавник, летел по океану, сопровождаемый быстрым, как ветер, Питером. Они носились вдоль побережья, смеясь, крича и потрескивая на тысячу ладов. В какой-то момент Тони, забывшись, передразнил дельфина, как всегда делал с земными животными, но Гольф явно распознал в этом что-то неприличное и тут же выпрыгнул из воды, подбросив человека на добрую пару метров. Падение в воду было далеко не грациозным, зато Питер хохотал до слёз, смотря, как Тони гонялся за Гольфом в безуспешных попытках поймать наглую серую морду и научить хорошим манерам.