Русал

      Питер уверенными ударами хвоста рассекал последние закатные волны. Мэй думала, что он на свидании с Мишель. Мишель считала, что он вместе с Нэдом зависает в каком-то человеческом месте, ну а Нэд стоически молчал о том, где его друг пропадает на самом деле. Вот такой мурэний узел закрутил Пит, и всё ради встречи с Тони. Который обещал его удивить, накормить, показать что-то нереальное, и всё это над Долиной надежд. Конечно, Тони не знал об этом месте ничего, он просто назвал примерные ориентиры, где они встретятся. Совершенная случайность, но губы Питера невольно трогала улыбка, стоило только подумать о предстоящей встрече.       Долина надежд была его любимым местом. Здесь было около десятка затонувших кораблей, тут и там выступали на поверхность коралловые рифы, дельфины жили своими кланами, а в самом центре Долины возвышались каменные монолиты: площадь десяти колец, где маги города проводили свои ритуалы и посвящали в братство юных падаванов. От этого места веяло силой и надеждой. Приплывая сюда разбитым, Пит всегда возвращался полным энергии и желания двигаться дальше. Но в первую очередь долина была местом для романтических свиданий. Здесь испокон веков выращивали ленточные водоросли, и когда-то давно русалы жили рядом с полями, охраняя посевы. Но время шло, магические стены научились возводить даже падаваны, и необходимость в гротах отпала. Русалы перебрались в город, а сотня домов осталась на память и радость будущим поколениям. Сейчас они поросли водорослями, кораллами, губками и полипами. Где-то жили рыбки, где-то — осьминоги, а в некоторых были романтичные домики для свиданий. Каждый раз, замечая парочку в своих одиночных заплывах, Питер воображал, как когда-нибудь будет плыть здесь со своей парой, в самых смелых мечтах — со своим соулом, от которого не сможет оторвать взгляд. И судьба его услышала, только вот встречался он не на дне, а на поверхности, и не с русалкой, а с человеком! Такая вот небольшая погрешность в расчётах. Единственное, что пока не понимал Питер — это как Тони окажется за несколько десятков километров в ночном океане. Впрочем, у него были догадки на этот счёт.       Когда Пит увидел белое брюхо корабля, стоящего на якоре, то сомнений, кто находится на его борту — не было. И всё же, проявив осторожность, русал выглянул за пару десятков хвостов от неподвижной махины. У неё не было парусов, зато один нос зависал над другим, подобно выступам скал в его гроте. На одном из выступов стоял человек, силуэт которого Питер теперь узнавал безошибочно. Тони!       Нырнув под воду, он разогнался и с задорным свистом выпрыгнул из воды, делая сальто в воздухе. Жалея о том, что не видит, как подпрыгивает от неожиданности человек. Впрочем, в следующую минуту он сам чуть не умер со страху, замерев перед парой огромных винтов. Сердце стукнуло и нырнуло в пятки, хвост парализовало страхом, а из лёгких вырвалось целое облако пузырей. Пит, не моргая, смотрел на гигантский винт. За секунду в мыслях пролетели сотни историй, когда русалам отрубало хвосты, руки или они и вовсе попадали в эти пасти кракена. Перед глазами вспыхнул образ Баки, окутанного кровавой водой, цепляющегося одной рукой за ворота города и теряющего сознание. Питера замутило, кислород будто кончился в лёгких, а в ушах появился неприятный свист. Чёрные пятна уже застилали обзор, и тут что-то в корабле заурчало, заставляя за секунду прийти в себя, дёрнуться в сторону и, прочертив спиной всё брюхо, выплыть на поверхность, глотая ртом воздух, не замечая расходящихся во все стороны от корабля световых бликов и лёгкой музыки. Винты и кровавая вода со стойким вкусом железа стояли перед глазами, отдаваясь глухими ударами сердца, похожими на лязг пастей голодных акул, плывущих по розовому следу.       Питер замотал головой, пытаясь избавиться от видений прошлого, цепляясь за мерный шум моря, а не жуткие стоны и крики русала, за голубые блики, а не кровавые разводы на камнях операционной. Постепенно расслабляясь, он заметил, что отплыл от корабля, пускающего вглубь океана таинственные блики, на добрый десяток хвостов.       — Пит?! Питер? — Тони вышел на самую нижнюю часть корабля, светя по мерцающей воде фонариком. — Хэй, Повелитель волн, это ты? Потому что если нет, то я вооружён, и кому-либо другому тут не рады!       Питер приподнял хвост и стукнул им по воде, привлекая луч света на себя. Стоило Тони выхватить русала из сгущающихся сумерек, как его плечи расслабились, а губ коснулась счастливая улыбка.       — Привет! Ты чего не подплываешь? Залезай сюда!       Что? На корабль?! У Питера даже хвост задрожал от одной мысли, что он подплывёт ближе, чем есть сейчас, к этому монстру. Нет! Ни за что!!!       — Эй, ты чего? — Тони непонимающе хмурил брови, смотря, как мальчишка отплывает ещё на пару метров. — Это яхта. Она не опасна.       Питер поднял на него блестящие в отражающемся свете глаза, в которых читался чистый страх. Тони ничего не оставалось, как стащить с себя рубашку и прыгнуть в чёрную гладь океана, который, к слову, тоже не внушал ему должного доверия, особенно после того случая, когда он чуть не утонул у самого берега. Этот момент до сих пор являлся ему в кошмарах, и далеко не всегда мозг снисходил до того, чтобы вспомнить о Питере, спасшем ему жизнь. Гораздо чаще он просыпался от чувства удушья несуществующей сетью, опутавшей горло и тянущей ко дну. Лёгкие болезненно сжались, Тони со всей силы заработал ногами и в пару мощных гребков руками, показавшихся вечностью, оказался на поверхности, глотая кислород и дезориентировано осматриваясь по сторонам. До Питера ему было ещё около десятка метров, которые в нарастающей панике и лёгких, но ощутимых волнах казались настоящим марафоном.       — Пит! Эй! Я тут. Плыви сюда. — Тони хотел, чтобы его голос звучал бодро и весело, а не как призыв о помощи, и вроде бы получилось не так ужасно, но сорвавшееся с губ в последний момент "пожалуйста" вмиг всё испортило. Зато русал тут же оказался рядом.       — Тони? Ты в порядке? — его заботливая мордашка мелькнула перед глазами и тут же ушла под воду. Тони чуть не заорал, когда его плеч коснулись холодные пальцы, лишая возможности двигаться, но отпустили раньше, чем он успел уйти под воду. Перепончатые ладошки заскользили ниже по талии к бёдрам, ещё ниже. Обдав щекочущими пузырями, Питер всплыл на поверхность, настороженно оглядываясь.       — Пит? Я в порядке. Просто очень невовремя вспомнил в тёмной воде, как тонул, а ты меня чудом спас. Но ты сам такой бледный… Что-то случилось? Тётя? Другие русалы?       — Н-нет… — Питер бросил взгляд, полный неприкрытого желания удрать как можно дальше, за плечо Тони, где светился и красовался белыми боками корабль.       — Что тогда? Это моя яхта. Я приготовил нам ужин на борту. А ещё там есть для тебя бассейн, и обещанный сюрприз, и много чего ещё. Ты чего такой напряжённый? — Тони подплыл ближе, заглядывая в блестящие глаза русала. Собственный страх и напряжение исчезли, стоило увидеть и ощутить прикосновения Питера, который, наоборот, словно оцепенел. — Всё в порядке?       — Там винты…       — Да, она плавает на моторе, — Питер всё так же смотрел ему за спину, словно это была не яхта, а минимум гигантский кракен. — Винты нужны для того, чтобы… Стой! Ты видел их вблизи, да?! Когда они работали?       — Я… — Питер замотал головой, смотря в одну точку. — Нет, но… Баки, ему оторвало руку винтом… а ещё дельфины и русалы, раньше, сейчас мы не подплываем к вам. Но дельфины, они любят гоняться наперегонки и часто погибают под винтами. Тони, это… я видел, как море становится алым. А люди просто уплывали! Зато акулы не заставляли себя ждать. Растерзывая своими пастями не способную спастись жертву, — Питер говорил всё тише, едва сдерживая дрожь в голосе.       — Тш-ш, Пит. Это ужасно, то, что ты видел. И да, винтов стоит бояться. Но только когда они работают. Сейчас яхта на якоре. Она спит и не проснётся, пока я её не заведу. А это случится только тогда, когда ты уплывёшь достаточно далеко…       — Обещаешь?       — Клянусь. — Тони протянул руку к неуверенно зависшему на воде Питеру. — Поплыли, это ты у нас водоплавающий, а мне нужно дно под ногами, потому что чёрный океан пугает меня ничуть не меньше, чем тебя винты.       — Д-да?       — Да. Поплыли? Со мной ты в безопасности. Обещаю.       Питер так крепко сжимал пальцы Тони, то и дело всплывая всем телом на поверхность и постукивая по волнам хвостом, что в какой-то момент человеку показалось, стоит проплыть ещё пару метров, и русал точно сбежит в свои чёрные воды, утащив его следом. Но Пит всё же нашёл в себе силы и подплыл вплотную к яхте, начиная постепенно расслабляться и в любопытстве вертеть головой.       Первое, что Питер увидел, когда его «затащили» — иначе назвать то, как Тони тянул за руку сопротивляющееся морское чудо сложно — на борт, была небольшая купель с сидушками, напоминающая столовую в их гроте. О чём русал тут же, смущённо улыбаясь, сообщил Тони. А тот не смог удержаться и не включить гидромассаж. Конечно же, Питер, подобно выброшенной на мелководье рыбе, поднял целое море брызг, пару раз ударив хвостом и по человеку от неожиданности. Но стоило ему понять, что происходит, и для чего это нужно, как тут же устроился под воздушными струями, с наслаждением закрывая глаза и не стесняясь на полные удовольствия стоны. От которых у Тони сбивалось дыхание и тяжелело в паху, а в голове пульсировала лишь одна мысль, которой он не собирался давать и шанса. Не сейчас и не так — стало мантрой, которую приходилось проговаривать на каждой встрече с Питером. Если бы кто-то спросил, чего он ждёт? Тони бы вряд ли ответил. Момента? Какого-то знака свыше или, быть может, активных действий со стороны самого русала? Он не знал, просто… плыл по течению, как однажды сказал Питер, и наслаждался тем, что есть сейчас, не желая торопить события. Выбравшись из джакузи, Тони ненадолго покинул потерявшегося в удовольствии Пита, готовя тому очередной человеческий сюрприз.       Питер от ласкающих и массирующих хвост пузырьков с трудом сдерживал дрожь, кусал губы и закатывал глаза, когда мощные струи попадали по особо чувствительным точкам. Было так волшебно, что он не понимал, как теперь будет обходиться без этого! В детстве они с Нэдом обожали обдавать друг друга пузырями, но то, что он испытывал сейчас, не шло ни в какое сравнение с имеющимся опытом. Он будто попал в сказку, в Голубую лагуну, да хоть в сам котёл Посейдона! Питеру было настолько хорошо, что абсолютно всё равно, где он находится. Ровно до того момента, как по воздуху не разлилась музыка: красивая, чарующая и по-домашнему близкая, будто он слышал её всегда.       — Красиво. Тони, кто это поёт? — так и не получив ответа, Питер лениво приоткрыл глаза и только теперь заметил отсутствие человека. — Тони?! — Волшебные пузырьки тут же перестали казаться ласками сирен, красивые блики на воде тревожно заколыхались, а в музыке послышались отчётливые мерные удары палочками. Питер уже был готов закричать во всю мощь своих лёгких, как увидел его.       Тони грациозно шёл по палубе, держа при этом в руке серебристый диск, на котором мерно покачивались в прозрачных сосудах цветные жидкости. Пит тут же забыл о секундами ранее схватившем за горло страхе и бешено бьющимся сердце, готовом выпрыгнуть из груди. Всё его внимание привлёк человек. Снова. Как-будто он видел его впервые. Идеальное тело, такой ценный у русалов прогиб спины, расстёгнутая белая рубашка, подчёркивающая кожу цвета бронзы, а алый цветок, как морская звезда, схватил ткань у самого бедра, так и притягивая взгляд. Сглотнув ставшую вязкой слюну и вспыхнув щеками, русал поднял глаза на улыбающегося человека, подпевающего таким красивым словам песни, ворвавшейся на первый план и завладевшей вниманием:       — L is for the way you look at me,        (L за то, как ты смотришь на меня)        O is for the only one I see,        (O для единственного, кого я вижу)        V is very, very extraordinary,        (V очень и очень необычный)        E is even more than anyone that you adore can…        (E даже больше, чем кто-либо)       Что желаете попробовать в первые минуты пребывания на Пятнице, сэр? — Тони сделал вид, что собирается записать заказ, но Питер, не знакомый с людскими ресторанами, лишь недоумённо нахмурился.       — Пятница?       — Моя яхта. В плохие дни — она Среда, но сегодня — Пятница.       — День недели?       — Да, но… — Тони присел на край джакузи и поставил бокалы с забавными соломинками, миниатюрными пляжными зонтиками, какими-то сильно пахнущими кусочками по краям и прозрачными кубиками в самом бокале на маленький столик. — Не заморачивайся, мне показалось прикольным назвать яхту в честь одного человека из людской книги «Робинзон Крузо». Она про…       — … человека, прожившего на необитаемом острове двадцать восемь лет!       — Ты знаешь?! Откуда?!       — У моей мамы было целых тридцать шесть книг! — Питер гордо посмотрел на Тони, а тот с трудом сдержал улыбку. Какой же он милый, наивный и открытый. Ребёнок. Но такой манящий и бросающий далеко не детские взгляды, когда думает, что на него не смотрят. — Я прочитал все!       — Ох, кого мне только послал океан, книжного червя! — Питер надул губы, готовый облить человека с головы до ног, но вовремя заметил, как Тони с трудом сдерживает усмешку. Но удержаться и не обрызгать его всё равно не смог. — Эй! Ладно! Ладно! Сдаюсь. И готов покаяться — я сам люблю читать. У моего отца целая комната отведена под библиотеку… — он запнулся, смотря куда-то сквозь русала, уголки его губ дрогнули, и даже рука, стряхивающая капли с лица, замерла, — сейчас там у Оби кабинет, должно быть все книги провоняли сигарами… — Всего на секунду его голос сорвался, но быстро взяв себя в руки, Тони, стараясь звучать беззаботно, продолжил. — Но, если хочешь? Я мог бы принести тебе что-то из своей коллекции. Хотя! Лучше сделаю тебе непромокающую книгу и загружу всё, что есть.       — Что? Непромокающая книга? — Питер хотел бы подбодрить Тони, выслушать его, быть может, чем-то помочь, но не был уверен, что человек подпустит его так близко. Он будто возводил стену и отгораживался от своих проблем, а заодно и от мира, улыбаясь натянутой улыбкой и грустными глазами. Нужно время. А пока можно ему и подыграть. Тем более тема действительно была любопытной!       — Да, как твой фотоаппарат. Как успехи, кстати?       — Я… снимаю. Скоро покажу! Обещаю! Уже не так плохо получается. — Питер весь взъерошился от гордости и тут же пискнул, стоило Тони опустить руку на его волосы и растормошить, превратив в гнездо чайки. — Хэй!       — Значит уговор — ты показываешь фотографии, а я дарю тебе тысячи книг. Идёт? — Питер потянулся к ласкающей руке, но тёплые пальцы в последний миг выскользнули из прохладного плена. — Не слышу. Договорились?       — Договорились.       — Тогда, мистер начинающий фотограф, выбирайте, что хотите попробовать первым. «Коко Колада»? — Питер недоверчиво посмотрел на мутно белый бокал с жёсткой зелёной водорослью, от которой шёл терпкий, щекочущий нос запах. — «Мохито». — Бокал оказался насыщено зелёного цвета с красной долькой, пахнущей всё так же резко, но напоминающей на половину провалившееся за горизонт солнце. Ещё он шипел так, будто на дне сидел песочный угорь и пускал пузырики. Тони, лукаво улыбнувшись, бархатным, с хрипотцой голосом, смотря прямо в таинственно блестящие глаза русала, прошептал. — А может тебе хочется «Секс на пляже»?       У Питера мурашки побежали по рукам от такого тембра, он едва не сказал «да», под таким пронизывающим, соблазняющим и жадным взглядом Тони, от которого глупое сердце пускалось вскачь, а лёгкие забывали, как втягивать в себя кислород. Щёк коснулся жар, их даже неприятно закололо! Пит смущённо опустил глаза, надеясь, что его румянец не сильно заметен. Тони предложил ему секс? Секс на пляже?       — Это название коктейля, надеюсь, ты не надумал себе лишнего? — весь бархат исчез вместе с тихим смешком, сорвавшимся с губ человека.       — Я не… — Питер оборвал себя на полуслове. Его наглым образом обманули! Что ж, не только люди так умеют. Закусив губу, он поднял взгляд на Тони и пару раз лениво хлопнул ресницами, прекрасно зная, как выглядит в такие моменты, Пит чуть подался вперёд, вылезая из воды, оказываясь чертовски близко к Тони, чувствуя на себе его удивлённый и даже несколько напряжённый взгляд. А ещё горячее, сбивающееся дыхание, готовое замереть в любую секунду. — Я хочу… — Тони не смог удержать взгляд на горящих глазах русала, так как тот скользнул язычком по нижней губе, привлекая внимание и вытесняя любые мысли из головы. Податься бы ближе. Чуть-чуть. Питер сам чувствовал, как сбивается дыхание, как качнуло его в сторону человека, а глаза прикрылись. По телу побежали мурашки и импульсы предвкушения поцелуя. А ещё отчётливо ощутимый жар по шее и щекам. — Хочу секс на пляже.       Он произнёс это с придыханием, в самые губы, чувствуя дрожь возбуждения, смотря прямо в душу. И тут у Пита сердце ухнуло от огня и желания, что плескались в потемневших карих омутах. Вся уверенность и соблазнительность лопнули, как воздушный пузырь на поверхности, зато дожидающийся своего часа румянец затопил лицо. На секунду бы дольше, и Тони купился. Но запала мальчишке хватило ровно на эту фразу. Питер ещё не успел опустить голову, как его шея покрылась розовыми пятнами смущения. Обычно Тони такое не нравилось, но Пит, он был чем-то необычным, большим, чем кто-либо в жизни Старка до этого, и даже недостатки русала казались до невозможности милыми и очаровательными.       Не замечая задумавшегося Тони, борясь с собственным смущением и проклиная себя за столь глупое поведение, Питер протянул руку к бокалу, содержимое которого было похоже на закатное небо: от светло жёлтого до насыщенно красного, наверху плавало белое облако, а на нём лежало красное солнышко с изогнутым хвостиком. Кажется, он видел как такое ели люди на пляже. Только это было слишком красным. Неуверенно высунув язычок, он лизнул «солнышко» и удивлённо распахнул глаза. Оно было… было таким… перед глазами будто вспыхнула волна светящегося планктона. Не раздумывая, он обхватил лакомство губами и пососал, не контролируя себя и издавая стон, означающий «я не ел ничего вкуснее этого!»       — Ого, вот это громкость. Понравилась вишенка? — Тони хотел бы оставаться равнодушным, но смотря на то, как алая вишня блестит меж обхвативших её губ, с трудом сдерживался, чтобы не накинуться на русала с поцелуями, которыми тот манил секундами ранее. — Её можно есть целиком.       — Мм-м, Тони-и! Это! Очень! Вкусно! — Питер открыл глаза и закинул вишню прямо с веточкой в рот, пережёвывая и жмурясь от удовольствия. — Никогда не пробовал ничего такого… такого… она не солёная, а… я не знаю это ощущение. Но будто помню, из детства… когда мама была жива?       — Ты никогда не ел сладкое?       — Сладкое?       — Да. Есть солёное — это как лосось, сладкое — вишня, шоколад. О! Тебе он точно понравится. Кислое — это вон тот зелёный кусочек, — Тони не успел договорить, как Питер схватил лайм и полный оптимизма укусил. Передёрнувшись от неожиданности, он сморщился, затаил дыхание, а из его глаз брызнули слёзы.       — Тони-иии! — пропищал Питер всё ещё не в силах побороть мышечные спазмы. Ему казалось, что у него сейчас глаза на лоб вылезут, как у краба. — Что это?! Фу! Как! Кисло!       — Это лайм, и его не едят так. Только выжимают сок. Или с сахаром. На, выпей простой воды. Должно стать лучше.       Когда Питера перестало передёргивать, а глаза слезиться, он задумчиво коснулся пощипывающих губ. После выпитой воды кислота пропала, оставляя странную свежесть и лёгкую горчинку.       — Есть ещё острое, но я не думаю, что пробовать перец чили — хорошая идея, даже люди далеко не все любят такую еду, а твой желудок может заболеть с непривычки.       — Хорошо, мне и кислого хватило по жабры. Хочу сладкое! Шоколад. — Питер чуть ли не светился от предвкушения и восторга, а его просьба была больше похожа на требовательное детское «ХОЧУ!». Не услышав ответа, он надул губы, как ребёнок! Тони улыбнулся и кивнул на забытый Питером коктейль, на верхушке которого плавали сливки.       — Попробуй сливки. Слизни их языком, уверен, тебе понравится.       И да, Тони не ошибся: Питеру они понравились, а ему понравился Питер, перемазанный сливками. Как бы на нём хорошо должно было смотреться кое-что другое, белого чуть более жидкого состава и стекающее по уголку губ… Отогнав рисуемые мозгом картинки и понимая, что в ближайшие ночи образ лежащего на простынях Питера, облизывающего испачканные в семени губы, будет не так просто выкинуть из головы, Тони тихо застонал… этот русал — сплошная эротическая мечта, которая так и просится в руки, но… с ним хотелось побыть принцем. Принцем! Тони лишь улыбнулся от столь непривычных мыслей, блуждающих в голове, и с нескрываемым удовольствием наблюдал, как Питер пробует один безалкогольный коктейль за другим. Этому хвостатому юнцу хотелось показать и подарить весь мир, он подкупал искренностью и восторгом от самых простых вещей. Невероятный. И Невозможный. Тони, не видя больше ни одного русала, был уверен, что Питер такой один. И сидя сейчас с ним на краю палубы, он думал, что же хочет показать русалу из своего мира следующим, чтобы получить столько же неподдельных ярких эмоций.       Следующим оказался ужин, но чтобы приступить к нему, стоило перебраться в бассейн. И Тони, решив, что предложение взять русала на ручки будет максимально не интимным, если высказать его в лоб — так и сделал. И не ошибся, Питер лишь смущённо потупил глаза и прижался, обнимая за шею. С интересом вертя головой во все стороны и спрашивая про всё, что видит, пока Тони нёс его вглубь яхты. Вопреки логике, Пита совершенно не беспокоила тревога или сомнения, он целиком и полностью доверял человеку и испытывал с ним максимальное чувство комфорта. Будто был дома.       Когда Тони добрался до бассейна, его руки заметно дрожали, он не ожидал, что Пит, выглядящий как пёрышко, окажется таким тяжёлым. Отметив про себя, что в следующий раз надо взять какую-нибудь тележку для транспортировки хвостатых, он попросил дать ему пару минут, чтобы принести готовые блюда с кухни. Тони очень долго не мог определиться, чем из человеческой еды хочет угостить русала впервые. Всё же те ланчи, что он пару раз пробовал, нельзя было назвать полноценными блюдами, скорее шуточный перекус. В итоге выбор пал на любимую кухню самого Старка — Итальянскую, но и тут большинство блюд выбиралось с морепродуктами, чтобы точно понравиться Питеру.       Карпаччо из лосося было оценено по достоинству, но Тони подозревал, что основной голос имела вкусная, политая необычным для русала соусом рыба, хотя помидоры после долгого обнюхивания тоже были удостоены внимания водоплавающего и, вроде как, пришлись тому по душе. Ленточные водоросли с твёрдыми медузами, а именно так обозвал Пит фетучини с грибами и осьминогами, ему не очень понравились, хотя всех восьминогих он умял за считанные секунды и даже стащил парочку из тарелки Тони. Пицца же с морепродуктами произвела настоящий фурор! В какой-то момент русал так погрузился в наслаждение едой, что не заметил, как стал вилять хвостом от удовольствия. Зато Тони не смог не отметить про себя, что такой, с немного звериными повадками, Пит ещё более милый и невероятный. Впрочем, для Питера невероятным стал десерт — мороженое из десяти вкусов с разными сиропами, шоколадной крошкой, ягодами и взбитыми сливками. Тут русал показал, насколько он сладкоежка. Тони лишь наблюдал за морским чудом, довольно улыбаясь, пока тот жмурился и мурчал, уминая кусочки шоколадки и пачкая губы кленовым сиропом. Вечер определённо удался, и скоро обещал стать ещё лучше, ведь Старк решил показать Питеру кино.       Питер с интересом скользил пальцами по мягкому пледу, которым человек накрыл уличный диван. У спинки лежали пушистые камушки, которые были настолько мягкими, что казалось, ещё чуть-чуть, и провалишься сквозь них. Вода в бассейне мерно покачивалась, как и вся яхта. Питеру казалось невероятным, что ещё каких-то пару часов назад он ни за что на свете не хотел оказаться здесь. Всё было как во сне или в смелых мечтах, но такое реальное! Вот тёплое приятное дерево, вот невероятно яркие источники света, вот бассейн с несолёной и невероятной тёплой водой. За барной стойкой чуть в стороне стояли остатки различных блюд и пустые бокалы. Музыка играла отовсюду. И главное — они были здесь одни. Вдвоём. Могли делать что угодно, и их бы никто не заметил. Питер поёжился от лёгкого ветерка. Тони сказал, что на яхте есть и закрытые помещения, но раз погода хорошая, а Питу рядом с водой комфортнее, то кино они посмотрят прямо здесь. Ему лишь надо переодеться, а то для него уже слишком прохладно. Прохладно было и Питеру, который уже укутался в ещё один плед, свисающий с края лежанки. Под ним было так тепло, что хотелось залезть с головой и раствориться в этом раю. Для Питера всегда не было ничего лучше суши и тепла. Это было так странно и неправильно для русала, что в какой-то момент он даже засомневался, а родился ли он таким? Потому что… как ещё можно объяснить его инаковость? Почему его так тянет на сушу? Почему ему так интересны люди? Почему он чувствует себя среди русалов чужим? Ведь даже тётя не понимает всех его заскоков и лишь снисходительно кивает головой, надеясь, что скоро племянник одумается и возьмётся за голову. От очередной волны рассуждений его отвлёк Тони, который шёл в фиолетовых пушистых штанах и такой же, даже на вид тёплой кофте, распахнутой на груди.       — Готов смотреть кино?       — Что это?       — Это придуманные истории, которые актёры сыграли на площадке, а режиссёр снял их… на фотик. — Тони забрался к Питеру и протянул такую же плюшевую кофту, прекрасно помня, как мальчишка любит тепло.       — Как у меня? — Пит благодарно принял одежду и тут же надел. От такой заботы Тони хотелось расцеловать, но он лишь тихо шепнул, — Спасибо. Но я не замёрз бы.       — Ты любишь тепло, и сейчас лучшая возможность испытать на себе весь спектр прекрасного. Тепло, сладко, — Тони взмахом фокусника извлёк из-за спины коробочку с вкусно пахнущими золотисто-песчаными кораллами, — и, конечно же, кино. Не знаю, понравится ли тебе, Пит, но у людей это развлечение уже больше ста лет, и пока никому не приелось. Его не снимают на такие фотики, как у тебя. Для кино нужны большие устройства с кучей дополнительных и специальных примочек. Но от этого твоё устройство не становится хуже.       — Я даже об этом не думал. Там наверняка ещё больше кнопок… я бы не справился.       — Уверен, что справился. Просто пришлось бы подольше попрактиковаться. — Тони вытер с уголка губ Питера растаявший шоколад и облизал палец под вспыхнувшим смущением взглядом. В груди разлилось тепло, а руки буквально покалывало от желания коснуться, что он тут же и сделал: удобно устраиваясь на подушках и притягивая Пита к себе. От довольной улыбки, коснувшейся его губ, и юрких холодных пальчиков, скользнувших под кофту, по спине побежали счастливые мурашки. Странное чувство. Но чертовски приятное.       — Тони, — Питер с интересом смотрел, как опускается белая ткань, а проектор бросает на неё первые блики. — А про что будет это кино? Про людей?       — Знаешь, я долго думал, что тебе показать, у нас ведь есть миллионы фильмов и… не знаю, почему-то выбрал такую ветошь! Ты только представь, этот фильм смотрели сто лет назад. Меня, да что там, моего отца тогда ещё в проекте не было.       — А моя тётя тогда уже вышла замуж, — Питер как ни в чем не бывало устроил голову на плече Тони, а тот поражённо замер.       — Замуж… Пит, а… вы сколько живёте?       — У нас в городе есть старец, которому триста пятьдесят восемь лет, а сколько магу, никто не знает, старики говорят, что и при них Стивен был такой же молодой и так же мудр. Но мало кому удаётся прожить так долго: акулы, люди, шторма, раньше были войны с другими кланами и, конечно, Урсул… — Питер прошептал это имя, сжимая пальцами руку Тони.       — Урсула? Ведьма-осьминог? Как в сказке Русалочка? — Тони улыбнулся, надо же, в сказке ложь, да в ней намёк, да? Но напряжённое и даже чуть побледневшее лицо Пита вмиг сдуло весёлость. Кажется, всё было далеко не так радужно.       — Маг. Тёмный маг. Он мог одним зельем или заклинанием даровать то, о чём его просили. Но за всё была своя плата. И, конечно же, Урсул делал так, чтобы оставаться в выигрыше. Он подстраивал контракты, чтобы просящий не мог справиться со всеми пунктами, либо в какой-то момент оступился, и тогда становился бы его рабом. Мэй говорит, что он забирал души просящих, становясь сильнее и могущественнее… Его боялись. Он мог одним взглядом узнать самые потаённые желания и обратить их против тебя. Но его могущество всегда тянуло к нему русалов, русалок и людей. Все просили. И все теряли себя в его чёрных скалах…       Тони с интересом слушал русалочью легенду, рассматривая вмиг повзрослевшего Питера. Он смотрел куда-то сквозь время, а его чистый голос разносился по притихшему океану, гипнотизируя, подобно тому Урсулу, о котором он говорил.       — Когда приняли закон о «контактах с людьми», Урсул был в ярости. Он метал молнии и ядовитые чернила, обжигая всякого, кто оказывался на его пути к магам города. Те заколдовали побережье, и никто не мог выйти на берег или зайти в воду. У Урсула отобрали его главный источник — людей. Русалы боялись его и обращались лишь в крайних, безвыходных и невозможных ситуациях. Люди же шли со всякой мелочёвкой, не зная, что ждёт их в глубинах Скалистого Утёса… Договориться с магами у него не вышло, и тогда он поклялся, что сделает всё, чтобы разрушить стену… Над городом нависла мгла, он посылал акул, ядовитых медуз, своих слуг и мурен. Урсул отравлял пищу и жизнь всем подводным жителям. Насылал кракена на корабли. Из города пропадали юные русалы и русалки. Никто не мог понять, куда, просто в один из дней дети исчезали из собственных гротов, без криков, без магического следа. И все пропавшие были наследниками сильнейших магов. Урсул нападал на город и на магическую стену, но все его попытки разбивались о мощь заклятий. Пока не прошло десять лет… и не пропало десять детей… — Глаза Питера округлились в благоговейном ужасе, а Тони ощутил, как забилось под рёбрами сердце в дурном предчувствии. — Тогда он приплыл, не скрываясь, к воротам города. От него исходила невиданная сила. Урсул создал десять маклуанских цилиндров в Долине Духов. В этих кольцах он заключил десять невинных душ, наложив сотни печатей и рун, призванных пленять и развращать… Маги были в панике. Они уже склонили свои головы перед Урсулом, когда один юный падаван, использовав артефакт сирены и хитрые заклинания, сорвал с шеи Урса ракушку, хранящую его собственную силу. Они схватились в неравной битве. Падаван должен был погибнуть, если не от ядовитых щупальцев, так от силы одного из десяти колец, но плащ спасал его от страшной участи, завлекая осьминожьего мага к самой границе магической стены. Никто не знает, что произошло в той битве, магические всполохи которой были видны даже в русалочьем городе. Только вернулся падаван без единой царапины, с зелёным амулетом, а Урсула привёл плащ. Суд изгнал тёмного мага на Землю, обратив человеком. Он почти полностью лишился своей магии, дома, истока силы. Его сторонники испарились сразу, стоило вести о поражении растечься по городу. Урсул остался один. Но он всё ещё ходит среди людей и творит те же чёрные дела, что в Скалистом Утёсе, копя гнев и силу. Поджидая своего русала, готового заключить кровавую сделку и обменять хвост на ноги. Что позволит Урсу вернуться на Дно с местью…       У Тони по рукам поползли мурашки от тихого шёпота Питера, поднявшегося ветра и сильнее покачивающейся на волнах яхты. Каждое слово забиралось под кожу, зарождая какое-то дурное предчувствие. Он будто видел это бледное лицо, хищные голубые глаза и липкие щупальца, сжимающиеся вокруг горла… в голове так не вовремя всплыл образ Рика, которому он задолжал крупную сумму, и который его уже искал. Тони мог бы попросить у Оби, но надеялся, что два его проекта скоро принесут свои плоды, и он сможет расплатиться с торговцем. Тем более больше он покупать дурь не собирался. Пережив две недели жуткой ломки, Тони спасался от неё на мысе, рядом с Питером и в мастерской. Мастерская-Питер-мастерская-сон. Замкнутый круг, спасительное кольцо, не дающее сделать ни шага в сторону. Словно он тоже был в защитном круге, за которым стоял Рик и улыбался своей акульей улыбкой и ледяными глазами…       — Пит, а как давно это было?       — Не знаю, очень давно… Эту легенду передают из уст в уста, но Скалистый Утёс все оплывают стороной по сей день. Я был недалеко от того места… там жутко. Акулы, мурены и скаты. А ещё ядовитые осьминоги. — Питер передёрнуло от воспоминаний. Он был там лишь один раз. Поплыл назло всем, но даже упрямство, достойное тупорылой акулы, не позволило ему заплыть за Чёрные скалы. — Урсул не мог умереть, Тони. Его ракушка — амулет и оберег силы, до сих пор сверкает фиолетовым светом в полнолуние. Он жив. Я слышал, как падаваны магов шептались в прошлый Соулов день, что светится она теперь всегда. Каждую ночь. И слишком ярко. Он близко…       В борт врезалась волна, обдав пеной и брызгами, а Тони едва удержал готовый сорваться с губ вскрик. Питер прижался к нему, смотря с ясно различимым страхом. Желая прогнать глупые и нелепые мысли, Старк тряхнул головой. Ерунда. Рик просто дилер. Какой из него многовековой Урсул? Питер рассказал обычную легенду. Русалочьи сказки. Назидание для непослушных. Вон как сам трясётся. Удивительно, что он вообще к берегу подплывал после таких «поучительных историй…       — И где находится Скалистый Утёс?       — Это запретные острова. По левому берегу от города… после красивых домов на холме…       Тони поджал губы, ведь прекрасно знал это место. Именно там он впервые попробовал «расслабляющий эликсир»… По спине побежали мурашки. Да нет, просто совпадение! Не желая показывать своей тревоги и абсолютно невозможной теории, Тони лишь натянул на губы привычную улыбку и прижал Питера ближе к себе, устраивая подбородок на кучерявой макушке и обвивая тонкую талию руками. Ерунда. Всего лишь легенда.       — Кажется, я понял, о каком месте ты говоришь. Там есть скала, похожая на акулий плавник, да?       — Да-а? Тони, ты же не пойдёшь туда?! — Питер высвободился из цепких объятий и с тревогой посмотрел на человека.       — Пит, у нас, у людей, там находится национальный парк-заповедник. Но, признаюсь честно, скалы те действительно мрачные, и ночью я там точно не захочу появляться, тем более лезть в океан. — Тони говорил абсолютно честно. После услышанной истории желания «сходить-проверить» не возникло совсем. Скорее хотелось оказаться как можно дальше и заодно увести с собой Питера. На всякий случай. Ведь легенды на пустом месте не создаются…       — Это хорошо, — Пит снова устроился у человека на плече, наслаждаясь тёплыми руками на своей талии и горячим дыханием, обжигающим шею… рисуя пальцами защитные узоры на предплечьях Тони. Над яхтой зависла оглушительная тишина, и лишь звук волн, разбивающихся о борт, разносился на ближайшие мили.       Все тревожные мысли и древние легенды отошли на второй план, только когда Тони оставил лёгкий поцелуй у виска и прошептал в самое ухо:       — Спасибо, что рассказал эту легенду, Пит. Она… завораживает и пугает… не хотел бы я встретиться с этим Урсулом. У меня до сих пор мурашки по коже! Давай отвлечёмся, мм-м?       — С удовольствием. Ты что-то говорил про кино? — Тони видел, что улыбка Питера несколько натянута, его и самого всё ещё не отпускали нагнанные русалом образы. Но лучший способ забыть о проблеме — заняться чем-то другим. Просмотр фильма был определённо отличной идеей.       — Устраивайся поудобнее. — Тони закутал Питера в пушистый плед. — Держи сладкий, карамельный поп-корн. — В прохладные пальцы попала картонная коробочка. — И наслаждайся, — Тони щёлкнул пультом, гася лишний свет и запуская проектор. Под аккомпанемент «циркового оркестра» на ставшем чёрным экране появился неровный, чуть дёргающийся текст: «Чарли Чаплин. Огни большого города»