Русал

      Питер не мог поверить, что уже завтра наступит Соулова ночь, и он проведёт её с Тони, которому так ничего и не рассказал, лишь намекнул, что это праздник влюблённых и единения родственных душ. Оказалось, что нечто подобное есть и у людей. Пит с интересом слушал про День Святого Валентина, на который принято дарить любимым милые подарки в виде сердечек, устраивать романтические вечера и, конечно же, не упускать ни единой возможности поцеловаться. Звучало слишком приторно и сладко, но русалу иррационально хотелось ощутить эту сказку на себе, даже несмотря на то, как морщился Тони при упоминании всех этих нежностей. Заверив, что Соулова ночь куда менее романтична и овеяна обрядами, гаданиями и магией, Пит попросил ничего у него не спрашивать, а довериться времени, которое само всё покажет и расскажет. Тони, на удивление, спорить не стал, и Питер был несказанно рад. Ему хотелось не просто показать свой самый любимый — после дня Рождения — праздник, но и завлечь, удивить и впечатлить человека. Заразить любовью к Соуловой ночи и, быть может, провести пару обрядов и, конечно же, погадать! Стоило подготовиться.       Пит любил Соулову ночь. Все пели, танцевали, колдовали и предавались юности, забывая о заботах и проблемах. Пары, которые были в ссоре — обязательно в этот день мирились. Свободным русалам старики желали найти своих суженных. А серохвостики, отпущенные под обещание «не наделать глупостей» чаще всего приобретали цвет хвостов именно после этой магической ночи. Вкусные угощения, весёлые игры, магические состязания и невероятные костюмы, которые начинали создавать едва ли не за полгода, желая быть лучшими в городе. Отложив мысли о костюме, которого у него уже пару лет не было, Питер решил, что для них с Тони это будет не главным. Всё равно они будут праздновать на берегу, и единственным свидетелем их встречи станет Луна. Конечно, ему хотелось бы увидеть на Тони костюм, о чём он ему и сказал, но человек был настолько красив и притягателен, что лучше бы было совсем без него… Вспыхнув щеками, Питер мотнул головой, отгоняя такие горячие образы. Вряд ли они дойдут до чего-то такого… а вот купить заговорённый камень и попытать удачу в сокровищнице Ли — определённо стоило. В этот день подарки дарили друг другу лишь те, чьи заговорённые камни отзывались свечением, и те, кто уже находились в браке. Но Питеру хотелось немного нарушить традиции. Тем более поверье: Нет подарка, так и не видать вам год счастья определённо располагало к эксперименту, вдруг Венера опустит на их плечи снисхождение? Ведь несмотря на то, что они оба молчали о чувствах, не заметить взгляды Тони, пропитанные нежностью, заботой и таящимся на дне зрачков желанием было невозможно. А Питер свою тактильность, восторг от встречи и светящиеся счастьем глаза даже не думал скрывать.       Заговорённый камень продавали маги на площади в сам праздник, поэтому он направился к Ли — старому мастеру и смотрителю за колонией в одном лице — за жемчужиной. Русалки обожали жемчуг, он был дороже и ценнее золота, а украшения из него передавались по наследству и являлись настоящим предметом гордости. Ли был лучшим мастером по украшениям, а ещё владел своей уникальной, собранной за долгую жизнь колонией редчайших раковин. У него был белый, розовый, чёрный жемчуг. Он мог вырастить голубой, фиолетовый, зелёный и даже переливающийся всеми цветами радуги. Питер понимал, что больших раковин ему не видать, ведь такой жемчуг стоил целое состояние, но надеялся, что его скромных накоплений хватить на небольшой дар Тони.       Когда Питер несмело заглянул к старику в лавку, то понял, что ошибся. Тут и там переливались под заговорённым светом жемчужные бусины, разложенные на мягком мхе под стеклянными капсулами. Ожерелья с золотыми звеньями, кольца, серьги, крохотные фигурки, вырезанные из жемчужин, и портреты, собранные из сотен и тысяч разноцветных минералов. Питер не мог оторвать взгляд от этого богатства, с восторгом и трепетом подплывая к витринам. Он был совсем тритончиком, когда Бен покупал Мэй кулон на день Рождения, и тогда вся эта красота не казалась такой завораживающей.       — Питер? Привет, малыш, смотрю, ты совсем вырос. — Из грота выплыл старик Ли с седыми усами и таким же переливающимся перламутром хвостом, на его губах играла задорная улыбка, а глаза были скрыты тёмными стёклами больших очков, так напоминающих человеческие. Окинув рукой свою коллекцию, замечая напряжённый хвост Питера, он с мягкой улыбкой поинтересовался. — Чем могу помочь юному серохвостику?       — Я, эм-м… тут всё такое красивое… — Питер сам не заметил как перешёл на шёпот и несмело снял с хвоста мешочек с разменянным слитком, монет было достаточно много, но русал понимал, что вряд ли что-то получится. На всех украшениях даже цены не стояло, а это могло означать только одно… — Мне бы хотелось купить что-то на память. Но у меня только чуть больше половины слитка…       — Прости, малыш, но этого слишком мало даже для самой крохотной жемчужины. — Пит нашёл в себе силы лишь согласно кивнуть. Так и думал. — Однако, всегда есть брак. Верно?       Питер поднял полные удивления глаза на мастера, он, ему не послышалось? Сняв тёмные очки, Ли подмигнул и, махнув рукой, пригласил плыть за своей волной. Когда они заплыл в грот-мастерскую, Пит в восторге распахнул рот. Тут были не до конца собранные бусы, только-только спаянные жидким золотом серьги, разобранные для реставрации ожерелья, безделушки и статуэтки, ютящиеся на полочках, забавные подвесные рыбки для малышей. От обилия цвета и света рябило в глазах, а взгляд не удавалось остановить на чём-то одном. Питер, боясь пошевелить хвостом и задеть что-то ненароком, замер у самого входа. Отовсюду светился и переливался жемчуг, стены были выбелены и переливались перламутром, казалось, что он оказался внутри гиганта моллюска. Ли что-то искал по ящикам, коробочкам и ведёркам, недовольно бурча под нос, не находя искомого. Чуть осмелев, Питер подплыл к ближайшему столу, на котором стояли странные приборы и механизмы с десятком увеличительных стёкол. Рука сама потянулась к одному из них, но тут Ли радостно воскликнул, по всей видимости найдя то, что так усердно искал. Спрятав руки за спину и отплыв от рабочей поверхности, Питер смотрел, как старик, что-то вынув из коробочки, тут же спрятал в кулаке.       — Эта Жемчужина — первая, что я вырастил из принесённого твоей матерью моллюска. Она сказала, что он у неё от поклонника. Думаю, ты понимаешь, о ком она говорила, верно? — Ли многозначительно повёл бровью, смотря из-под мохнатых седых бровей своими живыми и блестящими, как тысячи его жемчужин, глазами. — Жемчуг, Питер, растёт долго. Пять и более лет… Мэри подарила мне моллюска безвозмездно, прося лишь об одном — обработать и вручить ей первую жемчужину.       — Она погибла раньше, да?       — Да. — Вздохнул Ли и посмотрел на свои покрытые морщинками руки. — А когда я извлёк жемчуг, то… не представлял, что могу с ним сделать. Обычно такой брак выкидывается. Но я сохранил. На память.       Ли раскрыл ладонь, демонстрируя невероятную, слишком странную и необычную форму — две жемчужинки, одна была цвета ночного океана, а другая алела как дождевые облака на закате. Они срослись воедино, образуя форму сердца. Такого, какое рисовали люди! Тони нарисовал его вчера на песке, рассказывая про День Всех Влюблённых, а после сложил жестом на пальцах, заставив Питера смущённо вспыхнуть ушками, и разразиться заливистым смехом. Уж больно это было похоже на кое-что другое… Но уплывая, Пит не смог удержаться и продемонстрировал куда более симпатичное сердце своими изящными пальцами.       — Держи Питер. Жемчужина твоя по праву. Он оценит.       — Он? — Питер испуганно взмахнул хвостом и уже собирался вернуть жемчужину, умоляя молчать старика о том, что тот видел. Но Ли, лишь хрипло посмеиваясь, подплыл к своим коробкам с сокровищами. — Ты весь в своих родителей, Питер. Счастья вам. Но будьте осторожны, сейчас неспокойно…       — С-спасибо? — у Питера перехватило дыхание, а глаза предательски заблестели. Неужели? Неужели его так запросто раскрыли, но вместо наказания, предусмотренного законом, подарили редчайшую жемчужину, хоть и бракованную из-за дыры в середине не до конца сросшихся жемчужин.       — Плыви, серохвостик. И если увидишь Харли, передай обормоту, что я его заждался. Мои глаза уже не так хороши как прежде. — Питер хотел возразить, но старик, взобравшись на камень, строго посмотрел из-под серебристых бровей. — Не спорь малыш, не спорь. Время. Оно для того и дано, чтобы увидеть мир по-разному. Плыви, Мэй скоро все расщелины обыщет, а у неё глаз-алмаз. Ничего не упустит.       Ли опустил хитрый механизм к самой столешнице, похожий на огромный прозрачный глаз, увеличивающий все предметы, критично осмотрел ожерелье и принялся копаться в ящике с инструментами, что-то мурлыча себе под нос. Казалось, ему нет никакого дела до происходящего за пределами собственного мира.       Спрятав бесценное сокровище в кармашек, Питер не спеша поплыл в город. У него дрожали не только руки, но, казалось, он весь превратился в вибрирующий сгусток, отзывающийся на любое колебание воды. Сердце то и дело принималось биться с сумасшедшей скоростью, волны страха, что о них с Тони знают — Ли же не просто так сказал, да? — сменялись настоящей эйфорией. Эта жемчужина была лучшим подарком. Память о матери. Да, может какой-то части души хотелось оставить её себе, но Питер понимал — здесь такое не оценят. Все будут смеяться и тыкать пальцами на кривую, по их мнению, жемчужину, а хранить такое чудо в ларце — было настоящим наказанием. А ещё — это же Тони… Пит помнил, каким восторгом светились глаза человека, когда он рассматривал его телепатический кристалл, и надетый пару раз браслет из зубов тигровой акулы, да его даже золото не так интересовало! Жемчужина ему понравится. Обязательно. Пит мог бы отнести её в мастерскую и попросить обработать, но не захотел нарушать первозданной красоты. Сэкономленные средства он решил потратить на костюм, впрочем, не питая особой надежды найти что-то стоящее в последний день.

***

      Соулова ночь. Этот праздник Питер обожал больше всего из многочисленных событий в году, разве что свой день Рождения он любил больше, и то по известной причине. А вот ночь Венеры была настоящим раем, особенно для подростков, которым давали полную свободу действий. После официоза на главной площади, где маги воздавал хвалы Нептуну и Венере, прося богов указать путь истинной любви, и заговора магических кристаллов все разбредались по городку. Серохвостая, да и не только, молодежь, натанцевавшись, поучаствовав в обрядах, заплатив пару золотых за гадания и прикупив пару сувениров и вкусностей на ярмарке, уплывала из города к старому кораблю или веселилась в своих гротах, устраивая бурные вечеринки. От молодых русалов не отставали и те взрослые, что всё ещё не встретили своих суженных, а многие женатые пары были вовсе не прочь вспомнить молодость, разве что чуть более спокойно и не покидая пределов города. Одним словом, шум и гам стоял во всём городе и за его пределами.       Питеру нравилось всё это, но он быстро уставал от шума, а подвыпившие русалы начинали его раздражать своими пошлыми и наглыми предложениями, поэтому, когда компании были достаточно пьяны, чтобы не заметить его исчезновения, он тут же сбегал на берег, вдоволь валяясь на белом песке или наблюдая за шумными компаниями людей.       Тяжело вздохнув, Питер отбросил старые костюмы и подплыл к зеркалу, критично рассматривая себя в немного мутном отражении: чуть отросшие волосы непослушно развивались вокруг головы, дразня завивающимися кончиками, лохматая бровь никак не хотела распрямляться, тонкие губы, которые если сжать плотно, то можно получить хоть немного мужественную челюсть. Тонкая шея, выпирающие ключицы, жилистое, хоть и сильное тело. Повернувшись боком, Питер проследил за бледно зелёным плавником, который был слишком махровым и длинным, а хвост наоборот короче, чем хотелось бы…       — Когда ты уже цвет приобретёшь? У меня все погодки цветные, кроме Нэда… Хотя Тони нравится, — губ Питера коснулась лёгкая улыбка, пальцы сами заскользили по шее, груди, добираясь до едва ли не просвечивающегося насквозь плавника. — Тони…       Питеру нравилось то, что он видел: коснувшийся щёк румянец, стоило представить, как Тони замер сзади и обнимает его руками, тяжело вздымающаяся грудь от воображаемых рук, обившихся вокруг талии, распахнувшиеся в протяжном стоне губы от обжигающего поцелуя в шею. А если бы Тони опустил руки вниз, заскользил по его бёдрам, вжимая в себя, добираясь до плавника и… Пит рвано выдохнул, ощущая концентрирующееся внизу живота томление, в паховых складках стало чуть более скользко и так хотелось провести меж них пальцами, а ещё больше ощутить поцелуи Тони там. Его язык скользящий и раскрывающий…       — Питти! Солнышко! — Мэй заплыла в грот племянника и с подозрением посмотрела на полыхающего ушами молодого русала, отскочившего от зеркала и судорожно вцепившегося в сундук побелевшими пальцами. — Ты готовишься?       — Д-да, тётя Мэй,       — Мы выплываем через час. Надеюсь, тебе хватит этого времени, чтобы привести себя в порядок. Ты слишком быстро вырос, — добавила тётя, скрываясь в общем гроте, оставляя парня полыхать не только лицом, но и ушами.       Тяжело сглотнув, Питер успел за секунду поблагодарить Нептуна и остальных богов за то, что его пах был прикрыт праздничной церемониальной пластиной, скрывающей подростковый конфуз, и возненавидеть тех же богов за то, что тётя так не вовремя решила заглянуть к нему! А ведь помнится, раньше он не понимал, зачем нужны эти средневековые наряды, а Мэй всегда многозначительно улыбалась и заговорщицки шептала: Малыш, скоро ты всё поймёшь….       — Вот и понял, — хмыкнул Питер, доставая из сундука браслеты и ожерелья, которые и в этот год вряд ли решится надеть. Он казался себе в этом нелепым и более женственным, чем обычно. Сторонясь любого украшательства, он носил лишь браслет тигровой акулы, что так любил Бен. Но для Тони иррационально хотелось приодеться, покрасоваться и завлечь. Губ коснулась хитрая улыбка.       Единственное, к чему до сих пор душа у Питера не лежала — были маски, сделанные из костей и черепов рыб, ткани, водорослей, золота или камня, красивые, пугающие, дорогие или оригинальные, на всё лицо или скрывающие только глаза. В небольшом русалочьем городке все друг друга знали и слышали, и только дети думали, что их никто не узнаёт. Для остальных же это была прекрасная возможность продемонстрировать своё богатство и статус.       Питер уже заканчивал укладывать волосы специальным маслом, когда в грот снова заплыла тётя, поправляя юбку из разноцветных водорослей. Она выглядела потрясающе: жёлто-оранжевые всполохи дополняли цвет её хвоста и выгодно подчёркивали отдающие в рыжий волосы. Белый жемчуг в ушах удачно контрастировал со смугловатой кожей. Грудь скрывали белые перламутровые раковины. Шею обвивали тонкие пластины-бусы из лунного камня — в них она встретила Бена, акулье колье покачивалось у груди, как и передающаяся из поколения в поколение игла китобоя с невероятно правдоподобно вырезанным на ней кракеном. По легенде их прадед спас китобоя, потерпевшего крушение, а тот взамен отдал иглу и обещал больше не возвращаться за добычей.       — Отлично выглядишь, — улыбнулся Питер, оставляя попытку заправить пару коротких прядей.       — Ты тоже, солнышко. Совсем большой, а значит, — она сняла с пояса увесистый мешочек и протянула опешившему племяннику, — держи.       — Мэй, тут много, — Питер повесил на шею синий кристалл, потирая ставшее ныть запястье от массивного золотого браслета деда, которому он отдал предпочтение, вместо повседневного браслета Бена.       — Ничего, Питер, у нас удачный год. Можем позволить себе один праздник. Ты заслужил побыть лучшим для той, о ком до сих пор молчишь. — Питер смущённо отвёл взгляд, а он-то надеялся, что тётя приостановит попытки его разговорить. Мэй потянулась потрепать племянника по волосам, как делала всегда, но вовремя остановила руку, оставляя лёгкий поцелуй в щёку. — Уложил волосы, мне нравится. И браслет надел? Питер! Ты должен меня познакомить с ней. Я так долго ждала этого момента!       — Тётя, не начинай. Пожалуйста. Я не готов.       — Не готов он. Я вот вполне! — Мэй повесила на шею кристалл, у неё он был таким же рыжим, как волосы под солнечным светом, — Ладно. Поплыли, таинственный молодой человек. Заглянем к Хэппи? Купим себе новые маски, что скажешь? Кажется, твой лосось тебе немного жмёт?       — Я не против. — Питер коснулся пальцами рыбьей черепушки, что так и осталась лежать на столике, маска была старой и самой обыкновенной. А вот у Мэй она хоть и была не новой, до сих пор вызывала восхищение у знакомых: Бэн сам вырезал её из пойманной акулы молот, а потом украсил ракушками и золотыми вставками. Надо же! Питер думал, что тётя ни за что не расстанется с памятной вещью, а выходит, что… — Мэ-эй, а… ты сегодня с кем-то встречаешься?       — И в кого ты такой наблюдательный?! — Мэй немного смутилась, она ещё не рассказывала Питеру о Хэппи, но, похоже, скоро их ждал не самый лёгкий разговор. Но это будет потом, а пока, — Буду молчать, ты ведь тоже не удовлетворяешь моё любопытство, — Мэй хитро подмигнула и скрылась под водой.       По дороге к главной площади они плыли молча, то есть молча плыл Питер, то и дело обдаваемый волнами приветствия проплывающих мимо русалов и русалок. Мэй же не выпускала из рук мигающий кристалл, постоянно останавливаясь, чтобы перекинуться парочкой мыслей со знакомыми. С матерью Лизии Мэй болтала уже минут пять, они даже забрались под купол, заливисто смеясь и что-то активно обсуждая. Не вытерпев, Питер коснулся кристалла, настойчиво постучавшись к Мэй. Последнее время он не любил пользоваться этой штукой, ведь, обращаясь к собеседнику, можно было случайно передать не только то, что ты хочешь, но и свои тайные мысли. А тайн в жизни Питера становилось всё больше и больше. Мотнув головой, он упрямо посмотрел на профиль тёти:       — Мэй. Мэй! — Она вскинула голову, касаясь своего сверкающего кристалла, и тут же в голове Питера раздался её голос:       — Питти, мы с Оливией заболтались совсем. Плыви в лавку Хэппи один. Я скоро буду. Выбери что-то необычное. Прошу тебя! На лосося смотреть было тошно, но без маски совсем грустно.       — Хочешь увидеть на мне акулу?       — Питер! Необычное! А не пафосное! — Мэй показушно ужаснулась, хватаясь за сердце.       Питер закатил глаза, разрывая связь и, не оборачиваясь, заработал хвостом, устремляясь к лавке Хэппи. В детстве он обожал маски, выбирая самые невероятные сочетания скелетов или переплетения водорослей, но чем старше становился, тем более равнодушно смотрел на эти украшения. А когда с деньгами стало туго, и вовсе выбрал себе самую прочную и простую, твёрдо веря, что гораздо важнее то, кто скрывается под маской. Но сейчас… сейчас ему хотелось чего-то необычного. Не как у всех. Ведь сегодня не просто Соулова ночь, сегодня он сбежит ото всех к Тони. Он хотел ему понравиться так, как никогда даже не думал привлечь внимание Лиз.       Заплыв в лавку русала плотного телосложения с настоящей гривой кучерявых волос, неряшливо собранных в хвост, и со странной бородкой, которую Хэппи звал пятилеткой, поскольку именно столько её отращивал, Питер звякнул колокольчиком, оповещая о своём прибытии. Хозяин ожидаемо не спешил выплывать к забрёдшему под самый праздник покупателю, поэтому Пит стал осматривать витрины. Всё как и всегда: черепа рыб, ожерелья из костей, вязанные водоросли. Маски на любой вкус и цвет: скрывающие только глаза, глаза и нос, половину лица, всё лицо. Плотные, прозрачные, воздушные. Красивые и не очень. Странные, эпатажные и скромные. Но обычные… Питер разочарованно выдохнул, забираясь на камень около столика. Такие использовали чаще всего как основу под детализацию и украшение, и на это, как правило, уходило несколько месяцев. Насупившись, Пит рассматривал золотые цепочки и тысячи зубов акул и других крупных рыб для самодельных ожерелий. Захотелось купить такой набор для Тони и собрать его под треск костра на берегу.       — Кого я вижу. Сам Принц лососёвых собственной персоной! Мэй говорила, что вы заглянете. Где ты забыл свою тётю, Пит? — пророкотал на весь грот Хэппи.       — Она заболталась с Оливией. Обещала приплыть скоро. — Питер повернулся к продавцу, подмечая, что тот уже при полном параде. Непослушные волосы уложил в две аккуратные косы, напоминающие рогача, только уходящие назад, меж тёмных прядей просматривались клыки рыб. Маски на нём пока не было, зато мощные руки уже обвили бронзовые браслеты с выгравированной на них историей предков, которые так гармонично сочетались с цветом его плавников.       — А ты, значит, приплыл за маской? — Хэппи с таким же интересом рассматривал Паркера, словно первый раз видел, молодому русалу стало вмиг неуютно от такого странного и неожиданного внимания.       — Да, но… — Питер неопределённо пожал плечами, не говорить же хозяину лавки, что ему ничего не нравится. Это невежливо!       — Ничего не нравится?       — Нет, не в этом дело, — вскинул руки Питер. — Просто… я хочу что-то необычное. Может жутко чудное, но такое, чего ни у кого нет. Мне… — он замялся, пытаясь аккуратно подобрать слова и не взболтнуть лишнего, всё же одно дело старик Ли, а тут Хэппи, одним своим видом навевающий мысли о монолите-скале, в которой обитает Урсул.       — Хочешь привлечь чьё-то внимание, да? Что хочешь? Хотя бы примерно скажи, и подберём тебе, у меня склад большой, знаешь ли!       — В том то и дело, что не знаю. — Питер чуть было не зарылся пальцами в аккуратно уложенные волосы, устало опуская голову на витрину. Костюма нет. Маски нет. Один браслет на руке — принарядился, ничего не скажешь! — Точно не хочу скелеты рыб. И дурацкие клыки. Хотя набор с клыками по два дюйма точно нужен! Вот тот, с клешнями краба. А маска… она… она должна быть, не знаю, изящной? Было бы здорово, если воздушной, не очень хочу скрывать своё лицо. Пусть это будет лишь украшение? Не маска, да.       Хэппи задумчиво рассматривал жестикулирующего руками мальчишку, но стоило ему услышать про воздушность, как радостно хлопнул в ладоши, чем напугал Питера, погрузившегося в визуализацию мечты.       — Поплыли за мной, покажу одну вещицу… её уже лет десять никто не берёт! Воздушная. И странная. И без костей.       Когда они заплыли на склад, а Хэппи принялся рыскать по коробкам, у Питера возникло стойкое чувство дежавю. Да нет, бред это, ничего такого же невероятного, как Жемчужина, ему не покажут. Десять лет никто не берёт — уже звоночек. Но Питер ждал, пока Хэппи достанет это что-то.       — Да где же это, — русал вылез на каменный выступ, потрясывая животом. Здесь для него явно было узковато. Пытаясь найти соответствующую пожеланиям клиента маску, он завалился вглубь пещеры, не желая залезать с хвостом, что определённо было бы удобнее, но потребовало бы некоторых усилий. Одно неловкое движение рукой, и целая пирамида из ящиков, скрипнув, качнулась и начала угрожающе заваливаться в сторону Питера, который хотел её придержать, но, оценив угрозу, вовремя нырнул под воду, уходя в сторону.       Неслышный треск, мелькающие тяжёлые ящики, пузыри воздуха и тишина. Питер приоткрыл один глаз, выплывая из-под каменного навеса. Весь пол грота заполонили маски, черепа, кости и водоросли, что-то поломалось, что-то просто лежало бесформенной кучей.       — Растяпа! Парень? Ты! Ты цел?!       — Да! Да, я в порядке! — Питер выплыл на поверхность, виновато смотря на Хэппи. Вот взял бы ту маску осётра с ракушками, и русалу не пришлось бы лезть в дальний угол за несбыточной мечтой.       — А ну-ка, выброси эти мысли из головы. Я сам виноват. Надо было закрепить ящики, прежде чем лезть туда. Не маленький же! — оборвал его поток мыслей Хэппи, отпуская свой рыжий кристалл. — Знаешь. А давай ты сам посмотришь на всё, что тут есть, быть может, и найдёшь что-то? Тут, правда, всё старое. И даже пара человеческих масок есть…       — Человеческих?       — Точно, ты же их фанат! А ну-ка, давай, ныряй вон в тот угол. Там сундуки есть с людскими побрякушками, которые ещё мой дед с потонувших кораблей выносил. Не совсем то, о чём ты говорил, но посмотри… А я пока тут… приберусь.       Питер поплыл в указанном направлении на слабый заколдованный свет, минуя коробки, бочки и клетки. Добравшись до угла, он с сомнением посмотрел на пару сундуков из тёмного дерева. Наверное, о них говорил Хэппи. На одном был вырезан город на воде и сотня длинных лодок, проплывающих под бесконечными мостами. Интересно, такое место действительно где-то существует? Или это фантазии? Дерево было старым, оно пролежало тут не меньше пары сотен лет. Наверное, всё же фантазии, не могли люди в то время построить такое… Питер потянулся к крышке и замер, ощутив на спине такое странное чувство, будто кто-то на тебя смотрит и хочет, чтобы ты подошёл. Из глубины пещеры, где светился лунный камень, в спину ударила слабая, но настойчивая волна. Неприятный холодок пробежал по коже, сменяясь любопытством и странным трепетом. Оставив сундуки, Питер поплыл на свет, испускаемый лунными камнями.       В самом конце пещеры, за нагромождением клеток, выставленных полукругом, образуя своеобразную сцену, стояла стеклянная витрина. В которой таинственно мерцал и дышал маскарадный костюм, и он точно не мог быть плодом одних лишь русалочьих рук. Питер застыл в хвосте от витрины, как штормом поражённый. Он хотел позвать Хэппи, но смог лишь распахнуть рот и выпустить целую стаю пузырей. Это! Это было невероятно!!! Маска, плащ, переплетение цепей и браслетов… которые едва заметно шевелились, будто, будто костюм… дышал? Питер, как зачарованный, коснулся ладонью стекла, и был готов поклясться, что плащ подался к нему, цепи натянулись, беззвучно звякнув, удерживая ткань на месте.       Заметив пропажу серохвостика и не слыша его восторгов от людских штучек, Хэппи оторвался от разбросанных по полу масок: у сундуков Питера не было, зато свет лунного камня усилился в пару раз и бросал причудливые тени на свод пещеры. Стараясь шумом не выдать себя, он поплыл к витрине с плащом, скрываясь за клетками и с интересом наблюдая за молодым русалом, прилипшим носом к стеклу. Хоган ещё никогда не видел, чтобы у кого-то глаза загорались так при виде этой вещицы. Но больше всего его впечатлило и заставило замереть другое — вечно неподвижный и наводящий неясную тревогу костюм словно ожил, колыхаясь в спокойной воде. Решив понаблюдать со стороны, Хэппи не спешил выходить из тьмы склада, давая русалу полную свободу действий.       Питер тем временем был поглощён рассматриванием диковинного костюма, который определённо был женским, но если убрать пару деталей, то вполне мог бы стать нейтральным. Больше всего его пленяла и выбивала из лёгких весь запас кислорода маска, монолитная, скрывающая всё лицо, имеющая лишь небольшие прорези для глаз. Казалось, что это уже какое-то существо, наблюдающее за тобой. Нос и рот, вылитые из золота, уходили загадочными витиеватыми узорами к сапфировым глазам каплям, частично скрывающим щёки и лоб, а дальше утопали в голубых и перламутровых крохотных раковинах, создающих подобие диадемы или венка. Но на этом маска не заканчивалась, дугой, от уха до уха, из неё выходили синие перья с золотыми кончиками, которые загадочно колыхались в воде, подсвечиваемые лунным светом. Словно существо дышало. В самом центре диадемы, примерно на уровне лба, был большой сапфир, пронизанный лунным светом и будто бы переливающийся изнутри. Затаив дыхание, Питер потянулся к нему, желая коснуться, забыв о прозрачном стекле. Но на его движение отозвались. Плащ-мантия, что до этого спокойно висел на плечах манекена, встрепенулся, кончиками подола подавшись к молодому русалу и заставив отпрянуть от неожиданности.       — Никогда такого не видел, — прошептал Питер, не сводя глаз с плотной и тяжёлой на вид ткани, похожей на ската: такая же матовая, бархатная на вид, с глубоким оттенком. Изнутри белоснежная, без единой заплатки или шва, немного сероватая на краях загиба, она становилась цвета глубокой летней ночи с внешней стороны. У шеи небольшой отворот и два золотых треугольника с каким-то тиснением или рисунком, соединённых меж собой цепочкой. Плащ обнимал манекен как родная кожа, нежно касаясь металлом и лаская цепью ключицы. Сглотнув, Питер опустил взгляд ниже, сами собой вспыхнули румянцем щёки, как если бы его застали за чем-то неприличным или чересчур откровенным. Этот костюм. Он словно пленял взгляд, порождая самые откровенные мысли и желания, завлекая и маня…       На груди было переплетение золотых цепочек, удерживающих лиф из белых как пена раковин. А талию обвивал и подчёркивал треугольник с каким-то рисунком, соединяющийся сзади шнуровкой с плащом, удерживая его у спины и не позволяя носителю запутаться в ткани. Такую же функцию несли и плечевые браслеты. Застыв у стекла, Питер не мог пошевелиться и отвести взгляда. Золотые кончики перьев, мигающий сапфир, будто-бы живой глаз, шевелящийся плащ — гипнотизировали, и успокаивали. Да, в груди неспокойно билось и металось сердце, но казалось, стоит коснуться мантии, ощутить её бархатную прохладу на пальцах, и наступит спокойствие. Полная гармония и единение.       — Питер,  — тихий, едва различимый зов.       — Красивый, да? — голос Хэппи раздался слишком неожиданно, слишком громко и слишком рядом, выбивая из-под хвоста волну, руша эту чарующую иллюзию. Свет будто стал ярче, блики пропали с ткани, и она безвольно замерла на манекене, хотя Питер мог поклясться! Ещё секунду назад она мерно вздымалась и… дышала?       — Чей он? — Питеру не верилось, что такую красоту никто не хотел покупать, она наверняка сделана на заказ и стоит целое состояние. Не бывает такого, чтобы то, что ему так безумно и с первого взгляда понравилось — было свободно. И наверняка не подойдет под его размер. Ну точно! Забудь об этом, Питер!       — Этот костюм принадлежал нимфе…       — П-почему он здесь? — в груди болезненно кольнуло. Так вот она — магия нимф? Пленяет и завораживает… Питер опасливо проследил за неподвижным костюмом, от него не исходила угроза, скорее наоборот, казалось, что он рад принять в свои объятья.       — Потому что он невероятен… я столько раз пытался создать нечто подобное, но мои попытки разбивались у самого подножья скал. Не понимаю, как они создали такое… Я бы спросил, но мы уже столько лет не видели их. Кто-то поговаривает, что они давно истреблены, другие считают, что перебрались туда, куда так отчаянно стремились — к людям. — от внимательного взгляда в самую душу Питеру стало неловко, и он потупил глаза, на время отпуская свой кристалл. Снова повернулся к костюму. Секундный страх прошёл, а на его место вернулось любопытство и желание коснуться. До зуда в кончиках пальцев!       — Он не продаётся, да? И трогать, наверняка, нельзя? — Питер произнёс это даже не рассчитывая услышать то, что сказал Хэппи, кладя тяжёлую ладонь на его плечо:       — А ты не боишься, Пит?       — Ч-чего?       — Ходят легенды, что вещи нимф влекут за собой такую же судьбу…       Питер сглотнул, смотря на опасно мерцающий костюм. Но это же просто костюм, верно? И сказки. Нимфы — всего лишь русалки, по легенде проклятые самим Посейдоном за непозволительную близость с людьми. Обречённые жить на суше, но вблизи воды. Они не завлекали моряков на погибель своей песней на отвесных утёсах, как сирены, и не нападали на красавиц русалок, как уродливые горгульи. Они были просто другими.       — Я бы всё за него отдал…       — Тогда забирай — это прозвучало так неожиданно, что Питеру в который раз за последние дни показалось, что мир решил остановиться.       — Забирай?! Вот так… просто?!       — Я не могу брать деньги за то, что мне не принадлежит.  — Хэппи развёл руками и задумчиво поскрёб непокорную бородку, которую, по мнению Питера, давно бы было пора состричь. — Ох, чую, твоя тётя убьёт меня       — Не убьёт. Никто же не знает об этом? — Хэппи, не глядя на русала, кивнул, снимая массивный засов с прозрачной витрины. Смотреть в глаза этому юнцу почему-то не хотелось. Он не был уверен, что поступает правильно, но то, как мальчишка и плащ тянулись друг к друг, увидел бы даже слепой. Любопытство и вера, что всё будет хорошо, а ещё желание задобрить юнца — сделали своё дело. — Тогда пусть думает, что это сделали вы?       — Слишком большая ответственность. Вдруг кто-то ещё захочет подобное? — вот в это Хэппи верил мало, просто не хотелось, чтобы кто-то узнал, откуда у парня такой костюм. Стивен ведь может и голову открутить за утайку такой ценности. С другой стороны — почему он должен слушаться и подчиняться магу? Вреда от костюма нет. Всего лишь вещица нимфы. Законом не запрещено.       — А это старый костюм, ещё вашего деда, нашли в сундуках. Скажите, что из человеческих вещиц. Тогда никто не захочет! — обрадованный осенившей идеей Питер, чуть не сбил хвостом близстоящие ящики, пока Хэппи возился с засовом. И стоило дверце открыться, как метнулся к неподвижному плащу, замирая, несмело протягивая ладонь к волшебной вещице. — Какой же красивый… Скат       — Что?       — Скат, — повторил Питер, касаясь бархатной и на удивление невесомой ткани, колыхнувшейся ему навстречу. Она была такой лёгкой на ощупь, но очень прочной на вид.— Невероятно. Это скат!       Хэппи с сомнением посмотрел на костюм, который словно жил какой-то своей жизнью и буквально рвался с манекена к рукам мальчишки. В чём-то парень был прав, такие же цвета, крылья. Разве что перья так и кричали о нимфах. Стараясь не думать о том, что он поступает неправильно, видя абсолютный восторг в глазах юного русала и поддаваясь каким-то необъяснимо ощутимым чарам, Хэппи помог Питеру облачиться в костюм. Золотые цепи и ракушки они оставили в витрине, а вот с хвостом, вопреки ожиданиям, не пришлось долго возиться. За пару касаний ткань закрепилась на дрожащих от волнения и предвкушения бёдрах Питера. Это казалось невероятным, но костюм сел как влитой и безумно ему шёл.       — Как?! Как я выгляжу? — Питер неуверенно коснулся покачивающейся и живущей своей жизнью ткани.       — Как морское видение… — Хэппи сглотнул ком, очарованный подчёркнутой и приумноженной красотой юноши, и поплыл к старинному зеркалу в холле, взмахом хвоста предлагая следовать за собой.       Питер плыл, рассекая воду уверенными взмахами хвоста, наверное, впервые за всю свою жизнь не то что не сторонясь посторонних взглядов, а всем сердцем желая показать себя. Костюм дарил невероятное ощущение, он словно заставлял меняться, но мягко, ненавязчиво, и в то же время уверенно очаровывая и дразня окружающих осознанием, что такого нет ни у кого и не будет. Делая своего обладателя особенным.       Мэй долго причитала и не знала, что сказать, когда увидела племянника, наконец-то добравшись до магазина. Хэппи, придерживаясь идеи мальчишки, сослался на деда и старые запасы, и озвучил какую-то шуточную цену, которую, разумеется, с Питера даже не взял, как и за подаренный набор акульего браслета. Когда Мэй выбрала себе новую маску, а заодно ожерелье, то ей оставалось лишь сетовать на то, что Питер увёл всё внимание. Правда по тому, как блестели глаза Хэппи, и как кокетливо она сама подмигивала и улыбалась, у Питера не осталось никаких сомнений, что всё это — лишь игра для одного зрителя. Пожелав тёте удачных покупок, поскольку та не могла выбрать между ожерельем из перламутровых раковин и перламутровых раковин, но только с Питер, ты посмотри, каким необычным розовым отливом…, Питер поплыл к главной площади, занять лучшие, насколько возможно, места.       — Питер? — это прозвучало так удивлённо, что он затормозил, смотря по сторонам в поиске того, кто буквально обдал его волной неподдельного удивления и восхищения. И, разумеется, увидел в толпе Нэда. Толстяк снова нацепил на себя муляж осьминога и обвешался бусами из ракушек с головы до ног.       — А ты кого видишь? — он смущённо опустил голову, рассматривая свой хвост, радуясь тому, что красноту его щёк удачно скрывает золото маски.       — Как минимум морского ангела… Питер, это же… можно потрогать?       Питер кивнул, протягивая руку и подплывая ближе. Он помнил тот трепет, что вызвал у него костюм, но совершенно не ожидал, что друг будет сражён не меньше. Интересно, а остальные чувствовали тоже самое?       — Невероятно! Откуда?       — Из закромов Хэппи       — Небось стоит целое состояние? — Нэд так и не решился прикоснуться к маске или плащу, зато кто-то другой слишком нагло дёрнул его за ткань и… заорал!       Питер обернулся, не понимая, что происходит, но готовый проучить любого, кто мог хоть как-то испортить эту вещь. И увидел Флэша в неизменной, но ещё более пафосной маске акулы с золотыми зубами и блестящими рубиновыми глазами. Весь в золотых цепях и браслетах, он зажимал ладонь и шипел, шипел, шипел, словно залез в анемона, или его ударил угорь. Питер хотел коснуться кристалла, как услышал мысли Флэша без всяких магических вещиц: Дьявол! Паркер! Что за тварь на тебе надета!!! Как же жжёт! Ублюдок! Больной придурок! Чтоб тебя скат ударил! Это же надо было намазать какой-то ядовитой штукой свой сраный… костюм он поднял голову и окаменел, словно не верил, что видел перед собой именно Питера. Что за… Он протянул руку, но Питер схватил его запястье и всё же коснулся кристалла.       — Привет, Флэш. Разве родители тебе не рассказывали, что трогать чужое без спроса плохо?       Флэш мог только открывать и закрывать рот, с паникой смотря на обхватившую его запястье руку, словно и та могла оставить ожог. Прошла целая вечность, прежде чем он поднял голову и с отвращением вырвал руку, отплывая в сторону.       — Да иди ты! Мурэновский выродок! — и он разжал руку, на которой Питер отчётливо увидел красные следы ожога с чёрными трещинками, действительно, словно он угря или ската за хвост схватил. Хотя! С этого идиота станется, быть может, он просто забыл, что травмированной рукой нельзя ничего трогать?       — Питер? — Нэд потоком воды, от своего хвоста привлёк внимание русала, не решаясь трогать его плащ, ведь, в отличие от Питера, он прекрасно видел, как ткань обвилась и сжалась вокруг ладони Флэша. — Чувак? Что это было?! Твой плащ. Он…       — Нет, он не ядовит! — для того, чтобы убедить в этом друга, Питер сам коснулся ткани. Бархатная, невесомая, приятная и дарящая спокойствие. — Видишь? Не знаю, что за концерт устроил Флэш… Может поплывём? А то все купола займут       Им повезло занять хоть и один из самых маленьких, но зато в первом ярусе купол. Мэй и кружащийся вокруг неё, как скат-рогач, занимающий и без мантии всё свободное пространство, Хэппи присоединились чуть позже, о чём-то активно болтая, их кристаллы только и успевали мигать друг другу. Оставалось ещё одно свободное место, которое пустовало недолго. Старушка Мобула, звеня своими и декоративными костями, лихо подвинула мальчишек, и изумлённо воззрилась на Питера, осматривая его таким цепким взглядом, что побелел даже Хэппи. Но она лишь ограничилась фразой, что видела на ком-то похожий костюм, когда была ребёнком. Питер расслабленно выдохнул, а костюм словно встрепенулся и с интересом потянулся к старой русалке. Но стоило Питу изумлённо посмотреть на ожившую ткань, как та повисла на его плечах, словно ничего и не было.       Впрочем, размышлять о странностях Питеру было некогда, так как на освещённую и бликующую под закатным солнцем площадь выплыли маги города, во главе со Стивеном, не расстающимся и не изменяющим своему алому плащу. Вот уж у кого плащ действительно был живой. Заговорённый. Интересно, а на Тони подобное смотрелись бы красиво? Ему наверняка бы подошёл алый. Или золотой. Почему-то Питер никак не мог представить его в синем или, не дай Нептун, полосатом, словно он акулья-прилипала. И пока Пит мечтал и представлял Тони в своём мире, Стрейндж успел закончить неизменно скупую, только по делу, речь, раздающуюся во всех куполах, благодаря его магии. Выплыл из мира грёз Питер лишь тогда, когда Мэй положила на его плечо руку, привлекая внимание племянника.       — Солнышко, ты же не будешь против, если я оставлю тебя одного?       — Что? Нет, конечно, Мэй! Мы с Нэдом и ещё парой друзей на корабль поплывём.       — Помню я этот корабль… Повеселитесь там, — Мэй с хитринкой во взгляде посмотрела на Хэппи. — Ты был там?       — Пару раз, но да, там весело. Хорошо отдохнуть, парни!       — Спасибо. — Нэд потянул друга за руку. — Поплыли, нам надо купить заговорённый камень!       — Мэй, тебе взять?       — Нет, Питти, плыви. Я сама, подожду, когда очередь из серохвостиков иссякнет.       — Тебе составить компанию? Магазин закрыт до утра, а я свободен как Логгерхед… — Питер не стал слушать продолжение, лишь махнул тёте рукой и нырнул в воду, хитро улыбаясь. Кажется, у него только что появился способ лихо уходить от расспросов о своей личной жизни.       Не успели они подплыть к одной из палаток магов, как их догнала бойкая и весёлая Мишель:       — Привет, неудачники. Плывём на корабль? Питер?! Вот это да! Здорово. Мне нравится — Мишель обплыла его вокруг, рассматривая, словно музейный экспонат. — Нэд, ты с нами? Там будет Бетс… — девушка, игнорирующая маски, зато разрисовавшая красками лицо, задорно подмигнула, заставив толстяка вмиг покраснеть и поправить сползший с пуза осьминожий костюм.       — Эм, я не… Пит, ты поплывёшь?       — Думаю, у него другие планы — Мишель заливисто рассмеялась, а Питер в который раз за сегодняшний день поблагодарил скрывающую его лицо маску. — Кстати, Паркер, я намереваюсь проснуться с цветным хвостом, так что, если хочешь, чтоб слухи оставались слухами — советую не терять шанс.       — Что? Как это планируешь? Он же сам цвет приобре…       — Так, ребёнок, стоп! Не позорься! Я этого не слышала! В общем, я тебе сказала, ты в курсе.       — В курсе чего?       — Следующий! — раздался голос, и Питер не поверил своим ушам.       Стрейндж?! В палате мага! Вот это повезло, ничего не скажешь. Стивен был тем, кто при хорошем настроении, а на Соулову ночь у него всегда было превосходное настроение — наколдовывал что-то невероятно ценное для трёх счастливчиков, но этот подарок растворялся с рассветом.       — Я с вами до корабля! Подождите! — бросил Питер и ринулся ко входу, пока его не опередил кто-нибудь другой. С бьющимся сердцем он заплыл в магический шатёр, окутанный таинственным зелёным мерцанием: сотни бликов отражались от ткани и устремлялись в прозрачную воду, оживляя и без того бликующий валун-прилавок с различными артефактами и безделушками.       Маг парил под самым куполом в заговорённых пузырях, с преувеличенным интересом наблюдая через небольшое окошко за кишащей русалками площадью, его алый плащ развевался, создавая волны и удерживая своего хозяина на одном месте. Стивен стоял спиной, но это не помешало ему распознать своего посетителя.       — Питер, вот и тебе улыбнулась удача попасть ко мне… — начал было Стрэндж, едва сдерживая улыбку, ведь все его визиты в палаты магов были тщательно продуманы, и ни в коем случае не случайны, но замолчал, ощутив потоки силы. Настороженно обернувшись, он уже сложил руки в атакующем заклинании, готовясь дать отпор, но гостем действительно был серохвостик. Преобразившийся серохвостик. У Стивена даже плавники закололо от восхищения, стоило получше рассмотреть наряд русала. Не отрывая взгляда от плаща, что тревожно покачивался за спиной Питера, будто почуяв неладно, маг заинтересованно произнёс. — Хм, смотрю у тебя необычный костюм. Откуда?       — Я, эм… — Питера только сейчас посетила мысль, что в этом костюме не то что Стрэнджу, любому магу лучше не показываться. Ну вот! Досекретничался! Сейчас его накажут, Хэппи влетит, Мэй, как опекуну, тоже, Флэш предъявит претензии, а если узнают про Тони… Чёрт! Плащ рванулся вниз, будто собираясь сбежать из-под пронзительного взгляда мага, и недовольно затрепыхался краешками, когда ему не удалось сдвинуть своего носителя с места.       Стивен с интересом наблюдал за мечущимся, под стать плащу, плавником мальчишки, впрочем, пока не собираясь подплывать и сдёргивать маску. Лишь терпеливо ожидая рассказа, рисуя пальцами какие-то золотые символы, заставляющие зелёный амулет на своей груди сиять ярче. Проверяя чужую магию и Питера заодно. Который окаменел, как дельфин при виде винтов, и кажется, мог лишь смотреть сквозь маску, не способную скрыть испуганных глаз. Наконец совладав с захлестнувшими его эмоциями, он неуверенно выдохнул:       — Я купил?       — Подарили, — тут же поправил маг, улыбаясь одними уголками губ, и указал рукой на валун. — Садись. Я не кусаюсь       Питер неуверенно опустился на камень, тормоша край мантии, радуясь тому, что его потерянное и испуганное лицо скрывает маска. Что теперь будет? Или то, что Стивен ещё не превратил его в пену — хороший знак, и нет ничего страшного в том, что он нацепил вещь нимфы? Их же не запрещено носить? Не запрещено ведь?!       — Не могу понять, ты смелый парень, глупый или везунчик? — хмыкнул Стрэндж, подпирая пальцами свой острый подбородок с идеальной бородкой. Так не вовремя в голове закрутилась мысль, что такая, возможно, пошла бы Тони, когда тот станет чуть старше. Питер сглотнул, нервно елозя хвостом по валуну. Вот об этом точно не стоит думать! — Скажи мне, ты знал, что это, прежде чем коснуться?       — Костюм нимфы?       — И всё?       — Д-да. Разве это не так? — Питер чувствовал, как сердце гулко ухнуло в груди, а внутренности скрутило в узел. Неужели Хэппи был прав, и этот плащ…       — Нет, он не проклят, — прервал его панику маг и указал светящимися кончиками пальцев на окутавшую плечи Питера ткань. — Ты дал ему имя?       — Имя? Я, я не давал, но с языка сорвалось. Скат.       — Что ж, Скат, надеюсь, ты будешь беречь нашего мальчика? — Стивен обращался к плащу под абсолютно ничего не понимающим взглядом Питера, впрочем ощутившего, как его ещё крепче стиснули в объятьях, словно реагируя на слова мага. — Понимаешь ли, Питер, у нимф есть не просто вещи, а настоящие заговорённые магические артефакты. Как мой плащ или глаз Агамотто, Жезл Ватумба, Посох Одного, копьё Рито. Из старых писаний известно, что каждый из этих артефактов уникален по-своему. Его владелец может стать сильным или ловким, научиться видеть время или пленять чужие души, бывают артефакты, которые обладают своей собственной волей — защищают выбранного ими хозяина или помогают в трудную минуту.       — И, ч-что делает мой?       — В том-то и дело, Питер. Я не знаю. — Стрэндж развёл руками, а его плащ заинтересованно потянулся к своему собрату, но тот вмиг скрылся за спиной Питера, чуть ли не потрескивая от испуга. Русал удивлённо посмотрел на свой оживший плащ. — Я не видел ни одного упоминания об этом костюме. Что ты чувствуешь?       Питер нахмурился, вспоминая первые секунды благоговения перед костюмом и то невероятное чувство превосходства, когда он плыл по улицам города, ловя восхищённые взгляды. Неописуемую лёгкость в голове, а ещё до чудного странное ощущение, что его стали слушаться: выполнять прихоти и хотелки, хотя, возможно, просто удача повернулась к нему лицом. А ещё чувство соблазнительности…       — Это ощущение даровано любой нимфе. А вот гипноз… попробуй внушить мне что-нибудь, Пит. Подумай о чём-то, что ты очень хочешь получить, и что я бы мог сделать по щелчку пальцев.       Питер прекрасно понимал, что Стивен намекал на ноги, и, вспоминая о подарке, который Стрэндж делал трём везунчикам в Соулову ночь, решил не отказывать себе хоть и в паре часовом, но счастье.       — Хочу стать человеком. Ходить по земле. Общаться с То… — Питер прервал свою мысль, нет, ему нельзя думать о человеке! — Я хочу стать дельфином. Обратиться в него и летать над водой… — Пит зажмурился, представляя как выпрыгивает из воды, делает сальто, врезается носом в воду и со стрекотом несётся к берегу, где его уже ждёт удивлённый То… Питер подобрался, напрягая все мышцы, чувствуя прикосновение плаща к своим окаменевшим плечам, и посмотрел в хитрые зеленовато-серые глаза мага. Он словно читал его как открытую книгу, но почему-то молчал. Так. Ещё раз. — Хочу получить то, что сможет обратить что-то во что-то, по одному желанию. Хочу уметь становиться другим. Хочу суметь превратить одно в другое!       Лёгкие заныли, требуя новой порции кислорода, и Питер всплыл под купол шатра, делая пару глотков воздуха, смотря на снующих туда-сюда русалок и русалов, больше похожих сейчас на разноцветных рифовых рыбок. Стивен поднялся следом, замирая за его плечом и протягивая руку к мантии, наблюдая, как по ней побежали предупреждающие искры.       — Не выходит. Я ничего не почувствовал, ни единого колебания магии. Что ж, Пит, возможно, я ошибся, а твой плащ только охраняет тебя. Одно я знаю точно — никто не сможет коснуться тебя, если Скат решит, что он угроза.       — А откуда он узнает?       — Это ты узнаешь сам. Меня Скат сейчас готов не слабым разрядом поразить. Не доверяет. — Стивен с улыбкой смотрел, как его собственный плащ потянулся к таинственному незнакомцу, а тот тут же нырнул за Питера, разворачивая своего носителя лицом к «угрозе». — Мой умеет перемещаться, а ещё обладает интуицией и здорово помогает в трудную минуту. Приходи завтра на занятие, посмотрим, вдруг в тебе есть жила мага. Такие артефакты простых существ не выбирают.       — В-вы пр-предлагаете мне стать м-магом? — пролепетал Питер, округлив свои глаза так, что это даже маска была не в силах скрыть.       — Пока зову лишь на пробное занятие. А там посмотрим. В любом случае, чтобы стать учеником, тебе будет нужно пройти Испытание. — Стивен сложил руки на груди, смотря на скрытое маской лицо. Ему очень хотелось раскрыть секрет этого костюма, таинственное мерцание сапфировых глаз не давало покоя, как и подмигивающие золотом кончики перьев. Маг чувствовал исходящую от артефакта силу, и не понимал, как мог не замечать её столько лет, проплывая мимо лавки Хогана.       Они снова ушли под воду, Стрэндж, достав прозрачную колбу, принялся чертить пальцами понятные лишь ему одному жесты, создавая рисунки из таинственно мерцающих рун. Колба вспыхнула золотым, засветилась пронзительным зелёным, и погасла, стоило Стивену опустить руки.       — Держи подарок, Питер, — маг отправил заколдованным потоком прозрачную колбу в руки серохвостика. — Это зелье обратит не тебя, но что угодно, во что угодно, и главное — когда угодно. Ты не ограничен сегодняшним днём. А ноги ты и на День Рождения получишь. — Подмигнув, Стрэндж парой движений пальцев открыл светящийся портал и исчез, оставляя опешившего Питера сидеть на валуне в одиночестве и сжимать в пальцах обращающий эликсир. Получилось? У него получилось?!