Русал

      Несмотря на то, что Питер пообещал Стрэнджу не подплывать к мысу, он не собирался больше оставлять Тони наедине с проблемами, которых у него было гораздо больше, чем изначально, и которыми он, похоже, не собирался делиться до самого последнего момента. Перекусив оставленным Мэй вяленым осьминогом, Питер, прихватив свои скромные золотые запасы, оставил тёте записку: «Мэй, уплыл к Нэду с ночёвкой. Не переживай, вернусь завтра на рассвете». Встретиться с Тони он должен был лишь на закате, но рассудив, что пока тёти нет — вильнуть хвостом гораздо проще, Пит направился к городским воротам, прекрасно помня о том, что Стивен — если того хочет, может его увидеть. Оставалось рассчитывать, что тот сейчас занят, либо ему нет дела до какого-то серохвостика, пусть и сующего нос не в свои дела и постоянно ошивающегося на берегу.       Уже у самой окраины города его окликнул Нэд с отцовской сетью на плечах. Мысли Питера снова вернулись к верховному магу, обещавшему наполнить город звуком и избавить от телепатических кристаллов. Но пока оставалось лишь терпеливо ждать. Коснувшись призывно мерцающего кристалла, Пит махнул рукой Нэду, и тут же в его голове зазвучал весёлый голос толстяка:       — Хэй, Пит, опять на берег?! Ты так скоро ноги отрастишь!       — Ага, и смею надеяться, что ты меня прикроешь от Мэй. Ты же сегодня дома?       — Ближе к ночи, отец просил собрать сорок фунтов мидий. Сорок, Пит! Кошмар!!! Отец уже вовсю готовится к Соуловой ночи и, похоже, думает, что я обладаю какими-то сверх способностями! Иначе как мне успеть это сделать за светлое время суток?!       — Соулова ночь? Когда? — Питер даже затормозил, удивлённо хлопая глазами. Он настолько потерялся во времени, что вряд ли смог бы сказать, какое сегодня число.       — Кто ты и куда дел Питера?! — Нэд притворно ужаснулся, оплывая друга вокруг. Остановившись напротив, он внимательно прищурился, и стал медленно осматривать, будто видел насквозь. От такого взгляда у Питера мурашки побежали по спине, раньше на него так смотрела только Мишель и вмиг узнавала все тайны, и, кажется, друг провёл с ней достаточно времени, чтобы перенять некоторые приёмчики.       — Ну, немного потерялся во времени, знаешь, с этой охотой…       — Пит, да ты ж всегда следишь за временем так, будто являешься его хранителем! Не пузыри мне мозги! Это на тебя Тони так влияет, да? Счастливые часов не наблюдают, все дела, — Нэд поиграл бровями, вызывая смущённый румянец друга. Отлично, теперь Нэд будет думать, что он с Тони делает то, чего не самом деле они не делают, хотя Питеру бы хотелось, чтобы… мотнув головой, отгоняя такие назойливые мысли, Пит тяжело вздохнул. Как же ему хотелось рассказать о Тони, о встречах на пляже, про кино, про фотоаппарат и ещё кучу таких крутых и невозможных вещей. Про то, как завораживающе поёт человек, и какие у него глаза. О тепле, что окутывает тело, стоит только подумать о нём, и не отпускающем счастье, если знает, что сегодня они встретятся. Поделиться проблемой человека, и попросить дружеского совета, ведь одна голова хорошо, но две — лучше. Рассказать о том, что узнал от мага и о Рике… О! А вот про это стоит сказать. Только как?       — Нэ-эд? А что ты знаешь про оберегающие заклинания? — неуверенно протянул Питер, мысленно прикидывая, что сделает с ним Стрэндж, если друг вдруг проболтается.       — Что они оберегают нас. Не дают людям погрузиться в воду, когда мы рядом, или увидеть нас с берега. Хоть бы ты на камне с хвостом лежал — тебя никто не увидит. Я, кстати, всё никак не пойму, а почему ты так не делаешь? Удобнее же смотреть?       — Я… — вот теперь Питер окончательно растерялся. Выходит, что он один тут не знал про это?       — Или нравится думать, что они могут тебя увидеть? Воображаешь себя следоволноловом? — не переставал засыпать вопросами друг, не замечая смятения Питера.       — По правде сказать… я не знал, — смущённо выдавил из себя Пит, заставив Нэда заливисто рассмеяться.       — Что? Не знал? Не смеши меня! Чтобы Питер Паркер — самый умный русал в группе — не знал самого очевидного? — Нэд смеялся так, что его бока ходили волной, но заметив поджатые губы друга, удивлённо остановился. — Постой. Ты серьёзно?       — Ну… да. Мне об этом как-то никто не рассказывал. А Мэй всегда говорила — видишь людей — прячься!       — Оо-о, не, чувак, мне отец ещё года в четыре сказал: «Не волнуйся, они нас не видят! Поэтому можешь хоть за ноги их хватать, когда они плавают. Но лучше так не делать, потому что маги будут ругаться».       Питер лишь кивал словам Нэда, пытаясь понять, как же тогда его увидели. Почему? Первый раз Тони сказал, что чувствовал взгляд, но не видел его. Потом они столкнулись на мысе. На суше. Но все следующие разы он был в воде… или после первого контакта магия не действует? Но если это так, возможно ли, что Стивен знает про Тони? А если действует, то кто тогда Старк? И тем более кто Рик?! Ведь он его увидел сразу в воде… по спине побежали ледяные мурашки дурного предчувствия.       — Хэй, Пит? Ты как? Выглядишь загруженным?       — Я, эм, да, немного в ступоре от услышанного.       — Или увиденного? — Нэд поиграл бровями, косясь на заброшенный за спину Питера небольшой кулёк. — Что-то произошло на берегу?       Вот он — лучший момент рассказать другу правду и предупредить, но что если… Не проболтается. Он молчит про Тони больше двух Лун, а значит, и про Рика никому не расскажет. Тем более Нэд сам любит приплывать к мысу, чтобы погреть бока, а если там будет этот… человек? Что если он видит всех русалов?! Он может быть опаснее голодной акулы.       — Нэд, ты обещаешь, что никому не расскажешь?!       — Я твой ларец секретов, Пит. Выкладывай!       — Как только доберёмся до Бухты слёз. Заодно помогу собрать тебе мидий, друг я или кто? — Питер попытался беззаботно улыбнуться и, кажется, у него это получилось, потому что Нэд перестал подозрительно посматривать на него. Впрочем, выбросить тревожные мысли из головы было совсем не так же легко.       Добравшись до мидиевых колоний, друзья вооружились острыми крюками и принялись методично срубать крупных моллюсков. Эту работу всегда поручали старшим серохвостикам, приучая к труду и доверяя острые орудия, только вот подростки доверия и обучения взрослых никогда не ценили. Скучно. Монотонно. Долго. А по итогу руки расцарапаны, ногти содраны, а вместо похвалы извечный вопрос «И это всё?! Ты там три часа купался или работал?». Хотя всегда находились те, кому сбежать за пределы города было в радость. Как, например, Питеру или Нэду, часто к ним приплывала потусить Мишель и ещё пара серохвостиков. Но сегодня на скалах никого не наблюдалось, и Питер выдохнул с облегчением. Никто не подслушает и не будет отвлекать от истории.       Нэд не торопил Питера с рассказом, лишь изредка посматривал на задумчивого друга, который тем временем пытался решить, стоит ли упоминать Тони. И если да, то как много он может рассказать, чтобы не раскрыть самого главного секрета. Конечно, он мог бы сказать другу, что встречается с человеком, но… Нет, лучше не рисковать, несмотря на соблазн проверить оберегающие заклинания Стрэнджа, поделиться исполнением заветной мечты и разделить радость с тем, кто действительно может понять и принять. Взвесив на хвосте все «за» и «против», Пит решил, что с Тони угроза, исходящая от Рика, будет куда более ощутимой. Молясь Нептуну не взболтнуть лишнего, он сжал кулак на кристалле и начал свой рассказ, чуть меняя события и персонажей, либо просто не вдаваясь в подробности. В результате Нэд настолько погрузился в историю друга, что, забыв про работу, слушал, приоткрыв рот.       — … вот так, Нэд. Думаешь, я правильно сделал, что не рассказал Стрэнджу про Тони? — Питер сам не знал, какой ответ хочет услышать, потому что отчасти осознавал, что знай маг о происхождении Старка — вопросов к оберегающим заклинаниям было бы в разы больше, но утайка того, что он общается с человеком, давала ему возможность оказываться на берегу и быть рядом с тем, с кем хочется. — Мне кажется, тут не всё так просто…       — А ты не думал, что Рик — это сирена?       Питер удивлённо посмотрел на Нэда, спокойно складывающего срезанных моллюсков в плетёную сеть. Да, его впечатлила история Питера и «таинственного незнакомца», но он не выглядел напуганным. Конечно, он же не испытал на себе ужас леденящего взгляда, и не ему пришлось прятаться от пронзающего воду фонаря, но всё же! Неизвестный, выглядящий как человек, знает о подводных жителях и не просто догадывается, а прекрасно знаком с их анатомией, жаргонными выражениями и сигналами, а ещё, на минуточку, видел Питера! По меньшей мере — это жутко.       — Не думаю, у него нет ни хвоста, ни крыльев.       — А что если он сын сирены?       Этот вопрос заставил Питера застыть на месте. Сын… Почему он сам об этом не подумал?! Только вот задумался Пит не о Рике, а о Тони. Человеке, который слишком хорош собой, у которого потрясающий голос и погружающие в омут глаза. Только он, скорее всего, не знает об этом… в отличие от Рика. Мэй всегда говорила, что сирены ищут заблудшие души, подчиняют себе… а человека без якоря можно спокойно считать заблудшим. Но если Рик — всего лишь сын, значит, у него есть кто-то из хвостатых родителей? Или он сам сирена, нашедшая способ ходить по земле, или кто-то пострашнее… И чьи были те синие глаза с фиолетовыми жилами в иллюзии Стрэнджа? Урсул? Но ведь Стивен ясно сказал, что это не он. Или он не хотел напугать?       — Только вот сирен никто не видел уже сотни лет. Говорят, они все ушли, как только не стало Урсула. — Задумчиво пожал плечами друг, методично завязывая узел на первой сетке, стараясь выглядеть равнодушным, рассчитывая, что Питер начнёт говорить больше или спорить, но на этот раз такой трюк не сработал. Слишком многое стояло на кону.       — За ним?       — Не знаю, Пит. Мой дед работает в библиотеке, я могу спросить его. Но, пожалуйста, будь осторожен. Вся эта история… не нравится она мне.       — Мне тоже, — удержаться от вздоха не получилось. — Но я хочу разобраться. Тут что-то не складывается. Даже если Рик — сирена, зачем ему русал?       — Чтобы забрать хвост?       — Хвост?       — По легенде сирены — это проклятые русалки, забыл? Они же позволили муренам колдуньи похитить младенца Посейдона. Она заговорила сердце и душу, сделав ребёнка вместилищем для Каналоа.       — Морской дьявол в виде огромного фиолетового осьминога со светло-синими шипами, — кивнул Питер, всё ещё не понимая, при чём тут хвост, и как его можно забрать, а главное, зачем?       — Да, Пит. Именно эта легенда! Когда Посейдон нашёл сына — он сам отказался от него, назвав порождением тьмы, и сослал на Скалистый утёс. Так появился Урсул. Которому и служили обречённые на муки русалки, отлучённые от моря и получившие крылья, не способные поднять их в небо. А ведьма стала наставницей изгнанника. Урсул рос в ненависти к отцу и сводному брату Нептуну, занявшему его трон. Он учился тёмной магии, копил силу и жажду мести, жажду трона.       — Но не нападал на город, пока его не лишили источника силы. Что уже не логично. Почему он так долго тянул?       — Не знаю, быть может, был не достаточно силён? Но в своих учениях он нашёл способ даровать как хвосты, так и крылья или ноги. Сирены сами выбирали, какую сущность хотят принять, оставаясь навечно благодарные и обязанные тёмному магу.       — Взамен они своими прекрасными голосами и лицами завлекали в логово Урсула русалов и людей, — прошептал Питер, вспоминая детские сказки и страшилки, которые потом не воспринимал на уроках всерьёз. Ведь действительно, кто будет верить всем детским сказкам?       — А тот обманом и хитростью забирал для своих ещё не освобождённых слуг то, чего их лишили, либо то, чего они желали… Я бы на месте твоего Тони уплыл как можно дальше отсюда.       Питер ничего не ответил, потому что был полностью согласен, только вот бежать ему, как и человеку, было некуда. Их держал родной город, близкие люди и любовь на берегу океана. Оставалось лишь надеяться, что, как и в любой сказке, светлые чувства и добро восторжествуют над тёмной стороной. Либо всё это — просто выдумка. Надуманная испуганным мозгом история, а слова Рик вычитал в какой-нибудь книге или услышал, как бранятся другие русалы на берегу. И всё же, стоило быть очень осторожными… хоть Рику и нужны деньги Тони, а не тело или душа. Просто деньги. С этого стоило начать, а не наводить панику раньше времени.

***

      Когда солнце начало клониться к закату, а Нэд, счастливый, что успел управиться до полуночи, уплыл с наполненными сетями домой, Питер, опасливо озираясь по сторонам, направился в Бухту слёз. Она находилась левее мыса, и после неё начинались отвесные скалы, на которых гнездились чайки, чей крик, усиленный и размноженный эхом, напоминал горестный плач. Углубляясь в материк и чуть заворачивая в сторону, Бухта имела форму слезы. Когда-то давно это место служило прощальным побережьем, но по мере увеличения численности людей — было решено, что это не безопасно, тем более Стивен изобрёл подводный огонь, лишивший необходимости всплывать на поверхность. Постепенно назначение Бухты забывалось и теперь не ассоциировалось с горечью утраты, скорее наоборот, она стала идеальным местом: слабые волны и выглядывающие из воды скалы делали её непригодной для серфинга, отдалённость от города гарантировала отсутствие праздных компаний, а белый песок, намытый на берег веками, всегда привлекал Питера. Особенно вечером, когда успевал прогреться за целый день и щедро делился накопленным жаром.       Поймав по пути пару крабов, которых так любил человек, Пит осторожно выглянул из-за высокой скалы, осматривая небольшой пляж. Левая часть берега поднималась над океаном, превращаясь в скалу, из-за чего на закате Бухта погружалась в сумрак чуть раньше. В лучах уходящего солнца, ловя свет алеющего неба, песок стал лиловым, а деревья и кустарники, растущие чуть в стороне, уже начинали пропадать в сумраке, превращаясь в причудливые и таинственные силуэты. Практически у самого берега горел костёр, языки пламени которого озорно потрескивали и подмигивали рыжими огоньками сидящему рядом человеку, кроме него на берегу не было ни души.       Выплыв из-за скалы, Питер брызнул хвостом, привлекая внимание, и Тони тут же вскочил с места, радушно улыбаясь, и направился к океану, готовясь подхватить на руки своё морское чудо. Мысли об оберегающем заклинании слишком невовремя выплыли на первую волну. Но решив, что минуты спокойствия на фоне всего происходящего не помешают, а с назревающим цунами можно разобраться позднее, Питер поднял руку, показывая свой улов. Греясь в таком довольном и как всегда восторженном взгляде Тони и не понимая, как мог раньше жить без этих ночей, ужинов, улыбок и прикосновений.       — Привет, карапуз, как дела в океане?       Питер закатил глаза. Заставить Тони перестать называть его мелким — не получалось, но он нашёл способ минимизировать подколы. Оказалось, что обратная — смехотворная по сути — разница в возрасте Старка не радовала.       — А как на суше, о, учитель?       — Не так плохо, как могло бы быть. — Тони зашёл по пояс в воду. — Оби свалил куда-то на Восток, продвигать очередную пушку, оставив мне приличную сумму на счёте. А я подсунул инженерам проект реактора, соответствующего всем требованиям зелёных.       — Зелёных? — глаза Питера загорелись предвкушением, ведь на горизонте появились новые знания, что он так любил.       — Агрессивные психи, что борются за спасение мира исключительно там, где им выгодно. И на СтаркИн у них огромный зуб. — Питер понятливо кивнул, поджимая губы, ему самому не нравилось, чем занимается компания Тони. Да, он продолжал дело отца, но зачем производить то, что несёт смерть? Конечно, он говорил, что для защиты своей страны, но ведь от его изобретений и технологий гибнут люди, пусть незнакомые ему, но… Это же… жестоко?       — Аа-а, реактор? Что это? – Питеру опасливо осмотрел пляж, будто ждал, что это неизвестное и почему-то внушающее тревогу изобретение лежит где-то рядом с корзинкой для пикников.       — Это… Так, как бы попроще объяснить… — Тони, подхватив Питера на руки, стал выбираться на сушу, с каждым шагом всё больше и больше ощущая вес русала на своих руках. — Смотри, все катера плывут за счёт мотора, который заставляет лопасти, что тебе так не нравятся, крутиться. А работает он благодаря топливу, от которого много вредных веществ остаётся в воде или в воздухе. Реактор же сам вырабатывает энергию, которой хватит не только на кручение лопастей, но и для всей яхты. Короче — это более современная и экологичная вещь. Осталось её просто уменьшить.       — Звучит здорово. Получается, это не будет вредить миру? Совсем?       — Если использовать во благо — то не будет. И так, как совет директоров соберётся не скоро, а инженеры меня любят, думаю, его примут в программу разработок этого года. Может, дадут какую-нибудь премию самому юному изобретателю в чистой энергии, — хмыкнул Тони, будто не верил во всё это, и опустил свою хвостатую ношу на заранее расстеленный плед. — Обычно за это дают хорошую денежную награду. Кстати о деньгах! — воодушевлённо начал он, не давая и слова вставить. Попутно доставая из корзинки несколько вкусно пахнущих контейнеров. — Пит, я решил проблему! Почти. У Оби на счету была тридцатка, я уже перевёл её Рику. А остаток думаю заработать в ближайшие месяцы. Если фортуна в лице отсутствующего дядюшки улыбнётся — то быстрее. Я устроился в мастерскую. Буду чинить машины. Отец бы со стыда умер, наверное, он то видел меня руководителем компании. Но это скучно! Скучно. Чертовски скучно! Работать руками мне нравится намного больше. Плюс я умею это делать качественно. Конечно, платят там копейки, но всегда есть шанс получить благодарность от клиента лично. Особенно если указать на какую-то дополнительную проблему, которая действительно есть, и не попросить за это ничего. Но боюсь, что с таким графиком я не смогу видеться с тобой днём.       — А если я скажу, что сможешь? — Пит загадочно улыбнулся, но Тони был слишком погружён в размышления, как выкроить для свиданий время, которого в сутках катастрофически не хватало, поэтому не замечал ничего вокруг.       — Питер, я очень хочу! Но весь день я в мастерской, …       — Тони… — начал было Питер, но человек не слушал его.       — … вечером буду мотаться к инженерам на другой конец города, потому что там у меня тоже куча проектов, которые я очень хочу запустить…       — Да я же… — Питу опять не дали закончить.       — … ночь — целиком твоя, но утром я…       — Тони, да послушай! — не выдержал Паркер, намереваясь схватить человека за руку, но тот именно в этот момент отстранился, чтобы подкинуть дровишек в огонь.       — … буду жить в своей мастерской. — Старк на секунду запнулся, смотря в живое пламя, и когда Питер уже обрадовался, что его, наконец, услышали, тихо продолжил, прикрывая глаза и зарываясь пальцами в топорщащиеся во все стороны волосы. Только сейчас Питер заметил, что Тони находится не в лучшей форме: полопавшиеся капилляры, синие тени под глазами, непривычно опущенные плечи. Он выглядел так, будто не спал пару суток. — После твоей пропажи, то есть, охоты, мне одна идея в голову пришла. Хочу реализовать её, чтобы мы всегда знали, где находимся, и могли держать связь.       — Это, конечно, здорово, но Тони, ты когда спал последний раз?       — Эйнштейн в год спал три часа, а результат? — подобрался Тони и принял самый непринуждённый вид. Если бы Питер не узнал его за эти несколько месяцев, то, возможно, ничего бы и не заметил, но от внимательного взгляда русала не ускользнули ни усталые глаза, ни с трудом сдерживаемый зевок, ни сбившееся с привычного ритма дыхание.       — Ладно, это твоё дело. Но хочу напомнить, что ты не дельфин, и твоему мозгу необходим сон. А ещё я кое-что принёс… — Питер потряс перед лицом человека небольшим кульком. — Тут мои скромные накопления. Не знаю, поможет ли это, но вот.       Тони словно в замедленной съёмке наблюдал, как русал развязывает морские узлы на шкуре какого-то подводного животного, открывая вид на золотой слиток с британским клеймом и десяток золотых и серебряных монет разных эпох и народов. Присвистнув от неожиданности, и мысленно прикинув, сколько за это отдали бы коллекционеры ценители, а не барыги на чёрном рынке, Тони в последний момент удержал потянувшиеся к сокровищам руки.       — Нет. Я не могу.       — Почему? Я хочу помочь. Это мои деньги.       — А виноват в проблемах я, — буркнул Тони, прикладывая все силы, чтобы не смотреть на клад, что так небрежно русал назвал скромными запасами.       — Да, но это не значит, что тебе не нужна помощь! — Питер смотрел так открыто и предано, что невольно сжималось сердце, а в голове болезненно билось «Ты его не достоин! Он заслуживает лучшего. А ты этим явно не являешься! От тебя одни проблемы, Старк, пора бы уяснить раз и навсегда…»       — Питер, это твои накопления, — начал Тони, но его тут же перебили.       — И я вправе тратить их на то, на что хочу! А я хочу видеть тебя чаще.       — Пит… — он поднял на русала взгляд полный бессмысленной попытки переубедить. Его? Себя? Кого? — Это все твои средства, и я…       — Ну, не совсем, часть я оставил на празднование Соуловой ночи. — Пит смущённо улыбнулся. Да, у него были особенные планы на эту ночь. С Тони.       — Ты уже не первый раз упоминаешь её, что это за праздник такой? Гугл ответа не дал, так что я жду... — начал было Старк, но перебил сам себя, выставляя ладони вперёд. Питер не смог не отметить, как подрагивают его пальцы. — Хотя нет! Стой! Сначала поговорим о твоём вкладе. Я не могу его взять!       — Но, Тони! Это нормально — принимать помощь от других. — Питер замолчал, смотря, как человек оцепенел на несколько секунд, а его взгляд растеряно метнулся из стороны в сторону. Неужели в их мире всё иначе?       — Питер, я не могу взять у тебя столько и сделать вид, что это нормально. Мне ж тебя потом на руках до конца жизни носить! И то не расплачусь!       — Мне нравится такое предложение, — сказав это, Пит тут же смущённо спрятал глаза и прикусил губу. А потом зачастил со скоростью десятибалльных волн, — в смысле, что ты всегда будешь рядом. Да, я это имел в виду! И на руках можешь не носить, если не хочешь. Я же понимаю, что тяжелый, да и…       — Ох, ребёнок, носить на руках — значит делать всё и вся, что захочет партнёр. — Тони поймал прячущего взгляд Питера за подбородок, заглядывая в волшебные глаза. Как бы ему хотелось сдаться, принять помощь, забыть все наставления отца, позволить себе быть слабым и зависящим от того, кого любит. Только вот… вбитое с рождения не так просто искоренить. — Хотя и в прямом смысле я бы ни за что не отказался. Если бы ты позволил. Упустить такое чудо? Добровольно? Никогда!       — Значит, ты берёшь мои деньги? — Питер потянулся к находящимся так близко губам, желая ощутить их вкус, но Тони отстранился, слегка качая головой. Вызывая раздосадованный, даже раздражённый вздох русала. — Тогда я уплыву обратно в океан! — Питер стукнул хвостом по песку, да так, что порыв ветра встревожил пламя.       — Это шантаж.       — Нет, просто иначе — ты не согласишься.       — А так я, значит, соглашусь? — насупился Тони, чувствуя, что спор заходит в тупик. Питер сдаваться точно не собирался, а его угроза могла быть вполне реализуемой. В конце концов, не он страдал от одиночества, не дающего забыть себя прошлого, ночных кошмаров и зависимости… по спине побежали ледяные мурашки от одной мысли, что он останется один. Возвращаться к прошлому, где были только боль потери и сожаление о несделанном, совершенно не хотелось . Да, его учили быть сильным. Быть самостоятельным. Решать проблемы, не прося советов или помощи. Но. К чёрту! Это было тогда, когда были живы родители. Когда у него были за плечами те, кто поддержит. Те, кто даст совет. Те, кто любили, хоть и не показывали этого так, как хотелось. Сейчас у Тони не было ничего и никого. Кроме Питера, что так настойчиво протягивал, нет, пихал, руку помощи. Которую хотелось принять, потому что бороться самостоятельно со встречным течением сил и возможностей уже не было. Сил спорить — тоже. Он вернёт все, как только справится с большей частью растущего снежного кома. Обязательно. И отблагодарит русала сполна. Позволив себе тяжёлый вздох, Тони зажмурил глаза, будто от страха или в ожидании, что вот сейчас небо и привычный мир разразит гром, и тихо выдохнул. — Хорошо, Пит. Твоя взяла.       То как просиял русал, Тони вряд ли сможет забыть. Он улыбался так, будто это ему перепало нехилое наследство, а не он отдал кому-то всё своё состояние. Хотя, если бы у Пита были проблемы, которые Тони мог бы решить, он бы радовался так же. Ведь всегда приятно помочь близкому человеку.       — Но я возьму лишь монеты.       — Что? Этого же мало! — вот теперь настал черёд Тони удивлённо хлопать глазами. Какой курс доллара у этих хвостатых?! И из чего их дома, если это состояние считается скромным?! Похоже, парень не врал, говоря, что у него немного денег…       — Питер, ты издеваешься? Да тут больше, чем я должен, а ты говоришь, что это скромные накопления?!       — Да-а? А… я думал, что у вас всё дорого. Слышал, как парни жаловались, что не могут позволить себе обучение. А у нас дешевле него ничего нет, вот и… — мальчишка выглядел озадаченным, кажется, не он один тут не разбирался в чужой валюте.       — Дорого, но мы не расплачиваемся золотом и драгоценностями. Для нас это долгосрочные вложения, которые гарантируют небедную старость.       — А чем тогда вы платите?       — Номинальными бумажками. Каждая имеет свою цену. И на определённое количество уже можно купить золото, жемчуг или ещё какой металл. Но их не примут в магазине или институте.       — Зачем придумывать то, что ничего не стоит, если есть золото? — Питер забавно сморщил носик, пытаясь понять, обманывает его Тони или нет. Такая странная, даже глупая система казалась настоящим абсурдом. Это как если бы они вдруг стали расплачиваться камнями вместо золота, считая, что чем больше камушек, тем он дороже стоит. Бред.       — Раньше платили драгоценным металлом, но потом люди решили придумать вот такой способ… Хотя, по правде говоря, я сам ничерта не понимаю в этих бухгалтерских расчётах и экономической политике. Для этого у меня есть целый штаб людей, следящих за финансами компании.       — Поэтому ты в долгах?       — Нет, в долгах я потому, что идиот. — Хмыкнул Тони, будто и вправду считал это чем-то забавным.       — Дуракам разве дают премии?       — Так, ещё слово … — Тони, нарушая личные границы, замер в паре сантиметров от русала, обжигая горячим дыханием и внимательно всматриваясь в блуждающую по губам улыбку, которую так хотелось спрятать в собственническом поцелуе. Рядом с Питом проблемы незаметно уходили на второй, если не на третий план, он был словно лучик солнца в кромешной тьме, согревающий своей заботой, улыбкой дарящий уют, объятьями — ощущение дома, которое Тони не испытывал никогда, даже будучи с семьёй. — … и я решу, что когда ты чего-то не понимаешь, то просто дурачишься.       — Я угадал?! — разулыбался Питер, довольный тем, что смог угадать хоть какие-то взаимоотношения людей, и едва сдержал стон разочарования, когда Тони, так и не поцеловав его, отстранился. — Так ты возьмёшь мои деньги?       — Только несколько монет. И я верну их, когда заработаю либо в мастерской, либо на проектах. Своих или с Оби — не важно.       — Значит, я буду видеть тебя часто? — Питер знал, как действует на Тони его невинная улыбка и взгляд из-под ресниц, чем уже беззастенчиво пользовался. Да, он согласился. Но кто знает, не передумает ли позже.       — Достаточно часто, малыш. Не будешь успевать скучать в перерывах. — Тони всё же потянулся к русалу, скользя пальцами по прохладной бархатной коже, такой нежной и манящей, что от неё было попросту невозможно оторваться. Хотелось коснуться губами, попробовать на вкус, изучить каждый сантиметр и насладиться тихими, а может и нет, стонами наслаждения. Подарить всего себя, взамен прося лишь быть рядом. Поднявшись по плечу, Тони скользнул пальцами на шею, считывая пульс быстро бьющегося сердца, и замер на чуть порозовевшей щеке. Смотря так пристально, так благодарно, с затаённой нежностью, что у Питера сбивалось дыхание, плавники сводило предвкушающей судорогой, а хвост невольно поджимался, выдавая своего хозяина с головой.       — С тобой не заскучаешь, — губы каким-то чудом сложились в слова, хотя во рту от волнения и предвкушения всё пересохло. Как в том песчаном море, что Пит видел на картинках в человеческих журналах.       — Ну, что сказать, я такой… — Тони дёрнул уголком губ, подавшись ещё ближе, почти касаясь дразнящим поцелуем, взгляд пробежал по приоткрытым манящим губам, милому носику, россыпи едва заметных веснушек и замер на невероятных пленяющих глазах. Миллиметр – и губы Питера будут его, он ощутит их мягкость, нежность и сладость, не находясь под водой или без сознания. Тони видел, что русал ждал этого поцелуя, чувствовал, как он вздрагивает и каменеет под мимолётными касаниями, наслаждался его сбитым, тяжёлым дыханием. Так и не коснувшись губ, Старк отстранился, едва сдерживая улыбку от раздосадованного сопения над ухом. Питера хотелось до звёзд перед глазами, но хотелось его инициативы. А пока — изводить себя и Питера томительным ожиданием, кажется, стало его новым хобби.       Питер любил смотреть, как готовит человек, ему казалось, что у того всё получается невероятно легко и просто, а вот Тони в такие моменты думал, как бы не спалить тут всё к чёртовой бабушке! Если бы кто-то узнал, что он готовит — то с полной уверенностью бы заявил, что это невозможно. Ведь Старки готовить не умеют! И был бы абсолютно прав. Ну, или почти прав. На восемьдесят восемь процентов, если быть точным, потому что двенадцать процентов волшебства на кухне для любимых за закрытыми от всех глаз дверями Старки всё же использовали. Да, все те изысканные блюда на яхте были творением личного шеф-повара Оби, а ланчи заказывались из не менее крутых ресторанов. Но пожарить рыбу на огне или отварить краба Тони всё же удавалось, и, судя по довольным стонам Питера, вполне неплохо. А всё потому, что хотелось порадовать возлюбленного.       Впрочем, легко это не было ни разу и требовало максимальной концентрации, похлеще, чем в лаборатории или мастерской. Ещё и Пит, как маленький ребёнок, совал пальцы в огонь, булькающий бульон или норовил проглотить острый перчик — одним словом, расслабиться не давал и уверенно искал приключения на свои плавники. Решив в этот раз занять хвостатое чудо раньше, чем он что-то схватит сам, Тони вручил ему баночки со специями, которые теперь всегда носил с собой, зная любовь Питера ловить разную живность ради вкусного ужина на берегу, и попросил отсчитать нужное количество лавра, душистого перца и прочих «тайных» ингредиентов. С чем русал справился слишком резво и теперь снова подбирался к котелку.       — Хэй, Пит, помнишь лимон? — Тони кинул жёлтый сильно пахнущий цитрус, который русал, не глядя, поймал цепкими пальчиками. — Порежь его небольшими дольками, пожалуйста.       Питер умел обращаться с ножами. Но именно сегодня удача и навыки помахали ему плавниками и уплыли прочь. Поэтому не прошло и полминуты, как он, охнув от боли, удивленно уставился на набирающуюся на порезе капельку крови. Недолго думая, он засунул палец в рот и пососал, вытягивая капельки крови. Морщась от кислоты на коже и не видя, каким жадным взглядом с хищным блеском смотрит на него Тони. Пробежавшись по сухой корочке губ языком, он прерывисто выдохнул, борясь с желанием отобрать у парнишки палец и предложить кое-что получше… Дыхание потяжелело, а по телу разлился жар, стоило только представить, как Пит обхватывает его, смотрит в глаза из-под опущенных ресниц и скользит языком по…       — Тебе стоит обработать рану, а не тащить её в рот. Вас что, медицинским азам не учат? Ты вроде бы неплохо справился с моими ожогами от морской крапивы, Пит, и не знаешь элементарных правил? — Такой длинной речи в таком состоянии Тони от себя не ожидал, но, видимо, мозг нашёл способ абстрагироваться от желаний тела и теперь работал на все сто десять процентов, лишь бы его носитель нигде не накосячил.       — Мм-м? — Пит даже не подумал вытащить палец изо рта, лишь приподнял взгляд и, Дьявол, Тони был готов поклясться — это было самое возбуждающее, что он видел в своей жизни. В паху потяжелело, а предвкушение электрическими импульсами разнеслось по всему телу. Ладони закололо в нестерпимом желании коснуться.       — В твоём рту тысячи микробов! — Тони потянул кисть Пита на себя, и русал выпустил палец изо рта с характерным, осевшим дрожью желания звуком. Никаких мазей и спецсредств не было, но даже простая вода была лучше слюны. Положив травмированную конечность себе на колено, и борясь с желанием подтолкнуть её к очевидной «проблеме», Тони в ступоре уставился на затягивающийся на глазах порез. О том, что русалы и в регенерации несколько отличаются от людей, он почему-то не подумал и теперь с интересом смотрел на розовый след, будто ране было несколько дней. Впрочем, дальше исцеляться она не стала.       — Пии-ит, а так и должно быть?       — Ну да, такая мелочь быстро заживает. Плюс это произошло на суше. В воде бы срасталось дольше.       — Оу-у, эм, круто? — Тони не спешил отдавать руку хозяину и задумчиво скользил по бархатистой коже, смотря на смущенного и чуть дрожащего в его руках Питера. — А чего я ещё не знаю? Мм-м? — кончики пальцев поползли вверх по предплечью, едва касаясь кожи, по которой тут же побежали мурашки.       — Т-того, что… у меня очень высокая чувствительность. — Питер, ловя губами исчезающий из лёгких воздух, с трудом выдавливал из себя слова, неотрывно следя за человеком, рисующим на его руке одному ему известные узоры.       — Насколько высокая? — Тони опустился к тыльной стороне ладони, не отрывая от русала взгляда. Любуясь его сбитым дыханием, закушенной губой и темнеющими от желания глазами.       — П-примерно настолько, что я чувствую твоё дыхание, и оно обжигает, разносясь по всему телу, — прошептал Питер, не в силах пошевелиться.       — Закрой глаза.       — Зачем?       Несмотря на свой вопрос, Пит послушался и тут же вздрогнул. Без зрения все касания и ощущения стали в несколько раз острее. Горячее дыхание у кисти, сильные чуть мозолистые руки, такое дурманящее и распаляющее скольжение пальца по руке, тяжёлое дыхание самого Тони. Питер простонал, когда горячий шершавый язык скользнул по травмированному пальцу. Распахнув глаза, он увидел, как Тони, сомкнув губы вокруг пальца, вобрал его в жаркий плен и опустился до самых перепонок, скользнув по ним кончиком языка.       — Тони! — вскрикнул Пит на высокой ноте, непроизвольно отдёргивая руку. Чувствуя, как тело пронзают запоздалые импульсы секундного удовольствия. Он столько раз касался себя, казалось, знал все свои точки наизусть, и никак не ожидал, что может быть так приятно от простого прикосновения к перепонкам. — Ч-что ты делаешь?       — Решил применить твои методы, вдруг полностью восстановишься? — фыркнул Старк и, как ни в чем не бывало, отстранился, оставляя Питера ловить губами воздух и растерянно хлопать глазами, а ещё успокаивать дыхание, и кое-что ещё… не задержать взгляд на увеличившемся холмике, скрытом несколькими складками кожи, Тони не смог.       Питер видел взгляды Тони, чувствовал его желание, и как бы он хотел чувствовать себя так же спокойно и уверено рядом с человеком. Податься вперёд, когда губы находятся в паре сантиметров, перехватить скользящую по телу руку и направить к своей груди, вниз, туда, где всё каменело и трепетало в предвкушении. Или скользнуть ещё одним пальцем в приоткрытые губы. Как-нибудь двояко пошутить или, может, сострить, но всё это вылетало из головы, стоило Тони коснуться его. Он замирал, как дельфин перед винтами, не в силах пошевелиться, и мог лишь дрожать и ловить губами воздух. Хотелось так много, а он, как анемон, лишь качался под руками человека. Его тянуло к Тони с такой силой, что должно было пугать. Он вызывал трепет, желание, в груди будто был его крючок, что натягивался, стоило поплыть в другую сторону. Но несмотря на такие ощущения, Питер не чувствовал себя загнанным в ловушку. Он будто бы наоборот был дома. После долгой охоты или путешествия. С Тони было спокойно. Комфортно, когда он говорил своим невозможным, бархатистым голосом, когда смотрел своими карими глазами в самую душу, или когда обжигал теплом ладоней. В нём хотелось раствориться. Спрятаться и никогда больше не расставаться. Интересно, так ли ощущается магия сирен? Все, кто были под их чарами, говорили, что они прекрасны, что их ум и веселье дополняли красоту тела, а голос буквально пленял и лишал воли… Тони только попросил его закрыть глаза, а он сразу это сделал … но, может, дело не в приказе, а том, что он просто хотел его слушаться? Тони красиво пел, но почему, спрашивается, человек не может обладать таким голосом? Красота Старка была земной. Да, он был красивее людей на пляже, но ведь и русалы бывают разными. Та же Лиз на фоне остальных девушек была прекрасным ангелом с бронзовой кожей и выразительными глазами. Но не как у Тони, он был лучше. Во всех смыслах. По всем параметрам. Тони. Пит едва подавил стон и желание побиться головой о камень. В его голове был лишь этот человек. Он занимал собой всё пространство, просачивался в самые узкие уголки сознания и не желал отпускать.       — Тони, а что ты знаешь о сиренах? Они существуют? — оторвавшись от котелка, в котором булькали крабы, человек задумчиво посмотрел на русала.       — Ну, спроси меня об этом кто-то полгода назад, я бы поинтересовался, о какую поверхность его приложили головой. Но сейчас предо мной сидит парень с рыбьим хвостом, так что, не знаю, Пит. Наверное, я верю, что и они существуют. У нас много сказок и легенд про этих нимф.       — Нимф?       — Да, прекрасные создания, завлекающие моряков на рифы, а людей с берега в тёмные воды. Опасные настолько же, насколько прекрасны. И поющие лучше любой оперной дивы. А почему ты спросил?       — Я, — Пит замялся, борясь с желанием отвести взгляд от пронизанных любопытством и напряжением глаз, но тем не менее желая увидеть любую скрытую эмоцию или жест, которые могли бы что-то сообщить. — Я рассказал Нэду твою историю.       — Ты рассказал другу обо мне? — Тони выглядел удивлённым. — Я думал, вам запрещено общаться с такими, как я?       — Он не знает, что ты человек. Я сказал, что ты русал одиночка. Боюсь ему говорить правду… — плечи Питера поникли. Страх, что друг не примет правду, и чувство вины за то, что он врёт ему, давили с каждым днём всё сильнее. Он чувствовал, как отдаляется от Нэда, закрывается в своём коконе, но выплыть из него — означало бы рискнуть всем. А к этому он был пока не готов. — Он знает, что я нарушаю правила, да и сам не против погреть бока на мысе… я испугался, как бы Рик не увидел его.       — Ты… постой, ты думаешь, что Рик — сирена? Поэтому ты спросил?       Питер ничего не ответил, лишь неопределённо пожал плечами, он и сам ничего не понимал. Для этого нужен был совет того, кто знает про них чуть больше, чем детские сказки и пару древних легенд.       — У него нет хвоста.       — Да, я сказал то же самое Нэду, только вот… они не всегда с хвостами. Тёмный маг… — Питер многозначительно посмотрел на Тони, не желая упоминать имя Урсула, человек кивнул, давая знать, что понял, о ком идёт речь, — он даровал им как крылья, так и ноги. Они могут выглядеть как люди. А ещё Рик может быть сыном сирены. Понимаешь, наш берег окружён оберегающими заклинаниями, люди не видят нас. А Рик меня увидел! И он знал ругательства подводного мира. А ещё про хвост тоже и про сигнал с ракушкой. — Стал загибать пальцы Питер, не замечая, как замер после слов о заклинании Тони, он думал над этим последний день и наконец-то мог выговориться, сбросить хоть часть не дающих покоя мыслей. Только вот он не учёл, что стоило бы делиться информацией постепенно, а не вываливать бочку с килькой одним махом.       Тони молчал, лишь задумчиво бередил палкой горящие угли, по его красивому лицу бегали оранжевые блики, а глаза блестели в отсветах пламени, заряжая смутной тревогой. В груди болезненно заныло сердце, как всегда отдавая в левую руку.       — Одним словом — слишком много совпадений. Не верю, что он просто человек…       Питер замолчал, только сейчас понимая, что вывалил всё разом, не подготовив почву, и теперь не знал, что делать. Тони молчал, смотря в огонь: напряжённые плечи, сомкнутая челюсть, короткое, рваное дыхание и замершие в одной точке зрачки. Русал чувствовал, как напряжён человек, понимал, что он раз за разом прокручивает у себя в голове только что услышанные слова. Пит видел момент озарения, казалось, даже время застыло на секунду, чтобы потечь дальше с удвоенной силой.       — Пит? — имя сорвалось непривычной сипотцой, как если бы они молчали пару часов. Тони не повернул головы, даже не пошевелился, всё так же смотря в огонь.       — Да?       — Я тоже вижу тебя… — Питер замер, чувствуя на себе напряжённый взгляд и не решаясь поднять свой. Не услышав ответ на не до конца озвученный вопрос, Тони вскочил на ноги, морщась от пронзивших иголок руку. Обхватывая в кольцо запястье и пытаясь хоть немного успокоиться, замечая, как вздрагивает русал от его резких движений. — Но я человек! И мои родители были простыми людьми, Пит, я… как я тогда могу видеть тебя?       — Я не знаю, Тони. — Питер наконец поднял взгляд на человека. Его глаза были такими грустными и уставшими, что нестерпимо захотелось отмотать время назад и не поднимать этот разговор, не задавать вопросов и не пытаться найти на них несуществующие ответы. — Но, возможно, всё дело в том, что первый раз мы встретились на суше. Стивен сказал, что оберегающее заклинание действует, пока я нахожусь в воде, Нэд упомянул про достаточное расстояние от берега. Но я был на мысе… — в груди гулко ухало сердце, протянув руку к Тони, Питер жестом попросил его сесть, замечая, как напряжены мышцы человека, а его мечущийся из стороны в сторону взгляд вкупе с проступившими бисеринками пота на лбу говорили лишь об одном. Он паниковал. И Пит не знал, почему. Конечно, узнать, что ты можешь то, чего не должен — страшно, но что если? Нет! Тони не может водить его за хвост. Ну не может же, верно?       — Тони?       — Я… я просто, — Тони взъерошил свои волосы, не отрывая мечущегося взгляда от исчезающих в воздухе язычков пламени. Он будто потерял под хвостом волну и рухнул на стоячий камень. — Мне всегда внушали, что я особенный, но когда этим подкрепляют твой ум — это одно, а вот это всё! — Тони неопределённо махнул рукой и посмотрел на Пита, буквально умоляя одними глазами сказать, что он не прав. — Я же не сирена, верно?       — Я… не знаю. Может, в твоём роду были сирены? Это же… было много веков назад. Всякое, возможно, — Питер не был уверен в своих словах, и не хотел им верить. Пусть Тони будет просто особенным. Способным видеть русалов человеком. Пусть это будет добрый знак Судьбы, а не её предупреждающий шёпот.       — И что мне делать?       — Ничего. Это не плохо. — Питер постарался ободряюще улыбнуться и обнял Тони, стараясь успокоить и поделиться крохами своей уверенности. Не переставая корить себя в несдержанности. Надо было молчать. Вот кто тянул его за язык? Сам не разобрался, зато на человека всё вывалил, будто у него других проблем мало. — Ты же не причиняешь никому вреда, — это заявление казалось верным, пока Тони едва слышно не прошептал: «Мои родители с этим бы поспорили…»       — Это никак нельзя проверить? Какой-нибудь тест, анализ? Как узнать, что я не опасен? — Питер уже хотел пожать плечами и сказать про Стренджа, как Тони выпалил. — Твой друг Нэд! Если он приплывет, и я его увижу в воде…       — Рискнуть? Нет! — Питер в ужасе смотрел на Тони, чувствуя, как дрожат руки, а в груди ледяным узлом сворачиваются внутренности. Он не был готов проверять происхождение Старка такой ценой. Не когда на кону — всё. Да пусть Тони окажется хоть самим Урсулом! Он не потеряет его!       — Пит, я же… — начал было Старк, но его прервали.       — Ты — человек! Ладно? — Тони вздрогнул от прорезавшегося голоса Питера, у которого трепетали крылья носа, а глаза горели нарастающей паникой. — Ты не знал про русалов. И ты ничего не знаешь о подводном мире! И мы не знаем, как работает это заклинание! Давай просто думать, что мы разрушили его знакомством на берегу? — Пит заломил брови, хватая Тони за руки и умоляюще смотря в глаза, пытаясь убедить не только себя, но и человека в том, что всё хорошо, и нет причин для беспокойства.       — Но что если я…       — Мне всё равно! — удар хвостом оказался настолько мощным, что обдал их обоих песчаной крошкой. — Сирена или нет, ты тот, кем я не хочу рисковать! И тот, с кем я хочу быть, Тони! Зря я тебе рассказал… — прошептал Питер, отстраняясь от Старка, и обхватывая себя руками.       — Не зря. Мы должны делиться своими переживаниями.       — Я не переживал, что ты сирена. — И Питер не врал, его действительно не волновало то, что Тони может оказаться ею. Он доверял ему на каком-то подсознательном уровне, чувствовал, что ему не навредят. В то время как ледяной взгляд Рика не давал расслабиться ни на секунду. Отпечатавшись на сетчатке, он всплывал каждый раз, как только Пит прикрывал глаза. — Меня пугает Рик, Тони. От него исходит угроза. Даже Гольф ведёт себя теперь странно и оплывает мыс, хотя раньше… — Питер не договорил, радостно улыбнувшись, и налетел с объятьями на ничего не понимающего человека. — Точно! Гольф! Будь ты угрозой, думаешь, самое умное существо на планете подплыло бы к тебе и дало покататься на своём плавнике?       — Я его кормил, но… думаю, ты прав, — Тони всё ещё был напряжён и явно не полностью верил словам Питера, но решил не давить до последнего, видя, что русал сам балансирует на грани. Подумать можно потом. Как и напугать себя всякими историями из интернета до чёртиков. А в конце окажется, что это просто случайность или череда глупых совпадений. История с разрушенным заклятьем на берегу казалось логичной. Он спал, плюс ещё был под психотропными веществами, неудивительно, что до него не смог достучаться голос мага. Питер выпрыгнул на берег, где заклятье не действовало. Вот и встретились. На границе миров. Две случайности. Логично? Да. А значит, имеет все шансы на то, чтобы быть правдой. Сделав пару успокаивающих глубоких вдохов, он притянул Питера, теребящего плед, к себе и нежно поцеловал в висок. — Расскажи о сиренах, Пит. Я хочу знать.