Русал

      — П-пии-ит! Мгх! Аа-ах! — Питер вслушивался в сбитое дыхание человека, вжимая ладонь в огненные лопатки и методично двигая пальцами. — Мфх! Потише! Ау!       Тони попытался вывернуться из сильных рук, но лишь болезненно зашипел, когда пальцы русала надавили чуть сильнее.       — Потерпи. Скоро будет хорошо.       — Ты это пять минут назад говорил, — пробормотал Тони, сжимая кулаки и сипло выдыхая. Дьявол! Угораздило же так попасть!       — Пять минут назад ты орал и не давал себя даже коснуться. А сейчас я почти добрался… потерпи чуть-чуть… ты же взрослый мальчик.       Тони лишь фыркнул и отвернулся от Питера, который ласково огладил вздымающиеся бока и, зачерпнув новую порцию крема, принялся аккуратно размазывать его по алым полосам, расчертившим весь бок человека. Медузы в это время были особенно недружелюбны. Тони ещё легко отделался, слава Нептуну, они не свалились в самую гущу! Ведь если чешуя Питера, впрочем, как и кожа, обладала специальной зашитой, которая тоже не всегда справлялась, то человеку повезло бы гораздо меньше. И так алые щупальца молодняка оставили ему алые ожоги, тянущиеся от самого низа живота, по рёбрам, уходя отвратительным алым пятном на лопатку.       — Скажи, что не всё так плохо, — Тони повёл плечом, инстинктивно стремясь уйти от прикосновения и разражённо шипя, казалось, что к лопатке прислонили огненные иглы.       — Могло быть хуже. Ты попал на молодую медузу. И только одну.       — Мм-м… Ай! — Тони вырвался из прохладных ладоней, изворачиваясь и смотря на белые пузырьки, разбегающиеся в стороны от алых отметин, частично скрытых серо-зелёной кашицей. — Отвратно!       — Потерпи два часа, и будет бледно розовый след.       — Ты знаешь, как оно горит?! И чешется! Аа-агрх! Я готов эти следы разорвать в клочья!!! — И Тони не врал, горело и чесалось так, что хотелось выть и раздирать кожу до крови, но стоило провести пальцем даже рядом, как орать хотелось уже от жалящих ощущений. Проклятые медузы! И только холодные пальцы русала хоть немного, но спасали от окутывающего тело безумия, даже прикосновения к ожогам были не столь обжигающими.       — Мне связать тебе руки? — Питер поднял абсолютно невинный и полный заботы взгляд, заставляя Тони задохнуться. Все мысли выбило из головы, впрочем, как и воздух, стоило представить, как русал своими аккуратными пальчиками будет завязывать узелки из прочных водорослей вокруг запястий, потом спустится мягкими губами по груди вниз и… Мышцы живота инстинктивно напряглись, подрагивая от воображаемых прикосновений юркого язычка. Сипло выдохнув, прекрасно ощущая лёгкое томление, отвлекающее от саднящих ощущений от знакомства с морской крапивой, Тони опустился на плед. Такое обезболивающее ему бы точно не помешало, но… это же Питер.       — Нет, мне не настолько плохо, — он любовался сосредоточенным лицом русала, который от волнения то и дело кусал нижнюю губу, рассматривая покрывающиеся пузырьками ожоги. — Пит, скажи, а тебе понравилось кататься на мотоцикле?       — Если исключить медуз? Да! Очень! И того, что Гольф меня напугал до икоты, когда принёсся со стрекотом. Я думал, что-то с Мэй или тобой!       — Хах, кто ж знал, что твой хвостатый так проникнется, что решит выдернуть тебя с мидиевых колоний, как только я выплыву в океан? — Тони перевернулся на бок, следя за тонкими пальцами, перемазанными в лекарственной мази. Язык сам скользнул по губам, а от прикосновений к уже обработанным участкам хотелось блаженно застонать, зуд и жжение сменялись восхитительной прохладой.       — Да ты только этого и добивался, когда скормил ему тех мелких рыбёшек, — хмыкнул русал, не замечая, как Тони ведёт от его касаний. Продолжая ласково гладить кожу вокруг пострадавших участков, задерживаясь чуть дольше чем стоило бы на не повреждённых участках. — Ложись, мне надо обработать спину. И, знаешь, я начинаю ревновать.       — Ну, сейчас с тобой только я, так что, думаю, да, стоит ревновать. Гольф? Гольф?! Где ты?! — Тони, забывшись, резко приподнялся на локтях и зашипел от снова прострелившей лопатку боли.       — Не надо его звать. Лежи лучше. Тебе теперь в воду нельзя неделю, если не больше, — Питер нежно скользил холодными пальчиками по плечам, разминая напряжённые мышцы, и едва не урча от того, что Тони сдавался его рукам, полностью расслабляясь.       — Что?! Ты же сказал: бледно-розовый след будет…       — Будет, но это просто снятие внешних повреждений. Если намочишь кожу — она будет гореть снова. А от солёной воды ещё и щипать начнёт.       — Ладно. Неделю. Понял, чудес не бывает. Будем тусить на берегу? — с надеждой спросил человек, заглядывая в янтарные глаза русала, молясь, чтобы тот не увидел, как ему хочется услышать «Да, конечно!» и как боится отказа. Ведь это бы значило, что целую неделю, он будет наедине с собой…       — Я… Тони, мне будет нужно завтра уплыть на охоту. На настоящую охоту! В океан! Представляешь? — Питер был таким счастливым и взволнованным одновременно, когда говорил это. — Мэй не хотела меня брать до совершеннолетия, но Стрейндж сказал, что косяк кефали очень большой, и понадобятся все силы. И поэтому я плыву охотиться!       — Оу, здорово. — Тони попытался спрятать разочарование, прекрасно помня, как недавно Питер рассказывал ему о ловле и роли охотников в городе. Это была сама престижная после магов и ювелиров работа, на которую попадали немногие. Но от одной мысли, что им придётся расстаться на неопределённое время, болезненно сжималось сердце. — Совсем большой мальчик, да?       — Ага! Если мне дадут заговорённые копья! Представляешь, я смогу собрать пару бочек?! Сам! Да нам с Мэй этого на месяц хватит. И тогда она будет обязана отпускать меня отдыхать чаще… — Питер запнулся, смотря на натянутую улыбку кивающего его словам Тони. — Ты не рад?       — Просто я не увижу тебя. Вот и всё. Не переживай, — попытался отмахнуться Старк в привычной для себя манере, но вспомнив, что русал порой читал его, как раскрытую книгу, быстро сменил стиль. Шутки и открытая улыбка с прямым взглядом — то, чему Пит противостоять пока не умел. — В конце концов — это же ненадолго? Приплывёшь с уловом, и наверстаем упущенное, да? Со мной рыбкой поделишься?       — Только если ты её приготовишь на огне, — Питер, потеряв бдительность под обезоруживающей улыбкой, согласно закивал.       — Что? Так вот какие нынче русалы жадные! Их просят об одной рыбке, а они! — захохотал Тони, но получив шуточный подзатыльник, покорно согласился. — Ладно, ладно, приготовлю тебе рыбку. Могу даже сегодня. Если поймаешь, конечно…       — Поймаю! С чего это я её не поймаю! — Питер всегда легко вёлся на разные подначивания, а уж на морскую тему — легче лёгкого. — Но сначала надо обмотать тебя водорослями.       — Как мумию?       Русал непонимающе нахмурил брови, вертя в пальцах полупрозрачные белёсые ленты из водорослей, что принёс вместе с мазью, как только вытащил человека на берег. Интересно, у них заначки по всему побережью, или он сумел сгонять в свой подводный город за каких-то пять минут и вернуться назад?       — Мумию?       — Потом расскажу, — Тони бросил на Питера, перебирающего, как краб или паук жвалами, водоросли, весёлый взгляд. Казалось, что просвещать и рассказывать русалу о своём мире никогда не сможет надоесть, ведь Пит буквально светился от любопытства и засыпал сотнями вопросов, лишь бы узнать больше. А эти невероятные внимательные блестящие глаза, устремлённые только на человека… — Ладно, давай, укутывай меня в свою паутину, членистоногий вредитель.       — Почему вредитель?       Водоросли были прохладными и... Тони всё никак не мог подобрать слов, чтобы описать удовольствие от контакта кожи с ними, как мягкий бархатистый пластик, или тончайший шёлк… который так правильно и жёстко опутывал его талию, перебираясь на плечо. По быстрым и уверенным движениям Питера можно было быть абсолютно уверенным — в этом он мастер. Видимо, не раз и не два сталкивался с медузами или кем-то посерьёзней.       — А кто уронил нас с мотоцикла на медузу?! — после некоторой заминки поинтересовался Тони.       — Ты! — не задумываясь, выпалил Питер и для убедительности своих слов даже ткнул в человека пальцем.       — А вот и нет! Это твой хвост свесился в воду. — Не собирался сдаваться Тони, ведь он действительно старался удержать русала на транспорте до последнего.       — А ты подскочил на большой волне!       — А ты не удержался, хотя говорил, что ни за что меня не отпустишь.       — Удержишься тут, — Питер кивнул на свой хвост, вспоминая, как обнимал Тони за шею, сидя на его бёдрах, пока тот рассекал волну за волной. От одних только воспоминаний, как мотоцикл, ревя, взлетал на волнах, а человек сильнее прижимал его к себе, по телу бежала волна дрожи, а где-то в груди надувалась рыбка-ёж. А ещё так неожиданно и колюще ухало в хвост сердце от незнакомого и щекочущего чувства падения.       — Ладно. Оба виноваты. Идёт?       — Плывёт, — улыбнулся Пит, завязывая хитрый узел на последней водоросли, и, свесив хвост, нырнул в воду. — Тебя ждёт большая зеленушка! Их здесь полно.       — Ну, давай, охотник, а я пока соберу дров, — Тони встал с пледа, стараясь двигаться как можно аккуратнее, чтобы вся эта русалочья конструкция не развязалась. Всё тело чесалось и саднило, не смотря на мазь и волшебные водоросли, хотелось позвать Питера обратно и нежиться в его руках, растворяясь в прохладе и лёгкой истоме.       Было необходимо отвлечься и хоть немного забыть про неприятные ощущения, а так же постараться не думать о том, что совсем скоро Пит уплывёт на свою рыбалку с неопределённым сроком действия… Кроме страха остаться наедине с самим собой, в груди медленно разрасталась тревога за русала. Что если что-то случится? Акулы? Корабли? Другие русалы? А он даже не то что не поможет, но даже не узнает. Нет! Всё будет хорошо. Питеру океан — дом. А дома безопасно. Просто надо отвлечься и не думать о плохом. Поиск дров для этого подходил идеально, а благодарная улыбка и блаженные стоны Питера, поедающего жареную рыбу — были лучшей мотивацией.

***

      На охоту, хотя Тони всё же считал это рыбалкой, Питер уплыл на следующий день. Заглянув на мыс всего на секунду, чтоб пообещать, что их расставание не продлиться дольше недели, за которую как раз должны были пройти ожоги человека. Планы были позитивными, а восторг русала от предстоящей взрослой охоты передался даже Тони, впрочем, сомнения и неясная тревога, поселившаяся где-то меж рёбер, не давала полностью расслабиться и насладится кратким мигом встречи. «Я скоро, глазом не успеешь моргнуть» — последнее, что услышал Тони, прежде чем Пит прыгнул в воду, обдав на прощание холодными солёными брызгами.       Они не виделись уже больше двух недель. И если первую Тони приходит на мыс каждый день с лёгкой дрожью в руках и знакомым мандражем от предстоящей встречи, высматривая серо-зелёный плавник или рыжеватую макушку на горизонте, то вторую он балансировал на самом краю высокого валуна, отчаянно смотря вдаль штормящего моря, и придумывая, как можно снарядить экспедицию аквалангистов в подводный город без гроша в кармане. Конечно, гроши были, но такая плата точно не пришлась бы никому по душе. К Оби обращаться было стыдно, ведь предстояло бы в очередной раз признать своё поражение и не дай бог опять оказаться на реабилитации. Нет! Он справится сам. Да и надежда, что его собственный проект телефона, оснащённого ИскИном, будет одобрен на ближайшем совете директоров и поступит в производство — не вызывала сомнений. Ведь всё работало! Даже лучше, чем он мог предполагать.       И пока единственный в своём роде ИскИн обучался на ноутбуке Старка, тот с тоской и тревогой смотрел на бушующий океан, кутаясь в кожаную куртку и промокая под холодными брызгами разбивающихся о мыс волн. С каждым днём всё чаще и чаще появлялась мысль «забежать на огонёк к Рику», в такие секунды сердце знакомо заходилось учащённым стуком, а пальцы нетерпеливо подрагивали, ловя воздух, вместо лёгкого пакетика или самокрутки. Тони уже давно принял, что худший враг — это давящие из ночи в ночь воспоминания, от которых нет спасения, и время, как его наивно убеждал психолог, ни черта не лечит! Зато лечит кое-что другое. Не совсем, но, хотя бы даёт возможность забыться… Как и Питер. Питер, губы невольно дрогнули в улыбке, а грудь обдало жаром. Тот, ради которого он отказался от вредных привычек, и тот, кого нет рядом уже больше двух недель. Зато кошмары и атаки стали частыми гостьями. И с каждой ночью вариант принять чуть-чуть не казался таким запретным…       Как назло всю неделю штормило, и даже если рыбалка закончилась, в такие волны Питер близко к берегу не подплыл бы. А увидеть его на горизонте было абсолютно невозможно, как и выплыть на яхте. К слову, к Рику он тоже идти не мог. И не из-за того, что не был уверен, что сможет завязать в любой момент, а потому что продажа яхты из-за долга «синеглазому ангелу» ему не сильно то помогла…       — Дьявол! Пи-ит, ты же обещал. Моргнуть не успею… — Тони бросил взгляд на непроизвольно дёргающуюся ногу, всё тело заходилось в нервном напряжении и явно готовилось предать своего хозяина. Все здравые и трезвые мысли испарялись, как туман на рассвете, а желание наконец расслабиться хоть на минутку, «от косяка же ничего не будет, верно?» всё крепче и крепче оседало в мозгу. — Пии-ит!       Тони понимал, что не стоит. Прекрасно понимал! Но сегодня море было почти спокойным, а Питера снова не было. Больше двух недель. Семнадцать дней и десять часов, если быть точным. Ни ракушки, ни камушков, ни записки, ни разряженного аккумулятора фотоаппарата. Ни-че-го. Только напряжённые, как тетива, нервы самого Старка, порвавшиеся от звонка Оби: «Проект отклонён. Совету не достаточно данных исследования и результата фокус групп. Они считают эту идею неоправданным риском. Мне жаль, Тони».       Оставив осколки телефона валяться на валуне, рядом с целой горкой сигаретных бычков, Тони вскочил на ноги, сжимая в кольцо немеющее левое запястье. «Я ещё об этом пожалею…» чередовалось с «Мне это необходимо!» пока он взбирался по пологому склону, надеясь, что сегодня в Национальном парке Чаннел Айлендс встретит того, кто может помочь забыться и расслабиться. Не за бесплатно и ненадолго, но хотя бы так…       Щёлкая зажигалкой, поджигая очередную сигарету и прекрасно ощущая глухие удары сердца о рёбра, Тони шёл в сторону Cavern Point по каменистой тропке. После истории Питера это место казалось жутким даже днём. Впрочем, день был отвратным: серые низкие облака, то и дело принимающийся дождь, превращающийся в океанический туман, и холодный порывистый ветер, от которого не спасали редкие деревья, колючий кустарник и огромные серые валуны, похожие на окаменевших динозавров. И так высокая влажность на острове сейчас была просто невыносима, Тони казалось, будто он забрался в облако или встал под огромный парогенератор, а не шёл по национальному парку. Кутаясь в кожаную куртку, подобно пледу, он мысленно благодарил моду за оверсайз, пробираясь всё ближе и ближе к скале Скорпион. Сквозь деревья и сгущающийся туман тут и там виднелись предупредительные знаки о диких животных, ядовитых растениях, а так же запреты на разбивку палаточных лагерей.       Остановившись у скалистого выступа, опутанного кактусами и пробивающимися сквозь них невзрачными жёлтыми цветочками, Тони полез за телефоном, но раздосадовано застонал, вспомнив, что разбил его на мысе. «Дурак. Надо будет забрать и починить. Хотя бы для себя использую этого обучающегося ИскИна. Сначала на телефоне и компьютере, а потом можно и к умному дому подключить, будет двери открывать, погоду сообщать, потом надо научить заказывать еду из ресторанов, или сразу готовить. Только это пара рука-роботов понадобится… А дальше это чудо и машину водить начнёт…» Мимо прошелестело перекати-поле, исчезая в плотном тумане. Тони поёжился. Тихо, только ветер свистит. Туман, не дающий рассмотреть ничего дальше пары метров. И неприятное ощущение чужого взгляда, преследующее последние сотни метров. Покрытая каплями старая серая лавочка одиноко темнела под скалой с очередным знаком: «Стоянка запрещена!»       — И какому идиоту придёт в голову делать здесь стоянку? — слова странно осели на поляне, будто не решаясь разлететься слабым эхом.       В голове невольно всплывали старые фильмы ужасов, которые начинались примерно так. От истории Питера о древнем маге, скалы казались зловещими головами огромных угрей и змей. Деревья с облетевшими листьями тянули свои костлявые пальцы, намереваясь утянуть в непроглядную серость. А ветер пробирался под кожу, ледяными мурашками снуя по позвоночнику. Впервые за все разы пребывания здесь Тони не встретил ни души. Даже птицы, любящие петь на камнях, подозрительно молчали. Впрочем, на самих скалах они молчали всегда. Их там будто и не было. Оглушительная тишина. Которая раньше казалась завораживающей, а теперь оседала холодком, сворачивая в узел внутренности. До обрыва было ещё добрых два километра, но ноги уже отказывались идти по узкой каменистой тропке. Вдыхая тяжёлый мокрый воздух, Тони сделал неуверенный шаг вперёд, произнося свои мысли вслух, не в силах больше выносить эту звенящую тишину:       — Может повернуть назад — не поздно ещё, да и вряд ли он будет сидеть здесь в такую погоду…       — Так, так, так. Смотрите, кого к нам принесло.       Тони вздрогнул, нервно оборачиваясь, в то время как блондин, хищно улыбаясь, вышел из-за скалы и опёрся на серый массив плечом. В сине-фиолетовом пуловере он сливался с окружающей средой, в то время как его голос наоборот, казалось, звучал со всех сторон. Сглотнув, Старк сделал пару шагов назад, он не видел этого парня какой-то месяц, но, смотря на него сейчас, не узнавал вовсе: опасно наклонённый, как для прыжка, корпус, хищные движения напряжённых мышц и цепкий, сканирующий взгляд ледяных глаз. И куда делась та улыбка и доброжелательность, что он излучал раньше? Или Тони только казалось…       — Рик… — туман поглотил слова, оседая у ног едва различимым шёпотом.       Распрямляя плечи, стараясь держаться уверено, Тони натянуто улыбнулся, в то время как торговец вольготно уселся на скамью, закидывая руку на спинку и одним движением бровей приглашая, приказывая сесть рядом. Вот кто чувствовал себя здесь как дома. Прикусывая губу изнутри и снова сжимая пальцы на запястье, Тони сел на край скамейки и нервно растормошил волосы. Разгоняемый по крови адреналин погасил всю необходимость в дозе. Всё, чего ему хотелось сейчас — убраться как можно дальше с этого проклятого острова. Рик молча скользил взглядом по лицу Старка, дожидаясь, когда тот первым скажет хоть что-то. И чем заметнее вздымалась грудь Тони, тем довольнее становилась улыбка торговца.       — У тебя есть что-то для меня? — Рик улыбнулся, любуясь тем, как парень сцепляет пальцы в замок, мнётся в нерешительности, прикусывает губу, наивно полагая, что этого не видно, и рвано дышит. Рыбка явно осознала, что угодила в сети, и намеривалась из них выплыть. Только вот поздновато для бегства.       — Слушай, Рик, я… Я хотел попросить тебя о косяке? — Тони удивлённо захлопнул рот, не понимая, как из него вырвалось это, а не обещание вернуть остаток долга как можно скорее. Он же уже не хотел! Или хотел? Руки знакомо подрагивали, но в голове царил целый рой мыслей, а не предвкушающая пустота.       — О косяке… ты же ещё неделю назад кричал в трубку, что завязал? Ты должен мне уйму денег. Помнишь об этом?       — У меня всё было отлично. Я думал, что было, — сказано это оказалось своим коленям, а по спине прошла дрожь. И пока мозг кричал «Зачем ты сказал про косяк! Надо валить отсюда!», тело будто окаменело. — Но я всё проебал. Точнее мой совет директоров, но это не важно. У меня ни цента, и пока я… — Тони запнулся, видя, как подался вперёд Рик, опасно щуря свои ледяные глаза. — Я не знаю, где их взять.       — То-они, — торговец положил руку на плечо Старка, обжигая холодом даже сквозь одежду. Тони едва поборол желание передёрнуться, когда бледные пальцы, крепко сжали его ключицу. Будто в тиски попал. — Тони, это не может продолжаться вечно. Ты продал мне яхту. Обещал вернуть всё… А теперь снова приходишь за товаром, который не можешь оплатить… Знаешь, думаю, я бы мог простить тебе часть долга. — Рик опасно приблизился к Старку, заглядывая в мечущиеся в поисках решения глаза. Жадно вдыхая аромат и облизывая губы. Скользя рукой к напряжённой коленке. Тони, задыхаясь, попытался отстраниться, но не смог пошевелить ни единой мышцей, парализованный и зачарованный холодными глазами. Рик буквально источал угрозу. И как он не видел этого раньше?! Шею прострелила секундная вспышка боли. Старк дёрнулся, желая коснуться засаднившего места, но Рик перехватил его руки, притягивая к себе, неотрывно смотря в глаза с сужающимися зрачками. Тони качнуло, внутренности неприятно обдало жаром и скрутило, а перед глазами, качнувшись, всё поплыло… — Ну же, малыш, удиви меня.       — Я не малыш. Уж точно не для тебя, — Тони сам не понял, как язык отклеился от неба, а мышцы спружинили, подкидывая своего хозяина в воздух. Позволяя отскочить в сторону и замереть на ватных конечностях, глотая тяжёлый воздух и мечтая схватиться хоть за что-то, чтобы стоять ровно. — Что ты сделал? Я… — Перед глазами опасно потемнело, оглушительную тишину прервал нарастающий свист, тело качнуло в сторону. И зачем он пришёл?! Хотелось расслабиться? Отвлечься? Так вот! Целое море адреналина! Получите, распишитесь.       — Тоо-они, Тони, Тони… давай, я тебе кое-что напомню? Ты мне должен. И должен прилично… — Рик медленно поднялся со скамьи, подкрадываясь к дезориентированному парню. — И тут ты решил убежать. А это может означать только одно, ты… — Рик надавил на спину, заставляя следовать за собой в гущу надвигающегося тумана. Но тут произошло сразу несколько событий. Раздался отчётливый шум приближающихся шагов. Старк побледнел и рухнул на тропу, опасно ударившись головой. Сзади раздался женский вскрик:       — Сэр?! Ему плохо? Нужна помощь? — Рик повернулся к рыжей девице, застывшей на границе поляны, и холодно отчеканил:       — Нет.       — Но он без сознания! Клинт! Тут человеку плохо!       — Не впервой. Скачок давления. Сейчас очнётся. — Пощёчина не привела так не вовремя вырубившегося парня в чувства, заставляя торговца скрипнуть зубами. Не хватало ещё, чтобы кто-то увидел, как он уносит тушку.       — Ему нужно в больницу. — Рыжая присела рядом, прощупывая едва различимый пульс одной рукой, другой доставая портативный фонарик.       — Я же сказал, — Рик едва не зарычал, но когда из-за скалы вышел молодой парень с луком и рюкзаком на плече, расплылся в самодовольной улыбке. — Решили поохотиться? Тут запрещено.       — Тебя тоже вряд ли полиция обрадует. Отойди от него. — Недобро сощурился брюнет, поднимая лук, опасно поблёскивающий острыми краями.       — Хэй! Всё в порядке. — Рик поднял руки, дружелюбно улыбаясь, но не торопясь двигаться с места. — Мы друзья.       — Я видел. — Кивнул парень, делая ещё пару шагов вперёд и замирая в метре от лежащего в отключке парня. — Видел, как он от тебя пятился.       — Зоркий глаз, да?       — Соколиный, — спокойным, расчётливым глазам и недрогнувшему ни единому мускулу можно было позавидовать.       — Бартон. У него передозировка. Думаю опиоиды. Зрачки сужены, на свет не реагируют, дыхание и пульс замедленны.       — Губы синие?       — Да, и бисеринами выступил пот.       — Вызывай скорую, Нат. — Словно предчувствуя угрозу, лучник натянул стрелой тетиву, держа Рика на прицеле. — Дёрнешься. Выстрелю и даже не пожалею.       — Вы кто такие?! Я же сказал, не нужна ваша помощь.       — Чувак, лучше просто исчезни и мы скажем, что нашли парня на дороге… — улыбнулась Наташа, но её глаза так и кричали «Беги!».

***

      Охота задерживалась. То, что должно было быть лёгкой добычей, оказалось настоящим адом, потому что русалы были не единственными желающими полакомиться. Бакланы, чайки, рыбы покрупнее и, конечно же, дельфины, а в завершение русалочьего улова приплыли акулы. У Питера до сих пор волосы стояли дыбом от их гигантских пастей и нескольких рядов острых зубов. К счастью никто не пострадал. Маги среагировали вовремя, и охотники с помощниками отделались лишь сильным испугом и потерей пары сетей. Именно эта встреча вынудила задержаться, и сделать два ложных крюка, чётко контролируемых магами и их заклинаниями, заставляющими воду следовать за русалами. Эти заклинания были слишком энергозатратными, но без них было нельзя, ведь зубастые гиганты могли приплыть в город по следу, оставляемому в воде десятками бочек и клеток.       Изнуряющей была и работа носителей, тащивших на руках улов. Обычно транспортировкой занимались маги, наколдовав простое заклинание, они отдыхали вместе с охотниками, в то время, как бочки плыли по созданному течению, но в этот раз все их силы уходили на то, чтобы удержать запах и размыть следы. Стражи постоянно отчитывались о стае акул, пытающейся найти такой богатый улов. А охотники выплывали из-под защитного купола, расставляя ловушки и приманки в парах сотнях хвостов, надеясь избавиться от хитрого и умного врага.       Питер, по большей части выполняющий роль носителя, уже нырял носом на дно от усталости. И если в начале второй недели он ещё переживал о Тони — в перерывах между сменами не находя себе места от того, что не может выполнить данное человеку обещание — то теперь все силы уходили лишь на то, чтобы грести хвостом и сжимать зубы от простреливающей мышцы боли. Единственной мыслью, желанием, целью было доплыть до города и проспать пару дней кряду. Маги не могли наколдовывать русалам сонные пузыри, из-за чего сон превращался в настоящий ад: каждый час или и того меньше Питер просыпался от раздирающей лёгкие боли, плыл на поверхность, чтобы надышаться кислородом, потом опускался на дно, сворачиваясь в клубок, и снова забывался беспокойным сном.       Стивен видел, как измучились его соплеменники, он сам едва грёб по волнам и прятал в редких перерывах дрожащие от напряжения руки. Оставалось потерпеть совсем чуть-чуть, они уже были близ Скалистого утёса, и если бы не усталость, опустившая свои плети на плечи, то к вечеру могли бы быть дома. Отправив самых бодрых из стражей в город за подмогой, Стрэндж, наплевав на законы и собственные страхи, определил место ночёвки. Самый дальний из четырёх запретных островов. Здесь не было людей, только нескончаемые лежбища тюленей, да тысячи чаек. Измученные русалы лишь с опаской покосились на мага, но возражать не стали. Все понимали, что им необходим отдых. Найдя сквозь густой туман свободный от ластоногих участок суши, они сложили на минимальной глубине улов, назначив часовых, а сами позволили бурным волнам выбросить себя на берег.       Если бы Питер был не таким уставшим, то сейчас, смотря на своих собратьев, спокойно лежащих на песке, не смог бы сдержать радостного крика. Ведь ему разрешили!!! Официально разрешили оказаться на берегу!!! Но он лишь благодарно посмотрел на мага и помог Мэй добраться до камня, хоть как-то имитирующего укрытие. Стараясь не показывать своей ловкости в ползание по песку, Питер принёс тёте небольшой мешок с провиантом и, отказавшись от ужина, свернулся в клубок с другой стороны выпирающего валуна. Слушая, как переговариваются семьи, расположившиеся рядом, как недовольно рыкают ластоногие, и как шумит неспокойный океан, он провалился в сон.       Но не успел Питер насладиться сном без сновидений, как его разбудил тихий голос Стрэнджа. Конечно же, маг не утрудил себя подползти лично, лишь настойчиво коснулся расслабленного сознания:       — Питер, составишь мне компанию?       Питер, сонно моргая, поднял голову и с трудом приподнялся на ноющих руках, осматриваясь по сторонам. Заметив мага, он настороженно замер, касаясь светящегося кулона на шее, используемого русалами для телепатической связи, и параллельно пытаясь вспомнить, не снилось ли ему что-то, что не нужно было знать Стрэнджу. Вроде бы нет? Но тогда что ему нужно? Сердце, как испуганная рыбка, заметалось в грудной клетке. Поймав взгляд русала, маг поманил его к себе в воду, и Питеру едва удалось сдержать стон. Он мечтал о такой прогулке с великим магом всю жизнь, но сейчас?! Серьёзно?! Когда каждая мышца в теле болит настолько, что кажется, ещё движение, и рассыпишься, как песчаный замок, что так любят строить человеческие дети. Когда прошлое поросло секретами, а на горизонте маячил любимый… Питер на секунду замер, удивлённый своей мыслью. Ему нравился Тони, но… неужели Старк стал тем, в кого он влюбился? Внутренности обдало холодком. Что если о нём узнают?! Не дожидаясь Питера, Стрэндж поплыл куда-то вдоль берега, абсолютно уверенный, что за ним следуют.       Они плыли в полном молчании сначала вдоль острова, а после ушли под воду, уплывая всё дальше от лагеря. Минуя второй, третий остров и, наконец, останавливаясь у того, что звался островом Урсула. Скалистый утёс. Питер с трудом подавил дрожь, смотря на возвышающие в тумане величественные и пугающие чёрные откосы. Пустой берег был усыпан острыми скалами, уходящими в воду. Тут и там они торчали, как зубы гигантского чудовища, готового проглотить свою жертву.       — Думаю, ты знаешь, где мы? — голос Стрэнджа казался слишком тихим, хоть он был на расстоянии вытянутой руки.       — Остров Урсула… близ Скалистого утёса, — Питер поежился, воспоминания о ночи на яхте были слишком свежи, и даже усталость не могла их стереть. Зачем они приплыли сюда?       — Верно, но до него ещё плыть, а тут стоит маяк. — Маг указал рукой на пологий зелёный склон, наверху которого была едва различимая белая постройка. — Сюда запрещено приплывать, но мне кажется честным разрешить тебе побыть здесь, пока мы находимся рядом…       — Я не понимаю…       — Питер, это то место, где познакомились твои родители, — Стрэндж положил руку на плечо молодого русала, смотря с теплотой и некой грустью.       — Смотритель маяка, — прошептал Питер, в то время как его цепкий взгляд осматривал небольшой маяк, выложенный из старого камня. Наверху не горел сигнальный огонь, что было странно, ведь туман и низкая облачность были достаточно густыми. Рядом с маяком стоял поросший плющом домик с закопчённой макушкой трубы, а каменная тропинка, петляя, спускалась к пляжу. Дикому и предоставленному чайкам и тюленям: ни пирса, ни катера, ни пляжной сетки. К маяку со стороны отвесных скал, покачиваясь, шли три фигуры. Питер на секунду затаил дыхание, один силуэт показался ему знакомым, но сгущающийся туман, волны и негустой пролесок мешали рассмотреть людей.       — Я знал Мэри и Ричарда. Он был красивым, не русал, конечно, но тоже ничего, — Питер удивлённо уставился на мага. Он знал его отца? Как? — В городе все были против. Такие браки — редкость. Почти табу. Но Мэри настояла. Она была особенной. Вечно ломала устав города и попадала в переделки…       Питер улыбнулся, тревога, поселившаяся в сердце от вида трёх смутно различимых фигур, уступила место светлой грусти. Его мама сломала систему. Вышла замуж за человека. Одна, против целого города. Хотел бы он быть таким же смелым, как она… только вот, теперь встреча с человеком — не просто запрет. Наказание. Почему все стали так бояться? Это же просто люди.       — Думаю, их бы приняли в городе. Единственной проблемой было то, что Ричард не был готов стать русалом. — Стрэндж задумчиво смотрел на маяк, скрывающийся в белой пелене. — Ты же знаешь, Пит, что если попросить, мы можем обратить. Для этого не нужны маги и заклинания. Только желание человека и укус. Но такие русалы никогда не смогут обернуться человеком… а Ричард любил землю так же, как любишь её ты.       — Он отказался? — Питер удивлённо посмотрел на мага. Неужели отец мог так поступить? Ведь, если любишь, за своей половинкой поплывёшь куда угодно. Невольно перед глазами появился Тони. А он бы пошёл за Питером? Согласился оставить дом и принять другую сущность? Навеки остаться в воде. Смог бы сам Питер, наконец, принять подводный мир, забыть о земле и заснеженных горах, разлюбить пляж, ночные костры, странную музыку, вкусную еду и кино? Отказаться от всего, что дарил ему Тони… Ради любви и общего счастья?       — Он встречал Мэри каждый день на берегу и проводил с ней всё свободное время, но не решался стать её миром. Ричард говорил, что только ребёнок сможет убедить его покинуть сушу навсегда. — Губы Питера дрогнули, такого он бы не смог подарить Тони. Почему-то он был уверен, что Старк повёл бы себя точно так же. Вот Пит был готов ринуться в мир людей, не раздумывая, только магия так не действует. Для русалов земля — недостижима. Никогда. Ни при каких заклинаниях они не смогут жить на ней вечно. Всегда будет море. Жажда. И тянущиеся из воды цепи. Не радостные мысли Питера прервал задумчивый голос Стивена. — … когда Мэри забеременела. Такого не бывало раньше. Разные виды. Несовместимы. Но ты… ты уникален, Пит. В тебе течёт кровь человека, в то время как тело выбрало подводный мир.       — Поэтому мне всегда холодно?       — Да. И на сушу тебя тянет зов крови. — Стрэндж задумчиво посмотрел на землю, будто пытался понять, что в ней такого особенного, ради чего стоит отказываться от подводной жизни.       — Мэй говорила, что отец погиб до моего рождения… Судно, на котором он плыл с материка, попало в шторм и перевернулось, не оставив ни шанса на спасение… Это правда?       — Он действительно утонул при кораблекрушении… — Стивен задумчиво водил пальцами по губе, будто размышляя, стоит ли рассказывать серохвостику всю историю. Ту часть, о которой не знал никто, но поймав жаждущий правды взгляд, решился. — Мэри тогда приплыла ко мне в слезах, она была на последнем месяце беременности. Рассказала, как нашла его в обломках. Хотела спасти…       — Он отказался. — Питеру казалось, что он понял это ещё раньше, чем услышал. В груди заныло, будто морской ёж надулся в самом сердце, а на глазах выступили слёзы. У него мог быть отец. Не только любящий как своего сына Бен, но и отец. Настоящий.       — Да. Потому что не верил, что ты его сын. — Питер непонимающе посмотрел на мага, изучающего шрамы на своих руках, но не мог выдавить ни звука. Его отец не верил? Почему? — Он видел, как Мэри заплывала в грот Кракена.       Питеру показалось, что вода ушла у него из-под хвоста, и его затягивает в разверзшийся омут. Грот Кракена? Взгляд сам нашёл отвесные скалы, за которыми и пряталась пещера тёмного мага.       — Урсул?       — Его там нет. Мы изгнали его на сушу очень давно. Я проверяю пещеру каждые несколько лет — там пусто, ни следа магии.       — Тогда почему вы рассказываете мне это?!       — Потому что в ночь, когда погиб Ричард, пещера светилась фиолетовым. Как это было несколько лет назад, и как это произошло совсем недавно… последний раз был самым сильным. Даже в городе ощущалось движение магии. Вонг, дежуривший в Долине Надежд, видел свет оттуда. И я хочу спросить тебя, Питер, как единственного, часто покидающего город… Не хочешь ли ты что-нибудь рассказать мне?       У Питера быстро-быстро забилось сердце, в то время как мышцы парализовало страхом. Откуда маг знал, что его не было в городе? Что ещё ему известно? И… если пещера светилась недавно… могло ли это быть в ту ночь, когда он был с Тони?! Поджав губы, пытаясь успокоить непослушное сердце, Питер поднял кристально честный взгляд на мага:       — Нет, сэр. Ничего. Я не заключал ни с кем сделки! Не плавал сюда и тем более не видел Урсула!       — Хорошо. Я должен был спросить. — Стрэндж выглядел спокойным, в отличии от взбудораженного такой новостью Питера, и казалось, поверил ему. — Прости, что напугал, но я должен был убедиться…       — Я бы не поступил так. Урсул — враг.       — Бывают разные обстоятельства, — грустно улыбнулся Стивен, и пока Питер не успел ничего спросить, быстро перевёл тему. — На рассвете мы вернёмся в город, ты можешь посидеть на этом берегу, если хочешь. К лагерю приплыви до темноты, леса ленточных водорослей не всегда безопасны…       — С-спасибо.       — У всех ловчих будет неделя отдыха. Используй его с толком, Пит. — Стивен смотрел так, что… от этого взгляда побежали мурашки, будто маг знал секрет Питера и намекал быть острожным.