350 км/ч.

х х х 3 года спустя Гонконг Ярлыки. В жизни Сяо Чжаня они играли не последнюю роль. Он давал определение всему и всем, с чем сталкивался, так ему было легче ориентироваться. Если что-то или кто-то вбирал в себя значение какого-либо слова, было ясным, от чего отталкиваться в своих суждениях. Он никогда не распространялся на эту тему, эта картотека внутри его разума хранилась подальше от всего, чтобы его не посчитали невеждой. Только для личного пользования. Он дал осечку лишь однажды, в тот вечер, когда решился попробовать нечто новое в своей жизни. Когда он увидел Ибо, его мозг сразу выдал несколько ярлыков: нарциссический тип, наигранная самоуверенность, «трахаю всё, что вижу, а сейчас вижу тебя», «не считаюсь с мнением общества». Что-то оказалось правдой, а что-то — стереотипом. Сяо Чжань не слишком волновался на тему того, что переспал с мужчиной. В конце концов, если бы каждый, кто имел такой опыт, сказал об этом вслух — вопрос о гомофобии отпал бы сразу. Есть целое исследование МСМ: согласно крупнейшему транснациональному онлайн-опросу (более 180 000 мужчин в 38 странах), 98% опрошенных сообщили, что когда-либо имели сексуальные отношения с мужчинами. И конечно же, 87% из них не считали себя геями, би или хоть кем-то, кроме как гетеро. Да и считаются ли взаимная мастурбация и пара минетов вообще полноценным половым актом? Вроде нет? Да? Нет? Но ведь это все равно относится к сексуальным отношениям, что уж тут. Чёрт. Прошло три года. Конечно, масло в огонь подливает тот факт, что билборды с этой рожей растянуты по всем городам Китая, и Гонконг вообще не исключение. Сяо Чжань отводит взгляд от монитора и смотрит в окно. Через шесть секунд экран на соседнем офисном здании сменит рекламу Olay на ролик Head & Shoulders, и он увидит Ван Ибо во всей красе. Тот полгода назад оставил гонки и пустился во все тяжкие медийного пространства, сжирая его подчистую. Оказалось, что он человек множества талантов, и невозможность заниматься своими любимыми гонками он компенсирует хреновой тучей всего. Чжань даже не стремился вникать, вся эта информация сама лезла в уши и глаза. Его невесту забавляло то, как Чжань кривится каждый раз, когда видит хоть где-то лицо Ван Ибо. Она полагала, что это такая типичная мужская черта, мол, «этот образчик самца заставляет других самцов чувствовать себя ущербными». Ага. Да. Именно так. В своей картотеке Сяо Чжань никак не мог подобрать ярлык к самому себе. Он примерял разные. Ответственный сын, хороший фотограф, будущий муж чудесной девушки. Чжань старался соответствовать каждому и очень преуспел, только вот… счастливым его это ни разу не делало. Но ведь так живут все, чем он лучше? Ладно. Возможно, почти что все. Чжань выдыхает и переводит взгляд обратно на экран. Ему нужно отредактировать несколько фотографий, потом проследить за версткой, набрать Джи, которая наверняка нервничает по поводу то ли тортов, то ли очередного платья, и перестать думать о всякой ерунде. Было и было, что теперь. У Джи волосы до середины спины. Она умеет готовить тайские десерты и постоянно пытается накормить ими Сяо Чжаня. За два года их отношений он так и не набрался духу сказать, что они ему совсем не нравятся. Она ведь так счастлива, когда он при ней зажевывает очередной «лук чуп». Или как там правильно. С Джи спокойно, уютно и правильно. Так ведь? Чжань смотрит на её улыбку и старается соответствовать. Просто сегодня не самый лучший день, но он пройдет. Надо продержаться. Джи берет его за руку. Сейчас восемь вечера, они традиционно идут в забегаловку с тако, потом зайдут в маркет недалеко от дома. Затем будут заниматься заготовкой обедов на неделю, может быть, посмотрят фильм и будут спать. Вот так проходит большинство дней. Работа, ужин в каком-нибудь уютном местечке, когда сил хватает, дом и сон. И это в постоянно бурлящем Гонконге. Джи часто говорит, как гордится их размеренным образом жизни в этом бушующем море неона и интернационального микса. Они занимают столик у окна, и Джи берет меню, чтобы выбрать для них начинку на этот вечер. Сяо Чжаню абсолютно все равно. Он вспоминает, как три года назад они с Ибо заказали в номер яки-гёдза. Пельмени были очень вкусными, да еще и с сакэ. Джи сует ему раскладку меню и Чжань неловко улыбается, извиняясь. Он завис, как бывает всё чаще и чаще. Да что с ним не так? Телефон вибрирует на столике, но он его пока игнорирует. У них негласное правило — не отвлекаться на мессенджеры во время ужина. Они ведь и видятся только так, хоть и живут вместе. Джи занимается продажами и нередко существует вообще в другом часовом поясе. Она зарабатывает больше Чжаня, но его это никогда не трогало, он правда ею гордится. А она гордится тем, что ее будущий муж адекватный и заботливый. Идеалистическая картинка. Когда Джи уходит в туалет, им как раз приносят тако. Чжань смотрит на свою порцию и не ощущает аппетита. Телефон вибрирует снова и он решается посмотреть, пока Джи не вернулась. Входящее сообщение Тема: «призрак прошлого» Привет. Не уверен, помнишь ли ты меня, но я рад, что сумел тебя найти. Я попробую тебе напомнить. Ты случайно назвал меня «размытым говном» при знакомстве, потом я выиграл MotoGP, и ты сдержал обещание, сходив со мной на свидание. Которое растянулось на трое суток, до момента моего отлёта. Не знаю, ответишь ли ты мне… и я не очень силен в эпистолярном жанре. Но мне хотелось бы встретиться с тобой. Я знаю, что поступил как мудак. Но мог бы я рассчитывать на дружескую встречу? Надеюсь, у тебя все хорошо. Ты ведь и правда стал фотографом глянца, как и хотел. Помню, что ты метил в Bazaar, но ведь GQ это не менее чудесно? Жду ответа. Даже если ты просто меня пошлешь. Главное — не молчи. — Ван Ибо. Когда Джи возвращается за столик, Чжань говорит ей, что теперь его очередь и он быстро. Игнорируя писсуары, он влетает в кабинку туалета и закрывает дверь. Сердце грохочет так, словно желает выломать ребра, пальцы мерзко дрожат и его подташнивает. Такая реакция в последний раз была следствием его панической атаки, после того, как Джи «пошутила», объявив, что беременна. Видимо, она так проверяла почву, и результат покамест был не утешительным. Чжань садится на крышку унитаза и перечитывает сообщение. Страница, с которой оно отправлено, пуста. Только имя, и то дурацкое — Yibobo85. Что-то оставалось неизменным: Ван Ибо социальные сети не вёл. Только официальный аккаунт, но это ведь его агента дело. Чжань открывает чат с пользователем и принимается набирать сообщение. Исходящее Тема: гори в аду Конечно, я тебя помню. Ты открыл мне чудеса радужного секса, заставив задуматься о собственной ориентации, нёс чушь про поездки на Окинаву, подарил бессонницу на полгода, ненависть к продукции Monster Energy, Head & Shoulders, Yamaha, Skittles, Nike и дальше по списку, и убил мою любовь к вечернему шоу DDU, потому что ты теперь новый ведущий, кусок ты самовлюбленного говна. Чжань перечитывает этот выброс и начинает его методично стирать. Ладно. Они взрослые люди. Это ничего не значило, было на самом деле даже хорошо. Дело даже не в сексе. Они умудрились проговорить все трое суток и почти что не спать. Никогда прежде и никогда после Сяо Чжань не разговаривал с кем-то так долго и обо всем на свете. Даже с Джи. Исходящее Тема: Привет Да, конечно, я тебя помню. Приятно, что ты, видимо, помнишь тоже. Ты оказался немного сталкером? Это забавно. В ближайшее время я свободен только через неделю. Ты в Гонконге, что так легко настроен на встречу? Я не планирую куда-то ехать специально, график очень забит. Так что, если ты здесь проездом где-то в десятых числах, маякни. Чжань проходится по тексту, исправляя опечатки. Перечитывает ещё раз. Частично даже вслух. Выдохнув, он нажимает на отправить. В следующую секунду кто-то стучит в кабинку. — Эй, мужик? Всё в порядке? Там девушка просит уточнить, беспокоится. Ты тут один, так что наверное о тебе, да? Сяо Чжань спускает воду и открывает дверцу, краснея и неловко улыбаясь. — Спасибо, да. Порядок. Полный порядок. Чжань кивает мужчине, который в ответ только пожимает плечами и отходит к раковине. Сяо Чжань выходит из туалета, спрятав телефон в карман джинс. Он обещает себе не проверять сообщения до того момента, как пойдет сегодня в душ. Но это первое, что он делает, когда они с Джи садятся в такси. Ответа пока нет. х х х Чунцин Ван Ибо никогда не хотел, чтобы танцы были чем-то большим, чем просто хобби. Но теперь он сидел на полу танцевального зала и наблюдал, как его подопечные стараются повторить связку. Подопечных Ибо тоже в своей жизни не хотел вовсе, но она стала диктовать совсем другие правила полгода назад. Когда во время MotoGP3 он почувствовал, что земля уходит из-под ног, в глазах мутно и в целом… ему хреново. Так хреново, что очнулся он в палате. Какой позор. Он даже не успел сесть на свой мотоцикл. — Нет, стоять. Ещё раз. Ибо встает с пола и показывает движение, прогибаясь назад. Шесть пар глаз следят за ним неотрывно. Они все нацелены на победу в этом шоу, и Ибо разделяет их тягу. Но это всё равно не сравнится с тем сортом азарта, когда ты выжимаешь из мотоцикла под триста километров в час, а мир вокруг просто перестает существовать. Ты практически летишь. Только вот об этом можно забыть. Ван Ибо кивает, когда в этот раз у танцоров получается куда лучше. Ибо искал занятие, которое могло бы быть хоть близко похожим на то, что дарили ему гонки. И при этом он мысленно возвращался в те три дня, которые разделил с одним придурковатым фотографом. Каждый раз, когда его посещали эти воспоминания, он невольно улыбался и хорошо так зависал. Это могло случиться в душе, при разговоре с кем-то, обязательно — перед сном, и даже сейчас, когда он видит на одном из танцоров футболку с артом «маленького принца». Сяо Чжань назвал эту книгу своей любимой и убеждал, что это произошло с ним до того, как стало мейнстримом, и он читал все произведения Экзюпери. Почему Ван Ибо помнит всё, что говорил этот человек? А наговорить друг другу они успели очень много. Тренировка подходит к концу, он обнимается с парой ребят, остальным пожимает руки и остается в зале один. Ему бы тоже в душ, но хочется передохнуть в тишине. Да и в целом — побыть одному. Публичность давалась ему нелегко, а все потому, что он никак не мог найти свой центр. Он был продюсером танцевального шоу, тренером в студии, катал на скейте за одну из уличных команд, комментировал разные гонки в стримах (радость мазохиста), вел развлекательное шоу Day Day Up, часто выступал в качестве модели для разных брендов. И всё это было дико скучно. Нет, веселые моменты были, но… не было полноты ощущений. Ничто из этого не заставляло его быть на вершине. Нечто похожее он испытал только с Чжанем, но совершенно в других оттенках. Это было… чем-то еще более полноценным, чем победа. Нечто больше и продолжительнее, чем пять минут эйфории, а потом новая волна желания завоевывать, быть быстрее, мощнее и побеждать. Те трое суток показали ему возможность ощущать чистое наслаждение от общения, при котором не страшно быть собой, и это оказалось так круто. Ван Ибо написал ему. Не то чтобы пришлось долго искать. В эру информационных технологий это вопрос нескольких кликов и переходов по ссылкам. За эти три года Сяо Чжань стал еще симпатичнее. И при этом оставался таким же, каким его запомнил Ибо. Он совершенно не придал значения фотографиям с какой-то девушкой. Он понимал, что вряд ли Чжань оставался один всё это время и, быть может, он даже не помнит его особо. Такое ведь может быть? А если и помнит, то, может, не самое хорошее. Это было всего три дня, и он исчез, не оставив даже чего-то вроде «спасибо, было круто». Ибо подходит к подоконнику, где стоит его сумка. Он выуживает оттуда телефон и опирается спиной о стену рядом. Ибо как раз открывает галерею, чтобы посмотреть фотки, которые он сохранил с профиля Сяо Чжаня, когда ему приходит ответ. Ван Ибо хмыкает, а затем улыбается. Он пишет агенту, что с 9 по 17 сентября хотел бы потусить в Гонконге, и это не обсуждается.