350 км/ч.

х х х Гонконг, октябрь Ван Ибо и Гонконг невзлюбили друг друга с первой минуты. Ибо поправил лямку кожаного рюкзака и уставился на билборд с собственным лицом. Он улыбался на нем со знанием дела, удерживая телефон Redmi самым неестественным образом, чтобы его переливающийся корпус можно было заценить максимально выгодно. Срань. Во-первых, в Гонконг было попасть труднее, чем в Великобританию: агент чудом выбил ему визу в кратчайшие сроки и все равно Ибо прождал две недели. Обещанные десятые числа превратились в конец месяца, а теперь и вовсе в его начало. Завтра у Сяо Чжаня день рождения, о чем ему напоминали все приложения, в которых Ибо был на него подписан. Всего этих подписок было аж четыре: Сяо Чжань, Бруно Марс, Тони Хоук* и Vogue China. Все, кроме издательства Vogue, вели свои соцсети (доступные в Китае) скупо, так что Ибо всегда целенаправленно заходил на профиль Сяо Чжаня в том же вейбо и листал по десятому кругу. За эти дни они даже переписывались. Преимущественно ночью. Ван Ибо не нужно было сильно напрягаться, чтобы додуматься, с чем это связано. Он, кажется, стал маленьким секретом Чжань-гэ. Да. Именно, что Чжань-гэ. Завтра ему исполнится тридцать три. Это довольно свежий факт для обмозгования. Если сложить его и то, что у девушки на фото с Чжанем есть колечко-кольцо, можно предположить, что он решился строить семью. И ещё раз — срань. Ван Ибо сходит с очередного эскалатора и на этот раз утыкается взглядом на растяжку с собой же, где он вытягивает ноги во всю длину, чтобы все заценили кроссовки Nike. Замечательно. Хоть в Гонконге на тебя абсолютно плевать, если ты не доллар, он все равно поправляет маску на лице. Он очень не любит, когда его выслеживают фанаты, но агент обещал, что информации о его прибытии в Гонконг нигде не будет, так что все зависит от его собственных навыков конспирации. Ибо даже ими гордился, если быть откровенным. Возвращаясь мыслями к этому городу-мутанту, был еще и второй пункт, который «обрадовал» Ибо прямо-таки ещё в аэропорту. Чтобы снизить поток машин во избежание пробок, ты не мог арендовать себе машину. Так что доехать до центра или хоть куда-то из аэропорта, можно только на электричке, автобусе либо на такси. Дотошном, красно-белом Гонконгском такси с водителем-индийцем, который говорит на кантонском диалекте лучше, чем ты сам. Ибо забирается на заднее сиденье и просит перейти на английский. Так будет легче. Ибо некоторое время смотрит в окно, отвечая на вопросы таксиста односложно. Это дает ему понять, что дело тухлое и лучше господина не трогать вовсе. Водитель подкручивает звук на радио. Ибо узнает трек и ему становится даже смешно. Джастин Тимберлейк и его река из слез*. Лучший саундтрек для всей этой затеи. Ибо вздыхает и в сотый раз задается вопросом — что он вообще творит? Чего он хочет от этой поездки? Возможно, лучше было бы оставить те три дня в прошлом, как чудесное воспоминание, хоть и с налётом легкого сожаления о чем-то несбыточном. Сейчас же был огромный риск разочароваться, замарать те дни новыми впечатлениями и превратить всё это в фарс. Куда он лезет? Зачем? Одно дело перебрасываться сообщениями ни о чем до трех часов ночи, совсем другое — вновь увидеть. И что он скажет? Что они будут делать? Это будет мучительно неловко, верно? Ибо даже купил подарок. Так, безделушка. И не факт, что он даже сможет подарить это Сяо Чжаню завтра, он наверняка захочет провести этот день со своей деву… невестой. Пора внести ясность и перестать себя обманывать — эта женщина с ямочками на щеках его будущая жена. А Ибо — призрак прошлого, который решил навестить Чжаня, потешая собственный эгоизм. И в третий раз — полнейшая срань. Гонконг проносится мимо, его виды меняются через каждые минуты три. Густая зелень и трущобы, жилые высотки до шестидесяти этажей. Бетонные ленты магистралей. Промзоны чередуются с какими-то парками и холмами. И снова высотки. Бесчисленные высотки. Весь город уходит в небо, и когда такси наконец подруливает под отель, небо решает ответить — начинается ливень. А ведь тропический циклон уже должен был уйти. Ван Ибо надеется, что он застал последний дождь октября. Он дает индусу на чай и прощается, подхватываемый метрдотелем с зонтом. Вопреки кусачим ценам на практически все в Гонконге, он все же достаточно богат, чтобы позволить себе хороший отель. Он выслушивает рекомендации, позволяет провести себя до номера, соглашается попробовать акулий суп на ужин, и наконец-то остается один. Телефон вибрирует в кармане джинс и он невольно улыбается, когда видит, от кого пришло уведомление. Сяо Чжань пишет «добро пожаловать в Гонконг!», Ибо ловит себя на предательской надежде, что быть может… этот город ещё удивит его чем-то приятным. Но не супом. Тот оказывается хуже соплей. Чёртов Гонконг. х х х Сяо Чжань малодушно радуется, что у Джи сегодня очень важный день на работе. Переговоры по сделке на очередные миллионы. Ей очень стыдно, но её не будет дома весь день, невзирая на то, что это его день рождения. Он заверяет Джи в сообщениях, что всё отлично и он не планировал ничего особенного. Просто встретится с друзьями. Да. На кухне он находит тонг йорд — золотистые шарики из желтка, который долго выпаривают в сахарном сиропе. Полгода назад Чжань был на медицинском обследовании и ему сказали, что надо бы последить за своим рационом питания в связи с желчным пузырем. Желток ему был противопоказан на все сто процентов. Он подцепляет один шарик, тот упруго пружинит между пальцев, когда Чжань сжимает его. Он забирает десерт с собой, чтобы подарить бабуле на углу, у которой он обычно берет себе тофу на вынос. Она тайка и обожает десерты Джи искренне, в отличие от самого Чжаня. Он паршивый, очень паршивый парень. И с этим надо что-то делать. Он считал, что встреча с Ван Ибо закроет гештальт, который зудел внутри него всё это время. Чжань верил, что скорее всего это будет напряжно, конечно же его разочарует и можно будет выдохнуть, когда все закончится. Дружеская встреча. Посиделки в каком-то баре. Разговор сомнется и в итоге он сбежит, чтобы потом забыть о всей этой истории, как о страшном сне. Да, именно так всё и будет. И не имеет значения, что ему нравились тупые шутки этого придурка, когда они переписывались. Это просто болтовня и не может показать, что на самом деле всё совсем не так уж хорошо. О чём им говорить, а? Ни о чем. Именно. Сяо Чжань натягивает носки, подходит к комоду и принимается перебирать джинсы. Долго не может определиться с рубашкой. Зачесывает волосы назад. Снова вперед. Просто ерошит их полотенцем и тихо матерится себе под нос. Да что за хрень? Он меняет очки на линзы. Глаза почему-то щиплет и приходится возвращаться к очкам. Чжань трет переносицу и заставляет себя медленно выдохнуть. Боже. Он даже не измывался над собой так тогда, когда собирался знакомиться с матерью Джи. Сяо Чжань злится на самого себя и останавливает свой выбор на простой белой рубашке с коротким рукавом. Любимые часы на темном кожаном ремешке. Светлые джинсы и кроссовки. Nike, да. Ему их подарили, сам бы он кинулся в объятия Adidas без лишних сомнений, но вот так уж вышло. Сяо Чжань берет телефон и закрывает за собой дверь. До встречи с Ибо оставалось полчаса, и он наверняка опоздает. Уже в автобусе Чжань понял, что забыл воспользоваться дезодорантом. Он забежал в супермаркет, нашел там какой-то дешевый. Купил, сбегал в общественный туалет, чтобы как идиот напшикаться в кабинке и выбросить после этого улику. Он решил ещё и руки помыть, но скорее, чтобы успокоиться. Посмотрев на себя в зеркало, он спросил вслух: — Какого хрена я делаю, а? Какого? Проплывающий за его спиной мужик покосился на него с любопытством, и вышел из туалета, игнорируя правила гигиены. С психами надо быть осторожным. Сяо Чжань подумал, что с тех пор, как ему написал Ван Ибо, он стал попадать в нелепые ситуации в туалетах намного чаще обычного. Просто волшебно. 30/F, iSquare, 63 Nathan Rd., Tsim Sha Tsui. EyeBar. Этот бар был отчасти и лофтом. Публика собиралась самая разная. Ибо потягивал свой «Grape Expectations» — лайм, базилик, джин и что-то ещё. Мягко говоря, это было не совсем по вкусу Ван Ибо, он просто пал жертвой маркетингового хода: коктейль выглядит очень красиво, а в названии было слово «ожидания». Он решил иронично выпить их все до дна. Сяо Чжань опаздывал. Ибо старался не проверять время так часто, оно и без того ползло очень медленно, и словно огромный удав, постепенно душило каждой новой минутой всю его уверенность вместе с оптимистичными надеждами. Понять бы ещё, на что именно. Он снова оглядел бар долгим взглядом. Пара девушек у стойки уже его подметили и смотрели всё чаще, улыбаясь загадочно и провокационно. Прелестно. Ибо делает ещё один немаленький глоток. К этому коктейлю подают еще тарелочку с арахисом, приправленным сычуаньским перцем. Чжань появляется перед ним как раз в тот момент, когда Ибо раздумывает: было бы достаточно уместным начать кидаться арахисом в сторону барной стойки, чтобы на него прекратили пялиться? — Прости, я… опоздал. О, это что, арахис? Сяо Чжань берет несколько и сразу же закидывает себе в рот. Он оправдывал это нервами, а еще голодом - он практически не ел весь день, а все почему? Правильно, потому что нервничал. Замкнутый круг. Чжань не знал, что арахис этот не простой, а щедро приправленный. Его глаза расширяются по мере жевания, и в следующий момент он одним махом допивает коктейль Ибо. Конечно, это не та знаменательная ситуация с упоминанием «размытого говна», но где-то из той же оперы. Вместо неловкого «привет», Ван Ибо начинает откровенно ржать. Господи, он скучал. Это странно, глупо и абсурдно, но он правда скучал. Сяо Чжань морщится с абсолютно несчастным видом и от души пихает Ибо под столом. — Как ты можешь пить такую дрянь. Это джин, да? Фу-у. Кошмар. Ужас. Гадость. — С днем рождения, Чжань-гэ! — О, заткнись. Просто заткнись. Почему ты так довольно лыбишься? Девушка, можно меню? Спасибо. Они провели в этом баре пару часов. Отсюда открывался невероятно красивый вид на гавань Виктории, и Чжань хотел дождаться светового шоу, чтобы выйти на террасу. Оно начиналось в восемь, и уже в семь сорок они заняли удобное местечко у самых перил, потягивая очередной коктейль. Оба приказывали себе не думать ни о чем лишнем. Они умудрялись поднимать нейтральные темы и говорить о них без умолку. Ибо рассказывал о своей новой жизни, но не упоминал причину, по которой гонки оказались позади. Чжань делился своими впечатлениями от работы фотографом в таком издании, как GQ. Ожидания и реальность немного не совпадали, но в целом, его все устраивало. Он умело не уточнял, что мотается в Пекин и Гуанчжоу довольно часто, ведь штаб-квартира издания находится вовсе не в Гонконге. Они переехали сюда ради карьеры Джи. Но Чжаню нравился этот сумасшедший город. Он говорит об этом вслух, и Ибо хмыкает, прежде чем отпить из своего бокала. — Да? Мне, пока что, не очень. Заставишь меня в него влюбиться? Ибо спрашивает с улыбкой, поворачиваясь к Сяо Чжаню. Он запоздало понимает, что в его шутливом вопросе с толикой флирта, есть двойное дно. Чжань переводит на него взгляд. Он чуть улыбается и качает головой. По террасе проходится одобрительный гул голосов, множество смартфонов в боевой готовности, чтобы стримить чудо иллюминации. Но эти двое все ещё смотрят друг на друга, игнорируя начало шоу. Чжань отводит взгляд первым. — Хорошо, Ван Ибо. Я заставлю тебя влюбиться в Гонконг. Отсчёт пошел. Ты знал, что этот бар назван в честь глаза, который рисовали на носу старых китайских кораблей, чтобы защититься от морского дьявола? — Нет, откуда я мог бы знать? Стоит нарисовать себе такой на лбу. Ван Ибо улыбается шире и допивает свой коктейль. Во внутреннем кармане его бомбера лежит красный конверт, и пока что он ещё не поймал подходящий момент для того, чтобы его вручить. Но, вроде как, у них ещё есть время?