350 км/ч.

х х х Жить в Гонконге безумно дорого. Заработать миллион — обычное дело и не гарантия вообще ничего. Ван Ибо не мог взять в толк, что здесь делает Сяо Чжань. Ответ наверняка заключался где-то в теме негласного табу — его будущей жене. То, что он помнил о Чжане, никак не клеилось с тем, что он видел. Они шли вдоль одного из многочисленных рынков-улиц, где перемешались псевдо-бренды одежды, парфюма и техники, вместе с мелкими лавками каких-то традиционных травок и забегаловками с уличной едой. Чжань рассуждал как раз о финансовой стороне вопроса, понемногу приплетая и политику. — Гонконг это вообще не Китай. Ты сам это видишь. И чувствуешь. Тут комментарии излишни. — Да, но в то же время всё это про деньги. — Для большинства это так, я не отрицаю. — А для тебя? Сяо Чжань как-то грустно улыбается. Ибо старается идти так, чтобы в случае чего не дать толпе толкнуть или задеть Чжаня, но при этом делает это так, чтобы он не понимал. Ван Ибо заставляет идти его справа почти что постоянно, аргументируя это тем, что ему так удобнее его слушать. Плотность улиц Гонконга поражает, а ведь уже близ одиннадцати вечера, но народу меньше не становится вовсе. — Для меня Гонконг… это частичное воплощение мечты. Каким бы мог быть Китай. Если бы был… более свободным и гибким. Гонконг — это в принципе про свободу и гибкость, но и про уважение к традициям. Тем традициям, которые делают нас той самой нацией, понимаешь? Ибо кивает, хоть понимает на самом деле не так уж глубоко. В Гонконге разрешены фейсбук, ютуб и прочие блага всемирной паутины. Тут самая развитая инфраструктура, этот город считается одним из самых безопасных в мире, хоть насчитывает в себе семь миллионов душ. Тут очень острый жилищный вопрос, много экспатов, которые считают Гонконг уже своей второй родиной. Улочки перетекают в проспекты, те становятся скверами, но жизнь города продолжается внутри бесчисленных бетонных свечек. Ты можешь жить на восьмидесятом этаже, на твоей крыше после сотого этажа будет разбит маленький парк, а чтобы оказаться в торговом центре — достаточно проехаться в лифте вниз, там тебе и супермаркеты, бутики, аптеки и вездесущий фаст-фуд. В Гонконге ты живешь вертикально, стремишься только ввысь, как и всё вокруг. Но в то же время… — Что она делает? Ибо останавливается, смотря на одну из бабушек, которые расположились под эстакадой. У них какие-то красные палатки, стопки из кирпичей, и сейчас та самая бабуля — колоритная и тучная, — от души била тапком по каким-то бумажкам. — А-м. Ты не знаешь? К слову о традициях. Пойдем. Сяо Чжань подводит их ближе. Бабушка сосредоточенно продолжает выбивать из бумажек дурь, при этом причитая грозным шепотом. Что-то про то, чтобы духи наказали каждого, кто на этой бумажке прописан. Ибо задается вопросом: не нужна ли бабушке психологическая помощь? Кантонский диалект все ещё даётся ему не слишком хорошо, зато Чжань явно в курсе каждого крепкого словца. — У тебя есть враги? — Чего? — Смотри. Это древний обряд. Вообще, это очередная уловка для туристов, как и гадания с птицами, но это правда забавно. Ты пишешь на специальных бумажках имена тех, кто тебя обидел, или даже явлений, которые тебя бесят. Потом бабушка призывает духов, и при этом еще пользуются печатью тигра… Да что ты ржешь, я серьезно, вон, видишь? Да. Так вот, она всё это делает и наказывает твоих обидчиков. А потом всё это сжигается. Ну и тебя еще окуривают опиумной палочкой. — Чтобы наверняка, да? Небо, сколько же силы в этой женщине. И сколько это стоит? Чжань пожимает плечами. Он не упоминает о том, что когда впервые столкнулся с этим явлением, отдал двадцать гонконгских долларов за то, чтобы бабушка «отшлепала» экономику и его неуверенность в себе, как профессионала. Он совсем отчаялся в тот период жизни. Бабушка протирает свой лоб платочком и поднимает на них взгляд. Ибо подумывает спрятаться за спину Сяо Чжаня, но тот улыбается ей и переходит на нужный диалект, кивая на кипу бумажек. Они перебрасываются парой фраз и вскоре Ибо осознает себя сидящим на пластмассовой табуретке. Ему вручили ручку и две бумажки. Чжань сидит рядом и старательно выводит что-то на своих. — Что ты там пишешь? — Сейчас твое имя впишу, если еще раз отвлечешь. М-м. — Чжань-гэ. А как зовут твою невесту? Зря. Очень зря. Очень тупая шутка. Сяо Чжань поднимает на него тяжелый взгляд, Ибо выдерживает его с достоинством и едва слышным «извини». Чжань качает головой и снова выписывает на своем бумажном талисмане очередной иероглиф. В этот момент Ибо и правда хотелось вписать своё имя. Но в итоге он пишет лаконичное «тараканы». Он ненавидит насекомых, а тараканы и вовсе вселяют в него священный ужас. Живучие твари. Бабуля берется за дело. Они молча наблюдают за тем, как их бумажки окуриваются ароматной палочкой, потом и талисманом с тигровой печатью. За этим следует представление с битьем, когда уважаемая старушка укладывает их жалобы стопочкой и от души начинает хреначить тапком поверх кирпичной стопки. После этого всё бумажное великолепие вспыхивает в железном ведре, и бабушка ждет пятьдесят гонконгских долларов за свою магию. Ван Ибо не дает Чжаню заплатить за себя, отдавая нужную сумму за двоих, и утягивает дальше. Чжань, вроде как, собирался показать ему что-то ещё. Разговор не клеится и Ибо знает, почему. Он всё испортил, но... это было ожидаемо. Рано или поздно всплыло бы. Они идут молча какое-то время, пока он не натыкается взглядом на очередной билборд со своим лицом. Ибо останавливается, сунув руки в карманы бомбера, и заставляет тем самым притормозить и Сяо Чжаня. Тот оборачивается на него, понимает, куда тот смотрит, и хмыкает: — Любуешься собой? Ибо едва слышно фыркает и переводит на него взгляд. — Эта фотосессия длилась семь часов. Рекламная кампания на два квартала вперед. Ты сам знаешь, как это бывает. У меня такое сосредоточенное выражение лица, потому что я жутко хотел отлить, но в эти тряпки очень сложно влезать, так что пришлось терпеть какое-то время, пока мы закончим с этим образом. Чжань возвращается к нему и встает рядом, вскинув голову. Хорошее фото. И товар отлично видно — в этот раз это йогурт. Они в каком-то очередном закоулке. Справа ресторан морской кухни, слева — очередной бутик, аптека и на углу ларек, где продают рыбок. Их принято дарить на все более-менее знаменательные события, так что такие киоски с рыбками встречаются очень часто. — Я бы подкорректировал цвет иначе. Тебе не идет настолько насыщенный. Оранжевый вообще не совсем твоё. — Так как её зовут? Чжань качает головой с усмешкой. Он опускает взгляд и начинает медленно идти. Ибо отсчитывает три чужих шага, прежде чем последовать за ним. Он сам не знает, зачем ему это. До момента встречи и сам Чжань и вся его жизнь были чем-то абстрактным. Особенно его девушка-невеста. Потом Ибо думал, что когда они встретятся, всё станет ясно. И про чувства, и про надежды, и ответы на все вопросы сразу найдутся. На деле — все запуталось ещё больше, а алкоголь, хоть и не гудел в крови, но всё же размывал границы. Ибо не думает, что Чжань ответит. Он останавливается у несчастных рыбок. Ибо скользит взглядом по огромному количеству пузатых пакетов. В некоторых по одной золотой рыбке, в каких-то по десятку мальков. Он морщится и делает шаг поближе, всматриваясь в один из пакетов. Рыбка умерла и всплыла брюхом кверху. — На одну такую рыбку нужно минимум тридцать литров воды. Они в курсе? — Джи. — Что? — Её зовут Джи. Мы были знакомы еще в школе дизайна. Случайно встретились два года назад. Стали встречаться. Месяц назад я сделал ей предложение. По знаку зодиака она Рак. Агностик. Что ещё ты хочешь знать, хоть и не имеешь на это права? Сяо Чжань смотрит на него, и Ибо хочется сделать что-нибудь из ряда вон. Может, пробить чем-то острым все пакеты в этой лавчонке. Нормальная ли это реакция? Отнюдь. Ибо кивает. Он покупает пакет с двумя золотыми рыбками и говорит, что им срочно нужно шестьдесят литров воды и такси. Ибо бережно держит пакет, а Чжань без вопросов ловит им машину. — Это самый странный способ затащить меня в свой номер. Но ничего не будет, ты в курсе? Я просто помогу тебе с рыбками. И не очень хочу домой сейчас. — Почему? — Там нечего делать, Джи на работе. — М-гм. Понятно. Какой её любимый цвет? — Что? — Какой любимый цвет твоей будущей жены? — Это что-то из разряда тестов журнала Cosmo? Водитель как-то странно на них косится, и Ибо понимает, что они не назвали адрес. Он говорит название своего отеля и слышит смешок Чжаня. Тот еще и фыркает вдогонку, отворачиваясь к окну. — Что? — Ты выбрал самый дорогой отель Гонконга и что-то ещё втираешь мне про деньги. — Цвет. — Блять, я не знаю, хорошо? Красный, наверное. Я вообще не уверен, что у неё есть любимый цвет, это какой-то маразм. — У тебя он зелёный. Я запомнил, потому что это и мой любимый цвет. — Я знаю. И это глупо. Это всё — глупо. — М-м. По-моему, глупо делать предложение девушке, просто потому что время пришло. И так надо. Ты говоришь мне про свободный Гонконг, показываешь его весь вечер и восхищаешься его людьми и историей. Но на самом деле ты живешь в этом городе, совсем его не видя. Все эти граффити на стенах про свободу и независимость… Ты мыслишь не так. Ты всё еще мальчик из Чунцина, правильной семьи и принимаешь правильные решения. Дело вообще не во мне, если что. В моих планах и правда не было ничего больше дружеской встречи. — Ты мой психолог? Постой, не было? А теперь что? — А теперь нам пора выходить, мы уже подъехали. — Я поеду домой. — Лев. — Что? — Мой знак зодиака. Ты упомянул её знак, так что я подумал, что тебе важна такая информация. — Это был хренов сарказм! — Тем не менее, у Льва с Весами больше шансов. Водитель выворачивается так, чтобы смотреть на них, но эти двое продолжают нести свою чепуху. Мужчина издает покашливание, но Ибо просит его подождать три минуты и бросает «я доплачу». — Ты сейчас несёшь полную херню, Ибо. — Давай так. Если всё так чудесно и правильно, ты действительно хочешь стать мужем Джи, и прочая веселая штука, может, обзавестись ребенком, а потом еще и няней с Филиппин, потому что в Гонконге нельзя детей одних до 11 лет оставлять, а цены же просто космические, надо пахать ещё больше… Допустим, хрен с ним. Окей. Что тогда я тут делаю? — Ты минуту назад говорил, что дело вообще не в тебе. — Да, не во мне. А в том, что ты согласился, пришел и проводишь со мной весь вечер своего дня рождения, флиртуешь, даешь себя касаться и ты так… так смотришь. Что я тут делаю тогда, Чжань? Чего ты хочешь? Прямо сейчас? Это самый простой вопрос. Сяо Чжань смотрит на него целую минуту. Она стоит около двух гонконгских долларов. Набегает восемь, когда Чжань выходит из такси, громко хлопнув дверцей и не проронив ни слова. Ибо расплачивается, всё так же бережно держит пакет с рыбами. К ним подбегает метрдотель с дежурной улыбкой. Чжань говорит ему, что им нужен аквариум на две рыбины. Их проводят до лифта, дальше — до номера. Все это сопровождается густым молчанием, которое лишь пару раз резко нарушается скрипом натянутого целлофана пакета. Рыбкам нужно больше кислорода. х х х Это письмо было отмечено звездочкой. Джи перечитала его ещё раз. У неё было еще двадцать часов на размышления, прежде чем она должна дать свой ответ. Её приглашали стать главой целого отдела, это в действительности то, о чем она мечтала и к чему так долго шла. Но была одна маленькая загвоздка. Филиал, который «нуждался в ее руководстве» находился… в Макао. Девушка медленно выдыхает и закрывает почту. Уже три часа ночи, Сяо Чжань уже наверняка спит дома без задних ног, нагулявшись с ребятами. Джи проверяет свой телефон — ничего интересного и ни одного сообщения от Чжаня. Значит, хорошо погулял. Пора было и самой собираться домой. Плюсов новой работы было множество, а задачи — амбициозными. Джи могла бы перейти на следующую ступень самореализации, не говоря уже об увеличении годового оклада. Гонконг ей никогда особо и не нравился, а в Макао, вроде как, хоть и любят гигантоманию, то хотя бы не ввысь. Джи не любила высоту и даже их сороковой этаж давался ей с трудом. Она постоянно держала окна плотно занавешенными, когда была дома одна. А вот Чжань… полюбил Гонконг, хоть казалось, что это вообще не его. А ведь он так просто за ней последовал, и ни разу не упрекнул в том, что ему самому довольно сложно продолжать свою работу в любимом издании в таком формате. Он часто работает в лофтах, иногда проводит съемки и в Гонконге, и тратится на постоянные перелёты. Со стороны это казалось маразмом. Джи множество раз предлагала ему присмотреться к исконно Гонконгскому глянцу, но Чжань был непреклонен. Там «его» люди и он подписал контракт на три года. И всё в порядке, ему не трудно. Жертвенность. Она бесила Джи. Это было так искренне, что даже не прикопаешься. И ты чувствуешь себя отвратительным человеком, когда ловишь себя на недоверии и сомнениях. Сяо Чжань был слишком хорошим, и порой это раздражало до каких-то тупых истерик. Джи переживала их в себе, потому как Чжань не был виноват в её странных психозах. Так ведь? Он никогда её не ревновал, делал массаж ног, следил, чтобы в доме всегда была её любимая соль для ванн. Готовил завтраки, хоть в Гонконге ни у кого нет на это времени. На него всегда можно было положиться, даже если помощь была нужна не ей, а её друзьям, но она попросила. Единственное, чем Джи могла хоть как-то отплатить — это тайские десерты. Чжань когда-то сказал, что ему понравилось, так что она запомнила. Правда… она покупала их, а не готовила сама, но почему-то не разубеждала Чжаня в его уверенности, что она тратит на все эти сладости своё время. Джи покупала их в кофейне на первом этаже своего офиса, потом перекладывала в тарелочки, а упаковку выбрасывала вне дома. Чжань никогда не добирался до этой части Гонконга, кофейня была не сетевой, а семейной, так что процент того, что её безобидная авантюра раскроется, был низким. Да и какая разница? Важно лишь, что она хотела сделать ему приятно. И вроде как получалось. Джи вышла из лифта и устало поплелась к выходу. Наверное, стоит поймать такси. Когда она села в машину, что удалось лишь с третьего раза, она проверила свой телефон ещё раз. И с разочарованным стоном осознала, что забыла купить Сяо Чжаню подарок. Весь сентябрь был таким тяжелым, Джи постоянно всё откладывала, хоть и лепила стикер-напоминалку, и записывала в свой ежедневник. Мало того, что не купила ничего, так даже не придумала, что могло бы его порадовать! А теперь ещё и решение с очередным переездом… Может, зря они это все затеяли? Джи наблюдала за неоновыми вывесками, которые мелькали по обе стороны дороги. Почему она сказала «да»? Почему Сяо Чжань вообще решился на этот шаг? Да, им было удобно вместе. Страсть никогда не была их фишкой, но её это устраивало. Это ведь только в фильмах всяких бывают такие истории, а обычная жизнь вовсе не такая. Главное в отношениях — это комфорт. А у них получился неплохой такой симбиоз. Это уже удача в современном мире, чего ещё желать от отношений? Джи медленно выдохнула и снова разблокировала свой смартфон. Новое сообщение в мессенджере. Джи кликает по нему, чтобы перейти в чат — ей пишет Джанет, одна из HR-питбулей компании. А ещё и неплохая подруга. Сначала Джи не понимает, на что вообще смотрит. Двое мужчин у каких-то вывесок, оба с мороженым и улыбаются друг другу. Первым она узнает Ван Ибо и тихо присвистывает. Надо же. Что этот звездный бывший мотогонщик забыл в Гонконге? И только потом до нее доходит, что второй мужчина — это её Чжань. Вот это поворот. Джанет набирает сообщение. «Это ведь Сяо Чжань, да? И Ван Ибо! В том, что второй Ван Ибо, я уверена на все сто!». Отправляет вдогонку ещё одно фото. На нем Чжань развел руки в стороны, что-то объясняя, а Ван Ибо чуть ли не пополам сложился от смеха. «Ты не говорила, что они знакомы и так дружны! Вау! Хочу подробности!». Джи хмурится, снова рассматривая фотографии. Да, не говорила. Потому что сама не знала.