Шёпот

«Мама?» Розэ заглянула в открытую дверь. Глаза её матери оторвались от бумаг, которые она читала, и посмотрели на неё. «Да, милая? Что случилось?» Она нервно переминалась с ноги на ногу. Отойдя от двери, Розэ сделала несколько маленьких, неуверенных шагов по направлению к матери. «Что случилось, милая?» — повторила женщина, когда та продолжала молчать, и на мгновение Розэ подумала о том, чтобы просто вернуться к себе в комнату. Она боялась сказать что-то не то, но в то же время чувствовала, что ей нужна помощь. Помощь взрослого человека, который знал бы, что делать, потому что она не знала. «Дело в Дженни-унни», — сказала она слабо, и бровь её матери медленно поднялась. «Я… я думаю, ей нужна помощь».

***

Дженни.. Убей их Убей их Убей их всех! Голос звучал слишком резко в её ушах, и Дженни резко обернулась, с широко раскрытыми зрачками и глубоким вдохом, в совершенно пустой комнате. Убей их, Дженни Убей их! Они забрали твою мать Они заставили её страдать Заставь их страдать, прежде чем они умрут Дженни снова начала что-то лихорадочно царапать на своём шкафу, её руки сильно дрожали, а глаза метались из стороны в сторону, пока она царапала деревянную поверхность как безумная. Звук ножа, скрежещущего по дереву, был почти невыносимым. Убей их, Дженни. Убей их. Чего ты ждёшь? «Дженни?» Зов развеял призрачные голоса, и в мгновение ока они растворились в тонком дыму, снова заползая в её голову, чтобы слиться с ней. «Что ты делаешь?» Дженни встала с того места, где она присела, и закрыла шкаф. Её безумные глаза превратились в холодные и спокойные, когда она повернулась лицом к своей мачехе. «Здравствуйте, мама», — вежливо поздоровалась она. Её улыбка выглядела неестественно и заставила старшую женщину хотеть отступить от внезапного холода, охватившего её. «Что вы здесь делаете?» Мачеха неловко прокашлялась, пытаясь отогнать странные чувства. «Я слышала, как ты с кем-то разговаривала». На лице Дженни оставалась та же маленькая улыбка, которая казалась совсем не похожей на прежнюю Дженни, и она ответила: «Ну, значит, вы ослышались. Здесь никого нет, как вы видите». В её глазах был странный, зловещий блеск, который казался почти опасным. Мачеха первой отвела взгляд, переключив внимание на фотографии на стене. «Верно. Как ты, Дженни?» Она попыталась сменить тему. Дженни сохранила ту же маленькую улыбку, размышляя вслух. «Никогда не было лучше. Я помогаю в приюте для животных в свободное время». Её мачеха одобрительно кивнула и отвела взгляд от фотографий на стене — фотографии бывшей жены её мужа никогда не приносили ей удовольствия. «Отлично, я переживала, что ты всё ещё грустишь из-за своей матери». Когда не последовало ответа, она поспешно добавила: «Прости за твою потерю. Мы не хотели тебе говорить, чтобы не шокировать тебя». Дженни опустила взгляд с той же зловещей улыбкой, приближаясь к мачехе. «Вы знали, что моя мама была христианкой?»Она остановилась перед мачехой и указала на старые фотографии. «Она водила меня в церковь каждое воскресенье, учила меня всем хорошим вещам: любви, прощению, милосердию. Как отличаться от зла, не попадая в ловушку ненависти». Она наклонила голову набок, и странный блеск в её глазах стал ещё более жутким, почти нечеловеческим. «Как прощать людей, которые нас обидели, ведь Бог прощает нас, когда мы грешим тоже?» Мачеха начала волноваться и тихо засмеялась. «Но что делать? Суицид считается непрощённым грехом. Говорят, что это хуже, чем убийство, потому что ты идёшь против Бога, лишая себя жизни, которую Он тебе дал. Что ты никогда не сможешь попасть в рай, если убьёшь себя.» Она приблизилась так, что они оказались лицом к лицу, и мачеха напряглась. «Разве это не несправедливо? Человек, который прожил свою жизнь хорошо, теперь не может попасть в рай, в то время как люди, которые довели её до самоубийства, будут прощены Богом, если покаятся?» Отсутствие дистанции вызывало у старшей женщины удушье, пока губы Дженни не изогнулись в самой извращённой и отвратительной улыбке. «Я спрашиваю себя каждый день, где же справедливость? И пришла к заключению, что справедливости от Бога не будет, потому что Он добр. Доброта терпит зло. Справедливость уничтожит зло.» Она отступила от мачехи, и когда та смогла снова вдохнуть, глаза Дженни вернулись к своему спокойному, пустому состоянию. «Так что кто-то другой должен быть справедливостью, не так ли, мама?» Ответа не последовало. Дженни улыбнулась, взяв свою сумку. «Я пойду в приют. Хорошего дня, мама.» Она слегка поклонилась и оставила женщину одну, её челюсти были сжаты, а кулаки стиснуты. Глаза мачехи невольно потянулись к слегка приоткрытому шкафу, в котором Дженни рылась раньше, и она подошла ближе. Когда она открыла его, она закричала. Внутри деревянного шкафа были выцарапаны сотни надписей дикими царапинами, так что первоначальный цвет поверхности больше не был виден. Слово «Убей» было выцарапано повторяющимися линиями по всей поверхности дерева, а в центре этого кошмара находился рисунок, на котором были изображены она сама, её муж и Розэ, пронзённые кровавым ножом. Под рисунком была написана дата кровью, а в углу безжизненно лежали несколько ампул с жидкостью, помеченной как лекарства для животных, и пистолет с транквилизатором. Её конечности онемели.

***

«Её нужно поместить в психиатрическую больницу!» Миссис Ким бросила телефон с фотографиями ужасного шкафа мужу, и тот недоверчиво поднял на неё взгляд. Розэ, стоявшая между ними, смотрела на них в замешательстве. «Ей нужна психиатрическая помощь. Какой человек в здравом уме мог бы сделать что-то подобное? Видишь все эти надписи „Убей“ и нашу фотографию с кровью? Она сумасшедшая!» Её муж поморщился и положил телефон. «Она просто в ярости из-за смерти матери.» «Она разговаривает сама с собой.» Эти слова заставили его опешить, и он долго молчал, глядя на неё. «Что ты имеешь в виду?» «Я сама слышала, и Розэ тоже слышала,» — зарычала женщина, глаза её пылали сумасшедшим огнём. «Ты... может быть, сомневаешься в моих словах?» Мистер Ким откашлялся и посмотрел на Розэ. «Это правда, дорогая? Твоя сестра действительно разговаривает сама с собой?» Розэ подняла взгляд на мать и не знала, стоит ли ей говорить правду — Дженни может попасть в беду — но женщина наклонилась, чтобы прикоснуться к её лицу. «Скажи правду папе, Розэ. Ты хочешь помочь своей сестре, правда? Нам нужно знать, если мы хотим ей помочь.» Розэ нерешительно сглотнула и опустила взгляд, пока слова не начали вырываться наружу. «Унни в последнее время разговаривает одна... Иногда я просыпаюсь ночью, потому что она кричит в своей комнате... Это как будто она спорит с кем-то, иногда она плачет, иногда смеётся, иногда ломает вещи...» Брови её отца глубоко нахмурились, и мать заявила: «Видишь? Я говорила правду. Нам нужно отправить её в психиатрическую больницу, немедленно.» Мистер Ким снял очки и устало посмотрел на Розэ. «Унни когда-либо пыталась причинить тебе вред, кроме того случая в школе?» Розэ вновь вспомнила тот момент, когда Дженни была так разъярена из-за сломанной куклы, что чуть не убила её, сжав ей шею, но она молча покачала головой. «Нет, не пыталась.» Её отец кивнул и попросил её уйти, после чего миссис Ким посмотрела на него с яростью. «Ты перегибаешь палку.» «А ты слишком уж волновалась из-за мелочи.» «Мелочь?» — прошипела она. «Волноваться о благополучии моей дочери из-за её потенциально психопатической сестры — это мелочь?» «Розэ тоже моя дочь, и я буду первым, кто отправит Дженни в психиатрическую больницу, если она будет представлять опасность!» — зарычал мужчина, но даже его слова звучали неубедительно, так как он избегал тяжёлого взгляда жены. «Это, вероятно, просто депрессия. Она поправится после...» «Ты всё равно о ней беспокоишься.» Презрительный смех заставил его замереть, и миссис Ким пылала. «Ты пытаешься казаться строгим с ней, когда я рядом, чтобы показать мне, что не позволишь ей обращаться с Розэ как с грязью, но в конце концов, ты всё равно заботишься о ней больше, чем о Розэ, которая не твоя дочь.» «Хватит.» «Ты пообещал мне, что Розэ получит всё, когда я помогла тебе спасти твою чертову компанию!» «И я выполняю свои обещания!» — закричал он, стиснув зубы. «Розэ получит всё после моей смерти! От дома, в котором мы живём, до компании, в которой мы работаем!» Он осознал громкость своего голоса и прикрыл лицо рукой от раздражения. «Ладно,» — сказал он, сдаваясь. «Мы отвезём Дженни к психиатру в эти выходные.»

***

«Это шизофрения.» Приговор упал на них тяжело, как гром в безоблачный день — громко и ясно, без предупреждения. «Это психическое расстройство, при котором у пациента развиваются галлюцинации и бред, и он считает их реальными. Это заставляет их действовать в соответствии с несуществующими голосами или странными убеждениями, и чаще всего они не осознают, что делают что-то неправильно.» Психиатр продолжал, пока два взрослых молчали, глядя на него. Он жестом попросил молодую стажёрку за его спиной передать ему файлы. Дженни сидела одна в отдельной комнате рядом с ними на протяжении всего процесса. «Судя по тому, что я выяснил, мистер Ким, ваша дочь испытывает аудиторные галлюцинации более года. Она также проявляет признаки пограничного расстройства личности, крайне нестабильных эмоций и... очень извращённого способа мышления. Это может быть спровоцировано или усугублено травмой и сильным стрессом.» Мистер Ким хрипло произнёс: «Существует ли способ вылечить это заболевание?» «Шизофрения сопровождает пациента на протяжении всей жизни.» — Ответил пожилой психиатр. «Шизофрения хроническая. Могут быть дни, когда симптомы меньше выражены, но со временем болезнь ухудшается без медикаментов. Лекарства — единственный способ уменьшить бред и галлюцинации. В противном случае, они могут полностью захватить разум пациента и привести к... вреду.» «Мы должны оставить её здесь.» — Немедленно перебила миссис Ким. «Вы сами слышали. Может быть опасно привести её домой—» «Она должна остаться?» — Осторожно спросил мистер Ким у психиатра, и тот попеременно смотрел на них, неловко откашливаясь. «Я предполагаю, что если дома не будет никого, кто мог бы следить за тем, чтобы она регулярно принимала лекарства, ей придётся оставаться здесь, пока она не сможет понять своё заболевание и принимать лекарства без принуждения.»

***

"Ты знаешь, что она опасна, но ты все равно планируешь вернуть её!" "Нет!" — закричал мужчина, поворачиваясь, чтобы посмотреть на свою жену. В коридоре больницы на них обернулись люди, поэтому он понизил голос. "Я оставил её пока что. Что еще ты хочешь?" Он устало потер лицо и вздохнул. "Давай просто вернемся домой." "Я никуда не уеду, пока ты не пообещаешь, что не допустишь её возвращения к нам и к Розэ после выписки!" Мужчина зарычал, его терпение стремительно иссякало. "Хорошо. Делай что хочешь." Он резко развернулся и ушёл, оставив миссис Ким одну в коридоре, пока она не услышала, как за её спиной скрипнула дверь. Молодая интерн из психиатрической клиники выбежала наружу и ответила на телефонный звонок. "Здравствуйте, да, это Кристал Юнг." "О ... кредит ... Извините, вы не могли бы дать мне ещё неделю, чтобы выплатить его? Я обещаю, что сделаю это — нет! Пожалуйста, не выселяйте мою мать и мою сестру! Я выплачу деньги как можно скорее!" "Обещаю, что больше не опоздаю. Просто моя сестра нуждается в дополнительной гемодиализе, и я -" "50 процентов?!" Молодая интерн опустила плечи и её лицо потемнело. "Хорошо ... Я постараюсь достать деньги вовремя ..." Линия была обрезана, и её рука беспомощно опустилась вниз. "Извините?" Она обернулась и увидела, как миссис Бэ обращается к ней, и сразу же поклонилась. "Кристал Юнг?" "Да, мадам. Чем могу помочь?" — спросила она нервно. Миссис Ким легко улыбнулась, протягивая руку, украшенную ювелирными изделиями, для рукопожатия. "Я миссис Ким. Могу я немного поговорить с вами?"

***

"Земля вызывает Кристал санбэ, земля вызывает Кристал санбэ." Джису несколько раз помахала рукой перед лицом Кристал, и, наконец, главный врач вернулась в реальность, отмахнувшись от надоедливой руки. Джису захихикала. "Ой, не будь такой сердитой, санбэ, я скоро покидаю этот отдел." Кристал закатила глаза, оплакивая времена, когда интерны боялись её несколько месяцев назад, и вздохнула. "Что ты здесь делаешь?" Джису широко улыбнулась. "Завтра мы собираемся поужинать в отличном барбекю-ресторане, и мы надеялись, что вы сможете присоединиться." Она посмотрела на неё с ожиданием. Кристал фыркнула. "Перестаньте тратить деньги на заболевания сердца и просто ешьте кимчи дома, вы, сопляки." "Но это особый случай!" — всхлипывала Джису. "Мы не будем вас видеть после того, как перейдём в новый отдел на следующей неделе. Считайте это прощальной вечеринкой." Кристал коротко рассмеялась. "Ну, я бы с удовольствием, но, к сожалению, мне нужно сопровождать сестру на лечение." "Сестру?" — Джису замерла. "Та красивая девушка на фотографиях?" Она указала на вставленные в рамку фото на столе Кристал, и доктор слегка кивнула. "Да, Джессика. У неё хроническая болезнь почек, и я обычно сопровождаю её на еженедельные сеансы гемодиализа." Джису кивнула в знак понимания и вздохнула. "Ладно, я скажу остальным стажёрам, что вы не сможете прийти." "Спасибо." Джису уже собиралась развернуться и уйти, когда заметила ещё одну фотографию. "Знаете, я всегда хотела спросить, почему у тебя на столе есть фото с Дженни?" Вопрос заставил Кристал остановиться и её пальцы замерли над клавиатурой ноутбука. "У вас с ней есть какая-то история...?" Ответа не последовало, и Джису быстро отступила. "Ладно, извините, просто забудьте, что я спрашивала —" "Она была моей первой пациенткой," — прервала её Кристал, улыбаясь, но с некоторым напряжением. "Она попала сюда, когда я только начала работать стажёром, и я... обязана ей многим, в определённом смысле." Её взгляд скользнул к фотографии, на которой она и Дженни счастливо стоят вместе в юности, и её голос стал почти шёпотом. "Она — причина, по которой Джессика до сих пор жива и почему я могу сидеть здесь."

***

Встреться со мной в кафе рядом с нашей школой в этот вторник. Лиса, пожалуйста. Мне нужно поговорить с тобой. Пожалуйста. Хотя бы один раз. Я буду ждать тебя там в 6 вечера. "Лиса?" Лиса не знала, сколько раз Дженни её звала, но нахмуренное лицо и попытка выхватить телефон подсказывали, что это было как минимум трижды. "На что ты так серьёзно смотришь в своём телефоне? Я разговариваю с воздухом уже пять минут." "Извини." Лиса быстро сунула телефон в карман, прежде чем Дженни успела дотянуться до него, и виновато улыбнулась. "О чём ты говорила?" Дженни нахмурилась и встала с места. Она подошла и уселась на колени Лисы, чтобы та не могла уклониться от её взгляда. Руки Лисы робко обвили её бёдра, когда тяжёлый карий взгляд Дженни пронзал её. "Ты в последнее время странно рассеянна. Что-то случилось?" Дженни нежно взяла её лицо в ладони. Обычно эта мягкость успокаивала Лису, но на этот раз она только усиливала её нервозность и чувство вины. "Ничего." Она солгала, натянув улыбку для взволнованной девушки, словно её мысли были незначительными. Как бы она хотела, чтобы это было незначительно. "Ничего важного." "Точно?" — спросила Дженни, её лицо по-прежнему омрачало беспокойство. Она провела с Лисой достаточно времени, чтобы отличить её настоящие улыбки от вежливых, но когда Лиса кивнула, она решила не давить. Она нежно провела рукой по груди младшей девушки, пытаясь её успокоить. Если Лиса не хочет сейчас говорить об этом, значит, это либо слишком тяжело — и Дженни могла подождать — либо действительно незначительно. Она надеялась, что это второе. "Ты знаешь, что всегда можешь поговорить со мной, если у тебя есть проблемы, да?" — напомнила она, медленно заправляя мягкие пряди волос за ухо Лисы и наклоняясь, чтобы поцеловать её в лоб. Глаза Лисы закрылись в мире и покое, хотя бы на мгновение, чтобы насладиться теплом. Она хотела, чтобы Дженни продолжала её так целовать, чтобы можно было перестать думать обо всём остальном: о знакомом голосе, раздавшемся несколько дней назад, или о непрочитанных сообщениях в её почтовом ящике, которые она избегала, потому что была слишком трусливой. Её мысли снова закрутились, и она мысленно повторяла: Это ничего. Это ничего. Это ничего. "Хорошо. Я скажу тебе, если будет какая-то проблема." Она слабо улыбнулась. Губы Дженни скользнули к её уху, и она поцеловала его. "Хорошо, потому что мне становится тревожно, когда я вижу, что ты отвлекаешься на что-то ещё, когда мы вместе. Это... беспокоит, особенно когда я не знаю, что именно тебя тревожит." Лиса кивнула, прекрасно понимая, почему Дженни чувствовала беспокойство, и знала, что её девушка всегда будет чуть более тревожной, чем другие люди. Что она всегда будет склонна к излишним размышлениям — особенно о том, что Лиса может ускользнуть из её рук — даже если Лиса постоянно убеждала её в обратном. У Дженни были причины, и Лиса это прекрасно понимала. Именно поэтому она решила ничего не говорить о возвращении своей бывшей любви, потому что Дженни могла бы впасть в панику, а Лиса не хотела, чтобы это произошло. Это просто прошлое. Сейчас это ничего. Это ничего. Это ничего. Дженни переместилась к её челюсти, и Лиса закрыла глаза, пытаясь насладиться ощущением мягких губ, покусывающих её кожу. Она пыталась выкинуть из головы умоляющий голос и образ светлых волос, но безуспешно. Пожалуйста. Всего один раз. Мне нужно поговорить с тобой. Лиса-я. "Останься со мной на ночь всю эту неделю?" Просьба напомнила её сбившимся мыслям и вернула внимание, когда Дженни поцеловала её в губы. "Это наша последняя неделя вместе." "Конечно." — пробормотала она, удивляясь тому, как тяжело это слово ложилось на её язык, словно она надеялась увидеть Чеён завтра вечером. "Я останусь после смены." "Отлично," — прошептала Дженни, и снова нежно поцеловала Лису в губы, на этот раз дольше.

***

"Ты выглядишь ужасно," — протянула Джису. Лиса подняла голову с парты, демонстрируя свои покрасневшие от недосыпа глаза. Они выглядели настолько плохо, что стажёрка поморщилась. "Ты что, всю ночь не спала, занимаясь делами с Дженни, или что?" "Заткнись," — Лиса бросила в неё ручку. Джису начала чрезмерно двигать бровями, словно они жили собственной жизнью. "Я осталась до 8 вечера, пока миссис Ли не выгнала меня." "Жаль. В следующий раз старайтесь быть потише, чтобы не попасться." Лиса очень хотелось найти что-нибудь и швырнуть это в лицо Джису, но она была настолько физически и морально истощена, что только тяжело вздохнула. "Мы не занимались этим." "Пока," — поправила её Джису. "Если бы я тогда не застала вас за этим страстным поцелуем, вы бы точно-" Книга приземлилась прямо ей в лицо. "Ладно, прости." Она дипломатично прочистила горло, и Лиса закатила глаза так сильно, что они могли бы там застрять навсегда. "Так почему ты здесь такая несчастная и измотанная в это прекрасное утро вторника?" Лиса пробормотала что-то себе под нос и снова уткнулась лицом в стол. "Не могла уснуть прошлой ночью. Много думала." "О чём?" — подтолкнула Джису. "Не думаю, что дело в Дженни, ведь вы до сих пор вместе, как сегодня утром. Это кто-то другой? Подожди, у тебя же нет друзей." "Ой, ха-ха, очень смешно," — саркастично ответила Лиса, а затем понизила голос. "На самом деле, у меня есть друг. Был, есть, не знаю." Она замолчала. "О нём-то я и думала." Бровь Джису заинтересованно поднялась. "Почему друг не даёт тебе уснуть?" Лиса не была уверена, стоит ли рассказывать, но она отчаянно хотела избавиться от накопившегося разочарования — да, она была настолько без друзей, как Джису и намекала — так что в итоге начала изливать слова прежде, чем успела себя остановить. Она потом поблагодарила Джису за то, что та слушала её серьёзно, без осуждения. "Итак, ты говоришь, что эта девушка Чеён, в которую ты была влюблена с самого второго класса старшей школы, вдруг снова появилась в твоей жизни и попросила встретиться?" "Да." Лиса кивнула. "Я ушла тогда, не сказав ни слова, и мне кажется, что теперь она хочет разобраться во всём... завершить незавершённое." Джису задумалась. "Тогда иди и поговори." Лиса посмотрела на неё с недоверием. "Это не так просто." "Это действительно просто, если у тебя больше нет к ней чувств." Джису наклонилась вперёд, опираясь подбородком на сложенные руки. "Или всё-таки есть?" Лиса обиделась и возразила: "Я люблю Дженни." "Именно, так почему ты так колеблешься перед встречей с этой старой подругой?" Она замолчала. Джису была права. Почему она так колеблется? Чего она боится? Она просто встретится с Чеён, своей старой, озорной лучшей подругой, которая всегда улыбалась и весело смеялась. Джису, кажется, уловила её запутанные мысли и решила оставить её в покое. "Я советую тебе встретиться с ней один раз и прояснить все те чувства, которые беспокоят вас обеих. Пусть у вас обоих наконец-то наступит душевный покой. Семь лет — это достаточно долго, чтобы мучиться из-за чего-то."

***

"Прости," — сказала Лиса. Лицо Дженни слегка померкло после её признания, и, как бы Лиса ни хотела это не замечать, она видела и не могла не чувствовать вины. "Обещаю, что вернусь сюда как можно скорее. Я просто встречусь с другом в своём старом районе и вернусь сюда до комендантского часа." Дженни казалась расстроенной — возможно, удивлённой тем, что у Лисы есть ещё один друг, кроме неё, — но она всегда поддерживала более активную социальную жизнь для Лисы, поэтому слабым голосом согласилась. "Береги себя по дороге, ладно? Не спеши и смотри по сторонам." Лиса тихо засмеялась и похлопала Дженни по щеке. "Да, мам." "Я не твоя мама," — ответила Дженни, легко шлёпнув её по ягодице. "Перестань проявлять странные наклонности со мной." Лиса с ужасом посмотрела на Дженни. "У кого ты узнала про такие наклонности?" "У Джису. Это твоя вина, что ты последнее время больше увлекалась телефоном, чем мной." Лисв виновато улыбнулась и обняла Дженни, шепча извинения, которые были приглушены плечом старшей девушки. "Прости. Обещаю, что после сегодняшнего это больше не повторится." Дженни, казалось, хотела что-то спросить, но удержалась, стараясь понять, и кивнула Лисе. "Увидимся позже?" "Увидимся." Нежный поцелуй задержался на губах Дженни, и затем Лиса отстранилась и ушла, помахав на прощание, пока Дженни осталась за серыми стенами.

***

По дороге была пробка. Лиса мысленно выругалась, когда вышла из автобуса в 6:20 вечера. Чеён, если она осталась такой же пунктуальной, как раньше, должно быть, уже давно ждала её. Лисе пришлось смириться с тем, что её попытки показать себя в лучшем свете как взрослую были тщетны, потому что, как оказалось, она была всё такой же медлительной и неуклюжей, как и в старшей школе. Она остановилась перед кафе, затаив дыхание и вытирая пот со лба после того, как пришлось бежать. Её рука неподвижно застыла над ручкой двери. Она толкнула дверь, прежде чем успела передумать. Свежий воздух от кондиционера приятно охладил её, но Лиса почувствовала себя ещё более нервной, потому что не увидела знакомую фигуру внутри. "Добро пожаловать, мисс. Вы ищете столик на одного?" "Я-Я ищу свою подругу, на самом деле. Вы случайно не видели блондинку -" Лиса замолчала. Чеён могла сменить цвет волос. Какая глупость. Она ругала себя, осматриваясь нервно, надеясь заметить знакомую фигуру, прежде чем официант попросит её уйти за странное поведение. "То есть, вы не видели очень красивую-" "Лиса!" Лиса обернулась, и её сердце замерло, когда её наконец встретило это очень знакомое, но столь изменившееся лицо. На ней висел чёрный пиджак, красиво дополнявший белую рубашку, а чёрные узкие джинсы подчёркивали все её достоинства. Чеён выглядела намного более зрелой и элегантной, чем Лиса её помнила. И всё же, когда её губы изогнулись в широкой, радостной улыбке, и её фирменные светлые локоны взметнулись, пока она бежала к ней, Лиса не могла не почувствовать себя как дома. "Ч-Чеён." Слова вырвались у неё таким же заикающимся потоком, как и тогда, много лет назад, когда она впервые заговорила с девушкой в последнем ряду их класса, слишком стесняясь взглянуть на новую ученицу. "Давно не виделись, т-ты прекрасно выглядишь." Ответом Чеён были объятия. Большие, тёплые объятия, которые заставили Лису почувствовать тепло и уют. "Я думала, что ты не придёшь!" — голос Чеён звучал одновременно восторженно и слезливо, и Лисе показалось, что она слышала сдержанный всхлип, прежде чем Чеён отстранилась от её плеча. Её глаза были красными и блестящими. "И-Извини, пробки на дороге, и я-Я просто-" "Ты всё такая же медлительная, как всегда." Девушка ударила её по руке, зарыдав от смеха, и Лиса почувствовала, как её нервозность постепенно исчезает. Тёплое чувство наполнило её, как старый добрый друг, и на губах появилась нежная улыбка. "Да, я всё ещё такая же медлительная и неуклюжая." "К счастью, я всё ещё такая же терпеливая и добрая, как и прежде." Чеён пошутила и быстро потянула её за собой к столику, как будто прошлые семь лет отсутствия не имели значения. "Кофе с молоком?" — Чеён приподняла брови и посмотрела на меню, а Лиса тихо засмеялась. "Да. Ты всё ещё помнишь моё любимое." "Я помню всё, включая то, что ты не можешь пить горькие напитки, потому что ты как маленький ребёнок, и как сильно тебе нравятся потёртые кеды и рваные джинсы." Лиса посмотрела вниз на свою не совсем привлекательную одежду и нервно засмеялась, вдруг почувствовав себя как крестьянка перед элегантной, аккуратной девушкой. "Я не обращаю много внимания на то, что ношу, потому что в любом случае я переоденусь в медицинский халат в больнице." "Больница..." — голос Чеён немного затих, когда она отступила, чтобы рассмотреть Лису. Лиса почувствовала благодарность за чашку кофе, которую принёс официант. Она сосредоточенно смотрела на неё. "Так ты действительно стала врачом." Чеён улыбнулась. Лиса подняла глаза от кофе с недоумением. "Ты сдержала своё обещание, а я — нет." Её мысли невольно вернулись к глупому обещанию, которое они дали на крыше школы, когда были намного моложе. "О, это. Не переживай. Это не твоя вина, что я учусь в этом адском месте. Мой папа заставил меня, помнишь?" — Она нервно рассмеялась. Чеён улыбнулась, опираясь подбородком на сцепленные руки. "Хорошо, тогда мне не нужно чувствовать себя так плохо." Лиса снова посмотрела на свой кофе. "Как ты, Лили? Как жизнь... дела... медшкола...? Расскажи мне обо всём." Она звучала по-настоящему заинтересованно, и Лиса тихо засмеялась, прежде чем начать. "Хорошо, я на последнем году интернатуры, и мне осталось пройти всего несколько отделений, прежде чем я получу свой диплом. Вначале было трудно, потому что я никогда особо не любила науку, и я бы в любой день променяла медицинские учебники на гитару, но... потихоньку всё налаживается." Она прикусила губу. "А как ты, Рози? Как у тебя дела?" Глаза Чеён на мгновение расширились, и Лиса задумалась, почему. Она вскоре узнала. "Рози ... Так давно никто не называл меня так." Она улыбнулась, звуча как будто счастлива от того, что Лиса по-прежнему называет её старым именем так естественно. Лиса была честно удивлена тем, насколько легко это слетело с её языка. Возможно, расстояние и время действительно не имеют значения для некоторых людей. Они разговаривали, как будто никогда не расставались, рассказывая друг другу свои истории так же легко и непринужденно, как и много лет назад. Чеён рассказала, как поступила в бизнес-школу вместо мединститута, потому что её мать постарела, и она хотела, чтобы Чеён продолжила управление их компанией. Она всё ещё была той же Чеён, которая ставила потребности других людей выше своих собственных, и Лиса не смогла удержаться от улыбки. Во время их долгого, радостного общения, Лиса поняла, что больше всего боялась того, что будет неловко или напряжённо после того, как они расстались без прощания много лет назад. Однако это оказалось совершенно бесполезным беспокойством, потому что Чеён никогда не заставила бы её чувствовать себя некомфортно. Именно это делало их неразлучными друзьями много лет назад, до тех пор, пока она сама не разрушила их дружбу из-за своей глупой влюблённости. Но это не повторится на этот раз. "Почему ты ушла семь лет назад, не попрощавшись, Лили?" Голос Чеён стал серьёзнее после их недавнего громкого смеха, и Лиса поняла, что встреча наконец-то подошла к самому важному моменту. Она помешивала свою уже пустую чашку, пока Чеён продолжала говорить. "Ты ушла, не сказав ни слова. Ты переехала, сменила школу, и я даже не могла позвонить на твой старый номер, потому что ты его деактивировала." Чувство вины разъедало её изнутри, особенно когда она заметила, как подавленно выглядела Чеён. "Я скучала по тебе, знаешь. Я была так отчаянно настроена найти тебя. Но потом часть меня боялась, что ты на самом деле не хочешь меня видеть. А вдруг ты не хотела, чтобы тебя нашли? Я переживала много лет, думая, что ты все еще злишься на меня." Она слегка откинулась на спинку стула и выглядела настолько угнетённой, что Лисе захотелось протянуть руку и утешить её. "Я не злилась на тебя, Рози. Никогда. Я ушла только потому, что Джон не оставил бы тебя в покое, если бы я этого не сделала. Я тоже очень сильно скучала по тебе." Чеён посмотрела на неё глазами, полными слёз, и Лиса улыбнулась ей с теплотой. "Значит, всё в порядке? Ты не ненавидишь меня из-за того, что я сказала перед твоим уходом?" В памяти Лисы всплыл образ её подруги много лет назад, стоящей в коридоре, промокшей до нитки и дрожащей от страха быть названной лесбиянкой. Тогда Чеён отказалась от чувств Лисы, хотя и разбила своё собственное сердце, потому что никогда не могла причинить боль подруге, не причинив её себе. "Да, мы в порядке, и нет, я не ненавижу тебя." Чеён снова засветилась улыбкой, и Лиса потянула руку через стол, чтобы соединиться с её рукой, пока Чеён внимательно смотрела на неё. Те же глаза, которые когда-то заставляли её сердце трепетать, теперь давали только дружеское утешение. Лиса подумала, что так должно было быть всегда между ними. Лучшие друзья навсегда. "Ого, как быстро летит время." — сказала Чеён, глядя на темнеющее небо за окном кафе. Лиса чуть не вскочила на ноги, когда вспомнила, что уже прошло комендантское время Дженни. Она быстро собрала свои вещи, и Чеён рассмеялась. «Куда-то торопишься?» «Да, и черт возьми, я опять опаздываю.» — Лиса нахмурилась, глядя на свои часы, и Чеён мягко засмеялась. «Хочешь, я тебя подброшу? Мой ненужный дорогой спортивный автомобиль может проехать милю за считанные минуты.» Лиса цокнула языком, немного подумав, а затем кивнула. «Чёрт возьми, да, мне это как раз сейчас нужно.»

***

Было 9:00 вечера. Прошел час после комендантского часа в больнице. Все, кто не был медработником, врачом или интерном на дежурстве, уже должны были уйти. Дженни стояла у ворот психиатрического корпуса одна, обняв себя, чтобы защититься от пронизывающего холода. Она мерила шагами газон, как утюг, движущийся по ткани. Она гадала, что могло задержать Лису. Её параноидальный ум рисовал картины несчастных случаев, таких как автомобильные аварии, но она сразу же сказала себе прекратить быть тревожной истеричкой. Лиса могла просто застрять в пробке. Прежде чем она успела подумать о более страшных вещах, к счастью, голос Лисы донёсся издалека за запертыми воротами. Но вместе с голосом был ещё один голос — голос девушки. "Чеён, мне не нужно, чтобы ты провожала меня до ворот." Лиса засмеялась, легко и радостно, и Дженни почувствовала, как ревность снова начала подниматься в ней, прежде чем она успела остановиться. Она едва заметила имя, которое звучало слишком знакомо, прежде чем голос его обладательницы — звучащий ещё более знакомо — ударил её как молот по груди. "Я просто хочу посмотреть, как выглядит твоё рабочее место! К тому же, вау, больница действительно выглядит жутко ночью." Дженни замерла. Слишком радостный ответ Лисы едва дошёл до её сознания, поскольку её взгляд наконец зафиксировался на девушке, стоящей перед ней. Несколько метров от ворот, с повёрнутой к ней спиной Лисой и видимым лицом другой девушки, Дженни перестала дышать, как будто холодная вода была принудительно введена в её дыхательные пути. Ее дыхание перехватило, глаза расширились от ужаса, и она быстро отвернулась. Ее руки дрожали, когда она слышала, как девушка, с которой она когда-то была слишком хорошо знакома, снова заговорила с Лисой «Увидимся в следующий раз? Нам еще многое предстоит обсудить.» «Конечно. Я буду рада,» — ответила Лиса. Розэ. Розэ. Розэ. Розэ, ее сводная сестра. Дженни в ужасе помчалась обратно в свою комнату, не в силах смотреть на это дальше.

***

Лиса вошла в здание после долгих и сложных переговоров с миссис Ли. Как только она открыла дверь в спальню Дженни, ее встретило зрелище: Дженни сидела на кровати, обняв колени, а все лампы были выключены. «Привет! Извини, что пришла так поздно. Время как-то ускользнуло. Ты ужинала?» — обеспокоенно спросила она, подходя к лампам и включая их. Дженни ответила холодно: «Выключи их.» Ее голос был резким и чуждым. Лиса подумала, что она рассержена. «Дженни, мне очень жаль. Я действительно извинилась, но я все-таки пришла, не так ли? Просто-» «Я сказала, выключи!» — вспылила Дженни, и Лиса замерла на месте, встретившись с яростным взглядом. Тот самый взгляд, который Дженни имела на глазах за мгновение до того, как чуть не убила Джона несколько недель назад. Что-то было ужасно не так, и Лиса подошла ближе. «Дженни, ты в порядке? Ты выглядишь-» Она замерла, увидев дрожащие руки, сжатые в бледные кулаки под одеялом. «Кто была эта девушка?» — спросила Дженни, не отрывая взгляда от темного пространства перед собой, в то время как Лиса с недоумением на нее смотрела. «Та девушка, с которой ты пришла сюда?» — добавила Дженни, ее голос был наполнен напряжением, и Лиса почувствовала, что наконец-то начала понимать причину. Но не до конца. «Это Чеён, моя подруга.» Следующий резкий и яростный взгляд чуть не заставил Лису отступить. «Ты дружишь с ней? С каких пор?» Дженни выглядела злобно, и Лиса почувствовала, что ей нужно объяснить их дружбу, чтобы окончательно всё не испортить. «Дженни, послушай. Она просто подруга. Если ты снова ревнуешь, то...» «С каких пор?!» — закричала Дженни в ярости, и Лиса начала понимать, что это не обычная ревность. Что-то в этом ужасно бурном и злостном взгляде говорило ей, что за этим скрывается гораздо больше. Но она не знала, что именно. Отсутствие ответа заставило Дженни снова отвернуться, резким тоном заявив: «Ты больше никогда не увидишь ее и не будешь с ней разговаривать, поняла?» Брови Лисы сморщились от полного замешательства, когда Дженни бросила на нее суровый взгляд. Ей казалось, что она смотрит на незнакомца, а не на ту девушку, которую любит. «Поняла?!» В этом ядовитом взгляде скрывалось что-то, что казалось неправильным, но Лиса не могла понять что. Она чувствовала, как страх и беспокойство нарастают, но не знала, как помочь Дженни.