Волк Шоно

      Всё…        …сначала?              *НЕТ!       *Воды и звёзд,       Воды и звёзд,       Воды и звёзд,       Воды и звёзд,       Воды и звёзд,       Пожелание звенело у него в голове, словно мантра. Стало жутко страшно: в сердце ёкнуло, а легкие будто опустились к кишкам.       Отчего же?       Это будто была смерть. Его тревога прошла с шипением мяса вчерашней добычи, с тихим потрескиванием хвороста в жарком огне, с каким–то красивым и негромким звоном неизвестного ему инструмента и туманным шепотом прохладной воды где–то неподалеку. Пахло влагой и зажаренным мясом. Яркие лучи заставили его сощурить глаза, но после неохотно открыть их, осознавая ярость сегодняшнего солнца.       Между людьми на поляне почувствовалось напряжение. Точнее, оно исходило от Мавры, которая пыталась не казаться озлобленной или нервной, но трясущиеся смуглые руки как всегда выдавали её состояние, слегка дрожа. Она жарила то мясо и делала вид, что на другом конце маленькой полянки вовсе не сидела рыжая девочка и увлечённо возилась с изящным и маленьким инструментом. На её руках он явно видел своё сюрко, которое вчера превратилось в лоскутья и бинты.       «Похоже, ей лучше. И за что же её так избили?»       Мальчишка направился к Мавре, чтобы прояснить эту ситуацию — всё же он лучше и больше знал именно её. Она казалась немного не выспавшейся и раздражённой.       «У неё чуткий сон. Она опять проснулась от волков и не могла уснуть после?»       — Что–то случилось? — спросил ребёнок хриплым от сна голосом.       — Нет, всё нормально, — ответила девчонка.       — А что с ней?       Мавра горделиво взглянула на интересную девочку, будто до этого момента её тут не было. Она же, услышав, что говорят о ней, выжидательно уставилась на них, не отрываясь от возни с инструментом.       — Да нормально, — отрезала охотница. — Ты сам её лучше расспроси.       — Хорошо, — с малой долей грусти вздохнул он и направился к незнакомке.       Она с интересом уставилась на него и не думала скрывать своей заинтересованности. В тени и рыжие волосы, заплетённые в немного растрепанные косы до плеч, казались там каштановыми. Сегодня синяки на лице были более фиолетовыми и большими, такими же, как и на руках, где также были видны раны. На носу и брови были видны глубокие царапины, а предплечье было перевязано чёрной хлопчатой тканью. Девочка не спеша убрала изогнутый и красивый инструмент из рук.       — Как, э–э–э, ты себя чувствуешь? — неловко спросил ребёнок, заводя руки за спину.       — Просто прекрасно! — девочка приветственно улыбнулась, показывая все свои зубы, но после плавным движением подтянула Волка поближе к себе. — Ты у неё в подчинении?       — Что? Неа, — нахмурил он брови. — Я тут с ней… Вместе…       Она с подозрением взглянула на ребёнка, но после улыбнулась, будто она ничего и не говорила.       — Меня зовут Руфь, — со всем дружелюбием сказала она. — А тебя?       — Меня… Мавра зовёт меня Волком, — неловко ответил тот.       Девочка насмешливо улыбнулась, смеясь от такого имени.       — Ну а твоё–то имя…?       — Я… ну… я не знаю, — замялся он.       — Ну тогда я тоже буду звать тебя Волком.       В её тоне не было ни сомнения, ни неловкости. Ему она казалась интересной и необычной. Наверное, из-за того, что его собеседником всё время тут была только Мавра, к поведению которой он начинал уже привыкать.       — Ну и куда ты направляешься? — дитя общался с девочкой осторожно, поочерёдно.       — Ну мне, наверное, нужно к Великому Разуму.       — А мы тоже туда идем! — внезапно и восторженно заявил он.       — С ней? — тихо спросила она, кивая головой в сторону слегка нервной Мавры.       — Ну, да! — воскликнул Волк. — Ты бы видела как она вчера, — он встал в неумелую боевую позу, пытаясь казаться воинственным. — Она раз и… целая куча с одного удара! — Он взмахнул воображаемым мечом.       Мавра тут же заинтересованно уставилась на них, облокотившись на руку. Мальчишка с радостью заметил это и продолжил лесть, с надеждой изменить напряжение на поляне.       — Она убила оленя и очень хорошо сражается. Потом она донесла тебя сюда сама! И промывала раны, — воодушевлённо говорил он, эмоционально размахивая руками.       — Правда? — в её глазах было странное, будто наигранное восхищение.       Дитя боком глаза заметил, что Мавра склонилась ниже, закрывая лицо руками, немного дёргаясь, наверное, в тихом смехе.       Руфь прокашлялась и направилась к костру и встала перед тем обманчивым и смуглым лицом. Она была невысокой, примерно такого же роста, как и Мавра, но явно ниже её, и в отличие от крепкого силуэта защитницы, девочка была стройной и лёгкой, будто стебель цветка с огненными лепестками наверху.       — Я бы не хотела показаться тебе глупой или трусливой, — начала она, вздохнув и пытаясь не смотреть в глаза. — Но и не хочу казаться невеждой. Спасибо за заботу и спасение, но всё же моя дорога лежит к Разуму Который всё Знает и я бы могла пойти с вами… — Руфь старалась говорить очень осторожно и тщательно подбирала слова, но тут замялась и, кажется, немного застеснялась говорить дальше.       Мавра с надменным взглядом и с интересом в глазах уставилась на неё, немного дёргая ладонью.       — Если хочешь, иди с нами, — сказала она. — Не бросишь же тебя посреди леса, — равнодушно махнула Мавра рукой, давая понять, что ей всё равно.       — А зачем ты идёшь туда? — спросил ребёнок.       — Ну как зачем? — удивилась та. — Задать вопрос.       — Вот это да! А лук нужен, чтобы стрелять? — возмутилась защитница.       — Ну, тебе лучше знать, — мило улыбнулась Руфь.        В ответ на это, Мавра резко схватила и грозно поднесла к её горлу заточенный сук с уже готовым дымящимся мясом на нём, отчего девочка испуганно дернулась.       — Тебе стоит поесть, для того чтобы идти с нами.       — Спасибо, — тихо рассмеялась Рут, радостно приняв помощь.       

***

      Дорога к ближайшему привалу была долгой.       — Если повезёт, сегодня дойдём до деревни, — сообщила Мавра после завтрака. — Там сможем у моего дяди переночевать.       Руфь весело шагала впереди, дергая струны инструмента, иногда прерывалась и начинала вновь, подбирая ноты и тихо бормоча что–то.       — Дорогу бы домой       К родне. Я свой… — было слышно её бормотание.       Мавра, которая завершала их шествие, подтянула Волка поближе к себе.       — Она не кажется тебе странной? — спросила она.       — Ну, нет, наверное.       — Зачем такой глупой девчонке идти туда? Ещё она из Нагабдрага.       — С чего ты взяла?       — В Соирбхечаде ты редко встретишь рыжих и Нагабдраг находится рядом. Идя из нашей деревни, такая бы не выжила в этом лесу. Как бы глупые нагабдрагцы не затевали битв, — она пронзительно смотрела в спину Руфь.       — Может она просто обычный менестрель? — предположил ребёнок.       — Так ты не знаешь? — Мавра явно растерялась и замельтешила головой, сжимая ладони.       — А должен?       — Во-первых — ты знаешь куда стрелять, чтобы убить животное, но в то же время ты не можешь защитить себя от простых деревенских мужичков, во-вторых — ты знаешь, как я закончу, и перебиваешь меня, в-третьих — Ты не знаешь, откуда ты, но знал моё имя, — приводила она доказательства. — Ну? Что ты меня не перебиваешь? Зачем я иду к Разуму?       — Чтобы узнать, где растёт железный цветок, — неуверенно ответил дитя, пожимая плечами.       — Вот видишь! Что ты скрываешь?       — Что он скрывает? — внезапно застала их Руфь.       Мавра раздражительно вздохнула и направилась дальше, не желая секретничать при ней. Девочка вопросительно посмотрела на Волка, но он поспешил за защитницей.       Берега реки удалялись друг о друга, и она становилась всё шире и шире. Наконец, впереди медленно появлялся каменный мост, опоры которого уходили под воду. Издалека по этой переправе ходили серые точки; иногда они стояли, будто прилипли к камню, иногда размеренно и неспешно шагали. Слева от реки был густой лес, за которым находился замок королевства Нагабдрага. Справа такой же лес и будто бесконечная вереница скал и гор. Ближе к мосту река становилась агрессивнее: берега превратились в обрывы, а в некоторых местах она текла и ничуть не отличалась от горной.       Мавра смелым шагом направилась к лесу на правой части реки, скрываясь от тех наблюдателей наверху моста.       — Нельзя туда! — одёрнул её Волк, стараясь не говорить громче, чем звенела вода в реке.       — Это почему? — возмутилась та.       — Там армия из Нагабдрага, — заявил он. — Мы… ты не сможешь им противостоять!       Мавра внимательно наблюдала за его взглядом и движениями, решая, не верить ли ему или доверять?       — Нельзя ли через горы?       — Нет, — отрезала она.– Там водиться мало дичи, и мы шагать будем там дней шесть. Ещё холод… — пояснила защитница. — Осталась одна дорога — через реку, — безнадёжно вздохнула Мавра. — Вы же умеете плавать?       Руфь бодро кивнула, убирая инструмент в небольшой футляр.       — Надеюсь, они не заржавеют, — сказала она, держась за сумку с музыкальными инструментами.       — А как же твои доспехи? — спросил мальчишка у Мавры.       — Ничего, — отмахнулась она, умело сыграв безразличие. — Они не тяжёлые, — сказала девчонка, заходя в воду и придерживая несчастную шкуру оленя, которая вываливалась из кожаной сумки.       Дитя погрузился в реку по самую голову, вымочив чёрные волосы, и напоследок услышав: «Плывите чётко за мной и смотрите куда плывёте…»       «Но как я увижу куда плыву?» — подумал он, пытаясь открыть глаза в воде, но никак не смог себя пересилить. Воздух в лёгких закончился, и он постарался вынырнуть и вдохнуть.       — И как плыть–то, если не видишь куда плывёшь? — возмущённым тоном спросил ребёнок.       — Ну как? — похоже, он привёл Мавру в ступор. — Просто плывёшь… Открываешь глаза и плывёшь.       — Я так не умею, — увёл он взгляд.       — Ох, — вздохнула девчонка, потирая большим пальцем висок. — Я, надеюсь, хоть ты нормально плаваешь? — обратилась она к Руфь.       — Конечно! Мы с друзьями обожали плавать в реке, — быстро протараторила та. — Конечно, я не была лучшим пловцом, но и не худшим!       — Хорошо, тогда ты поплывёшь рядом. А ты… — Мавра обращалась к ребёнку, — Вдохни поглубже и крепко держи мою руку. Только ногами особо не двигай.       Она протянула руку, за которую поспешил схватиться мальчишка. Вдох — выдох, вдох — выдох. Казалось, что глубже он не дышал. Мальчишка зажмурил глаза, зажал рукой нос и что есть силы, вцепился в напряженную и сильную ладонь Мавры. Волосы путались в холодной воде, которую рассекали руки, а их шорох эхом расходился под водой.       Воздух заканчивался. Волк терпел и не переставал держать руку. Лишь бы побыстрее вдохнуть.       Наконец, спасительный глоток воздуха. Ноги упёрлись в каменный берег, куда его вытащила девчонка. Ладонь, в которую он вцепился, слегка подрагивала и невольно сжимала пальцы ребёнка. Он никак не мог надышаться.       — Ух, я чуть не откинулась! — послышался звонкий голос сзади.       — Тише! — шикнула на неё Мавра, убегая подальше от открытой местности.       — Нам лучше туда не соваться, — сообщил дитя, боясь, что девчонка зайдёт далеко.       В голове вертелось лишь: «Только не всё сначала! Только бы не умереть!»       Руфь поспешила за воительницей, а вслед за ней устремился и мальчишка: не очень хотелось отставать. Мавра тихо и неспешно достала меч и приготовилась к обороне.       Теперь его тут пугало всё.       «И что теперь делать? Я же смогу выжить? Что я буду делать, когда приду к этому чёртовому разуму?! Я просто приду и спрошу? Но что?»       

      

***

      Солнце уходило за горизонт, сообщая, что начинается вечер. Деревянные домишки показались впереди, выступая из-за тёмных усталых и тусклых елей. Лесную тишину наполнили прекрасные мотивы музыки.       — Ох, чёрт, — раздраженно выдохнула Мавра. — Праздник осени! — шептала она.       Похоже, девчонка не очень любила празднества.       — Вау! Вот это нам повезло! — возбуждённо воскликнула Руфь, и непроизвольно ускорила шаг.       — Очень.       А музыка становилась громче. Рыжая девочка уже вприпрыжку бежала вперёд, а следом за ней весело скакал ребёнок. Руфь лёгкой рукой достала свою флейту и поднесла к губам, наигрывая какую–то простенькую мелодию, которая постоянно повторялась и заседала в мозгу, но совсем не надоедала. Волк кружился в этой свободной песенке, наконец, расслабившись.       Впереди показалось яркое и высокое пламя, которое сжигало небосвод. Вокруг костра веселились люди, танцуя и улыбаясь каждому присутствующему на празднике. Музыка была свободной, но совершенно пустой. Большие дубовые бочонки стояли где–то вдали и около них иногда толпились люди, желая получить живительный напиток.       Руфь и Волк уже оказались на празднике, пока Мавра недовольно плелась сзади.       — Ах, что за праздник! — на лице весёлой спутницы показался восторг. Большие глаза восхищённо уставились на радостных людей. — Что за чудо!       Смуглый и рослый мужчина уставился на что–то, что было позади них, и поспешил в это место.       — Мавра, — с какой–то непонятной радостью произнёс он.       Дитя обернулся. Мужчина обнял девчонку, но та не ответила на этот жест.       — Зачем ты надела доспехи?       — Да так, — спешно и растерянно отвечала она.       — А как там мой братец? — мужчина явно был хмельной.       — Нормально.       — Ох, да ты пришла с друзьями!       — Да, — её голос уже сменился на тихий и более покладистый.       — Я Руфь, — предстала та перед мужчиной.       — Отлично, я Вальтер, — представился он, но сразу обратился к мальчишке, посмотрев на неё вопросительным взглядом.       — Я… Волк, — в лёгком замешательстве ответил он.       — Вы тут проездом или надолго? — теперь Вальтер говорил только с ним.       — Ну… хах… — потерялся ребёнок.       — Проездом, — поторопилась ответить Мавра, отчего мужчина недовольно посмотрел на неё.       — Ближе к ночи приходите к нам — мы вас устроим, а пока веселитесь, отдыхайте, — он обращался исключительно к мальчишке.       — Хорошо, — растерянно кивнул он.       Руфь радостно поскакала к музыкантам, а Мавра побрела к беседке, которая стояла около паба, да и собственно принадлежала этому заведению. Рыжая девочка уже оживлённо разговаривала с одним из музыкантов, и поэтому дитя поспешил к другой спутнице. Она сидела за большим общим столом и посреди всей весёлой толпы, только над ней витали грозные тучи. Она была от чего–то растерянна.       — Всё славно? — неуверенно спросил мальчишка, беспокоясь за неё.       — Да, — отмахнулась та. — Иди.       Он уже собирался отойти, но музыка затихла, совсем на мгновение, но его заполнил недовольный вой той части толпы, которая ещё сохраняла хоть каплю рассудка. Но тут же в вое толпы послышались высокие и мелодичные нотки флейты. Мальчишка тут же узнал мелодию. Красивый мотив подхватили другие инструменты. Музыка лилась и переплеталась в воздухе, беззаботно путаясь в голосе людей. Флейта затихла и вновь начала свои красивые мотивы.       В толпе мелькнул огненный локон. Дитя непонимающе наблюдал за тем, как люди брались за руки и ходили вокруг костра, закручиваясь в спирали.       — Что они делают? — поинтересовался он.       — Водят хороводы, — ответила Мавра.       — И это весело?       — Ну, как видишь.       Руфь пробиралась к ним, проползая под руками людей. В её улыбке была беззаботность, а на лице будто пропали синяки, прячась за веснушками и румянцем, пугаясь веселья.       — Пошли танцевать! — воскликнула она, хватая Мавру за руку и вытаскивая ее на поляну.       Мавра принюхалась. От девочки несло хмелем.       — Когда ты успела? — возмутилась она.       — Ну, я шустрая, — улыбнулась Руфь. В её глазах плясали искорки. Она встала рядом и взяла Мавру за руки, после чего повела их, то в одну сторону, то в другую и шагая вместе с движениями тела.       Но от Мавры не следовало ожидать лишних движений. Она лишь бесстрастно стояла и смотрела прямо в глаза, вопрошая «Ты серьёзно?».       — Отчего ты расстроена как лютня? Почему ты не танцуешь? — спросила Руфь. — Ты не умеешь?       — Мне это не интересно, — грубо ответила она, торопясь вернутся на место.       Рыжая девочка грустно посмотрела вслед, но её вновь увела в пляс музыка. Девочка была прекрасна и беспамятно погрузилась в танец, кружилась и изящно двигалась. К весёлой мелодии присоединился женский громкий голос.       Мальчишка поспешил присоединиться к всеобщим танцам. Его движения были неловкие и неаккуратные в силу его незнания и неопытности. Волк и не заметил, как быстро прошло сие веселье, и вот их уже тянула за собой Мавра.       И как не восхитится прекрасно построенной большой деревянной избой, где каждая дубовая доска была аккуратно притёрта к другой доске, не допуская сквозняков. Дом казался прочным и надёжным. Было видно мастерство трудяги, который строил её. Внутри избы горел тусклый свет лампы, зазывая к себе моль.       — Изида, разогрей ужин, — сказал смуглый мужчина, едва заметив гостей на пороге. — Присаживаетесь, — махнул он на стулья с кожаной обивкой.       Вальтер был высок и широкоплеч. Его грозная фигура пугала, но доброе и морщинистое лицо располагало к разговору: недлинная борода и волосы такого же оттенка, что и у его племянницы. Определённо, было легко догадаться, что они родственники.       По избе носились дети и женщина.       — Скорее, пора спать! — ласково говорила она своим детям.       Изида погнала детей в другую комнату, которая находилась в глубине дома, а после поставила горшочек на топящуюся печь и тут же побежала обратно.       — Ну и куда вы держите путь? — спросил Вальтер.       — К Разуму Который Всё Знает, — тут же ответила Мавра.       — И зачем тебе туда? — подивился он.       — За железным цветком, — тихо и смущённо ответила та.       — Да на кой тебе он? Это же просто сказки! Твой отец ещё тот фантазёр, — возмущённо развёл Вальтер руками. — Тебе замуж пора! Вот сколько тебе?       — Четырнадцать где–то.       — Правда? — вдруг подала голос Руфь. — Я думала тебе лет тридцать! Эти морщины сбили меня с толку! — сразу же протараторила она, тыкая в лицо Мавры, на что та сердито и смущенно ударила девочку по рукам.       — Вот видишь, — спокойно говорил он. — Тебе нужно уже сейчас искать жениха, дальше будет хуже, — уверял Вальтер. — Ох, не повезло нам, — пробормотал тот, указывая на свои морщины, которые походу передавались по наследству. — Ну, ничего, я знаю с кем тебе надо увидеться. Есть у меня один друг. У него есть сын примерно твоего возраста. Женить его хотят. Ну, а вам зачем туда? Да и где ваши родители? — обратился мужчина к другим ребятам.       Руфь уже мирно посапывала на плече Мавры, а Волк активно махал ногами из стороны в сторону.       — Ах, — устало вздохнула Мавра. — Я сейчас, — она подхватила спящую Руфь и неторопливым шагом унесла её вглубь дома.       Возникло неловкое молчание, по крайней мере, для ребёнка. Тишину наполняло бульканье ужина в горшочке и его аппетитный, манящий аромат, от которого текли слюнки. Где–то одиноко заскрипела штора и тут же её скрип подхватила старая лампа. Снаружи свистел тёплый ветер. В печке трещали недавно подкинутые туда сухие брёвна. Послышались чьи–то мягкие шаги — это была Изида. Она, не говоря ни слова, сняла горшочек с печи и разлила его содержимое по глиняной посуде. Это было рагу.       Вот из тёмного коридора показалась Мавра, и тут же Вальтер продолжил разговор.       — И так, ты завтра пойдёшь к поместью Мартина. Изида, у тебя найдётся что–то на неё? — спросил он у жены.       Женщина развернулась к Мавре и оценивающим взглядом пробежалась по её фигуре.       — Полагаю да, — произнесла она тихим голосом. — Я думаю, оно тебе понравится.       — Вот и отлично, — расплылся мужчина в улыбке.       — Да, я хотела бы поговорить с тобой об отце, — девчонка неуверенно мяла свои пальцы, переглядываясь с Волком, взглядом провожая его спать. Но ребёнок не понимал намеков и продолжал сидеть, уминая свиное рагу. Мавра разочарованно вздохнула. Вальтер с интересом уставился на неё, ожидая продолжения этого разговора.       — Он… скончался, — тихо произнесла она, после длительной паузы.       Мужчина потупил взгляд, кашлянул, почесал бороду и произнёс:       — И что ж с ним случилось?       — Лекарь сказал, что он болен сухоткой. Он сказал, что нужно его лечить кровопусканием, и я лечила, а потом утром я нашла его мёртвым, - она смотрела в никуда, почти не моргала, периодически глубоко вдыхая такой недостающий ей воздух.       — А что такое кровопускание? — неуместно спросил мальчик.       — Это когда кровь пускают — с кровью болезни уходят, — пояснила Мавра.       — Ладно, — прервал их разговор Вальтер. — Доедайте и идите спать, — кротко сказал он и уставился в свою тарелку.