Волк Шоно

      Поздний вечер просвечивал верхушки вечно зелёных елей розоватыми лучами. Медные листы клёна хрустели под ногами…       Дитя оступился. Дикий страх охватил его. Дрожь проходила по всему телу. Бросило в жар, да так, что казалось, лицо распухло.       «Почему ты пришёл сейчас? Всё же было так хорошо».       — Что случилось? — обеспокоено спросила Руфь, оторвавшись от своего инструмента.       — Д-да, — еле выжал он из себя улыбку и продолжил путь. — Всё нормально…       Ребята уже миновали перепутье и отважно шагали вглубь леса, в поисках деревни у предгорья. С жёлудя на землю осыпались его плоды. На маленьких полянках, которые встречались тут и там, обитали золотистые стебли высохших растений и казались пушистым мхом. Вольные птицы летали над головой, напивая собственную мелодию или, наверное, подпевали рыжеволосой девочке. Руфь пела изумительно. Её пение можно было сравнить со спокойной степной речушкой, но когда девочка пыталась спеть высокое сопрано, раздавались не самые приятные звуки. Мавра всевозможными способами показывала недовольство: закрывала уши, ускоряла шаг и тихо рычала, когда девочка брала слишком высокие ноты для её голоса, но в глубине души ей наверняка было почти всё равно на эти неприятные звуки.       — Боже, я надеюсь, мы не прошли мимо той деревни, — тихо шипела воительница.       Над лесом восходила полная луна, когда они решили остановиться.       — Тут будет отлично спаться, — оптимистично отметила Руфь, но в её голосе было слышно волнение.       — Ага, нужно развести костёр. Иди, сходи за хворостом, — сказала Мавра ей.       — Но там темно.       — Ничего, в помёт не ступишь, — саркастично ответила она, ухудшая лишь своё отношение к юному менестрелю.       — Давай я схожу, — предложил Волк и, не ожидая соглашения, побрёл за хворостом для костра.       — Как тебе моя песня? — послышался издалека голос Руфь.       — Ты же знаешь, что нам не о чем разговаривать, — отрезала Мавра, пытаясь разжечь огонь из маленькой кучки веточек.       — Почему?       Их голоса прервались в прекрасных звуках леса, а брёвнышко за брёвнышком оказывались в объятиях ребёнка. Листья тихо шуршали над головой и лесные звуки окружили Волка.       Но вдруг где–то за кустами и деревьями, не так далеко, хрустнула сухая опавшая листва. По телу пробежала лёгкая дрожь. Промелькнули ужасные мысли, но это же просто звуки леса. Дитя выдохнул. Ему нечего бояться, наверное…       «Может белка? Олень? Медведь?»       В неустойчивом напряжении он постарался поскорее вернуться к девочкам. Они сидели в том же неловком молчании, а Мавра никак не могла попасть искрой из–под кресала по сухой траве, лежащей под кучкой палочек. Руфь вела себя странно: спокойно сидела и наблюдала за действиями девчонки, не играла, не говорила, а на лице не было и тени той обворожительной улыбки.       — Да чёрт! — нервно прошипела Мавра и бросила в кучку веточек кресало и камень. Она устало упала на спину, но после вновь поднялась и продолжила свои старания, но их прервал рык.       В глубинной темноте леса, среди деревьев замелькали небольшие глаза, засверкали жёлтые клыки. Громкий шелест разошёлся по всему лесу. Ещё больший страх накатил, заставляя горло болеть, а ноги оцепенеть. Руфь застыла на месте, а Мавра бегло мотала головой, ища выход из ситуации.       — Лезьте на дерево, — шёпотом сказала она, доставая кованый меч, блеснувший в темноте.       Руфь подорвалась с места, как и дитя, который никак не мог зацепиться за нижнюю ветку жёлудя. Девочка подсадила его, и тот быстро заполз и сел на нижнюю ветку дерева. Вслед вскарабкалась и она, а после взволнованно спросила Мавру:       — А ты?       — Я…       Ей сейчас было не до разговоров. Волки подходили всё ближе, не решаясь наброситься сразу, так же как и Мавра, неподвижно стоявшая около жёлудя и не решавшаяся нанести первый удар. Меч дрожал в её руках. Мальчишка хоть и не умел считать, но, возможно, на каждого из них пришлось бы по волку.       А злые и голодные животные уже рядом и никто бы не прервал их наступление, если не странные звуки на верхней ветке. Дитя повернул голову и оцепенел от секундного удивления. Там стояла большая лисица, которая тут же спрыгнула с дерева прямо на шею волка и вцепилась крепкой челюстью в шею. Зверь свирепо зарычал и яростно замотал головой, пытаясь отцепить от своей шеи лису.       Мавра была ошарашена такой сценой и наблюдала за лисицей, но надвигающийся на неё волк вывел девчонку из лёгкого ступора, и та замахнулась мечом и ударила со всей силы в волчий бок. Тот заскулил, но тут же перешёл на громкое рычание. Его серая шерсть на боку намокла от крови, но волк не был готов сдаваться и с ещё большими силами набросился на девчонку. Другой волк пытался подойти к ней сбоку и бить по её незащищенным местам.       Ребёнок спрыгнул с ветки к Мавре, ловко выхватив у неё из кожаной сумки нож и принял атаку последнего животного на свою тушу. Он стал подражать поведению зверя и громко рычал, чтобы отпугнуть волка. Не задирая носа, ребёнок набросился первым и быстрым движением воткнул нож зверю прямо в голову. Потребовалась вся его сила, страх и бойкость, чтобы почувствовать скрип стали о череп.        Лес наполнился громким и жалобным лаем. Волк закрутил головой, пытаясь избавиться от боли, и в отместку укусил его руку и дитя сделал тому ещё больнее, вытащив нож из волчьей шерсти. Животное с головой, которая истекала кровью, кинулось прочь. Остальные последовали его примеру и так же быстро скрылись за деревьями и темнотой.       Руки дрожали от прошедшей натуги и по ним текла красная жидкость, а в голове было пусто.       Лиса сидела среди окропленной кровью листвы и смотрела на всё умными синими глазами. Мавра уставилась на ветку в поисках Руфь, но там одиноко висела её одежда и рюкзак с музыкальными инструментами.       — Где Рут? — взволнованно крикнула девчонка, оглядываясь по сторонам. Руфь нигде не было видно.       — Я тут, — произнёс кто–то.       Ребёнок ещё раз оглядел всё их место битвы, но так и не нашёл её.       — Подожди, — дитя вытер со щеки волчью кровь. — Это ты? — указал он пальцем на лису.       Лиса однозначно кивнула.       «Ну такого же не может быть!»       Мавра устало вздохнула и потёрла глаза. Ей нужно было время, чтобы понять всё, что сейчас произошло, а пока она отправилась разжигать костёр. Ребёнок подбежал к лисице: поближе рассмотреть зверя и потрогать его.       — Как так может быть? — удивлённо спросил мальчишка.       — Я не знаю, — отвечала лисица, ответно прильнув к руке мальчишки.       Наконец, огонь загорелся и озарил их место прибывания. В свете огня кудрявая шерсть загорелась ярко–рыжим, почти огненным цветом, а блики в голубых глазах заплясали в такт ветра, который покачивал едва разгорающееся пламя.       — Идите сюда, — безучастно сказала Мавра. — Холодно становится.       Около костра было теплее, только они не подпускали близко Руфь, а то её шерсть и вправду станет огненной. Лиса села напротив ребёнка и начала вылизываться, дабы избавится от земли и крови на шерсти.       — Чем бы тебе руку перевязать, — задумалась Мавра, поглядывая на раненое запястье ребёнка.       Тот, не растерявшись, достал свою рваную одежду и протянул её. Разорвав эти тряпки, девчонка бережно перевязала рану.       — Доберёмся до деревни и купим лекарств, — сухо сообщила она, закончив.       Мавра достала из большой кожаной сумки тот мешочек с едой, что заготовила им Изида, и положила рядом с костром, давая всем взять по куску еды. Посреди заботливо нарезанных ломтей хлеба и множеством сырых картофелин лежали бардовые сладкие яблоки, которые Мавра предложила запечь вместе с картошкой. Она кинула клубни в угольки, догоравшие рядом с огнём. Мальчишка, последовав её примеру, кинул яблоко в эти же угли.       — Нет, — возразила девчонка, вытащив фрукт из костра. — Их не надо готовить в костре, — она пошарила по карманам. — Где нож?       Ребёнок протянул ей нож, испачканный в волчьей крови. Мавра взяла его, вытерла о траву и ткань мешка и тут же принялась вытачивать наконечник первой попавшейся ей ветки, но тут она остановилась: наверное, отошла от произошедшей феерии, и спросила:       — Так какого чёрта ты лиса? — в её голосе не было агрессии, лишь грубое удивление.       Лисица посмотрела прямо ей в глаза и, оторвавшись от умывания, легла на бок.       — Я не знаю, — грустно ответила она тонким голосом. Только этот голос и оттенок кудрявой шерсти лисицы напоминал о том, что это Руфь.       — В смысле не знаешь? Ты не знаешь что ты лиса? — возмущённо заговорила девчонка. — Почему?       — Такое было раньше один раз, но я честно не понимаю, — оправдывалась Руфь, смотря прямо в глаза, пытаясь донести ей всё, чего она хочет.       — И ты поэтому идёшь к Разуму? — предположил Волк, схватив ломоть хлеба, засовывая его в рот.       — Нет.       — Тогда почему? — наконец, продолжила строгать ветку Мавра.       — Чтобы узнать, куда увезли моих родителей.       Ребята на миг замолчали.       — Ладно, — внезапно произнесла Мавра. — Знаете, дальше будут холодные горы. Эти волки были сытые и неповоротливые. Дальше будет сложнее, и, давайте, дальше без таких подводных камней — мало ли. Так что выкладывайте все тайны! — она замолчала, ожидая продолжения разговора, но того не последовало. — Ладно, Рут, ты первая.       — Ну, — задумалась она. — Моих родителей король Каллист вместе с другими жителями куда-то оправил. Я всех спрашивала о том, куда их отправили, но мне никто не ответил, как видите. И я сбежала, чтобы найти их.       — А за что тебя те люди били? — поинтересовался ребёнок.       — Я не знаю.       — Ты говорила, что ты один раз до этого обращалась, — подала Мавра ещё одну тему для разговора.       — Ну, да. Я тогда так испугалась, что весь день постаралась притаиться в комнате служанок. На следующую ночь ничего, слава богу, не произошло, — сказала Руфь, но тут встрепенулась и побежала к жёлудю, на котором они сидели. — Мне же нужна будет одежда утром, — лиса ловко вскарабкалась на верхнюю ветку, где схватила зубами свою одежду, которая сползла с лисы и вернулась к костру, волоча за собой сумку с музыкальными инструментами. Руфь положила клубок одежды рядом с собой и начала расстилать лапками каждую вещь, рассматривая, не порвалось ли что при её превращении в лису.       — Ладно, теперь Волк, — обратилась Мавра к ребёнку.       — А что мне рассказывать? — спросил он.       — Ну не знаю. Может, расскажешь о том, как попал в пещеру? Что ты будешь спрашивать у Великого Разума?       — Я точно не знаю что спросить. А в пещере я просто появился и всё.       — А откуда ты знаешь, что я хочу найти железный цветок?       — Ты мне это сама говорила, до того как мы зашли в лес рядом с тем мостом и нас там убили стражи Нагабдрага. Но ты этого не помнишь, да и никто этого не помнит.       Мавра молчала, пытаясь осмыслить его слова.       — Это сложно понять. После того, как я умираю, опять оказываюсь в пещере.       — Что за бред? — вздохнула она.       — Можешь не верить, но хоть пойми меня, — просил ребёнок.       — Ой, всё-таки порвалось, — тихо заскулила лисица, рассматривая разорванную на груди сорочку.       Мавра гордо достала из набедренной сумки клубочек нитей и иголку, завёрнутую в кусок ткани. Наверное, это ей дала Изида, чтобы девчонка продолжала заниматься вышивкой.       — Так и быть — зашью.       И она принялась шить.       — А ты что-нибудь расскажешь? — спросила у неё Руфь.       — Что мне рассказывать? У меня ничего в жизни особо интересного не было. У меня нет клинка в рукаве. Я надеюсь, что у вас тоже, и что вы рассказали всё, что нам нужно было узнать.       — Ладно, я спать, — произнесла лисица, утомлённо зевая.       — Ты не будешь есть? — спросил ребёнок.       — Не–а, — просто ответила Руфь, сворачиваясь калачиком. — Не очень хочется.       — Воды и серебряной луны, — пожелал дитя, рассматривая картофелины в углях горящего костра. — Она приготовилась?       — Нет, — твердо сказала Мавра. — Может, оставим яблоки на завтра?       — Давай. А когда клубни приготовятся? — донимал он её.       — Скоро, — уже с ноткой раздражительности отвечала девчонка.       

***

      Не спалось. Он всё не мог закрыть глаза и заснуть. Левая рука затекла и Волк, не медля, перевернулся на другой бок. Огонь освещал их маленькую остановку среди леса. Так тихо и безмолвно щебечет ночная птица и потрескивают брёвнышки в огне. Так тихо, что было слышно до жути противное моргание своих же глаз.       Девчонка в доспехах сонно склонилась рядом с костром. На закрытых дергающихся глазах играл свет от огня. Нет, она не спала, она мучилась, разрываясь между реальностью и тонкой дымкой, постепенно погружающей её в глубокий сон. А в кулаке сжимала какой–то предмет.       Дитя приподнялся и спросил:       — Хочешь, я посторожу?       — Угу, — промямлила она, едва разомкнув веки. — Ты заслужил этот тотем, — Мавра вложила ему какую–то штуку в ладонь и улеглась спокойно, давая разуму утонуть в тумане. — Волку нужен волчий оберег.       В руке лежал большой клык, наверное, оставленный волком после битвы.       Лисица уткнулась носом в мохнатый бок и крепко спала на подстилке в виде фиолетового пальто. Рядом лежала аккуратно расправленная старая сорочка с линией чёрных крестиков на груди. Девчонка всё же решила испробовать новый способ шитья.       Прохладный ветер морозил щёки и кончики пальцев, трепал тёмные волосы и собирал мысли воедино.       «Родители… Может, вы читаете мои мысли? Может, вы наблюдаете за мной? Но почему?» — от этих мыслей стало грустно. — «Отец, мать, я вас смогу понять, но покажитесь мне, объясните, что происходит со мной и почему?» — мыслил он в пустоту, — «Пожалуйста, сжальтесь и дайте мне знак!»       Но знаков никаких: ветка не дрогнет, ветер резко не запоёт среди деревьев, луну не заслонит туча, огонь громко не затрещит.       «Может, у меня нет родных? Я один такой в целом мире?» — дышать было нелегко, да и внутри чувствовался таинственный груз. — «Почему ты…вы не отвечаете? А если мне всё это кажется? Это всё бред, хватит! Никто не наблюдает за мной! А как же тот страх? Он же начинается с наблюдением? Или мне тоже всё мерещится? Бред! Никого нет! Это просто моё воображение…»       Он вспомнил про две книги в его сумке. Лучше уж ему учиться читать, нежели говорить с пустотой и это ребёнок прекрасно понимал, отметая последние мысли о слежке. Костёр окинул своим светом текст книги. Его глаза зацепились за иллюстрации первых страниц книги по алхимии. Очень хотелось узнать, что же там такого написано, и он открыл книжечку с буквами.       — Строение мира, — с трудом прочитал Волк.       На картинке был нарисован углём или старыми чернилами странный шар, который складывался из нескольких широких полос, пересекающихся в двух местах: снизу этого шара и сверху. В щелях между полосами виднелось что–то. Какой–то кристалл?       — Дуон, детруит… Что за белиберда? — удивлялся он, убеждаясь, что читать для него пока очень сложно.       Буквы скакали по строкам и смысл их от ребёнка хитро ускользал, но он упорно дочитывал страничку, пытаясь найти что–то интересное. Они спутывались в один непонятный поток и клонили в сон. Долго ему пришлось читать несчастную страницу. Дитя с удовольствием потёр глаза, освежив мысли.       — Руфь, — прошептал он, трогая её пушистый рыжий бок. — Твоя очередь сторожить.       Лисица что–то промычала, но всё же лениво встала и потянулась, пытаясь отогнать сон, когда Волк уже засыпал.       «Этого больше не повторится».       «Или мне кажется?»       

***

      Безграничная степь растелилась перед ним. Длинная сухая трава громко шуршала под натиском сильного ветра. Серое чистое небо без туч наводило ужас на ребёнка, который потерянно вертел головой, ничего не понимая.       — Эй, — окликнул его странный голос.       Взгляду Волка представился дитя. Угольные длинные волосы и круглое пустое лицо — это был такой же ребёнок, будто близнец. Он сверлил взглядом его сжатую руку.       — Ты кто?       — А ты? — спрашивал похожий на него незнакомец, переводя на него свои пустые глаза.       — Я Волк!       — Я волк, а ты человек.       — Нет, моё имя — Волк.       — А какое имя у меня?       — Не знаю.       Незнакомый ребёнок снова перевёл взгляд на сжатую руку Волка.       — Ты мне отдашь это? — спрашивал он, протягивая руку.       — Зачем тебе?       — Я очень слаб, мне нужен он, чтобы стать сильней. А если я стану сильней значит и ты тоже.       — Почему?       — Потому что я это ты, — невнятно говорил незнакомец.       Волк протягивает ему ладонь, отдавая ему волчий клык.       — Спасибо.