Волк Шоно

      В окна бились закатные лучи солнца. Мальчишка, наконец, очнулся на детской резной кровати с болью в голове. В комнате никого не было.       Весенней птицей к нему вернулись воспоминания. Волк вовсе не хотел вставать и ловил последние ласковые объятия долгого отдыха, отходил от дурной головной боли. Все его мышцы просили ещё пару часов сна, но он никак не мог уснуть обратно.       Вскоре ребёнку наскучили эти попытки, и он всё же приподнялся, прислушиваясь к звукам реальной жизни, когда где-то в голове ещё тлел детский плач и шелест травы. На улице беспечно и лениво щебетали птицы, а в соседней комнате тихо проскрипела дверь. Послышались голоса.       Окончательно проснувшись, Волк почувствовал сильный, раздирающий живот, голод и жажду. Дитя решительно встал на усталые ноги и направился к голосам из другой комнаты.       Показались знакомые лица.       — Как ты? — Миаэр немедля встал из-за стола и подошёл ближе, — Как твоё состояние? — он присел на корточки рядом с ребёнком, прикладывая ладонь к его лбу.       — Голова сильно болит и мне кажется, что я устал, — он спокойно стоял, давая себя осмотреть. Сонная хрипота в голосе делала его образ ещё трагичнее.       Юноша повернул его руку, осматривая.       — Почти затянулось, — дотронулся он холодными пальцами кожи руки, где двумя днями раньше была кровоточащая рана, а сейчас обычная царапина. — Душа будет сильной.       — Ему было очень больно.       — Это нормально. Изгнание призрака сложное заклинание для новичка. Но ты нам очень сильно… — замялся юноша, понимая, что эти слова были бы слишком просты для того, кто изгнал призрака. — Ты нас спас, — милая улыбка на юношеском лице грела душу.       — Спасибо, но я хочу есть, — слегка смущённо проговорил Волк, чувствуя пустоту в животе.       Миаэр тихо рассмеялся его смущённости.       — Садись за стол. Теперь у нас есть чем накормить гостей.       Он достал из печи глиняный горшочек, от которого так вкусно пахло тёплой едой.       — А где все? — поинтересовался дитя, устало кладя голову на тёсовый стол.       — Ну, Руфь, вроде, пошла помогать людям собирать поздний урожай, но я не уверен, что она это делает. Мавру я отправил за вещами для похода к Всезнающему Ядру, а отец, — лекарь запнулся. — Ему стыдно, что всё так сложилось и скорее всего он придёт к ночи, — пересказал Миаэр, задумчиво немного и грустно опуская голову. — Все взбудоражены до сих пор. Второй день идет, а все рады, как будто это произошло только что.       — Я так долго спал?       — Да, тебе нужны были силы, — он, наконец, поставил перед ребёнком тарелку вкусно-пахнущей каши.       Всё наполнилось теплом. Исчез прошлый холод из этих стен, как и усталость юноши, который шустро возился со своими снадобьями.       — Эй, — окликнул юноша мальчишку. — Ты прости моего отца, он вовсе не со зла.       Боком открыв дверь, в коридор, а после и на кухню, кряхтя, завалилась Мавра.       — Проснулся, наконец, — даже без доли сарказма приветствовала она его, поставив какую-то ткань на стол. — Значит, выходим завтра утром?       — Да, стоит выспаться, — кивнул Миаэр. — Погода будет хорошей и путь легким.       — А кто нас поведёт? — задался вопросом Волк.       — Конечно же я! — с некой гордостью ответил юноша. — У отца дела.       — Ты как? — с легким волнением спросила девчонка, присаживаясь за стол.       — Мне бы хотелось ещё поспать.       — Так ты два дня спал. Куда же ещё? — усмехалась она.       — Ему нужен отдых, — в который раз повторял Миаэр. — Я переписал некоторые фрагменты из твоей книги. Ты не против?       — Нет, — отмахнулся мальчишка, съедая очередную ложку каши. — Но помоги мне научится читать.       — Конечно…       Горы встретили их свежим воздухом. Чистое синее небо и тонкий слой белоснежного снега на серых скалах создавали бесконечное ощущение свободы.        Миаэр уверенно вёл за собой путешественников через тропы, которые иногда превращались в настоящие скалистые подъемы, по которым юноша скакал как горная коза, а дети еле забирались по ним, помогая друг другу.       Волк обернулся, смотря на пройденный путь. Горные пейзажи поражали его, но ещё больше поражала необычная форма ближнего побережья.       — Почему оно такое… ровное… треугольное?       — Это прошлая форма нашей Земли, — пояснил Миаэр, остановившись рядом с ним на минуту.       — Что? — не понял мальчишка.       — Видел первую страницу из книги? — начал пояснять он.       — Да.       — Форма этой земли была раньше такой: она состояла из шести меридиан, которые пересекались в двух местах — в Нижнем Слиянии и Верхнем. Раньше планета была полой внутри, и там держалось лишь Ядро. Оно привлекало злых сущностей и два мага решили разрушить его. Когда часть Ядра была разрушена, вторая часть вышла наружу и стала Всезнающим Ядром, а полость Земли наполнилась водами и почвой, — закончил он и вновь зашагал по тропе. — Кстати о Всезнающем Ядре. Ему нужен правильный вопрос. Его можно задать лишь один раз в жизни, так что хорошо подумайте, как его задавать.       — А если я спрошу, например «Где моя родня?»       — Хороший вопрос.       — Мне стоит задать такой же, — думала Рут.       — А железный цветок существует? — замялась Мавра.       — Наверное, это старая легенда, но вполне может быть, — размышлял Миаэр.       — То есть, если его нет, то я потрачу свой вопрос зря? — девчонка заволновалась, остановившись.       — Получается, да, — спокойно отвечал он, шагая дальше.       Мавра явно занервничала, бегая взглядом по снегу, мыслив об этом вопросе.       — Я, думаю, он есть, — пыталась поддержать её Руфь успокаивающим хлопком по плечу. — А какой вопрос задавал ты? — спросила она у Миаэра.       — Я не задавал пока вопроса. Его обдумывание и решение задать его для нас ритуал. Будет так горько осознавать, что ты потратил его зря, когда Ядро находится рядом.       Идти в гору было нелегко. Теплый груз за спиной и узкое в плечах пальто из фиолетовой шерсти затрудняло движение. Но надежда на быстрый и благополучный спуск и скорый ответ на вопрос давали силы идти дальше.       Спустя два привала они добрались до вершины к позднему вечеру, когда на небе уже постепенно зажигались звёзды. От лабиринта вечномёрзлых невысоких скал исходило лёгкое свечение из-за той вещи, к которой они так долго добирались. Проведя путешественников через небольшой лабиринт, Миаэр с облегчением вздохнул, когда увидел Всезнающее Ядро.       — Теперь подойдите к нему и прикоснитесь. Ядро должно прочитать вас. Задайте ему вопрос и не пугайтесь, когда оно вам ответит, — с придыханием объяснил он.       Гигантский голубой кристалл выходил из мерзлой земли и снега, словно осколок льда, лежал тут, никому не нужный и всеми забытый. Лёгкое свечение освещало пустую поляну вокруг него и свод каменных скал, которые будто купол охраняли его от неба, но свет звёзд все равно доходил до него, заставляя светиться кристалл ещё ярче. Тихий красивый перезвон, вынуждал сердце замирать на миг, восхищаясь величеством магии.       Несколько секунд никто не смел подойти ближе и задать вопрос, боясь разрушить безмолвный восторг.       — Ну, вперёд, — неожиданно прошептала Руфь, делая смелый шаг к кристаллу.       Она мягко прикоснулась к нему, будто немного поглаживая и успокаивая себя.       — Что ж, привет, я Руфь, — девочка немного побаивалась сказать что–то не то. — Где мой отец и мать?       Она сжалась, не посмев оторвать руку, и глубоко вздохнула. Через пару мгновений отошла в немом шоке и встала рядом с Миаэром, прислонившись к холодной скале.       — Он дал мне ответ, — кратко ответила она на выжидающие взгляды ребят.       Следующим осмелилась задать вопрос Мавра.       — Ладно, — нервным голосом сказала она, подойдя к Разуму. Дрожащими руками девчонка прикоснулась к его чарующему обличаю. — Где лежит железный цветок? — быстро проговорила она, всё же надеясь на ответ.       Её лицо, сморщившееся от грусти и надежды, вскоре сменилось облегчённой улыбкой. Ответу она была явно рада.       — Теперь ты, — весело сказала Мавра.       Не зная чего ожидать в ответе Всезнающего Разума, Волк прикоснулся к кристаллу. Холод обжигал ладонь и проникал во всё тело. Волнение скрутило живот. Дышать было сложно.       — Где находится моя родня? — беспокойно спросил он.       Холод закрыл глаза, погружая его в вязкую темноту, где звенел лёд. В ответ ему прозвучал величественный мягкий бас:       — Я не знаю ответа на твой вопрос. Твой вопрос не потрачен.       Он гремел эхом в голове, затуманивая мысли, которые яростно продирались сквозь эту чёрную магическую трясину.       — Что? — возмущенно воскликнул ребёнок, подбирая новые слова. — Где мне это узнать?       — Я не знаю ответа на твой вопрос, — повторял он, словно мантру.       — Та, — растерянно цокнул мальчишка, вдыхая больше воздуха, чтобы успокоиться. — Что было до того, как я попал в пещеру? — агрессия Волка возрастала.       — Я не знаю ответа.       — Почему я умираю и снова оказываюсь в пещере? — в злости ударил он кристалл, получая вместо ответа лишь тупую боль в руке.       — Я не знаю.       Волк озлобленно ударил его уже двумя руками. Грусть неоправданного ожидания бурлила внутри. Кажется, последняя нить оборвалась. Мысли быстро вертелись в голове и ни одну из них он не мог уловить, да и не хотел.       — И что мне теперь делать? — чуть ли не кричал ребёнок.       Было бы сложно сдержать слёзы, которые тонким ручьём лились по мёрзлым щекам. Напоследок пнув кристалл и избавившись от агрессии, он погрузился в бесконечно злую кручину. В молчании он подошёл к друзьям, не обращая внимания на их потрясенье. Их руки казались такими родными и успокаивающими, что дитя, даже не думая, прикоснулся к ладони Рут и Мавры, прося поддержки.       — Он не дал ответа, — тоскливо проговорил Волк, не сдерживая слёз.       — Всё будет хорошо, — повторяла Руфь, присев перед ним на колени.       Она даже не знала, как его успокоить в такой ситуации, пока Мавра пыталась поддержать его поглаживанием по плечу, желая понять его горечь.       — Я не знаю… что мне делать, — хрипло сказал дитя.       — Он же не сломался? — ошарашено говорил Миаэр, подойдя к Всезнающему Ядру.       — Что? — изумилась Мавра.              Юноша спешно приложил ладонь и задал вопрос:       — Как приобрести искаженную душу?       И через пару мгновений снова заговорил.       — Нет, всё с ним нормально.       Все были в абсолютной растерянности, особенно ученик лекаря, который будто в бреду метался перед кристаллом.       — Ядро должно же всё знать! — безотчетно повторял он, словно успокаивая себя. — Я не понимаю, что не так. Твой вопрос потрачен? — Миаэр ходил из стороны в сторону и находился в дикой панике.       — Нет, — ответил Волк, пытаясь не плакать.       — Может что-то не так с твоим вопросом? — бездумно задавался вопросами он.       — Но я же задала такой же вопрос! — подала голос Руфь.       — Ладно, может что-то не так с тобой? — резко ответил Миаэр.       Ребёнок вновь залился горькими слезами, и юноша осознал свою грубость, виновато опустив голову.       — Я не знаю что случилось, — обнял он расстроенного Волка. — Переночуем тут и с утра отправимся в путь. Как придём в деревню, я выясню, что не так.       Эти слова его успокаивали, но и вызывали некое раздражение. Хотелось дать ответ, вопреки всему, что он сегодня узнал и услышал. Возможно, это было осознание своего бесконечного одиночества. Что–то скреблось внутри, раздирая живот, и ребёнок не мог сдержать своего страха и боли, вновь горько плача. Его не могли успокоить утешения друзей, не мог успокоить плачь его чародейской души. Сейчас его могли успокоить лишь ответы на вопросы. Ответы на те муки и думы, которые не знал даже его наблюдатель.       «Ты рад моему горю? Ты рад!» — кричал он в мыслях, не позволяя им выйти наружу и напугать уже столь взбудораженных друзей. «Ах, я для тебя лишь бездумная игрушка! Ты никогда не поймешь моей боли…»       В душе ревела вьюга, когда снаружи это казалось лишь детским капризом.       — Не надо, — чуть успокоившись, сказал мальчишка, шмыгнув носом. — Мне не нужно то прошлое. Моё прошлое было с вами и этого мне хватит, — уверенно и немного злобно проговорил он, вытирая слёзы льняными рукавами. — Если уж меня и бросили родители, то и знать мне их не надо. А если их нет, правда, зачем мне они?       — Да, — твёрдо произнесла Мавра в обход удивлённым лицам остальных. — Это того не стоит.       «Я отрёкся от этого, слышишь! Если это была твоя цель, то не изводи меня! Уйди прочь!»       — Нам надо отдохнуть, — подвёл итоги Миаэр.       Безмолвная ночь не прекращалась. Даже кристалл не смел звенеть. Тёплые одеяла согревали тело… Все немного каялись в своём успехе, сочувствуя ребёнку, который, казалось, не сможет сомкнуть этой ночью глаз.       — Так, где твои родители? — посмел нарушить тишину Волк.       — В Эгале, — кратко ответила Рут.       — А где цветок? — вновь поинтересовался он.       — В пустынях, — отвечала Мавра, боясь его расстроить своим успехом.       Миаэр немного сжался на своём одеяле, понимая суть будущего вопроса.       — Ты, правда, хочешь получить искаженную душу? — повернулся к нему ребёнок, ожидая интересный и отвлекающий разговор.       — Да, — витал он в своих мыслях. — Это очень сложно, но если я смогу получить её, то смогу больше помогать своей деревне. Да и к тому же это просто очень интересно — магией обладать.       Казалось, он игнорировал то, что за колдовство ему придётся платить. А может он это осознавал, но жизнь народа была гораздо важнее его страданий.       Пару минут Волк маялся и никак не мог уснуть, даже не понимая, как он это сможет сделать.       — Я прогуляюсь, — встал ребёнок, отправляясь за несложный лабиринт.       — Я с тобой, — откликнулась Мавра, следуя за ним. — Боюсь, с горя со скалы бросишься, — саркастично сказала она.       — Нет, — не понял сарказма мальчишка, проходя через серые высокие камни.       Они вышли на край крутой тропинки, которая стремительно вела вниз. Волк тяжело встал на обрыв и истошно закричал, срываясь на хрипоту в голосе. Кричал что есть сил, желая выплеснуть весь свой гнев на нечто, чего он не понимал. Лишь хотел обрести спокойствие, но не особо понимал, как этого добиться.       — Ты чего? — ошарашенная Мавра схватила его за плечи, легко тряся, желая привести друга в нормальное состояние.       — Отрекаюсь, — просто и бездумно отвечал мальчишка.       — От чего?       — От прошлого, которого я не знаю, — усталость и пролитые слёзы взяли своё и голос стал то ли сонным, то ли просто очень грустным и меланхоличным. — Мне страшно, — произнёс он, обнимая девичью талию, которая как раз была на его уровне плеч.       — Эй, — слегка удивлённо, пыталась окликнуть девчонка Волка. — Если так, то давай путешествовать вместе! Будем героями вместе! Хочешь? — она говорила это так чувственно, будто отрывая от сердца что-то ценное… что-то важное…       — Ты всё-таки подумала, над тем, чтобы я пошёл с тобой, — немного усмехаясь, произнес он, почувствовав успокаивающую ладонь на спине.       — Эй, — немного возмущенно произнесла Мавра, но после понимающе произнесла, — Да, — шумно выдохнула девчонка. — Ты всё?       — Угу.       — Пошли спать, — уже направилась она к лабиринту из камней.       — Куда мы дальше отправимся? — замялся ребёнок.       — В Эгалу, наверное. Спровадим Руфь и пойдем в пустыни, — саркастично отвечала она, ожидая, когда ребёнок пойдёт вместе с ней.       — Почему она тебе так не нравится?       — Да глупая она! — прошипела она.       — Может, ты просто завидуешь? — хитро спросил дитя, поджав губы.       — Чему мне там завидовать? — возмутилась Мавра. — Её игре на мандолине? Пошли. Мне, кажется, они слышали как ты кричал и волнуются, — быстро и неосознанно перевела она тему.       Рядом с кристаллом на своём одеяле лежала Рут и нервно гладила крестики, вышитые Маврой на её рубашке. Рядом лихорадочно мерил шагами землю Миаэр, ожидая, ребят. Он облегчённо вздохнул, когда завидел их в лабиринте.       — Всё нормально?       — Да, — махнул Волк рукой, ложась обратно в свои тёплые одеяла. — Нужно было остыть.       Клубок мыслей продолжал увеличиваться, будто выдавливая из лёгких весь воздух. Наверное, было самое время для него всё это распутать.       — Воды и света, — коротко произнёс ребёнок, отворачиваясь от уже почти спящих друзей, ещё больше укутываясь в ткани.       — Почему не просто «спокойной ночи»? — задалась Руфь.       — Ну, потому что луна уходящая, — пытался объяснить он, даже сам не до конца понимая смысла этих фраз.       — А что означают эти слова?       Это заставило его задуматься. Волк, правда, не знал смысла этих фраз, но всегда был уверен, что это нужно произносить перед сном, будто без них не уснёшь. Бессмысленный ритуал казался ему нормальным, и он даже не задумывался над сутью слов.       — Я не знаю.       «Ты не ушёл. Ладно. Может, тебя и на свете нет. Может, это лишь плод моей фантазии».       Попытки не замечать нечто не увенчались успехом. Конкретная цель существования исчезла, оставляя лишь смутные надежды на свои будущие мечтания. Но закончить свою жизнь он боялся и вовсе не хотел возвращаться в пещеру и начинать всё сначала. Невольно он начал вспоминать свои предыдущие начала:       Ребёнок хорошо помнил первый раз и отлично помнил ту безумную боль от волчьих клыков. Ещё хорошо помнил первую встречу с воительницей, ужасные манеры которой не менялись из раза в раз. Но никогда Волк не продвигался так далеко, и тем ужаснее было умереть.       «Я обязательно найду ответы! Я не умру!»       — Ты как? — донёсся до него детский голос.       Резко открыв глаза, Волк увидел перед собой ребёнка — свою искажённую душу. Видимо он сам не заметил, как уснул.       — Ты знаешь, что со мной происходит? — уже не надеясь на ответ, спросил мальчишка.       — Нет, я знаю только то, что знаешь ты.       — А почему ты знаешь, что тебе нужны силы и волчьи обереги?       — А я и не знал. Мне показалось это правильным, — дитя-душа сел вместе с ним на сухую траву, всматриваясь в бледное небо. — И что ты собираешься делать?       — Пока что ничего. Наверное, буду изучать книгу и пытаться колдовать. А после посмотрю что сложиться, что нет.       

***

      Утром юноша был беспокоен; всё смотрел на затянувшееся серыми тучами небо.       — Странно, днём раньше всё говорило о прекрасной погоде, а теперь… похоже будет вьюга, — смутно говорил он. — Несильная, может, мы всё же доберёмся до деревни сегодня.       — Ну, тогда, скорее, в путь! — воскликнула Руфь, собирая вещи.       — Да, конечно, — тревожно заметался Миаэр, помогая ребятам.       Но уже ближе к полудню вьюга не на шутку разошлась. Ветер пытался сдуть лёгкого ребёнка с тропы, а снег быстро и уверенно заметал следы путешественников. Щёки больно жгла ненавистная стужа. Было ясно одно — нужно укрыться от пурги.       — За мной! — громко крикнул Миаэр, уходя в сторону от верной дороги вниз.       Он смело шёл куда-то, не объясняя плана. Но после резко прильнул к большому камню спиной, и упираясь ногами в снег, попытался отодвинуть его. Мавра, упёрлась в горную глыбу руками, помогая её сдвинуть. Камень поддался их натиску и сместился в сторону, открывая всем проход в пещеру. Миаэр махнул рукой, первым заходя в неё.       Скалистые стены навивали ребёнку воспоминания о его начале, а каменные шипы, тут и там свисающие с потолка и торчащие из пола, пугали. Но злой ветер не проникал сюда, но его тоскливые завывания снаружи успокаивали.       — Это наше укрытие в таких непростых ситуация, — успокаивающе сказал юноша.       В темноте послышались деревянные отзвуки.       — Не отсырели, — довольно произнес Миаэр, кидая брёвна и сучья на каменный пол. Быстро чиркнув кресалом о кремень, он развёл костёр и устало присел рядом.       — Далеко ли до зимы? — усмехнулась Мавра, присаживаясь рядом с огнём.       — Если в горах такая пурга, то и на землю скоро придёт снег. Но в Эгале лето, — отвечал он, думая о чём-то другом.       — А почему в Эгале лето, если тут осень? — недоуменно вопрошал Волк.       — Ну, ведь она на другом меридиане. А на предыдущих двух уже зима.       — А мы дальше собираемся в Эгалу? — спрашивала Руфь, нарочно садясь напротив Мавры.       — Да, — отрезала девчонка, пытаясь не смотреть в сторону менестреля.       Мальчишка, не желая погружаться в эти презрения, придвинулся ближе к уставшему и тоскливому юноше. Время от времени глаза его закрывались, и тогда в свете огня на шее становилось видно тусклое серебро его украшений. Он разомкнул веки и поднял их на Волка, когда тот тронул его, привлекая внимание.       — Научишь? — спросил ребёнок, подсовывая Миаэру под руки толстую книгу.       Тот посмотрел на посеребренную обложку.       — Ну, давай.       Юноша взял книгу и перевернул несколько страниц. Они были исписаны сверху донизу: строчки синели от чернил, прерываясь некоторыми маленькими и скорыми рисунками.       — Прочитай что-нибудь, — попросил он. Мальчик смутился. — Просто попробуй, — добавил он. — Это несложно.       — Ладно.       Ребёнок неказисто и без всякого выражения прочитал три или четыре строчки, очень долго и внимательно всматриваясь в буквы.       Миаэр нахмурился.       — Ты понимаешь смысл? — спросил он. Мальчик отрицательно покачал головой. — Тогда прочти ещё раз.       На второй раз всё было лучше, но Волк также не понимал, что он читает. И только после третьей или четвёртой попытки стало ясно, что Волк действительно понимает написанное, но не по фразам в книге.       — Это про птичек! Про ве-тро-ду-ек, — по слогам произнёс он.       — Прочитал надпись под картинкой? — вскинул Миаэр бровь.       — Да, — охотно признал ребёнок, протягивая ему книгу.       — Хорошо, — задумчиво произнес он, всё обдумывая что-то. — Меня учили буквам так…       — Но я же знаю буквы, — невежественно перебил Волк.       — Плохо знаешь, — ответил Миаэр, нахмурившись.– Закрой глаза.       — Угу, — кивнул ребёнок и послушно закрыл глаза.       — Я буду называть тебе буквы, а ты представляй самые яркие картинки, которые у тебя связанны с этой буквой, — предложил он. — Например, буква Г.       Игра в ассоциации казалась мальчишке интересной, до того момента, как он понял, что не знает что ему представлять. Через пару секунд Волк всё-таки смог что-то придумать, но никак не вообразить.       — Горы?       — Ладно, сойдёт, — вздохнул Миаэр. — Т?       — Травы, — в темноте появились зелёные длинные листы, шуршание которых, казалось, он слышал.       — Р.       — Рука, — чья-то мягкая ладонь легко прикоснулась к траве, осторожно проводя по верхушкам колосьев.       — Д.       — Девушка? — женские руки сорвали цветок, который сильно выделялся среди свежей травы.       Его легкую дымку воображений развеял левый и резкий шорох. Желая вернуться обратно к той прекрасной картине, ребёнок сильно сожмурил глаза, но за шорохом послышался тихий голос Рут.       — Ну, например, Х, — продолжал Миаэр.       — Хвоя? — пытался продолжать игру Волк, уже внимая слова девочки.       — Я не знаю, когда мы сможем ещё поговорить, — говорила она. — Наверное, я чего-то не понимаю, но почему ты так относишься ко мне? — эти слова были явно адресованы Мавре. — Что не так? — девочка будто недоговаривала всё, что хотела бы сказать, но будто от волнения разговаривала немного наигранно. Но её интонация была одновременно знакома, но одновременно нет.       — А, — вновь назвал Миаэр букву, но невольно уже больше обращая внимание на разговор девочек, а не на игру.       Волк немного приоткрыл правый глаз, посматривая на Руфь и Мавру, всё размышляя о том, почему девочка говорит о таком не с глазу на глаз, а в присутствии всех, даже не шепча. Ребёнок думал: Руфь, правда, глупая или скорее… лукавая?       — Алхимия, — немного погодя, ответил мальчишка.       Рут в одном моменте кинула взгляд на юношу и ребёнка и продолжила смотреть на Мавру исподлобья. Та сначала немного сжалась, а в её глазах было видно возмущение.       — Знаешь что? — она произнесла это чётко и резко, уже не обращая внимания на Миаэра и Волка. — Ты глупая девка, Руфь, говоришь бредовые вещи, а твой голос вовсе выводит меня из себя! — Мавра встала на ноги, смотря на девочку сверху, но всех преследовало ощущение, что Рут всё равно смотрит на меченосца свысока.       — Да? — она говорила это со всем спокойствием, даже не обращая внимания на грубые слова и разозлённый голос. — А причём тут я? — спросила Руфь, даже немного усмехаясь. Казалось, они говорят совсем о другом…       Реакция менестреля совсем взбесила Мавру и та, в раздражении, ударила камни пещеры. И немного рыча, будто зверь, она направилась к выходу из пещеры, уже не боясь ни вьюги, ни холода.       — Да это ты чудовище лохматое! — обернувшись, злостно бросила девчонка напоследок и вышла за стены этого укрытия.       — Там холодно! — крикнул Миаэр, призывая её вернуться.       — Вот и хорошо, — успокоила Руфь юношу. — Ей надо остыть.       Было видно, как Миаэру неприятно находится тут, в этой напряженной обстановке.       — Ну и что произошло? — поинтересовался он.       Волк поднялся с места, словно ожив, и решительно направился за разозлённой девчонкой.       — Может не надо? — голос Руфь немного дрогнул, выдавая её странную грусть и взволнованность, от чего она стыдливо отвела взгляд.       В ответ ребёнок лишь отрицательно покачал головой и выскользнул вслед за Маврой.       А за стенами пещеры дул ветер да мела метель. Девчонка в своём безумии бродила туда-сюда, ворошила свежий слой снега и иногда била его ногой, разметая белые хлопья по ветру. Воительница всё бормотала какие-то слов, значения которых ребёнок знал, но ясно понимал, что это была брань.       Волк подошёл к ней ближе и попытался схватить за руку, успокоить. Невольно взяв Мавру за запястье, он подтянул её ближе, стараясь этим успокоить и остановить, но та лишь резко обернулась. На него смотрели зелёные одичалые глаза, которые, и правда, немного смиренно теперь смотрели на снег под ногами. В её запястье что-то пульсировало. Ребёнок это чувствовал кончиками пальцев.       — Почему так сильно и быстро бьётся? — отвлечённо спросил Волк. — Что это?       Девчонка, сначала растерянно помотав головой по сторонам, поняла о чём идет речь.       — Потому что я в бешенстве? — прошипела она.       — Я тоже? — поинтересовался ребёнок, почувствовав подобную пульсацию на своём запястье.       — Не знаю! — чуть ли не орала Мавра, ещё не отойдя от разговора с Руфь. — Может, просто волнуешься.       — Так что это? — невинно смотрел Волк прямо в её разъярённое лицо.       — Что ты привязался ко мне? Да кровь это течёт по венам!       Она пожелала вновь зарыться руками в растрёпанные волосы и продолжить бродить туда-сюда, но ребёнок опять схватил её за ладонь, приложив большой палец к запястью, где пульсировали вены.       — Да что ещё? — раздражённо спросила Мавра, дёргая свободной рукой.       — Зачем ты её обижаешь? Что не так? — ребёнок хотел бы посмотреть ей в глаза, но девчонка отворачивалась. Пульс её успокоился, и теперь она была настроена на разговор.       Мавра тихо охнула и присела на холодный слой снега, не желая заходить обратно в пещеру. Она находилась в раздражении, но теперь была и печальна, сводя густые брови к переносице.       Волк и не знал вовсе как успокаивать человека и сел рядом с девчонкой, прислоняясь плечом к её плечу, но не отпуская руку, всё ещё чувствуя пульс большим пальцем. Ему и правда было немного волнительно, как и Мавре.       — Почему ей всё дано просто так? Красота, голос, живые родители, какие-то таланты… Это несправедливо. Нечестно! — свободной рукой она нервно теребила кудрявый локон, а ладонь, которую держал ребёнок, боялась пошевелить. — И перевёртыш и с людьми хорошо общается. И то, и другое! А я…? …бестолочь, — её голос дрожал, но Мавра не смела заплакать. — Разве я не стараюсь и не делаю больше? Разве я не достойна этого?       Их полное доверие заставило мальчишку успокоиться.        «Выходит, ей движет зависть?»       –Так ты не зла на Руфь? — уточнил он.       — Нет, но она меня раздражает!       Волк постарался придвинуться к ней ближе, желая немного согреться посреди вьюги.       — И чем?       — Просто… — измученно отвечала Мавра. — Может, я на себя злюсь?       — Это сложно, — мальчик съёжился, пытаясь не обращать внимания на холод.       — Что?       — Ну, не любить себя.       — Нет, — отвернулась она, пытаясь скрыть своё грустное состояние, — Даже проще, — её голос стал тише и тоньше, а пульс чаще.       — Мне бы было сложно.       И диалог закончился, ознаменовав собой приход тишины. Она дала насладиться свистящим звуком ветра и шершавым снегом. Но звенящий холод, обжигающий открытую кожу, заставлял его вернуться в пещеру.       — Тут очень холодно, — Волк поднялся, опираясь на девичье плечо в стальных доспехах. — Пошли.       — Иди, — девчонка махнула рукой, не смотря на него. — Я скоро.       — Ладно, не задерживайся. Не замерзни, — быстро пролепетал он, быстро шагая к входу пещеры, где уже Миаэр пытался подбодрить юного менестреля, а та, почти не обращая внимания на юношу, сидела, как-то задумчиво, направив взор на серую скалистую стену.       Она вовсе не выглядела обиженной, нет, по её каменному лицу сложно было сказать, что она сейчас испытывает: может, девочка ликовала от того, что Мавра была сломлена, а может, была разочарованна. Лицо было неподвижно, лишь немного подрагивали сведённые к переносице тонкие брови, но стоило подойти к Руфь ближе, и она тут же подняла на него голубые глаза, вскинув брови, будто чего-то ожидая.       — Ты не обижайся на её слова. Ты вовсе не такая, — мямлил мальчишка, пытаясь поддержать Руфь, которая сейчас в этом вовсе не нуждалась.       — Спасибо. Я вовсе не обижаюсь на неё, — она мило, но фальшиво улыбнулась, стараясь этим успокоить ребёнка, заставить его меньше волноваться, но всё получилось наоборот.       Дитя потянул к Руфь руки, крепко обнимая её за худые плечи. Но девочка лишь дрогнула от неожиданности, не противясь этим объятиям, но и не отвечая на них, что немного задевало Волка.       — Спать охота, — отпрянул он от менестреля, наигранно зевая и щуря глаза.       Местом для сна оказался уютный уголок рядом с Миаэром, который ребёнок тут же устлал тёплыми одеялами.       — Дремать будешь? — ухмыляясь, спросила вернувшаяся с холода Мавра.       — Угу, — тихо произнёс Волк в ответ, укутываясь в шерстяное полотно, украдкой наблюдая за путешественниками.       Наконец девчонки встретились взглядами, прожигая друг друга.       — Прости, — сухо произнесла одна, присаживаясь напротив Руфь.       — Я не обижаюсь.       Миаэр сжался в углу, чувствуя себя неуютно       — Хороших снов, — пожелал он Волку. На самом деле юноша хотел прервать напряжение, убаюкивающее гладя ребёнка по спине.       «Ты сможешь найти их воспоминания?» — спрашивал Волк у души.       «Да», — отвечал ему мальчик.       Тихо-тихо, шёпотом дитя произнёс заветные слова — короткое заклинание, чтобы увидеть сны. А во снах узнать истории…       Воспоминания были чёткими, будто происходящие недавно или, может, накануне какого-то важного события. Чародейская душа склонила его в сон, погружая в холод…