Волк Шоно

      В дверь постучались. Девчонка, оторвавшись от готовки обеда, метнулась открывать двери. На пороге стоял рослый молодой мужчина, с необычной для местных внешностью, от чего его легко было узнать в толпе. Он был смуглым, как и многие соибхечадцы, но в противовес темноте его кожи выступали необычные светлые волосы, о которых всегда говорили «солнце благословило».       Мистер Гелиан шагнул под высокий потолок, привычным жестом проведя по дубовой двери. Приглашения он не ждал и таким мелочам не был воспитан. А вместе с ним в деревянный милый дом залетел холодный ветер с улицы.       — Ну, здравствуй, — просто бросает мужчина и сразу направляется в другую комнату. Его голос еле слышен из-под плотной кожаной ткани на лице, с подкладкой из каких-то сушеных трав.       Девчонка по привычке последовала за мужчиной к двери.       — Не стоит заходить к нему. Воздух отравлен болезнями рядом с больным, — Мистер Гелиан лёгкою рукой перегородил проход.       — Но как я ему еду буду носить? — возмущается она, показывая ладонью на почти доваренный обед.        — Только по этому случаю. Лишних контактов не надо, — согласился лекарь и отправился к больному, а Мавре пришлось вернуться к готовке.       В народе говорили, что бульон из снежной ветродуйки поставит любого больного на ноги, но теперь в это не верилось. Отцу девчонки нездоровилось уже больше недели и ничто не помогало. И даже Гелиан с его кровавыми методами не обнадеживал. Эрнест не мог уж говорить и через два-три слова срывался на жуткий кашель, и даже во сне ему было не спокойно.       Нарезанный большими кубиками картофель отправился в котелок с бульоном. Девчонка грустно вздохнула, поправляя потускневший фартук. У неё никогда не получится тот вкуснейший обед, который всегда хорошо получался у её отца.       Вскоре дверь с тихим писком отворилась.       — Ну как он? — с волнением спросила Мавра.       — Слушай, — лекарь подошёл ближе, словно не очень был рад этому разговору. — У него уже сухотка и я не особо уверен, что кровопускание поможет. Я не уверен, что хоть что-то сможет помочь. Так что не питай надежд. Он может довольно скоротечно скончаться.       Девчонка растеряно смотрела в стол, будто боясь продолжить ход времени.       — Да, и сходи сегодня в храм и узнай про Доумедский монастырь, тебя там должны принять, — он говорил это достаточно грубо, будто безразлично и это было довольно странно, ведь лекарь и Эрнест приходились хорошими друзьями.       Мистер Гелиан уже развернулся и направился к двери. Время его тут уже не держало, и он спешил отправиться к другим людям в деревне, которые нуждались в его помощи.       — Надежд вообще нет? — растерянно спросила Мавра, стараясь вдохнуть глубже и хотя бы чуть-чуть успокоиться.       — Есть, но молись на них, Мавра, — на прощанье сказал лекарь и скрылся за дверью, даже не попрощавшись.       Бульон начал выкипать из котелка, ожидая пока плачущая девчонка потушит огонь. Мавра совсем не могла представить свою жизнь без отца, да ещё в каком-то монастыре.       Но горькие слёзы быстро впитались в грубую льняную ткань. Девчонка пару раз глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Наступил обед и она плачет. Не появляться же ей в таком состоянии перед отцом.       — Всё будет хорошо, — прошептала Мавра, хватая ручку двери в комнату, где лежал Эрнест.       Он, и правда, выглядел ужасно: бледный, совсем уставший. Когда-то великого воина повалила болезнь, и сейчас он был беспомощен в этом бою. Мужчина попытался приподняться на одной руке, но ничего не получилось, он упал обратно на постель. Вторая же его рука была забинтована в результате кровопусканий.       — Ну и что он там наговорил? — утомлённо, но будто усмехаясь, произнёс отец. — Вот паршивец! Смерть пророчит. Тьфу! — он вовсе не злился, а скорее смеялся над ситуацией, в которую попал.       Мавра старается улыбнуться вместе с ним, ставя свежий обед на дубовый стол около входа в комнату.       — А сам ты как?       — Сейчас говорить хоть могу, а так ночи напролёт кашель разрывает горло и спать тебе мешаю, — он говорил это хриплым голосом, немного покашливая между фразами. — Ничего, и не из такого выкарабкивался.       Когда-то Эрнест отвоёвывал земли и с ним и не такое случалось, но…       — Но ведь ты не молод как тогда.       Кожа тускнела, широкие и сильные плечи опускались, а в чёрных волосах давно появились седые волосы и здоровье вовсе не то, что было двадцать лет назад.       — Это да, но разве здоровье не тоже?       — Мне ли судить? — Мавра лишь развела руками. — Выздоравливай.       Она бросила на него мимолётный взгляд, запоминая его тёплую улыбку, и скрылась за дверью. Нужно было отправляться в храм.       «Отец жив, а я уже ищу себе приют», — эта мысль удручала её, заставляла чувствовать вину. Выбора особо не было: или выходить замуж или идти в монастырь.       Но Мавра знала точно — в жёны её тут никто не возьмет. Кому нужна такая бесприданница?       Широкие плечи, узкие бёдра да проблемы со здоровьем были для соибхечадок из нижних поселений проблемой, мало кто их смел брать в жёны. Прежде всего, смотрели на здоровых. Таких невесток берегли…       Мать девчонки была одна из вояк, у которой были всё те же проблемы. Всё тоже телосложение и проблемы со здоровьем не дали ей жить после долгого деторождения.       Девчонка помедлила шаг, размышляя.       «Может… сбежать?» — внезапно всплыла смелая мысль. — «Нет! Нет! Нет!» — эта идея пугала Мавру, но она всё же продолжала размышлять о том, чтобы было, если она всё же решилась на скитания по миру. — «Взять колчан стрел, арбалет да меч… и кресало… и, в общем-то, выжить можно».       Но монастырь был для неё более успокаивающим и не рискованным вариантом, по сравнению с побегом.       Мавра и не заметила, как по сухой и мёрзлой дороге пришла к храму. Высокие белокаменные своды вскружили голову, а большие витражные стекла, хоть и не переливались красками в солнечных лучах, восхищали своим величеством и красотой. Ступив под высокие потолки, девчонка невольно задержала дыхание.       — Мавра, здравствуй, — какой-то служитель обратил на неё внимание. — Какими путями тут?       — Добра, — тихо проговорила она.       — Неужели уверовать решила?       Гостья, наконец, удосужилась оторвать взгляд от витражей и посмотреть на собеседника. Это был обычный рослый мужичок, с широкими плечами и небольшим пивным животом. Он был обычным соибхечадцем с знакомым ей именем, которое сейчас она никак не могла вспомнить: слишком заурядным оно было.       — Наверное, — Мавра прекратила попытки вспомнить его имя. — Я хотела узнать про монастырь. Смогу ли я уйти туда?       — Конечно, — служитель лениво усмехнулся.       — А когда? И как я могу туда добраться если что?       — Эрнесту совсем плохо? — совершенно бестактно спросил он.       Болючий ком застрял в горле. Девчонка понимала, что если скажет хоть что-то, то расплачется, и она лишь махнула рукой, пряча взгляд. Оставалось удивляться тому, как быстро распространяются слухи.       — Если что я попрошу священника прислать оттуда карету, — быстро выпалил мужчина, чувствуя, что нужно перевести тему. — Ты знаешь, как молиться? Приличные девушки должны знать хотя бы одну молитву.       — Нет, я не знаю, — Мавра смутилась от таких слов и своего незнания.       — Ох, держи, — служитель достал из подреберья маленькую старую бумажку, рванную по краям в некоторых местах. — Держи.       На этом кусочке бумаги синими потёкшими чернилами была написана какая-то молитва. Видимо служитель церкви знал её уже наизусть. Вместе с бумажкой он вложил в ладонь браслет, которые носили все верующие.       — Проси помощи у всевышнего, перед сном, — мужчина свел руки перед грудью в замок и кивнул головой, провожая к выходу.       — Спасибо, — девчонка махнула ему рукой и направилась к большим резным дверям храма, понимая, что вовсе не прочтёт молитвы, ведь грамоте она не особо была обучена.       Браслет показался ей более интересным предметом. Маленькие деревянные брусочки были нанизаны на прочную нить и напоминали бусы, которые любили носить рыженькие девушки из Нагабдрага. Но как такое украшение появилось в Соибхечаде никто не знал.       Немного помявшись, всё ещё стоя около храма, Мавра всё-таки повязала на запястье заветный браслет, который теперь давал ей слабую надежду на чудо исцеления.       Вокруг сменялись дома, будто похожие друг на друга, они не застревали в памяти и по ним нельзя было сориентироваться. На самом деле их фасады сильно различались, некоторые были каменными, а не дубовыми, как многие. Дома сливались в единое строение на самом деле просто потому что они были ей чужими.       — М. И… — всё пыталась прочитать молитву девчонка, волочась по пыльной мёрзлой дороге. — Ми, — Мавра раздраженно рыкнула, выдыхая. — Бесполезно! — со злостью на себя, она бросила бумажку с молитвой на ветер. Больше чем две буквы Мавра не могла прочесть, скорей всего ещё и из-за странного почерка служителя.       Всю дорогу домой она никак не могла уйти от печальных мыслей. Только перешагнув порог дома, Мавра расплакалась, уже слыша, как часто и громко кашляет её отец.       Закончив к позднему вечеру работу по дому, она всё же собралась с силами и отворила двери в комнату Эрнеста. Он был в лёгкой дремоте и тут же проснулся, услыхав звон терракотовой посуды о стол. Мавра уже принесла ужин и собирала тарелки с обеда, искоса рассматривая отца.       — Уже ночь? — спросил он хриплым голосом.       — Вечер, — коротко ответила девчонка.       — И что ты сегодня делала?       — Хозяйничала по дому, — она задумалась, говорить ли о храме или нет?       Хотя Эрнест уже и сам об этом догадался.       — Повернись, — строго сказал он уже уходящей дочери.       Мавра нехотя повернулась, держа в руках перед собой пару глиняных тарелок. Отец приподнялся и сел на край кровати, не рискуя приближаться из-за болезни.       — Сними эту побрякушку и не смей верить в этот бред, — он говорил это не громко, но грозно, смотря исподлобья. — Это плохо закончится.       — Хорошо, — шибко проговорила девчонка, стыдливо опуская голову.       — Будь умней чем эти идиоты, — теперь уже по-доброму произнёс Эрнест и тут же залился кашлем.       — Хорошо, — она попыталась быстрее скрыться за дверью.       Но Мавра вовсе не хотела отказываться сейчас от новой идеологии и надеялась на какое-то чудо, но браслет спрятала, завернув его за длинный рукав платьица, стыдясь себя. И уже чуть ли не плача, встала на колени перед окном где виднелась восходящая луна, и тихо зашептала дрожащим голосом:       — Прошу тебя, если ты есть. Дай шанс моему отцу. Исцели его.       Она несколько раз видела, как так молились деревенские женщины, и надеялась, что это поможет.       Но даже поздней ночью Мавра не могла уснуть без отцовских историй про воинственное и героическое прошлое, и ей оставалось только вспоминать их.       Эрнест часто рассказывал о войне с Эгалой, когда ей правил король из старой династии. Он рассказывал о том, как без чина стал генералом и вёл войска и стал героем. Теперь же деревянная Эгала была в дружеских отношениях с Соибхечадом из-за помощи новому королю занять тот престол.       Она помнила, как отец каждый день, с утра, ещё в сумерках, вставал и шёл тренироваться, рубя ствол старого засохшего дерева мечом. Помнила, как впервые взяла этот полуторный меч в руки. Ой, тяжёлым он был, но удобно сидел в ладонях, и девчонка, с трудом, но всё же могла им управляться. А Эрнест обучил её паре приемов в бою, но больше военному ремеслу боялся учить.       Ещё отец рассказывал истории о железном цветке. О цветке, который давал неимоверную силу и храбрость человеку, который его будет носить. Ой-ой, как же Мавра хотела сорвать этот цветок. Ей бы храбрость да силу сделать что-то героическое и прославиться, как и отец её.       Она и не заметила, как быстро погрузилась в сон, где её настигали воспоминания. В таких снах небо всегда бывало одинаковым: одновременно безоблачным и пасмурным, будто в некой дымке.       — Ну куда торс уводишь? — отцовский бас вывел её из задумчивости. — Выглядит так, будто ты хочешь танцевать джигу.       В смуглых руках был блестящий меч, в отражении которого можно было с лёгкостью рассмотреть себя, словно в зеркале.       — Отступай, — произнёс Эрнест.       Мавра попыталась ступить назад, но непышное платьице не дало это сделать.       — Да убери ты его, — тяжело вздохнул отец, устало закатывая глаза.       Она подняла подолы платья и спешно заправила их в кожаный ремень, давая волю ногам разойтись.       — Вот, теперь отступай.       Шаг назад, ещё шаг под пристальным взглядом отца отступила к краю двора, которым являлась невысокая каменная изгородь.       — Вот так, стало лучше, — внезапная похвала отца вызвала улыбку на девичьем лице. — Только старайся вообще не разворачиваться, когда идешь. Будь уверенней.       Они отрабатывали защиту, что у Мавры получалось лучше всего.       — Когда ты меня научишь атаке? — спросила она, всё ещё пряча руки за гардой меча и не выходя из стойки.       Эрнест почесал затылок и прикусил губу. Он всегда так делал, когда не хотел отвечать на вопрос.       — Ну ты мне уже долго обещаешь научить атаке, — говорила дочка с мольбой во взгляде.       — Становись около дерева, — нехотя охнул Эрнест, отводя взгляд.       Она стала в привычную стойку перед засохшим стволом неказистого дуба, на котором красовались многочисленные рубцы от отцовских ударов.       — Атака идет из защиты, — начал объяснять мужчина. — Можно ударить в ноги, руки и голову, но последние два более эффективны.       — Почему это? — изумилась Мавра. — Если ударить в ноги, то враг упадёт и будет повержен.       — Ты не свалишь противника с ног. Он в стойке, а твоя голова и тело в этом ударе открыты. Можно ударить — рискнуть, но с такой силой, чтобы он не устоял, а это, даже у меня получиться с трудом. Становись в защиту.       Она послушно встала и подняла меч, защищаясь.       — Целься в руки. Плечи не поднимай.       Девчонка постаралась сильно замахнуться и ударить посильнее, чтобы на дереве остался след, подобный удару Эрнеста. Атака получилась очень сильной — меч легко вошёл в дряхлую древесину и остался там, а Мавра поддалась силе удара да тяжести орудия и ушла вслед за его дорогой. Рукоять вышла из ладоней, и девчонка свалилась на холодную землю. Отец громко расхохотался от подобной сцены, что заставило залиться смехом и румянцем и дочь.       Сон ушёл. Ночь пролетела быстро. Быстро пролетела и первая половина дня, и на пороге дома вновь стоял мистер Гелиан.       — Сплошная рутина? — усмехнулся он, замечая, что девчонка старательно подметает уже чистый пол.       — Ага, — тихо произнесла Мавра, поднимая на гостя уставшие и глаза.       — Так что там с монастырём?       — Мне сказали, что если попросить, пришлют карету и доставят туда, — она оторвалась от уборки и уставившись в пол, продолжила, — Почему я не могу жить у тебя? — довольно нагло и смело спросила Мавра.       — Ну, разве я беру плату за лечение? — он обернулся и вскинул бровь. — Да и нужно ли мне это? — задал лекарь риторический вопрос, оставляя девчонку в тишине, проскрипев дверью.       Да, действительно, Мавра забыла с каким человеком разговаривает, и, похоже, мистер Гелиан прав в том, что ей будет лучше в монастыре, чем у него. От этого человека шло странное и неприятное давление, будто он осуждал каждое твоё действие и слово, хотя она знала, что лекарю абсолютно всё равно на отношение человека к чему-то, что не касалось лечения людей. А он говорил, что перед кровопусканием есть нельзя, а значит Эрнест был голоден, и ему после процедур полагалось пообедать.       И как только лекарь вышел из их дома, девчонка показалась перед отцом с подносом еды. Только по его взгляду было понятно что, Гелиан всё рассказал. Но отец не был зол, как она ожидала. Он был растерян, а его эмоции для дочери было сложно прочитать. Глаза его поблекли и он, уставши, пялился на раму окна.       — Пап? — ласково произнесла Мавра.       Он лишь поднял на неё взгляд и на миг уголки его губ приподнялись.       — Как ты? — спросила девчонка, беспокойно переминая костяшки рук и смотря в пол.       — Мавра, — хрипло и мягко проговорил Эрнест. — Не уходи в монастырь. Не иди к Гелиану, — он почти незаметно помотал головой. — Загляни в подвал. Там под нижней полкой сундук. И если я умру…       — Отец! Не говори такого, — чуть ли не криком прервала его дочь. — Ты выздоровеешь.       — Ты ли видела человека, переболевшего сухоткой? — не обнадёживающе сказал он. — Уйдешь к Вальтеру.       — Папа, — на глазах появились слёзы, и Мавра шагнула к отцу.       — Не подходи близко. Заразишься, — Эрнест как-то мило и искренне улыбнулся. — Иди, дорогая.       Она бы собиралась уходить, но внезапно задала вопрос:       — А железный цветок и правда существует?       — Конечно, — мужчина удивился этому интересу. — Ты хочешь быть сильной и храброй? Зачем?       — Хочу быть такой же, как и ты, — девчонка утёрла слезы запястьем.       — Ну же, вольно тебе. Ты и так смелая. Куда ж ещё?       — Спасибо, пап, — впервые за несколько дней на её угрюмом лице появилась улыбка, и она неспешно затворила дверь.       Мавра тут же отправилась на кухню к дверце подвала и, схватившись за холодную железную ручку, открыла. Ей скорей хотелось узнать, что там за сокровища хранятся. Там — в подвале пахло сыростью и было темно, но трепет свечи осветил небольшое пространство. Деревянные лакированные полки висели на стенах. Под самой нижней стоял большой сундук, в которых обычно хранили красивые платья зажиточные люди. Но в этом сундуке хранились далеко не пышные сарафаны.       Девчонка отодвинула щеколду, приподняла крышку и ахнула. В тусклом свете свечи блеснула сталь. Зелёные глаза долго рассматривали прекрасный меч, а руки всё никак не смели взять его.       Мавра опомнилась и тут же аккуратно взялась за рукоять и лезвие…       — Эспадон, — шёпотом проговорила она.       Он, на удивление, был легче отцовского меча, но немного длиннее и утонченнее. Этот эспадон был явно не из тех орудий, которые гордо вешали на стены и любовались.       Заинтересовавшись остальным содержанием сундука, Мавра положила меч на пол рядом и, поджав под себя ноги, принялась разбирать сокровища дальше. На глаза попалась кираса. Царапины в некоторых местах хранили истории, которые девчонка желала бы узнать. Рукавом платья она стёрла пыль с доспеха и, оказалось, что он был таким же блестящим, наверное, как и много лет назад.       Под кирасой лежало и остальные доспехи: помятый шлем, поцарапанные наручи и наплечники, латная юбка и непригодные поножи. Они были вовсе не походили на те латы, которые носил бы даже юный Эрнест. Похоже, это были доспехи матери. Той волевой женщины, которую Мавра ни разу не видела, но хотела бы быть похожей на неё.       — А где же поддоспешник? — поинтересовалась она и тут же обнаружила его на самом дне сундука.       Многослойная ткань прохудилась и легко рвалась, а сам поддоспешник был дырявым. Похоже время и моль не пожалели его и Мавра разочарованно положила его обратно.       А латы будто шептали «надень нас» и девчонка тихо повиновалась их просьбе. Кое-как застигнув кирасу, она полюбовалась их видом. Доспехи прекрасно сидела на её фигуре, словно были сделаны на заказ специально для неё, а их тяжесть вовсе не удручала её. Славные доспехи…       «Так чувствую себя уверенней», — проскользнула мысль, но тут же голову озарила другая, — « Сколько же времени прошло? Нужно готовить ужин!»       Она спешно сняла это одеяние и с мыслями о побеге от монастыря, отправилась хозяйничать.       — Отец, — Мавра отворила двери в комнату отца и уже хотела поставить ужин на стол, но обнаружила, что остывший и уже холодный обед ещё был не съеден. Тут же поняла, что на её зов никто не откликнулся. — Пап?       Но вновь никто не ответил. Она с ужасом заметила, что Эрнест вовсе не двигается. Мавра спешно поставила на тесный стол поднос с едой и нечаянно сдвинула с него кружку, которая тут же вдребезги разбилась, на что вовсе не обратила внимания. И тут же девчонка без задней мысли приблизилась к его кровати и ещё раз, с тлеющей надеждой в голосе, окликнула:       — Пап?       Некое безумие охватило голову и Мавра, с единственной мыслью, выбежала из дома. Мороз опалил горячие от страха щёки, но она не уже обращала на это внимание. Она знала дорогу и быстро добежала до нужного дома.       Ворвавшись в него, девчонка испуганно закричала:       — Помоги!       Она застала мистера Гелиана за трапезой. Он несколько мгновений изумленно смотрел на внезапную гостью, но быстро подорвался с места, поняв ситуацию, схватил сумку со снадобьями и уже стоя на пороге, бросил девчонке в руки своё пальто с раздражённым криком:       — Дура! Хочешь тоже сухотку поймать?       И тут же шагнул за порог, поспешив к дому Эрнеста. В жуткой спешке они быстро добрались до него, и вот уже лекарь сидел перед кроватью мужчины.       — Помоги ему, помоги ему, помоги ему, — уже бредила Мавра и в истерике ходила туда-сюда.       — Он мёртв, — тяжело вздохнул Гелиан, оборачиваясь на девчонку.       В голове что-то перемкнуло.       — Да помоги же ему! Помоги ему! — уже со слезами просила она, слабо понимая произнесённые лекарем слова.       — Да мёртвый он! — он был слишком груб и резок для лекаря. — Умер! Всё! Что ещё я могу сделать?       Он встал и попытался привести девчонку в чувства, тряся её за плечи, но та до конца не принимала смерть отца. Ну не может же быть, что он мёртв! Оставалось успокоить её лишь объятиями. Видимо, смерть Эрнеста потрясла не только Мавру, которая только начала понимать, что близкого человека, уже просто нет.       — Ну я же говорил — не питай надежд, — голос мистера Гелиана сделался мягче. Он понял, что криками никого не успокоишь.       — Что же мне делать? — всхлипывая, спросила девчонка и закрыла руками лицо.       — Ну как что? Уходить к Вальтеру, — он отстранился и ещё раз взглянул на мёртвое тело Эрнеста. — Я позову гробовщика, но, наверное, он придет только с утра. Так что как только расцветёт, тебе придётся отправляться в путь, — Гелиан снял свою странную маску, которая была похоже на шлем, только она не защищала макушку, а только нос и рот и передал её Мавре. — Хоть попрощайся с ним.       — Гелиан, — тихо окликнула его Мавра. — Не ставьте на могилу круг, не отпевайте его. Он бы не пожелал такого последнего пути.       — Не волнуйся, — голос мужчины стал прежним: твёрдым и грубым. — Я его хорошо знаю.       Как только он вышел, девчонка не раздумывая, с яростью сорвала браслет с деревянными брусьями.       «Ни к чему он мне!»       Как только она застегнула маску на лице, подошла ближе к мёртвому телу. Эрнест лежал на кровати, словно он просто спал и лишь болезненный вид напоминал о причине смерти. Оставалось лишь вспоминать тёплый взгляд и родную улыбку, которые безмерно грели сердце.       Мавра присела рядом с кроватью и сжала его ещё тёплую руку. Ах, вот бы её сжали в ответ — такой простой жест сейчас бы так обрадовал горюющую девчонку.       «Пожалуйста, очнись! Хоть бы всё это было сном!» — отчаянно желала она. — «Как же мне проснуться?»       — Спасибо, пап, за всё, — тихий шёпот был отчётливо слышен в безмолвной тишине.       Большой комок бессмысленных раздумий. От него стало плохо, что невозможно сдержать слёз, от которых Мавра изрядно устала, что ушла из комнаты, не стерпев вынести ещё хоть минуту рядом с мёртвым телом отца. Прилегла на кровать, но уснуть не получалось. Даже усталость от слёз не заставляла её предаться снам. Приятные воспоминания нахлынули на неё и вызывали ещё больше грусти и боли.       Ночь шла долго, будто изматывая девчонку своим странным ожиданием.       «Хватит! Не смогу здесь оставаться ни минуты».       Удручающая мысль о том, что в соседней комнате лежит мёртвый отец, заставила её подорваться в поисках материнских доспехов.       И вперёд! Бежать! В лес!       К Вальтеру? Нет!       Прославить своё имя. Прославить имя своего отца!       Холодный ветер проникал насквозь, словно и Мавры не было, и никак не мог успокоить её ярость и кручину.       «Больше не буду прятаться!              Как проснуться? Как же мне проснуться?»