Волк Шоно

      С утра Шоно охватила головная боль. Он бы подумал, что это хворь, но теперь знал, что это те терпимые страдания, или же, может, недосып. И разбуженный Маврой, ребёнок чувствовал час прощанья с милой рыжей девчонкой.       Шоно в последний раз взглянул в её светлые голубые глаза. В них было видно счастливое спокойствие и одновременно блеклая горечь. Не могла пустить слезу. Было в этом что-то красивое. Даже не что-то показное. Конечно, он рассчитывал увидеть Руфь ещё, ведь они обещали вернуться, но теперь не мог рассчитывать на компанию менестреля в путешествиях.       Хозяйка дома добродушно подарила им две простенькие люли, услышав об их путешествиях. Это радовало: впредь не придётся спать на сырой земле.       Все уже стояли на пороге. Никто не собирался прощаться первым и несколько секунд все просто неловко стояли. Шоно не хотел торопиться, но пришлось брать инициативу в свои руки и он протянул их к Руфь и неуклюже обнял за талию и, смотря снизу-вверх, спросил:       — Сыграешь нам на мандолине в следующий раз?       — Конечно, — улыбнулась она от неожиданной просьбы. — Я тебе ещё поиграю.       Дитя ещё крепче свёл руки, прикладывая голову к её животу, и немного подождав, наслаждаясь моментом, отстранился.       — Спасибо за добрый приём, — прощалась Мавра с хозяйкой дома и родителями девочки. — Прощай, — удостоила она Руфь взглядом исподлобья.       Мавра и Шоно отошли недалеко, достаточно, чтобы считать, что они распрощались. Дитя обернулся, посмотрев на Рут. Она действительно была опечалена. Не хотелось её такой оставлять…       — И куда же мы направляемся? — пытался отвлечь себя Шоно. — В какие пустыни?       — Нам нужна большая песчаная арка на пятом меридиане, — воодушевлённо заговорила Мавра, ускоряя шаг.       — А на каком меридиане мы?       — На третьем, конечно же.       И выйдя за пределы Эгалы, они задались вопросом в какую сторону идти. Мавра неторопливо достала свиток свежей бумаги и развернула её прямо на траве. Это была большая карта.       — Ты где её взяла? — удивился ребёнок, рассматривая все надписи и расположение королевств.       — Нашла в Туманной деревне. Ещё много чего нашла… — горделиво закрыла девчонка глаза. — Так, в пустынях сейчас зимнее время. Будет не жарко.       — А долго ли идти? — он присел к ней ближе, смотря, как Мавра проводит указательным пальцем по бумаге, ища ближайший путь.       — Ну, дня два, может три, — задумчиво говорила она. — Три точно.       — Долго, — Шоно вздохнул печально и разочарованно.       — А ты чего хотел? Мы не будем сидеть на месте. Ты не думал над этим?       — Ну… Главное что я буду с тобой, — он пытался убедить себя, что ни капли не льстит. — Я знаю — путешествия это не просто, но мне нравиться. Просто хочу вскоре вновь вернуться в Эгалу. — Шоно говорил откровенно, от чего становилось легче.       — Рассуждаешь как взрослый, — сжала она губы, продолжая всматриваться в карту. — Смотри! Мы пойдём рядом с горами, а потом на пятом меридиане отойдём ближе к середине.       Мальчик безмолвно кивнул, и они отправились в путь.       Конечно, без Руфь обстановка становилась проще: Мавра не была теперь такой нервозной, но всё равно будто не хватало чего-то важного.       Перейдя поля и сосновый бор, перед ними показались отвесные скалы. Каменные горы с одной стороны снижались и уходили в море, разделяющие меридианы, а с другой уходили в далёкую дымку. Она делала этот мир похожим на чудесный сон. Высокие утёсы обрастали сверху зелёными деревьями. А над водой летали большие птицы. Солёный и прохладный ветер доносил успокаивающий шум прибоя.       Вокруг не было ни души.       Шоно глубоко вздохнул, наслаждаясь запахом моря, весны и быстрым ветром. По спине пробежал приятный холодок. Было тепло, хоть солнце закрыли редкие белоснежные облака.       Подруга шла безмолвно, немного прыгая по скалистым массивным камням, которые омывала вода. Девчонка блаженствовала моментом; иногда останавливалась, смотрела вдаль.       Пройдя скалистый берег, под ногами оказался чистый и светлый песок. На нём иногда встречались серые камни.       — Тут красиво, да? — Мавра остановилась, рассматривая спокойные мягкие волны.       — Да, — плавно выдохнул дитя.       — У нас такие же пейзажи ближе к Нижнему Слиянию, — жизнерадостная улыбка сменилась на грустную.       Впереди начало постепенно темнеть — в белой дымке появлялись силуэты гор, освящённых тусклым зенитным солнцем.       Шоно захотелось снять ботинки и зашагать по песчаному берегу моря. Да он так и поступил — бездумно. Но зайдя в море, он почувствовал стопами ледяную воду и отскочил, тихо шипя.       — Ты чего? — возмутилась Мавра. — Заболеть хочешь?       — Я же не знал, что она холодная, — пытался оправдаться ребёнок.       — Погода тут не жаркая. Догадаться можно было. Или хотя бы попробовать воду пальцем, — устало ахнула она. — Тебе давно нужно было сделать портянки.       Шоно непонимающе смотрел на неё.       — Ну, чтобы ногам было тепло, — поясняла Мавра. — Делать ты их тоже не умеешь?       — Не-а, — замотал он головой.       — Садись. Доставай свои рваные штаны.       Дитя присел на ближайший камень и вытащил из сумки старую, но плотную ткань. Девчонка сделала надрез на ней и разорвала руками на два небольших куска.       — Нужно их было сделать тебе ещё в горах, — расстелила она один на песке, рядом с ребёнком. — Ставь сюда ногу, — Шоно поставил ногу на байку, но Мавра поправила его, поставив стопу правильно и начала наматывать ткань. — Ногам в Туманной деревне холодно было?       — Угу, — он тихо наблюдал за заботливыми движениями воительницы.       — Как ты ещё не заболел? — удивлялась она, уже оборачивая тёплой байкой голень. — Здоровье, значит, у тебя хорошее, — довольно произнесла девчонка, теперь приступая ко второй ноге.       — Да, — хихикнул Шоно. — Разве это здоровье — падать от заклинания в сон?       — Ну, магия, я думаю, это другое, — пожала Мавра плечами, и наматывать портянки через пару секунд закончила. — Готово. В нашей ситуации вышло хорошо.       — Мавра, — он всё смотрел на эту девчонку. Она заметно изменилась: сейчас в ней не было той напускной гордости и благородия. — Спасибо, — кивнул ребёнок.       Шоно натянул сапоги на туго обмотанные тканью ноги, и они продолжили путь, который проходил уже сквозь редеющие кусты, медленно виляя среди высоких старых деревьев. Древний лес давно превратился в хмурые заросли. Могучие стволы, густо покрытые лишайником и пушистым изумрудным мхом, достигали большой высоты, соединяясь вверху с десятками других ветвей.       Листва была сочная, зелёная, будто недавно проросшая, а лесной ветер разносил нежный запах цветов. В земле прорастали листья папоротников. Тысячелетние травы под ногами стелились бирюзой, а наверху весело трепетали птицы.       На этом меридиане была весна.       — Отдохнём? — утомлённо вздохнула Мавра. — Уже вечер. Может тут и заночуем?       Провести ночь в чудесном лесу было так же чудесно.       — Да! — с энтузиазмом почти выкрикнул он. Уж очень ребёнку понравилась эта идея.       — Пойди тогда набери хвороста, — давала указания девчонка с неприсущей ей расчетливостью. — А я найду подходящие деревья. Подвешу люли. Не отходи далеко.       Шоно принялся собирать опавшие ветки с земли, попутно обламывая сухие сучья кустов и низкорослых деревьев. Было ещё светло, можно спокойно найти топливо для костра. На глаза попались синие мелкие ягодки, растущие на кустарнике. Уж хотел он сорвать и потянуть в рот, но в голове промелькнула мысль: «Вдруг ядовитые?» И немного подумав, запихнул горсть на ветке в карман. И когда вернулся к месту привала, спросил:       — Что это за ягоды? — спросил дитя и протянул вперёд на ладони эту ветвь.       Мавра оторвалась от занятия, почти уже закончив подвешивать люли, и принялась рассматривать плод.       — Не знаю. Не ешь их тогда, — помотала она головой.       Шоно разложил хворост, чтобы разжечь огонь, а девчонка приготовила ночлег.       — Стоит научить тебя охоте, — Мавра устало похрустела пальцами и достала из большой сумки арбалет.       — Я не хочу, — негромко бормотал ребёнок, смущаясь.       — А что так?       — Жалко мне их, — немного стыдясь, он уводил взгляд. — Зверей.       — А есть не жалко? — саркастично возмущалась Мавра.       — Ну, не я же их убиваю, — оправдывался Шоно. — И не хотелось бы видеть их смерть.       — Ага, я видела как ты набросился на того волка.       — Но я просто защищался.       — Ножом в голову?       — Ну а что ещё мне можно было сделать? — почти шептал он неуверенно. — Смотреть как вас грызут волки? Он на тебя хотел наброситься сзади.       Мавра проиграла этот маленький спор, закончив его тёплой, едва различимой улыбкой.       «Она чтит такие поступки».       — Ладно, я пойду пока не стемнело, — она скинула рядом с деревом тяжелый груз — сумку и закинула арбалет на плечо. — В этом лесу должно быть много дичи. А ты — разводи костёр, — Мавра показала на сумку.       И она ушла, надеясь найти дорогу обратно по памяти и по свету костра, который уж принялся разжигать Шоно.       Отыскав в большой сумке Мавры кресало и неаккуратный кусок кремня, он принялся искать трут. Для него бы подошёл сухой мох, который когда-то рос на деревьях, а теперь лишь устало свисал с него. Оборвав немного мха с дерева, он добыл и бересту с сухих палок для растопки и теперь пытался промыслить огонь, долго и безуспешно чиркая по кремню кованым кресалом.       Наконец, мох начал тлеть, издавая дым. Шоно видел, как это делает Мавра, и по её примеру начал мягко раздувать зарождающийся огонь. Не получилось — дым прекратился. Попробовал ещё раз: не вышло. Ещё…       Стемнело. Наверное, прошёл час, ему казалось, что сейчас сорвётся, нервы сдадут и он разворошит хворост, а потом заплачет, но тут кора веток загорелась. Разгорелся маленький огонёк, после затронул и готовый хворост.       Разгорелось хорошее пламя, освещая тёплым светом радостное лицо Шоно. Оставалось подбросить ещё брёвнышек, чтобы костёр держался долго.       — Получилось? — вернулась Мавра с охоты. — Ты молодец!       — Спасибо, — весело благодарил он, но тут же взгляд упал на тушу милого зайца, от чего резко накатила грусть от его вида.       Девчонка тяжко вздохнула, смотря Шоно.       — Да ладно тебе. Он долго не мучился.       Дитя мотнул головой, отгоняя дурные мысли, а Мавра принялась освежёвывать животное.       — Ты же не считаешь меня ужасной? — внезапно серьёзно спросила она.       — С чего бы?       — Ну я же тут пришла с мёртвой тушей, — Мавра указала острием охотничьего ножа на почти разделанного зайца.       — Это же нам надо, чтобы жить, — объяснял мальчишка. — Просто жалко их. Но убивать тех юношей, которые обижали Рут, было глупо.       — Я же говорила: либо я их убиваю сразу, либо мы будем побитые, а они остаются мертвы. Их трое, а нас двое… Почти полтора, — возмущалась она.       Теперь стемнело окончательно, и были видны чудные вещи: некая трава засветилась во мраке странным голубым светом, а вокруг на стволах, в сырой земле сидели тихие насекомые, которые горели, словно маленькие свечки.       После ужина ребёнок увлечённо разглядывал этих странных жучков, сонно закрывая глаза, на несколько секунд, что заметила Мавра и сразу же погнала спать.       Люля была подвешена высоко, на случай если волки обнаружат их ночлег. Он забрался в неё не без помощи девчонки и почти сразу же уснул, даже не думая о мучениях.       Спал он долго и хорошо, а утром был бодр и весел. Путешественники отправились дальше. Густой лесной меридиан оборвался очередным морем. Берега плотно обросли зеленью и деревьями, и приходилось петлять среди них, протискиваясь через нависшие ветви.       Следующий нужный им пятый меридиан был засушливей и прохладней. Растения и деревья встречались реже, были ниже и пожухлее, а дичь почти не встречалась.       Был уже вечерний час, когда они зашагали вдоль меридиана. Хотелось бы остановиться и отдохнуть, но подруга уговаривала его пройди ещё чуть дальше. Но на третий раз его уговоров о привале, Мавра всё же остановилась, наказав Шоно собрать хвороста в два раза больше. Ведь в пустынных краях деревьев не повстречаешь.       Под ночь ребята окончательно устали: легли спать и тут же заснули. Слишком много уж они прошли шагов за этот день, что на следующее утро ноги немного побаливали.       Но впереди был ещё длинный путь. Редкий лес спешно закончился и перед глазами развернулся одинаковый песчаный пейзаж. Но было довольно прохладно и безветренно, от чего всё казалось мёртвым, безжизненным. Ничего не шелохнётся, не запоёт, только песок под ногами шуршит.       — Тихо как-то, — слова Мавры прозвучали громко в этой глуши. — Будто не хватает чего-то.       Шоно задумался. Подобное чувство уже несколько дней преследовало его, но сейчас было гораздо отчётливей.       — Может нам не хватает Руфь и её мандолины? — невинно предположил он.       — Нет, нет, нет, — она сконфуженно пресекла на корню эти мысли. — Точно не её.       На горизонте показались высокие терракотовые скалы, от чего его подруга ускорила шаг, ведь недалеко от них, согласно карте, находилась большая арка.       Скалы, словно шёлковый платок, плавно изгибаясь, вились изящной вереницей. Многовековая терракота, выточенная ветрами, образовывала нежные спуски и неглубокие пещеры. Их вид захватывал.       Но девчонка упрямо шагала к песчаной арке, словно это был единственный свет в ночном мраке. Чем ближе становилась она к ней, тем уверенней делался её шаг.       Они достигли её. Величественную и громадную.       Мавра вздохнула, лишь коснувшись её и тихо начала бормотать легенду, рассказанную ей Всезнающим Разумом:       — Среди камней и возле арки. Здесь пятый меридиан. В песках запрятан железный цветок. Его тут маг Вейн посеял … — она глубоко дышала, чувствуя вкус победы. — Это — то место. Он мне его показывал.       Мавра взглянула на камни, столпившиеся около основания арки, и тут же принялась убирать песок между ними. Шоно присоединился к поискам.       Ничего уже не могло их остановить: ни песок под ногтями, ни надвигающаяся на пустыню тьма, ни жажда. Но заветный клад никак не находился.       Тут послышался облегчённый вздох. На лице девчонки расплывалась поистине счастливая улыбка:       — Нашла.       В её руках лежала блестящая металлическая брошь, в виде нехитрого цветка с пятью лепестками. Спустя века она не заржавела и выглядела новой. Хотя… Шоно показалось, что он видел эту брошь.       Мавра ещё недолго разглядывала находку, но потом, опомнившись, начала разводить место привала. На радостях у неё всё получалось быстро. А в это время мальчишка уселся за книгу, ища на её страницах брошь. Ему казалось, что он её видел именно тут.       Так и произошло: он, найдя иллюстрацию с железным цветком, подскочил к Мавре, показывая страницу:       — Смотри! Это оно!       Девчонка достала брошь, сверяя её с картинкой. И правда, она самая.       — Тут про неё написано что-то, — вглядывался он в строки.       — Читай! — с интересом в глазах смотрела она на книгу.       — Ты думаешь, что я читаю лучше тебя?       — Да! Читай.       Он читал как можно быстрее и красивее, но совсем не понимал, что там написано. Мавре оставалось складывать звуки в слова и улавливать их смысл. Но под конец её лицо выглядело расстроенным.       — Ну, про что там? — интересовался Шоно, дочитав.       — А сам не понял? — произнесла она, дрожащим голосом, закрывая лицо ладонью.       — Нет, я не понимаю.       — Придаёт силу, — закивала девчонка, нервно кусая губы. — Магии, — её тело тихонько подрагивало, в попытке сдержать толи гнев, толи слёзы. — Для человека она бессмысленна! Ничего даже про храбрость! — она уже чуть ли не кричала. — Почему всё, что я делаю бессмысленно? — Мавра сидела, не шевелясь, с пустым взглядом.       — Так бывает, — Шоно пожал плечами, с сочувствием смотря на неё и подсаживаясь ближе. — До этой жизни, предыдущие мои жизни тоже не имели смысла. Бегу туда — умираю. Бегу в другую сторону — тоже умираю. Но теперь я тут, благодаря тебе. Бывает так, что всё плохо и ничего не выходит, но это обязательно закончиться. Но ты обращаешь внимание только на плохое…       — А что у меня есть хорошего? — обезнадёжено шепчет она.       — Ну, — он задумался. В его жизни тоже не было столь много положительных событий, но всё же… — Мы помогли Туманной деревне, мы познакомились с Эгилем, ты смогла сбежать от монастыря.       — Это ты помог Туманной деревне. Ты призрака изгнал. Эгиля мы вообще считали сначала дурачком. А про монастырь ты откуда знаешь? — она с изумлением смотрела на мальчика.       Шоно почесал затылок, не решаясь говорить об этом.       — Ну… тогда в горах я не спал, а… — он вдохнул побольше воздуха, опасаясь последствий своих слов. — … Смотрел ваши воспоминания.       Но взрыва негативных эмоций, который ожидал Шоно, не было. Мавра была спокойна, даже скорее апатична.       — Ну и как тебе? — спросила она.       — Печально, я понимаю, но это не оправдывает тебя, — мальчишка нервно скрестил руки на груди. — Проснись. Ты давно не спишь.       Мавра теперь смотрела на него, как на спасительную тень во время жары. Она теперь знала: дитя её понимает.       — Но от этого ещё тяжелее, — ей не хватало воздуха.       — Так и должно быть. Глупо надеяться, что это закончиться и всё вернётся на круги своя.       — Я знаю, — она обессиленная улеглась на расстеленную ткань люли, не закрывая глаз. — Я зазря потратила свой вопрос.       Шоно удрученно мотнул головой, безмолвно соглашаясь с тем, что это нерадостно.       — Где вода? — спросил он, чувствуя сухость во рту.       — В сумке.       Новенькая тяжёлая фляга, до краёв наполненная водой, вскоре оказалась в ёго руках. Немного отхлебнув, он почувствовал, что вода была сладкой и немного терпкой.       — Что это?       — Вода с вином, — пояснила Мавра. — Удалят жажду хорошо.       И правда: пить больше не хотелось, но теперь он чувствовал лёгкий непривычный туман в голове. Сжал кулак, но сил как будто было мало, а в теле чувствовалась воздушность.       Наблюдая за поведением ребёнка, девчонка сделала правильный вывод:       — Опьянел от парочки глотков? — она даже не усмехалась.       — Наверное.       Шоно подсел рядом с ней, опираясь спиной на её колени. Спать не хотелось вовсе. И они молчали. Солнце зашло. Стало довольно холодно, мальчишка достал шубу и укрылся ей.       — А у Руфь какие воспоминания? — наконец не сдержалась Мавра. Ей всё же было очень интересно, как бы она не относилась к этой девочке. Но теперь она лежала неподвижно.       — Она часто врёт, — поставил он перед фактом, от чего Мавра надменно заулыбалась. — Не специально, даже иногда по привычке. Но бывает, что на всякий случай, чтобы защитить себя. И родители, если ты заметила, у неё такие же. Но всё же говорила она со мной потом начистоту.       Мавра теперь смотрела с особым любопытством.       — Я ей тогда говорил те слова, которые говорила мне ты: красивая, поёт хорошо. А Рут считает тебя храброй, — уверенно проговорил он, наблюдая за реакцией подруги.       Она шумно и коротко выдохнула в смешке, заметно тушуясь и пытаясь неприметно закрыть руками лицо. Мавра сейчас не ожидала таких слов.       — Ещё она видела в тебе защиту, — подливал Шоно. — И те слова про чудовище — это не специально. Если ударить по голове и перед глазами всё будет плыть, то всякий человек будет похож на монстра. Ты просто всё остро приняла.       Ей было стыдно, но она не подавала виду. Но одновременно приятно.       — Я… храбрая? — шептала она, смешно щурясь. — Я же и искала железный цветок, чтобы быть сильной и храброй. А разве это у меня есть?       — Она ещё доказывала, что ты не глупая.       Мавра тихо запищала.       — Так ты теперь помиришься с ней? — стремительно спросил дитя.       Но девчонка привстала, игнорируя вопрос, и протянула Шоно железный цветок:       — Он тебе нужней.       Ребёнок замялся.       — Нет, он твой, — Шоно уверенно отодвинул её ладонь. — Если тебе будет спокойней, то носи его. Может, он и правда приносит храбрость, если ты этого хочешь.       Мавра не сдержалась и накинулась на него с крепкими объятиями, но не успел он ответить, как она резко отстранилась: не присущи ей были такие нежности, но отчего-то вырвалось.       — Спать пора, — оторвано теперь говорила Мавра. — А то встанем завтра в самый солнцепёк. А ты надень лучше на себя шубу, а сверху люлей укройся — теплее будет, — тараторила она, желая скорее погрузиться в свои мысли.       — Звёзд и вод, — взглянул Шоно в небо, заметив убывающий месяц.       Но сон не приходил и он решил немного почитать: как раз его интересовало то огненное заклинание. Не хотелось бы больше мучиться с разведением костра.       И он нашёл эту страницу, где изображение пламя грело даже через чернила — столь искусно было нарисовано. Заклинание рядом было написано странно, ведь символы заметно отличались, но были ему знакомы.       «По моей воле ты должен явиться, пламень!» — эта фраза сама возникла в мыслях, после прочтения строки. Он понимал смысл и суть этих непонятных закорючек. Он понимал их звуки, понимал произношение. И решил произнести.       Звучали они странно, неказисто из уст ребёнка, но была в них какая-то последовательность. Это была не бессмыслица.       Кончики пальцев закололо, а под ногтями неприятно чесалось, но продолжалось это не дольше секунды, от чего эти ощущения были резки и немного болезненны. Но теперь левая рука чувствовала приятное тепло. Оно исходило от огня. Он явился, согласно заклинанию, и теперь небольшим пламенем колыхался в ладони Шоно.       Ребенок молча смотрел на это чудо восхищёнными глазами, в которых бились блики от огня. Он продолжал гореть. Это было прекрасное зрелище.       Мавра, заметив краем глаза лишний свет, перевернулась на бок. Она, правда, была весела за него, это было видно в кривой улыбке.       — Теперь не будем мучиться с кресалом? — шутливо спросила Мавра.       Волк, заворожённый этим зрелищем, не смог выдавить из себя слов, и только кивнул. Но теперь он не знал, как прекратить действие этого заклинания и интуитивно помахал рукой, туша пламя. Мальчишка сидел и думал, далеко ли до деревни, где живёт Миаэр? Ему теперь нужно было узнать об этом странном языке.       — Мы сможем завтра пойти в Туманную деревню? — ему нужны были ответы. Хотелось узнать больше.       — Тебе нужен Миаэр? — догадалась Мавра. — Ладно, через те дороги идти до Эгалы дольше, но раз тебе нужно. Днём меньше, днём больше — уже всё равно, — она согласилась. — Только ложись уже спать! Иначе завтра не проснёмся.       Засыпал он тяжело, но сон брал своё. В ночи в пустыне морозило стопы. Нос стал неприятно холодным. Ребёнок прижал ноги к телу и так и уснул.       На конец второго дня они сумели дойти до деревни. Дверь в знакомый дом отворил им взволнованный Миаэр.       — Примешь нас на ночь? — задала нетактичный вопрос Мавра, продолжая стоять в дверном проёме.       — Конечно, — произнёс он без раздумий, движением руки приглашая их войти в дом. — Какими судьбами тут?       Шоно резво приобнял паренька, считая сейчас это скорей жестом приличия для друга.       — Произошла такая вещь. Мы были в пустыне, и я взял книгу и начал читать и понимал, что я читаю, но этот язык не понимаю… — он начал быстро и бездумно излагать мысли, которые Миаэр не успевал переварить.       — Спокойно. Садись и растолкуй мне всё. Я заварю вам трав.       Мавра уже давно села за стол, согласно своей привычке, сложившейся за недолгое житьё в этом месте. В доме так же сладко пахло сушеными травами.       Шоно стоило открыть книгу на той ж странице, чтобы всё объяснить понятливо, но заклинание огня он читал уже по памяти: за несколько дней он пользовался им довольно часто, чтобы выучить.       Чуть заслышав его странную речь, Миаэр обернулся и теперь смотрел на сие действие с интересом, особенно когда в детской руке разожглось пламя.       — Ты понимаешь смысл этих фраз? — Шоно уже не был интересен этот костёр — он смотрел на собеседника.       — Нет.       — Я не знаю этих каракулей, но отчего-то понимаю их. Вижу их смысл.       Миаэр с вниманием рассматривал заклинание в книге, но в его глазах читалась растерянность. Очевидно, он не знал.       — Может старый язык? Магический? — ему оставалось только предполагать.       — А ты откуда знаешь про искаженных? — впервые задумался об этом Шоно. Не может же обычный парень знать такого.       — От учителя своего — лекаря.       — Он искаженный?       — Нет, — отверг его радость Миаэр. — Вот прошлый лекарь был таким. Но умер он давно. Хорошим был лекарем.       «И поэтому он хочет стать искажённым?»       — Может, спросишь у Всезнающего Ядра? — сейчас его голос звучал настойчивей, будто он пытался загладить даже не свою вину. — Только в ближайшие дни мы не сможем вас туда проводить, — Миаэр нервно теребил на пальце серебряное кольцо, уводя взгляд к окну.       — Не пойду я к Ядру, — мальчишеский голос казался усталым. — Если так пошло, то я лучше сам разберусь.       — А что случилось? — вставила своё слово Мавра. Парень не понял вопроса. — Ну почему вы не можете нас проводить?       Теперь Шоно увидел, что парень всё это время был встревожен чем-то. Только сейчас его пробирало до мурашек плохое предчувствие. Миаэр молчал, не решаясь говорить.       — Ну? — уже вытягивала из него слова Мавра.       Но долго ждать не приходилось:       — Дети сегодня утром далеко в лесу игрались и увидели нагабрагских воинов с повозкой. Как они рассказывали — решили следить за ними. Через полчаса мимо проехала ещё одна повозка. Потом ещё через время ещё одна такая же. Шли они тихо, по давно забытым тропам. В сторону Эгалы…       — Ещё людей везут? — девчонка в непонимании нахмурила брови.       — Они бы так не скрывались. Есть же и главная дорога к Эгале, — опровергал её догадки Миаэр. — Тут что-то серьёзное. Отец сейчас обговаривает эту ситуацию с Амосом, а я пишу письма в Эгалу. Как дети пришли и рассказали, сразу отправили ещё двух старост следить за той тропой. По их словам ещё десять повозок. Вы же не…       — Волк, мы завтра идём в Эгалу, — Мавра резко встала.       «Волк?» — сейчас некогда было переспрашивать.       — Ну да. По-другому не получилось бы, — разочарованно пробурчал Миаэр. — Не стоит. Вдруг там что-то серьёзное?       — Тем более.       — Да, там же Рут, — волнение за неё накрыло Шоно.       — Не только она, — беспокойно бросала девчонка.       — Там и без вас всё уляжется, — он всё уговаривал не идти в Эгалу. — Что если это опасно?       — Нет-нет. Решено — мы идем в Эгалу. Как можно быстрей — завтра рано с утра, — Мавра сощурилась. — Я буду ложиться спать.       — Кровати там же, — подсказывал Миаэр.       — Волк, тоже спать иди. Завтра тебя рано разбужу, — сказала она вслед и удалилась из комнаты, оставляя после себя молчание.       — С ней сложно, — юноше не понять её поведение.       — Иногда. Но я с ней согласен сейчас. Я волнуюсь за Руфь, и к тому же нам предлагали там работу, — Шоно лишь пожал плечами и открыл книгу. Хотелось бы выучить больше заклинаний, иметь преимущества, если придётся сражаться.       Шершавые старые страницы были приятными на ощупь. Ребёнок всё представлял, как жидкие чернила растекаются по странице, составляя предложения. Нашлось интересное заклинание, состоящее из нескольких непонятных слов. Миаэр безмолвно поставил рядом с ним чашечку заваренных трав, которые сладко пахли. Попытавшись взять её, он обжёгся о керамическую посуду и оставил попытку выпить травы сейчас. Заклинание было о призыве дождя.       — Вы не против дождя? — спросил Шоно.       — Ну, можно, — согласился Миаэр, рассматривая большую книгу.       Ребёнок тут же произнёс заклинание и побежал на улицу — смотреть на дождь. Но взглянув на небо, он не увидел ни облаков, ни дождя и разочарованно вздохнул.       — Не работает, — сказал Шоно, садясь обратно за стол. Легкая слабость одолела его от заклинания.       — Погода — штука непредсказуемая. Не появиться же она просто так, — успокаивал его Миаэр.       — Так это же заклинание, чтобы призывать дождь, — оправдывался он.       — Я не понимаю в этом почти всё — отмахнулся Миаэр, продолжая пить свой отвар. — Ты связан с магией сильней, чем я.       Шоно, отбросив мысли о неудаче, стал искать другие интересные заклинания.       — Поиск людей, — по слогам прочитал он. — В конце заклинания произнести имя человека, которого нужно отыскать.       — Уже лучше читаешь.       Мальчишка произнёс непонятное заклинание, решив назвать имя подруги. Стены покрылись тёмными трещинами, будто они стояли несколько веков. Всё стало непривычно тусклым в его глазах, но сохраняло прежние цвета. А перед ним светилась и искрилась неяркая дорожка цвета болотной трясины. Они, словно нарисованные цветными чернилами, слегка подрагивали и уводили Шоно в соседнюю комнату, где и спала Мавра.       Он в спешке поднялся и отворил дверь к подруге, желая рассмотреть эту дорожку. А она шла прямо к ней, обвивая её талию. Не хотелось её сейчас тревожить Мавру, и он вернулся обратно к столу, ожидая момента, когда заклинание спадет.       — Ну, что? — ожидал от него результата Миаэр.       — Работает. След её вижу. Теперь никак не могу прекратить, — головная боль теперь накатывалась постепенно. Нужно было оборвать действие магии. На это должно было быть своё заклинание, наверное, но текст расплывался перед глазами. — Нужно заклинание, чтобы это прекратилось, — Шоно схватился за лоб, терпя боль. — Найди, прошу.       Юноша ринулся читать понятливый текст на страницах книги и, найдя то, что надо, подвинул к ребёнку книгу, указав на предложение. Он попытался разглядеть эти символы, но боль не прекращалась. Поймав чёткость зрения, Шоно, словно скороговоркой, прочитал несколько раз эти слова — для профилактики.       Яркие краски вновь вернулись, но слабость оставалась прежней, а голова ещё гудела. В усталости он потёр глаза.       Только теперь он заслышал стук дождя о тёсовую крышу. Не сразу понял, что к чему.       — Смотри, — восторженно смотрел Миаэр на дождевые облака. — Заклинание сработало. Стоило только подождать.       — Да, — пробормотал он, улыбаясь. — Работает.       — Иди лучше отоспись, — мужская лёгкая рука ласково трепала ребёнка по волосам, отправляя его в кровать.       На следующий день путники шли в Эгалу, без остановок и привалов. Лишь шли и шли, покинув милую им Туманную деревню.       — А почему Волк? — спросил ребёнок, продираясь сквозь кусты. — Почему ты меня называешь Волком?       — Потому что для меня ты всегда Волк, — беспристрастно отвечала Мавра.       — Но я же теперь Шоно.       — Волк, — закатила она глаза. — Я тебя называю Волком, — подруга грозной интонацией поставила точку в этом диалоге.       Это было лишь детским капризом и, кажется, с обеих сторон. Её удрученный вздох раздражал, но, увы, Шоно обладал чувством такта, чтобы не возражать ей сейчас, чего нельзя было сказать о девчонке. Она торопилась, от чего пребывала не в лучшем расположении духа.       Подбодрив себя, Шоно прибавил шаг, когда его ещё угнетало чувство тревожности, а лес всё не заканчивался. Вскоре солнце поднялось выше, в самый центр неба, а перед путниками простилалась широкая долина с редким леском и деревянными эгальскими стенами.        — Как они незаметно прошли по открытой местности? — бубнила Мавра, рассматривая королевство издалека, на возвышенности.       — С чего ты решила, что они должны были пройти незаметно? — интересовался Шоно.       — Я не знаю. Просто предполагаю.       — Да, не думаю, что кто-то повёз бы людей, как в прошлый раз, но по скрытным тропам, да ещё с такими большими промежутками, — высказал он то, о чём думал всю дорогу. — Да, там, наверное, что-то серьёзное.       — Правильно мыслишь, — она закрыла глаза, приподнимая брови и соглашаясь с его мыслями. — Но что?       Стражники на воротах легко пропустили их, не воспринимая путешественников как опасность.       — Добра вам, — кивнула Мавра дозорным. — Не проезжали ли тут недавно, может сегодня или сегодня повозки нагабдрагские?       Стражник безмолвно помотал головой, не нарушая свою караульную стойку.       — А когда приезжали повозки с нагабдрагцами людьми, они проезжали через главные ворота? — задал тактичный вопрос Шоно.       — Как говорили нам товарищи — да, — кивнул собеседник.       Путники переглянулись, и обдумывая их ответы и пошли дальше, благодаря стражников за разговор, но тут один из них остановил ребят.       — Если нужна вам эта информация, то проходил один нагабдрагец тут недавно. Утверждал, что нужно сделать вывод людей из королевства. Видно, болен головой, — закончил дозорный, и сразу отвернулся, принимая прежнюю стойку.       — Интересно события складываются, — тряхнула Мавра головой, и они пошли дальше. Решили попасть сразу к королю, а если не получиться, то найти Эгиля.       Дорога лежала в центр через огромный уличный рынок, где Шоно уже чувствовал на себе пристальный и разглядывающий взгляд. И чуть позже он понял, кто на них смотрел.       — Мавра! — кричал им тонкий девичий голос. — Шоно!       К ним протискивалась через людей рыжеволосая девочка с корзиной овощей.       — Опять она, — вздохнула Мавра, закатывая глаза.       — Какими путями тут? — Руфь приветливо улыбалась и выглядела счастливой, будто светилась.       — Слушай, — Мавра поборов негатив к этой девочке, начала, — сюда по-тихому привезли нагабдрагские повозки…       — В них воины? — её лицо сделалось серьёзным.       — Мы не знаем, — торопливо говорил Шоно. — Пошлите скорей.       — Может, скажем взрослым? — предлагала Руфь.       — А нам поверят? — подруга была на взводе. — Они так же пойдут к Анфимию, как и мы.       И условно взяв Руфь в свою компанию, они зашагали дальше, к замку. Уличный рынок был большой и длинный, толкучки не избежать.       Голова была занята волнительными мыслями: «Впустят ли нас? Как и что говорить? Послушает ли нас Анфимий?» В этой нервозности ребёнок тёр запястья, в которых быстро билась кровь.       Руфь хрипло вздохнула и застыла, не моргая, смотря в одну точку. Среди дневной толпы он различи знакомый мужской силуэт. Это точно был он, несомненно. Хоть Шоно и не видел его вживую, но точно узнал его. И появление этого человека в Эгале не было лишено смысла. Это значило то, что что-то явно идет не так.       — Вперед, — резко схватил ребёнок за руки подруг. — Пошли, — Шоно ринулся в толпу, пытаясь догнать мужчину.       — Куда ты меня ведёшь? — возмущалась Мавра, но устало и неохотно плелась за ним, в отличие от Руфь.       — Сейчас…       Стоило только его догнать, как Шоно тут же разговорился:       — Эдуард, — громко произнёс он, преграждая путь.       Мужчина непонимающе уставился на него, но подняв взгляд на рыжую девчонку, расплылся в непонятной растерянной улыбке.       — Руфь, — дрожащий голос взрослого человека пугал. Он боялся чего-то. — Ты нашла родителей?       — Да, конечно, но… что происходит?       — Что находиться в нагабрагских повозках? Что они привезли? — Шоно смотрел на него грозно, снизу-вверх.       — Я тороплюсь, пошлите, — зазывал он их за собой, мгновениями сконфуженно смотря на Мавру.       — К Анфимию? — спросила она.       — Да.       — Мы тоже, — Шоно говорил напряжённо, чувствуя неладное. — Так что в повозках? Что они привезли? — не унимался он, выпаливая вопросы.       — Порох! — не выдерживал Эдуард детского напора. — Порох там.       — И что теперь делать? — оторопел ребёнок.       — Людей выводить! — в унисон произнесли Мавра и Руфь, присоединяясь к истерике мужчины.       — Да кто вам поверит? — он грустно усмехнулся. — Местный мальчишка, рыжая девочка, которой тоже никто не поверит и…       Раздался громкий звук. Уши заложило, а после громко и назойливо запищало. Вдалеке заклубился сажевый дым и широким столбом взмывал в небо. За громким взрывом последовали людские крики.       — Эгиль, — тревожно выдохнула Мавра и кинулась на его поиски.       — Ты сможешь найти его? — Эдуард пытался перекричать шум толпы вдалеке.       — Да! — рявкнула она вслед и исчезла за ближайшим поворотом, держа путь на Кнаревую площадь.       Эгальцы рекой убегали от места взрыва, которой была одна из дозорных башен. Её деревянные стены начал поедать огонь.       — А Анфимий? — растерянно спросил Шоно, смотря в сторону замка.       — А если и в замке порох? — Эдуард дергано потряс головой, хватая мальчишку за плечи, пытаясь остановить его.       И тут, словно повинуясь словам, взорвался и сам замок. Шоно закрыл уши, не выдерживая безобразно громкого раската, который разносился по всему королевству.       — Быстрей! — крикнул Эдуард, на бегу пытаясь сообразить, куда уходить и как сберечь детей. Решил он бежать к ближайшим воротам, вот только подряд раздалось два следующих взрыва.       Горели теперь не только замок и одна дозорная башня, а и другие башни, одна из которых находилась рядом с ближайшими воротами. А среди эгальцев теперь встречались до ножей вооруженные нагабдрагцы. Эдуард резким движением достал меч из ножен, грозя разрезать плоть врагу.       Шоно, немного поразмышляв, в спешке произнёс заклинание, чтобы найти Анфимия. Но заклинание почему-то не работало, и он решил сразу отбросить эту идею, задаваясь вопросами: «почему?»       Огонь быстро распространялся на деревянные дома обычных людей, на общественные построения, и быстро пожирал их. Серый дым волочился клубами, застилая даль.       «Заклинание дождя!» — быстро созрела мысль в юной голове.       Непонятные фразы в суете никто не слышал, а Шоно повторял его несколько раз, чтобы дождь был пуще и грознее, чем горячее пламя. Оставалось ждать, пока ветер нагонит дождевые облака.       Тут же перед ними выросла устрашающая фигура воина Эгалы, которая приняла Эдуарда за разорителя их королевства. Долго не раздумывая, Шоно быстрым рывком встал перед мужчиной, защищая его собой.       — Тронешь его, тронешь и меня! — сорвался он на беспомощный крик, вызывая потерянность у бойца Эгалы. Воспользовавшись моментом, мальчишка потянул за собой Эдуарда и Руфь. Сейчас от местных его защищала внешняя схожесть с ними.       Дома горели уже на главной дороге. Из окон ещё уцелевших верхних этажей валил густой чёрный дым. В домах уже не было людей, все уже ушли тогда, когда прозвучал первый взрыв.       Эдуард кинулся в сторону, заметив, как какого-то мужчину разил нагабдрагский меч. Быстрой и неожиданной в ноги атакой он свалил нагабдрагца с ног и поднял на руки пострадавшего, но тот застонал от боли, а Эдуард тяжёлыми и быстрыми шагами направился дальше. Буйная суматоха.       Сзади бахнул новый взрыв. Стены королевства содрогнулись. Мальчишка зажмурился, стряхивая пепел с головы. Он бежал уже не глядя, ориентируясь только по Руфь и Эдуарду. Оглядывая толпу, Шоно надеялся увидеть в ней Мавру. От переживания чесались руки.       — Где же Мавра? — тонким голосом спрашивал он.       — Может, пойдем искать её? — предложила Руфь, расслышав его волнения.       — Подожди, — сказал ребёнок и тут же произнёс непонятное заклинание.       Всё потускнело. Перед глазами растелилась болотно-зелёная дорожка. Голоса вокруг стали тише. А дорожка указывала на то, что Мавра не так уж и далеко, но до сих пор находилась в королевстве.       — Пошли! — ребёнок побежал по этой нехитрой дороге.       — Куда? — закричал Эдуард, не в силах поспешить за ними.       — За Маврой. Мы вернёмся, обещаю, — Руфь пыталась успокоить его обещаниям, и тут же бросилась вслед за Шоно.       Огонь захватывал ещё и ещё больше. А в небе на горизонте уже виднелись тёмные облака. Дорога была не долгой и вот они стояли перед горящим зданием. Обгоревшие балки падали на землю, а по разваленной конструкции уже не было понятно, чем оно являлось раньше. Зелёная дорожка указывала, что Мавра находилась внутри.       — Они там, — Шоно был напуган. Он не знал, как пройди под низкими завалами догоравших досок. — Как к ним подобраться?       И разглядывая ближайший путь до подруги, он и не заметил, как Руфь, не произнеся ни слова, обратилась в пушистую лисицу.       — В каком они направлении? — спросил зверь, скидывая с себя человеческую одежду.       Рёбенок указал пальцем на самый центр горевшего здания. Мавра была в самой глубине, куда сразу же нырнула проворная лиса. Шоно стоял один, посреди горящих домов, ожидая, надеясь на то, что всё закончиться, всё будет хорошо. Он аккуратно подобрал девчачью одежду с земли, не найдя больше занятий.       «Если они сгорят? Убить себя, чтобы они были живы потом?» — думал он, произнося заклинание от действия предыдущего, чтобы закончить эту нарастающую головную боль.       Крыша, которая до этого трещала из-за пламени, начала проваливаться, рушиться, от чего ребёнок содрогался в страхе, сдерживая слёзы. Вход завалило балками.       Но тут рыжий зверь выпрыгнул из деревянной расщелины и застыл, смотря на завал.       — Готов? — спросил знакомый голос у кого-то.       Доски, завалившие проход, от одного удара с другой стороны прогнулись, от второго — разлетелись надвое, освобождая путь наружу. По догорающим на земле щепкам вышла Мавра, помогая идти и юноше. Это был Эгиль. Он бредил, спотыкался на ходу и тихо печально смеялся.       Их лица были покрыты сажей, а в глазах читалось отчаянье.       — Эгиль, а Анфимий где? — вспомнил про короля Шоно, всё же не сумев узнать, где он.       Кронпринц смотрел пристально, прямо на него, а потом резко опустил голову.       — Пусти меня, Мавра, — тихо и спокойно сказал он. — Не могу я.       — Корить потом себя будешь! — девчонка пыталась говорить мягче, но всё же получилось грозно и раздражённо, от чего Эгиль замолчал и словно бездумная соломенная кукла поплелся за Маврой. Это выглядело пугающе, особенно устрашающе выглядел взгляд Мавры, который усиленно намекал не говорить о короле, на что ребёнок кротко кивнул.       — Пошлите, — махнул Шоно рукой. — Все собрались за воротами.       Эгиль, заслышав это, пытался оторваться от Мавры и уйти назад, но та ласково взяла его за руку и обратно перекинула её через свою шею, схватив другой рукой. Парень был слишком слаб сейчас, чтобы дать достойный отпор.       — Ты так ничего не решишь, — прошептала ему Мавра, но её голос был слишком громок сейчас от пережитой жути.       Но тот лишь всхлипнул и побрёл с её помощью дальше.       Полкоролевства опустело. По домам и улицам ходил огонь и дым, а в небе уже повисли тяжёлые облака. Закапал холодный спасительный дождь. Шоно остановился, смотря на небосвод, затянутый тучами.       — Это твоих рук дело? — усмехнулась Мавра.       Он лишь покачал головой, радуясь своей работе, но тут его пробила дрожь от мысли:       «Я могу вернуть всё обратно. Стоит лишь…»       Ребёнок мутно смотрел на осколки лопнувшего оконного стекла.       »…Умереть», — ему стало дурно от этой мысли. Он умирал по воле других, но не по своей, поэтому и страшился сделать это. И опять начинать сначала… Всё же все эти «но», даже в сумме не стояли рядом с счастьем того, что всё будет хорошо в следующем начале. Шоно одёрнул себя — «Стоит посоветоваться с Маврой, Руфь и Эгилем».       Дождь усилился и стал ливнем, туша ненасытный огонь. Дитя был больше чем доволен своей работой. Только сейчас он чувствовал, насколько сильно его измотали заклинания. Хотелось прилечь на холодную землю и уснуть.       Выйдя за полуразрушенные ворота, Шоно увидел огромную толпу, не потеряться бы среди их высоких силуэтов.       — Эгиль, где отец ваш мать ваша Анфимий? — раздавался теперь беспокойный вой простого народа.       — Что будет теперь, кронпринц Эгиль?       — Что делать, кронпринц Эгиль?       Сам же юноша ссутулился, сжался и шёл, немного подрагивая и почти не моргая. Он был подавлен.       — Кронпринц Эгиль, — знакомый голос из толпы, заставил его глаза засиять. Это была стражница Петра с другими воинами, которые, словно старые друзья, принялись его обнимать, откинув все должности и статусы на задний план.       Сам Эгиль не повёл мышцей лица, и стоял с пустым взглядом.       — Что делать мне? — лишь спросил он, смотря на мужчину среди близких ему друзей. — Воины из Нагабдрага убили его.       Мужчина, который, наверное, являлся советчиком или секретарём при Анфимии, скорбно опустил голову:       — Знаю, друг мой. Гектор меня тогда еле вытолкал из замка, когда нагабдрагцы вторглись и, скорей всего, погиб там, — говорил он, обдумывая сложившуюся ситуацию. — Холодные времена не скоро. Отстроить всё успеем. Для начала организовать ночлеги для нуждающихся. Призвать людей с уцелевшим имуществом принимать к себе людей. Половина Эгалы, даже больше уцелело. Первым делом: успокой Эгальский народ, поддержи его.       — Хорошо, спасибо, Фок, — кивнул Эгиль.       Фок выглядел прилично и собранно, даже в тревожной атмосфере. Говорил грамотные и не понятные для детей слова.       Кронпринц вышел в центр расступающейся перед ним толпы, оторвавшись от близких ему людей. Рядом с ним была только Мавра, помогавшая ему стоять.       — Эгальцы, — громко произнёс он, будто призывая воинов собрать силы и идти в бой. — Предстоит нам большая работа, тяжёлая. Нагабдраг решил подкосить нас, повалить на колени, но мы сильнее. Мы обязательно дадим отпор, когда восстановимся, — Эгиль скинул руку с Мавры, которая до этой поры не давала ему упасть, и тяжело шагнул вперёд. — Надо учесть наши ошибки. Камень — лучшая защита.       Его плечи опускались, будто на них давил невыносимый груз, но он постарался выпрямиться, выглядеть достойно, как Анфимий. Но раненая нога давала о себе знать: Эгиль заметно хромал и еле стоял. Шоно стало его невероятно жаль, что хотелось обнять его.       — А люди с уцелевшими домами, в этой ситуации нужно быть благороднее, гуманнее, примите к себе хотя бы одну семью. Если не хватит места, есть и здания библиотек, таверн, мастерских, крытый рынок, другие заведения. Разрешим мы все важные вопросы к завтрашнему дню, к полудню. Будут они оглашены на Кнаревой площади, — закончил он речь и медленно, нелепо захромал к приближённым, но Мавра поспешила к нему, помогая идти.       Фок воодушевляющее похлопал его по плечу:       — Молодец.       — Нужно собраться в той таверне, в секторе Метио, — приказал Эгиль, на что секретарь кивнул и бросился искать нужных людей. — Пошлите, — сказал он путешественникам. — Покажу дорогу, — это всё что он смог выдавить сейчас из себя.       — Ты хорошо справился, — негромко успокаивала его Мавра.       Лисица, которая всё это время крутилась около ног ребёнка, привлекла внимание Шоно тихим тявканьем:       — Я найду Эдуарда, родителей и вернусь, — проскулила обращённая Руфь и кинулась в толпу.       А Шоно осталось волочиться за Эгилем по разрушенной улице. Люди, вернувшись к сгоревшим жилищам, осматривали их. Из одного дома раздавался детский плачь, повторявший одно имя, похожее на какую-то кличку для домашнего животного. Около второго столпилась в кучу одна большая семья, раздумывая о том, что теперь делать.       «Я бы мог всё это вернуть обратно…»       А Эгиль впереди всё шёл и шёл. Королевство было не таким уж и большим, как Соибхечад, даже до Нагабдрага ему было далеко.       Но постепенно разрушенные дома уходили назад, и впереди показывались красивые резные жилища. Здесь в основном жили ремесленники, которые с тревогой смотрели на легкую дымку гасившегося пламени вдалеке.       Эгиль показал дорогу и все повернули в сторону. В таверне её разволнованный хозяин, который являлся и трактирщиком, сразу засуетился, спрашивая:       — Дорогой Эгиль, что же случилось в Эгале?        Кронпринц посмотрел на него грозно и устало, от чего смутил хозяина заведения:       — Явились нагабдрагцы и подорвали всё к чертям, — произнёс он хрипло. — Замок разрушен. Мы тут соберёмся.       Внутри таверны пахло хмелем. Большое помещение было заставлено длинными прямоугольными столами из крепкого дерева, а прекрасные кельнерши зажигали лампы на стенах и потолке, которые освещали пространство тёплым светом. Трактирщица, сидевшая за стойкой рядом с кухней, заметно скучала, зная, что в такой час никто не явиться трапезничать.       Мавра усадила Эгиля на стул и принялась сдвигать тяжёлые столы в ряд, дабы дать всем усесться, а Шоно, немного вяло, перетаскивал стулья. Спустя несколько минут в таверну заявился Фок, приводя и людей с важными должностями. Они быстро уселись на места, следуя примеру Эгиля. А вслед за ними на пороге появились и Эдуард с лисицей, на которых тут же презрительно оглянулись. Но мужчина быстро понял сложившуюся ситуацию.       — Прошу простить меня, я понимаю, как для вас это подозрительно выглядит, но не стоит судить меня по виду, — заговорил он вежливо и легко. — И раз вы имеете претензии к правителю Нагабдрага, то стоит и мне признаться, что я тоже имею к нему неприязнь. Я, как повстанец, хочу иметь с вами хорошие отношения.       — Что ж, доказать как вы это сможете? Вы же понимаете, что сейчас наши подозрения неспроста, — встал из-за стола какой-то взрослый мужчина.       — Можете приставить ко мне стражу и она будет следить за мной. Могу рассказывать вам информацию, известную нам.       — Ну тогда и приставим. Петра, следи за…       — Эдуард, — спохватясь, произнёс он своё имя       — … За Эдуардом, — закончил мужчина приказ.       Названная Петра кивнула и строго встала за повстанцем. Лисица тоже старалась не отходить от него.       Когда же все были готовы, Эгиль начал:       — Как вы, наверное, знаете — Анфимия теперь нет, — тяжело говорил он. Не все оказались в курсе этого и послышались удивлённые голоса. — А я почти ничему не обучен. Я желаю услышать ваши советы, предложения и решения. Не зря же вас на ваши должности поставил отец наш мать наша.       Кронпринц был прав в своём решении выслушать других. Но на этом его речь закончилась и начались раздумья.       — А что же рассказать нам может Эдуард? — интересовался Фок, помогая решить будущие действия.       — Я сейчас могу сказать о том, что глава восстания пытается попасть в верхушки и приблизительно знать их планы. А явился я сюда, чтобы выяснить: куда и почему людей нагабдрагских увозят. А потом мне сообщили, что подчинённые Каллиста внепланово закупили хорошее количество пороха.       Шоно старался всё понять, но сегодня он слишком устал и сонно потирал глаза.       — А кто сообщил же вам это? — спросил кто-то из присутствующих.       — Боюсь, мне не дозволенно говорить это. Стоит разъясниться с главным повстанцем. Но могу сказать одно — взрывы могли быть гораздо сильнее, но в этом порохе очень много золы, — закачал Эдуард головой, кусая губы.       Среди этого допроса и думающих голов Мавра совсем незаметно говорила с лисой:       — Ты долго будешь так ходить?       Зверь лишь странно посмотрел на неё.       — Пошли, оденем тебя, — позвала её девчонка и побрела к лестнице, ведущей к местам для отдыха.       Шоно вспомнил про одежду Руфь у него в сумке и пошёл вслед за ними. Но Мавра пресекла его перед входом в комнаты:       — Что такое?       В ответ на это ребёнок вытащил из сумки одежду и протянул девчонке:       — И ещё мне надо вам что-то сказать, — шепотом заговорил он, оглядываясь на собрание людей.       — Хорошо, подожди тут немного, — сказала Мавра и закрыла перед ним дверь.       Шоно вздохнул и уселся на верхнюю ступеньку лестницы, смотря как люди решают и спорят о насущном. Люди всё сидели и думали, предлагали, а Эгиля слегка потрясывало.       — Думаю я, что новые построения нужно сделать из камня, — предложил он. — Но боюсь я, что сроки будут большие, — юноша смотрел на молодого мужчину, который, наверное, являлся архитектором.       — Да, выйдет это дольше, но лучше. Нужно только организовать рабочих, переобучить их вместо дерева тесать камни и лесорубов некоторых отправить добывать камень. Можно пойти в горы. Ещё есть вариант проще: заказывать у мастеров блоки из глины. Но для замка…       — Замок строить будем в последнюю очередь, — перебил его Эгиль. — А стену обязательно вознесём из камня. Но сначала лучше начнём с домов для людей. А хотят они дом из глины или камня будем спрашивать у самих людей.       В это время дверь сзади отворилась и из проёма показалась Мавра:       — Что хотел сказать?       Шоно поспешил зайти в маленькую комнату, где уже сидела Руфь в человеческом обличии и с растрёпанными волосами. Видимо её старая рубашка пришла в негодность и теперь на ней, кроме шаровар, была ещё и тусклая сорочка Мавры, которая была ей явно велика. Сама же Руфь заметно волновалась.       — Я могу вернуть всё обратно, — воодушевлённо произнёс Шоно.       Подруги смотрели на него с удивлением.       — Как? — в голосе Мавры читалась надежда.       — Умереть мне надо, — ребёнок ошеломил их. — Начать всё сначала: окажусь в пещере, встречу тебя, — указал он на Мавру, — потом тебя, — кивнул он Руфь, — и отправимся сразу в Эгалу. Но вы всё забудете, и я не уверен, что я всё буду помнить.       Мавра в размышлениях ходила туда-сюда, скрипя половицами и бубня что-то себе под нос:       — Не случиться пожара, не потрачу вопрос, всё будет же хорошо, но…       Это стоило испуга, это стоило смерти, хоть и мимолётной?       — А ты не думал, что ты просто умрёшь для нас, а мы останемся тут жить без тебя? — мысли Руфь привели ребёнка и Мавру в ступор. — А вдруг ты правда умрешь и больше не очнёшься?       — То есть когда я умирал раньше, мир просто оставался без меня? — эта догадка страшила его, от чего он неровно и хрипло дышал.       — Может, стоит попробовать? — в голосе Мавры тлела надежда.       — Я не думаю, что это сработает. Не хочу чтобы мы остались без тебя, — доходчиво разъяснила Руфь, немного согнувшись в своём сидячем положении и уводя серьёзный взгляд в сторону.       — Да, — согласилась девчонка.       Повисло молчание. Не то, которое было раньше, не неловкое и напряжённое. Эта тишина была спокойным дыханием, плоским зеркалом водной глади, небольшой передышкой между тревожащими нутро событиями. Шоно пробрала холодная дрожь, а он грустно усмехнулся, спрашивая у того неизведанного, что до сих пор наблюдало за ним: «Почему это происходит со мной?»       — Знаете, — неловко начал он. — Я просто хотел посидеть с вами в лесу ночью и у костра, и чтобы всё было хорошо. Но походу я понял — нас всегда будет что-то тревожить.       — Нет, — покачала головой Руфь. — Просто в нужный момент скажи себе «сейчас лучшее время, чтобы чувствовать себя хорошо».       — Это сработает?       — У меня работает, — она попыталась улыбнуться, и перевела взгляд на Мавру.       Мавра сидела на кровати, не двигаясь. Глаза блестели от невыплаканных слёз, а сама она прерывисто дышала, пытаясь сдержать себя.       — Мавра, — голос Шоно звучал сейчас как тихий колокольчик. — Что такое? — он хотел подойти поближе, но Мавра резко встала, прерывая свою печаль.       — Пошлите, — бросила она, и быстро направилась на первый этаж таверны.       Шоно и Руфь переглянулись.       — Она на взводе, — попыталась успокоить Рут себя и ребёнка. — Её сейчас не надо лишний раз дёргать.       Шоно понимающе кивнул и устало побрёл вслед за Маврой, так же, как и Руфь, но на лестнице она тихо толкнула его, шепча:       — Я обещала тебе сыграть на мандолине. Моё обещание не пустое слово. Заодно разбавим эту тухлую атмосферу, — и девочка, торопясь, легкими шагами скрылась за порогом таверны в поисках своих инструментов.       А на скромном совете думали над оплатой работы, а Эгиль держался на добром слове Фока, старался не сорваться и не заплакать.       — Предлагаю строителям платить пропитанием, а работающим на полях и мануфактурах — новыми домами, — говорил кто-то.       — Но как же люди с уцелевшими домами? Тогда одна часть людей станет богаче, а другая беднее. Нам это не нужно!       — Тогда оставить оплату монетами?       Один за другим люди пытались разрешить все конфликты.       — Да, — наконец подал голос Эгиль. — Пустить королевскую казну на оплату строителям, только немного понизить её.       — Но строить дома из камня и глины гораздо тяжелее, чем из дерева. Ещё же переучить людей нужно, — возразил главный архитектор.       — Тогда не повышать оплату? — аккуратно предлагал Эгиль, смотря на одобрение Фока. — Я отлучусь, — дрожащим голосом проговорил он секретарю и поспешил выйти из таверны.       Мавра, словно полностью чувствуя Эгиля, бросилась за ним. Все остались молчать, смотря на Фока.       — Простите, волнуется парень, — кротко и тактично извинился он. Этот мужчина уже вёл себя так, будто взял на себя должность главного секретаря и советчика.       Только сейчас можно было хорошо заметить, насколько опрятен был его вид в противовес неряшливому и юному Эгилю. Тёмные волосы расчесаны и уложены, наверное, между суетой, одежда чиста и выглажена, и даже белая накидка, испачканная золой, идеально висела на спинке стула, на который Фок ни разу не сел.       — Обговорим сроки строительства, — вопросительно смотрел он на архитектора. — Мы успеем до первых заморозков?       — Если работать мы будем в две смены попеременно, то большинство зданий возведём. Зима у нас не сильно и холодная, — думал мужчина.       Через несколько минут обратно в таверну вернулись Эгиль и Мавра. И выглядели они совсем устало и убито, а лицо не выражало ничего. По ним вовсе ни как нельзя было сказать, что у них на уме, но точно они думали об одном.       — Завтра же нужно начать строительство, разгрести завалы и сгоревшее дерево и отправляться добывать материалы к горам. Строительство вести от центральной части. Составить чертежи и утвердить их с жителями, — быстро проговорил Эгиль, чем не выдал дрожь в голосе, усаживаясь обратно на место.       Главный архитектор послушно кивнул, уже обдумывая как распределить рабочих, доставая карту королевства.       — Думаю, нам стоит поговорить о погибших, — предложил следующую тему Фок, скорбно опуская голову.       — Отправил я уже воинов искать погибших в завалах сторожевых башен и в замке, — отчитался взрослый мужчина.       — Х-хорошо, — заикался Эгиль. — Сообщите мне з-завтра к полудню количество погибших.       — Если считать по тем, кто не явился на собрание, то их уже как минимум десять, — сдержанно и грустно заявил Фок.       Кронпринц глубоко вздохнул, хватаясь за голову:       — П-простите, — подорвался он места, снова уходя за порог таврены.       Мавра уж хотела последовать за ним, но Эдуард перегородил ей путь:       — Дай ему побыть одному.       Но Шоно видел его состояние. Слишком жалко ему была парня, и он быстрыми и решительными шагами вылетел за ним. Но на ступенях таверны его не оказалось. Оглядев округу, ребёнок заметил его недалеко — у одинокого дерева. Эгиль сидел прямо на влажной от дождя земле, и заслонив руками лицо плакал.       — Эгиль, — тихо заговорил с ним Шоно, подходя ближе и усаживаясь рядом с ним.       Парень был совсем истощён. Слёзы просто лились из глаз, а сам он просто смотрел вдаль на почти разрушенную стену, на сгоревшие дома и на дым, что оставил после себя огонь.       — Зачем ты тут? Смотришь как я горюю? — Эгиль закрыл рукой лицо, не давая больше увидеть ребёнку слёз.       Даже не смотря на то, что он был из королевской семьи, Эгилю было проще являться обычным человеком, воином. Он и ходил в простой одежде и надевал кольчугу, но ни как не дорогие халаты. Но ни как не желал быть королём.       — Ты столько потерял, — устало говорил Шоно, не зная даже как успокоить парня. — Много потеряли и люди. Твоя обязанность сейчас им помочь.       — Я плохой помощник. Я буду отвратительным королём! — он чуть не сорвался на крик, но не хотел, чтобы его слышали. — Легче найти мне замену.       — Почему ты так решил? — ребёнок был на удивление спокоен, будто чувствовал, что он должен быть сейчас таким. — Это же не твоя вина, в конце концов, что Эгала сгорела.       Эгиль резко и истерично засмеялся, через несколько мгновений смех превратился в надрывный плач.       — Я идиот! Тупица! — кричал он дрожащим голосом. — Это я их сюда провёл, — вскинул парень голову, шепча. — Это я показал нагабдрагцу катакомбы под Эгалой. Мне сказали, что найдут мне замену, что я не стану королём! Это моя вина! Я очень наивен, — Эгиль жалостно смотрел прямо в глаза. Слезы уже ручейком стекали с подбородка. — Я слишком доверчив…       Шоно сидел и думал, над тем, что изложил ему Эгиль. Это была простая наивность или просто отчаянье? Казалось, что и то и другое надоумило парня довериться нагабрагцу. Он просто не заметил жирного подвоха и повёлся на уловку, лишь заслышав, что он не станет королём.       — Ну вот, зачем ты ищешь себе замену? Ты никому сейчас не можешь доверять больше, чем себе, — говорил Шоно, смотря на траву и обдумывая слова. — Если королём станет кто-то другой… кто-то нехороший, то это тоже будет твоя вина. Ты ведь даже сейчас доверился мне и рассказал такую важную вещь, за которую тебя твой народ угробит.       — Не говори никому, прошу, — молил Эгиль, поняв, что натворил.       — Я и не скажу. Зачем об этом знать сегодня людям, если ты станешь хорошим правителем? — пожал плечами ребёнок, понимая, что не хочет раздора. — Но ты виноват в происходящем не меньше, чем Нагабдраг, наверное. Поэтому ты должен стать хорошим королём, чтобы искупить свою вину. Это уже не просто «хочу, не хочу», это нужно, в первую очередь тебе.       — И всю жизнь мне придётся нести должность, которую я не хотел получать, — грустно говорил Эгиль, закрывая глаза.       — Но, я думаю, рано или поздно нужно будет признаться, что за пожаром стоял и ты, — кивал Шоно.       — Да, но точно не сейчас, — согласился парень, заметно успокоившись. — Нам пора, — медленно встал он и захромал обратно к таверне.       А там уже о чём-то спорили, но как только вошёл Эгиль, все замолчали и уставились на него.       — Эгиль, — обратился к нему архитектор. — Дело пойдет быстрее, если организовать путь через Мутные реки. Но… вы сами понимаете. Может можно с этим как-то справиться?       — А я ему говорю: всех, кого посылали туда — не вернулись, — отвечал ему взрослый мужчина. — Что мы с этими тварями сделать сможем?       — Эгиль, — встала Мавра. — Это те сущности, о которых ты говорил? Которые вместе с ведьмой там?       — Да, — кивнул он.       — Так я с ними справлюсь, — внезапно подал голос Шоно, отчего на него все смотрели как на недоумка.       — Взрослые воины не справились, а ты думаешь, что сможешь? — немного усмехаясь, говорил мужчина.       — Скорей всего, наверное, — растерялся ребёнок под надменными взглядами взрослых людей. — Можете описать этих… существ?       — Ну, — вздохнул кто-то, собираясь объяснить. — На медведей похожи, только зелёные какие-то и худые как скот в неурожайный год. А глаза большие — на пол лица.       — Наверное, смогу, — неловко отвечал Шоно, уставившись в пол.       — Пойду с тобой, — махнула рукой Мавра, садясь обратно на место.       Все вопросы, требующие немедленного решения, постепенно заканчивались, но Шоно уже не особо понимал, о чём говорят люди. Его клонило в сон. Он засыпал на пару секунд и тут же с мучением просыпался.       Наконец и Руфь вернулась в таверну, ознаменовав собой небольшое торжество и с разрешения Эгиля запела. И заиграла музыка. Она звучала в Соибхечаде, но совсем по-другому: тогда она была просто весёлой и забавной, но тут она звучала как-то воодушевляющее, успокаивающе. Девочка не брала высоких нот как обычно, от чего было удивительно спокойно на душе. Эгальцы молчали, видимо любили музыку и не мешали ею наслаждаться.       Этой песней и закончилось важное собрание. Некоторые важные люди скрылись за дверьми — наверное, их жилища уцелели, а другие разбрелись по комнаткам таверны этажом выше. Трактирщик даже не брал денег, несмотря на просьбы не отказываться от платы, он лишь понимающе кивал, зная положение дела.       Маленькая комнатка на троих, в которой ещё вечером были ребята, была не занята. Руфь убедила, что хочет остаться тут и они в молчании уселись на кровати. Этот день измотал всех — было видно по лицам.       В дверь раздался стук. Мавра не торопясь открыла её. В мрачном коридоре стоял Эгиль и мялся:       — Я надеюсь, что теперь всё сделал правильно.       — Конечно, — тихо отвечала ему Мавра, опуская плечи.       — Откуда ты можешь это знать? — нелепо и горько смеялся он. — Это останется между нами, — перевёл он взгляд с Мавры на ребёнка, не замечая в комнате рыжей девчонки.       По Эгилю было заметно, что сегодня он не сможет спать нормально. Кошмары будут преследовать его всю жизнь, этого уже не изменить. Тихой и медленной поступью он ушёл в темноту, оставляя Мавру в тревоге перед открытой дверью.       — Он тебе тоже рассказал? — спросил Шоно, укрываясь мягким старым одеялом.       — Он высказал мне всё ещё тогда, когда мы чуть не сгорели в доме. Думал, наверное, даже надеялся, что это его последние минуты жизни. Исповедь мне рассказал свою, — ей было тяжело говорить, голос сдавил ком в горле и в мыслях. — Это же я ему сказала, чтобы всё горело синем пламенем. Чтобы он не слушал никого и пошёл обучаться военному ремеслу, оставив высокий чин, — Мавра совсем раскисла и просто упала на кровать. Ноги уже совсем не держали и подкашивались сами собой.       — Но ты же не знала тогда, что он кронпринц, — оправдывала её Руфь, видимо уже догадавшись, что Эгиль связан с пожаром.       — Это ничего не меняет, — сейчас бы Мавра кричала на неё, но толи не было сил, толи Руфь её уже не раздражала.       — Даже для тебя?       — Тем более для меня, — ахнула она, укутываясь в одеяла.       — А что конкретно случилось? — Руфь было очень интересно это узнать, но на её расспросы Мавра уже не отвечала.       — Давай потом, — предложил Шоно. — Мы очень устали.