Волк Шоно

      — Ты так быстро учишься, — детский голос звучал эхом в его голове.       Опять пещера открывалась перед глазами. Привычная холодная вода, в которой он лежал каждый раз, начиная заново.       — Нет! Нет нет нет! — дыхание стало неровным, а ужас начал неприятным ветерком проникал через кончики пальцев в тело. Сердце больно сжималось от испуга. — Только не сначала!       Вода оказалась холодным потом после кошмара. Шоно проснулся. Это был лишь страшный сон, теперь же он лежит в комнате таверны, в таком непривычном тепле и уюте. У окна стояла Мавра и тревожно рассматривала друга.       — Сон дурной, — отмахнулся он, переводя сбитое дыхание.       Было видно, что девчонка давно встала, а Руфь уже куда-то пропала. На улице ярко светило солнце, уходящее из зенита.       — Мы пойдём на Мутные реки? — Мавра собиралась уходить из комнаты. Она и приходила, чтобы его разбудить, но ребёнок проснулся сам.       — Да, но нужно найти заклинание для монстров. Я не знаю сколько времени это займёт, — Шоно недовольно покосился на толстый корешок книги. — Но надеюсь не так много, как я думаю. Заклинаний так-то разных полно, но мне же нужны только несколько.       — Хорошо, — кивнула она, уходя. — Если что, мы внизу.       Шоно приподнялся и зевнул. Вчерашний день отдавал болью в ногах. Нужно было искать заклинание, но он просто не представлял против чего.       Он спустился в залу таверны с книгой в руках. За столом уже сидели Эгиль и Эдуард, а за последним следила Петра. Рядом крутилась Руфь, расспрашивая их, и Мавра советовалась с кронпринцем. Шоно без задних мыслей сел рядом и принялся искать заклинание, попутно слушая их размышленья. Его прихода особо никто и не заметил, все были погружены в активную работу.       — Что ты пишешь? — грозно спрашивала Петра.       Эдуард раздражённо вздохнул, пытаясь быть вежливым.       — Мне нужно доказать, что это пишу ему точно я. Вы же меня в Нагабдраг не собираетесь посылать, — говорил он. — Могу объяснить.       — От чего ты такой злой? Естественно мы тебя туда не отправим! Ты ещё больше армию приведёшь, — устало разъясняла Петра. Они уже явно друг друга измотали и считали друг друга недалёкими людьми.       Эдуард продолжил писать письмо, а в это время Шоно листал книгу даже без особого энтузиазма, представляя, как сложно будет выудить из этой горы текста (иногда даже непонятного и неразборчивого) и картинок, то, что точно поможет.       «Защита от нечисти… Защиту нужно выучить! Но это не то…» — рассматривал он страницы. — «Может тоже призраки? Или просто нечисть? Отражение чужих заклинаний? Это против ведьмы…»       — Я точно не знаю, как монстров можно уничтожить, — перебил ребёнок внимание взрослых. — Я не знаю откуда они, но есть заклинание защиты, так что мы точно выйдем целыми с Мутных рек.       — Заклинание? — странно смотрели на него Эдуард и Петра.       — Да, — внезапно вклинилась в разговор Руфь, хитро улыбалась. — Это же он вчера вызвал дождь и не дал сгореть остальной части Эгалы.       — Так это ты наш спаситель, — удивлённо вскинул Эдуард густые брови, рассматривая мальчишку, которого ещё вчера считал немного выскочкой.       — Есть такое, — смущённо мямлил Шоно.       — Ты уверен, что справишься? — Мавру интересовала его выдержка. Она не хотела, чтобы её друг опять свалился без сознания, да ещё посреди неизвестных чудишь.       — Наверное, — он был немного растерян в этом внимании к нему.       — Может тебе достать что-то волчье? — всё не унималась девчонка.       — Я не знаю…       — Я дам вам денег, поищите то, что вам надо у местных мастеров, — строго и ясно закончил Эгиль наводящуюся драму. Ему никто не возражал. — Кого мы пошлём в Нагабдраг доставлять письмо повстанцам? — его волновал сейчас этот вопрос.       — Ну кого-то из Эгалы туда не отправишь — быстро повяжут и раскроют нас. Слишком выделяется в русой толпе ваш народ, — рассуждал Эдуард. — Тихо по тем местам не пройдёшь.       — Тогда кого? — нервно дышал юноша сквозь стиснутые зубы.       — Совсем меня не замечаете? — играючи улыбалась Руфь. — Может у меня волосы от сажи почернели?       — Ты предлагаешь себя? — раздумывала Мавра, ещё не до конца веря этой девочке.       — А мы разве можем тебе доверять? — насторожилась Петра. — Ты так же под моим нестрогим наблюдением.       — Буду ли я согласна с королём Каллиста, когда он отправил моих родителей чёрт знает куда? Я за правила Нагабдрага, когда нам не хватает денег на еду? Я не хочу свергнуть власть, когда работаю посудомойкой с ранних лет, чтобы помочь моей семье выжить? — всё задавала Руфь риторические вопросы, опровергая «нелепое» мнение о недоверии. — К тому же, кто будет в здравом уме думать о том, что какая-то рыжая девчонка делает что-то против короля? Я уже знаю, как пробраться сквозь пограничные леса Нагабдрага и сделаю это очень просто, — она не открывала карты полностью, но Мавра и Шоно уже знали, как она это сделает. — Разве я не лучший кандидат на эту роль?       — Руфь, это очень опасно, — шептал ей Эдуард, но она уже начала своё разглагольствование.       — Да даже если я сообщу о ваших планах высшим чинам, то кто поверит маленькой девочке? — недоверие к ней было разрушено её пламенной речью, после которой воцарилось задумчивое молчание.       — Расплети косы, Руфь, — внезапно заговорил Эдуард, даря ей теплую улыбку. — Хоть на денёк.       — Ладно, отправляешься с письмом ты, — принял решение Эгиль.       — Я пойду с тобой, — вызвалась Мавра, то ли желая защитить Руфь, то ли присматривать за ней.       — А вы сегодня же отправитесь на Мутные реки, — указал Эгиль на Мавру и Шоно.       Точки расставлены над и, всё было решено. И после полудня они отправились на Мутные реки в диком нетерпении и страхе.       Шоно дрожал, в смятении. Сейчас он был защитой, ни на кого нельзя рассчитывать. Если бы он защищал только себя — было бы спокойней, но сейчас рядом шла дорогая подруга, для которой он тоже должен стать стеной. Хотя бы новенькая волчья шуба придавала уверенности.       Они переступили ощутимые границы Эгалы — сгоревшие надзорные башни. А вдаль уходили широкие степи, над которыми нависла лёгкая дымка. Где-то уже виднелись реки, пронизывающие земли, питая их почву, от чего везде росла высокая трава да рогоз по берегам. Как болото без трясины.       Прежде чем шагать вперёд стоило защититься.       — Стой, — окликнул Шоно подругу.       Уголёк с земли послужил предметом заклятия. Мальчишка взял за руку Мавру и очертил вокруг на голой земле линию. Кусок угля крошился, но Шоно старательно вырисовывал круг.       — Стой на месте, — приказал ребёнок, доставая книгу и бутылёк с дурно-пахнущей жидкостью, который достался от Миаэра. — Дай клинок.       — Волк, не надо, — девчонка опять называла его зверем. — Я не думаю, что это так важно.       Шоно потёр нос, не давая себе заплакать. Не хотелось пугать Мавру.       — Так будет надёжней, — отрезал он.       Мавра нехотя протянула ему охотничий нож. Кровь окропила землю, а ребёнок начал произносить заклинание. Рука неприятно и больно пульсировала, от чего ком в горле становился ещё больше.       — Всё, — закончил Шоно, хватая ладонь подруги. — Ни в коем случае не отпускай мою руку, пожалуйста, — он не хотел смотреть на Мавру, боялся, что не сдержится и расплачется, но точно знал: на её лице сейчас беспокойство.       Она ничего не говорила, только сжала детские пальцы, придавая непоколебимости, но, наверное, просто потому что тоже боялась.       Они пошли дальше, в глубь места, называемое Мутными реками. Было до оглушения тихо, только иногда на ветру шелестела ковыль и тихо звенели степные реки.       Скользнули тени. Со стороны гор появился высокий тёмный силуэт. Ещё один мелькал вдали. Они двигались быстро, тихо рыча и булькая, приближаясь к путникам.       Шоно остановился на месте, словно ноги вросли в землю. В глаза бросились страшные морды: вытянутые, чёрные и перекошенные, немного даже гнилые, большие глаза, белоснежные и не живые.       Чудовище с вытянутыми и вывернутыми ногами с дикими воплями кинулось к ним, доставая откуда-то из смольного тела длинные когтистые руки. Остальные монстры, услышав зов, большими прыжками метнулись вслед за ним.       «Они сгрызут нас! съедят и обглодают до костей, оторвав головы!»       Шоно упал на колени, зажмурив глаза. Он уже чувствовал, как его руки отрывают с мясом. Ребёнок громко и истошно зарыдал. Слышалось как клокочет и рычит их нечеловеческий голос. Оглушает.       — Волк, — звал его голос. — Волк!       Он боялся поднять глаза и вновь увидеть морды чудовищ, увидеть мёртвую подругу. Но его голову настойчиво подняли.       — Слышишь? — напористо кричала Мавра.       — Я боюсь! — плакал Шоно.       — Чего ты боишься теперь? Они нас не тронут, — его плечи сильно трясли. — Посмотри!       Всё же доверившись, он, не переставая рыдать, открыл глаза. Чудовища окружили их, как добычу, вопили, но что-то не давало им пройти к ним.       — Всё хорошо, видишь, — пыталась успокоить ребёнка Мавра.       — Я всё равно боюсь, — всё заливался он слезами, страшась идти дальше.       — Я тоже, но нам нечего боятся. Они не пройдут. Давай, вставай.       Кое-как поднявшись, Шоно вытер слёзы с лица, которые не переставали литься.       Монстры были высокими, чёрными, будто сделанными из смолы и чёрного воска, ростом в два раза больше чем девчонка.       Мысли путались, он не знал откуда взялись эти чудовища, но что-то надо было сделать. А вдали виднелась старая лачуга, которая теперь крайне интересовала Шоно.       — Пойдём? — указал он на домик, шмыгая носом.       — Зачем нам туда? Он стоит тут, посреди степей, кишащих ересью. Это не кажется тебе подозрительным?       — А если там та ведьма, что создает этих чудовищ? Мы её одолеем и они исчезнут.       — Я не знаю, — Мавра достала из ножен меч. — Но я стою на твоей защите.       Чем ближе они подходили к хижине, тем меньше становилось чудовищ, видимо к ней они не подходили. Шоно дрожал, предчувствуя неприятный исход, от чего сильнее сжимал руку девчонки. Только ступив на невысокий порожек домика, он заскрипел, зашатался, грозясь обрушиться. Дерево было хлипким, рассохшимся, но всё равно держалось, будто ему помогала магия. Дитя уж хотел открыть дверь, но Мавра опередила его, взволнованным взглядом давая понять, что зайдёт первая.       Дверь с трудом отворилась, нижней плоскостью шоркая по полу. В маленькой комнатушке пахло пряностями, старостью и пылью. Ребята медленно и неуверенно шагнули за порог.       Вдруг тишина прервалась шуршанием где-то под потолком. Разноцветное одеяло на печке зашевелилось. Шоно остолбенел в испуге. Из-под одеяла показались седые волосы, а затем морщинистое лицо. Один здоровый глаз пронзительно смотрел на незваных гостей, другой же глаз, покрытый белизной, наверное, уже ничего не видел. Мавра вышла вперёд, угрожая мечом и заслоняя Шоно.       — Гости? — голос дрожал и скрипел от старости. — Гости! — радостно воскликнул кто-то.       Невысокая старушка скинула с себя одеяло и удивительно живо встала. В её руках показалась деревянная небольшая палка, взмахи которой тут же поднимали доски для растопки печи, создавая лесенку. Женщина бодро спустилась по ней и предстала перед ребятами.       — Неужели, кто-то добрался сюда! — восторженно говорила она, размахивая руками. — Колдуны? Засловцы? Мотрониды? — старушка подошла слишком близко и Мавра тут же выставила перед собой эспадон, угрожая.       — Кто ты? — грозно говорила она.       — Я? Я Дуду, — женщина удивлялась её угрозам.       Дуду выглядела радостной, возбуждённой приходом детей, не смотря на старость. Она была низкой, немного горбатой, в ветхих одеждах, а кожа уже давно стала морщинистой, с обилием пигментов и пятен.       — Тебе не поможет меч, — улыбалась она. — Если хотите меня убить, то отнесите камень куда подальше, — Дуду указала на кухонный шкафчик.       — Вот так просто? — удивлялась Мавра, бегло переводя взгляд с неё, на дверцу шкафа.       — Вы ведьма? — Шоно вышел из-за Мавры, всё рассматривая старую женщину.       — Фу, какое оскорбление, — Дуду немного перекосило. — Колдунья я.       — Простите.       — Всё хорошо. Давно у меня не было гостей, что же там в мире то случилось? — будто скороговоркой говорила она. — Садитесь, — старушка развернулась, желая присесть за стол, но Мавра сразу же замахнулась на неё мечом.       Сталь будто ударили о камень. Послышался скрежет. Крови не было. Мавра удивлённо смотрела на неё. Дуду стояла в оцепенении, а потом глубоко и грустно вздохнула:       — Не поможет мне ни меч, ни яд, ни кол, — она повернулась к ним с опечаленным лицом. — Ничего извне, — но тут же тепло улыбнулась. — Ну что же вы стоите, присаживайтесь.       По взмаху волшебной палочки стулья сбили путников с ног и усадили за стол, а из шкафчиков на скатерть зашагали чашечки и большой пузатый чайник. Дуду махала палочкой, управляя их шествием. Чайник наклонился, разливая что-то в пыльные чашки. Старушка тихо смеялась, а потом закончила своё колдовство и присела напротив ребят:       — Как вы сюда добрались? Там же смольные души.       — Ну я защитное заклинание сделал, — Шоно чувствовал себя немного неуютно.       — Так ты чародей? — она немного подпрыгнула на месте, казалось, даже вытянулась. — Кто именно? Засловец? Мотронид? Колдун?       — Не знаю, мне говорили, что искажённый, — дитя пододвинул чашку ближе, собираясь испить чего-то, но оказалось, что чашка была пуста. Он в удивлении перевёл взгляд на Дуду, которая спокойно пила, или делала вид, что пила.       — Искажённый? Грустно. Тяжело тебе приходиться, — качала она головой.       — А кто эти колдуны, засловцы, мото… морто…?       — Ну как же! Колдуны — те, которые палочками колдуют. Засловцы — произносят заклинания, а мотронидам ничего не нужно, только мысли свои в тугой узде держать. Что же там в мире случилось, что вы азов не знаете? Маги что ли сгинули?       — Ну так-то никто не колдует. Кого я знаю, то только он колдует, — пожимала плечами Мавра.       Дуду чуть потрясло от мурашек:       — Сколько же веков прошло? А что же там с империей? Удалось обратно вернуть рабский народ?       Теперь уже потряхивало Мавру, но от злости.       — Нет! Теперь Соибхечад самое сильное королевство!       Но старушка даже не обратила внимание на её повышенный тон.       — Соибхечад, вот как.       — Да! Да и Нагабдраг уже давно не империя. Ремесленники ушли и теперь Нагабдраг угрожает всем порохом, — продолжала она.       — Мавра, хватит, — шёпотом заговорил Шоно, хватая девчонку за руку.       — Всё так сильно поменялось, — Дуду задумчиво смотрела в пустую чашку. — А вы, девушка, не стоит так разговаривать. Я не принимаю чью-либо сторону. Я сужу по тем словам, которые мне говорили мои давние друзья.       — Мы вообще хотели бы спросить, как справиться с чудовищами, которые вокруг вашего дома, — вспомнил Шоно, зачем они сюда явились.       — Так я ж говорила, — старушка вновь взмахнула палочкой и из шкафчика выпал небольшой кристалл, прозрачный словно лёд. — Унесите его подальше и смольные души исчезнут.       — А они не появятся там, куда мы их принесём? — интересовался Шоно.       — Нет, конечно. Заклинание наложено только на эти места, а камень их усиливает.       — Так что же вы не снимите заклинание?       — Оно не моё, — печально заговорила Дуду. — Мамино, чтобы меня защитить. И я давно уже не выходила за пределы дома, и не могу. И камень разбить никак не получается. Ничто не помогает. И живу я так долго из-за заклинания.       — Так если мы унесём камень, то вы умрёте? — этот вывод ужасал ребёнка.       — Да! — радостно воскликнула старушка.       Мавра и Шоно лишь мельком переглянулись.       — Вы думаете, что это правильное решение? — ребёнок немного привстал, заглядывая в чашку Дуду. Тоже пустая.       — Да, это правда самый лучший выход для меня!       «У неё давно нет еды», — догадался вдруг он, и начал рыскать в своей сумке. Что-то завалялось на дне, наверное яблоки, но их придавил корешок книги. Пришлось её достать, чтобы добраться до еды. Красные яблоки выкатились на стол, но большой интерес у Дуду вызывала сама книга. Она схватила её, будто была крайне удивленна.       — Неужели! Юнорс? Вейн? — старушка начала внимательно осматривать книгу. — Что же она не попортилась? — она между делом взмахнула палочкой. — Конечно, заклинание. Вейн очень умён! — Дуду зашелестела страницами. — Новые языки, новые заклинания! — она рассмеялась, будто ребёнок, погружаясь в прошлое. — Друзья мои, коты. Где вы нашли эту книгу?       — В новом королевстве — Соибхечаде, — отвечала Мавра.       — Вы знали этих авторов? — Шоно был воодушевлён.       — Конечно. Юнорс был одним из первых искажённых. Они вместе с Вейном разбирались в этом. Это же они раскололи Ядро! Это же они притащили мне эту часть Ядра — моё проклятье, — её весёлый дух пропал под конец рассказа. — Я их когда впервые встретила — была такого же возраста как ты, — она указала на дитя, — может, даже меньше.       — То есть рядом с Всезнающим ядром сила заклинаний увеличивается? — додумался Шоно, уже зная как применить этот кристалл.       — Да, на это Юнорс и Вейн и рассчитывали, не зная о моём проклятии. Думали я стану сильнее.       Дуду, наконец заметила еду, но вдруг её будто переклинило. Она с непониманием смотрела в пустые чашки. На миг её глаза были ужасными, пустыми и скорбящими.       — Гости мои, что же я вас ничем не накормлю? — взмахом палочки Дуду отворила все шкафчики, и внимательно осмотрела полки на наличие хоть какой-то еды, но ничего не нашлось. Старушка растерянно улыбалась, нервно переминая в руке воротник старой мантии. — Простите, слишком долго я тут.       Она наотрез не брала яблоки, отмахиваясь пугающим: «я же помру, наконец».       «Да как же так можно желать умереть?» — ужасался Шоно, нервно качая ногами, но тут подумал, — «А может ли она знать, что со мной происходит?» — и вроде бы он отрёкся от этих мыслей, признал, что всё это лишь выдумка, но всё же чёткое ощущение, что что-то идёт не так, оставалось где-то в голове. Это была последняя надежда, хоть он уже и не хотел на что-то надеяться, это был последний шанс, который он хотел испытать. Может всё оберётся удачно? Но что эта колдунья может сказать, если даже Всезнающее ядро не ответило ему? Может оно не поняло его? Ошиблось? Может ли такое быть? Всё же…       — А ты знаешь что-то обо мне? — осторожно пытался выяснить он. — Ну, например, о родителях моих.       Дуду, которая до этого увлечённо рассматривала книгу своих старых друзей, теперь взволнованно смотрела на него:       — Что случилось? Ты маму, папу потерял?       — Ну, да, — Шоно был уверен, что ей можно доверять. — В пещере очутился, ничего не помню. А ещё когда умираю — попадаю обратно в пещеру, начинаю всё сначала, и, как я понял, никто ничего не помнил, — дыханье спёрло. Его впервые слушали всерьёз. Теперь даже Мавра поняла насколько это серьёзно для ребёнка и виновато смотрела в пол. — Вот, она, — мотнул Шоно в её сторону. — Она не помнит, как объясняла мне что такое рынок, родители. И мы умирали вместе, но она ничего не помнит. А ещё… часто чувствую, что за мной кто-то следит, — отчего-то он заговорил шёпотом. — Даже сейчас. И… ни то, что это человек. Оно иногда знает, о чём я думаю. Иногда оно уходит, а когда приходит, то мне становилось очень плохо. Сейчас этого почти нет. Я сначала думал, что мне плохо после сна, а потом когда я шёл по лесу, меня будто с ног сшибли и дышать не давали, и опять… оно пришло, — детский голос дрожал, а глаза намокли от скребущегося страха.       — Слушай, — колдунья говорила немного предвзято и сомнительно. — Я с таким никогда не сталкивалась. Может, ты болен чем-то?       — Я не знаю, — шмыгнул Шоно носом и устало откинулся на спинку стула.       — Могу посмотреть как выглядят твои родители, — предложила Дуду, листая страницы книги.       — Да, хорошо, — закивал он, уже не зная, чем это поможет делу.       Она нашла заклинание и немного поморщилась.       — Оно немного не так работает, — и тут же опомнилась и взглянула на Мавру. — Я на тебе попробую?       По девчонке было видно, что ей эта идея не нравилась, но она неохотно кивнула. Чародейка взмахнула палочкой, закрыла глаза и аккуратно дотронулась кончиком палочки до темечка Мавры. Лицо её скривилось, будто она пыталась что-то высмотреть в темноте.       — Ну да, тут видно, — заговорила Дуду. — Много зависти от матери…       — Не говори так! — Мавра словно взорвалась, резко встала. — Ты её даже не знаешь!       — А ты? — старушка словно передразнивала её. Но девчонку эти слова будто кипятком ошпарили: она отстранилась и съёжилась, не зная, что ей делать. — Говорю что вижу, — Дуду была на удивление спокойна. — Только мать смирилась, а ты никак не можешь. Чёрной завистью…       — Дуду, — пытался Шоно закончить это колдовство, но это не помогало. Он тут же вспомнил про отражение заклинаний и тихо произнёс нужные слова. Старушка содрогнулась и открыла глаза.       — Далеко зашла, да? — виновато жмурилась колдунья.       Мавра была растерянна, неприглядно стояла в стороне и сверлила взглядом дряхлый пол:       — Я… на крыльце подожду, — бегло бросила она и ретировалась из избы.       Шоно разочарованно вздохнул, наблюдая за угрюмой девчонкой. Но он был уверен: она забудет эту ситуацию… или нет? Будет постоянно прокручивать в голове, всё размышляя и упрекая себя? Завидуя другим?       — Развернись, теперь ты, — Дуду тут же взмахнула палочкой и дотронулась её концом до макушки ребёнка. Лицо её сморщилось от непонимания. — Может мертвы? Родители твои мертвы?       — Не знаю. У Мавры они умерли, но вы же видели, — он уже терял надежду, уводя взгляд.       — Их нет. Не понимаю. Ты будто из воздуха взялся, — бормотала колдунья, всё ещё пытаясь хоть что-то рассмотреть, но попытки были тщетны.       — Ладно, уже не стоит, я понял, — Шоно лишь шмыгнул носом, пытаясь не расплакаться. Видимо Ядро не ошиблось. Наверное, было даже глупо надеяться на то, что Дуду увидит что-то. А тем временем последний шанс был испытан, последняя надежда — утрачена.       — Вы уходите? — оживлённо спрашивала старушка.       — Я хотел ещё спросить про заклинания. Что там за непонятные фразы? — ребёнок уже без особого энтузиазма открыл страничку в книге и указал на странные заклинания.       — Так это же чародейский язык, ты понимаешь там только символы, а мы — воспринимаем их связь между собой. Это мне Юнорс и Вейн рассказывали. Юнорс тоже не понимал никаких заклинаний на чародейском, а потом они создали более логичный язык для них, который ты уже понимаешь. Вейн мне говорил, что в этом и сложность составления заклинаний на чистом чародейском языке — он не подчиняется логике, а среди символов полный хаос. Ещё они сделали заклинания на обычном, человеческом языке, но проку от них не так много, да и сил они берут — огого, — Дуду так просто и задорно говорила, всё вспоминала моменты, разговоры из далёкого прошлого. Живой блеск играл в её глазу, такой детский и невинный. На миг показалось, что перед ним сидит такая же маленькая девочка и говорит обо всём на свете. Но тут же обратно возвращали морщины, белёсый и слепой глаз, седые волосы и другие не весёлые особенности старых людей. — В этой книге всё довольно хорошо описано и много чего. Интересно, что с ними стало?..       Скрип двери прервал её поток воспоминаний, за порогом стояла уже успокоившаяся Мавра и взглядом намекала, что им пора уходить.       — Если хотите, то можете идти, — Дуду говорила совершенно спокойно, будто сегодня её не ждала смерть.       — Вы не боитесь умереть? — спрашивал Шоно, чуть шепча.       — Я жду этого, — немногословно пояснила она и встала из-за стола, в последний раз провожая гостей.       Мавра подхватила отколовшийся когда-то кристалл. На вид он был не большой, размером чуть меньше детской головы, но по удивлённому лицу Мавры, было понятно, что он тяжелее, чем кажется.       Шоно уже стоял на пороге, в последний раз рассматривая морщинистое доброе лицо, — «Такой же ребёнок, только в обличие старушки». Она стояла спокойная и смиренная, тихо подошла и заглянула прямо в глаза.       — Прощайте, — сказала Дуду, улыбаясь.       — Пока, — прощался Шоно, вовсе не желая уходить. Он бы остался тут, наверное. Что-то не давало переступить порог.       За пару минут он вообразил его жизнь тут: как он учился у этой колдуньи магии, как он бы понатаскал еды из города и накормил бы Дуду, как он мог сидеть по вечерам и слушать её бесконечные рассказы о прошлом. Но дорога звала его вдаль, Шоно хотел и путешествовать и быть рядом с Маврой, да и Дуду не горела желанием продолжать своё существование. Оторвав ноги, которые будто свинцом налились, он откинул все эти раздумья о спокойствии и ступил на хлипкий порожек дома и не хотел оглядываться. Но ему стало совестно, он был благодарен за добрый приём. Пристыдив себя, он повернулся: Дуду стояла на крыльце и махала рукой вслед. Силы покидали её, она медленно сползала вниз, еле держась за деревянный столбец, подпирающий крышу. Шоно не мог отвести взгляд от этой страшной картины, и всё шагая задом на перёд, наблюдал. Старушка уже сидела на коленях и немного склонившись пыталась дышать.       — Мавра! — чуть не крикнул он, не выдерживая чужих страданий. — Пойдём быстрее…       Она обернулась, и сжато вдохнув, чуть не бросилась бежать, а Шоно же следовал за ней. И только заметив вдали силуэт смольного монстра, они остановились.       — Заклинание, заклинание … — спешно бормотал Шоно. — Я же его не отменял.       Ребята обернулись. На месте, где стоял дом, теперь была лишь пустошь, проросшая ковылю, будто его и не было. Будто и старушка была лишь сном, видением. Они стояли, ничего не говоря. Не хотелось.       Теперь в поле стояли лишь высоченные каменные столбы, напоминая чудовищ. Только они и два путника знали о печальной истории ребёнка, заточённого на вечность в четырёх стенах своего дома.       

***

      Будущий король Эгалы и его свита плотно обосновались в таверне в секторе ремесленников. Она временно служила залой для собраний и советов и покоями некоторых подчинённых Эгиля и для самого юноши.       Мавра и Шоно явились туда не вовремя: Эгиль что-то бурно обсуждал с Фоком, когда они завалились в таверну с камнем, который Мавра устало бросила у порога.       — Всё равно на права короля, сейчас бумаги не играют никакой роли! — сейчас для Эгиля повышенный тон не играл никакой роли.       — Пойми меня, Эгиль, коронация — это не только бал и праздник, это принятие статуса, обязанностей и прав… — так же громко пререкался с ним Фок.       — Сейчас всё это дано мне по факту. Коронацию перенесём на зиму, когда будет всё отстроено, — закончил он, подняв руку.       — Мы справились с монстрами на Мутных реках, — внезапно прервала небольшой совет Мавра.       Люди удивлённо посмотрели на ребят.       — А по другому и быть не могло, — весело воскликнул Эдуард, уже не обращая внимания на свою стражницу.       — И как же сделали это? — спросил какой-то взрослый мужчина недоверчивым тоном.       — Так поучилось, — замялся Шоно, чувствуя, что все смотрят на него.       — Мы пробрались в дом ведьмы и украли её магический камень, — начала Мавра, чувствуя, что друг в смятении. — Теперь она мертва. И чудища мертвы.       — И вы не лжёте? — рассмеялся мужчина. — Я не думаю, что дети смогли бы сразить ведьму.       — Успокойся Форт! — грозно заговорил Эгиль. — Не веришь — поди да проверь, сегодня же! А завтра начнём работу по добыче камня.       Форт неохотно поднялся с места, смиряя взглядом ребят и медленно удалился из таверны.       — А вы завтра вместе с Руфь отправляетесь в Нагабдраг, — сказал Эгиль и продолжил спор с секретарём.       Шоно оглянулся, желая найти рыжую девчонку, но тут её не оказалось.       — Эдуард, — тихо говорил Шоно, подойдя к нему. — А где Руфь?       — Домой к родителям пошла. А что?       — Ну, она же не знает, что мы завтра идём.       — Да ладно, завтра с утра за ней и зайдёте, — влезла в разговор Петра. — Ночь наступает, лучше отдохните. Поедите и ложитесь спать, — строго говорила она, не меняя своей важной стойки.       Трактирщица подала им скромный ужин, но в рот ничего не лезло, всё казалось безвкусным и тяжёлым. Но нужны были хоть какие-то силы и, преодолев даже некое отвращение, Шоно всё же съел свою порцию. Теперь его вниманием завладел бледный хрустальный камень. Он хотел отколоть кусочек и носить его собой, ведь с его помощью Шоно смог бы колдовать в разы лучше.       Неспешно подойдя к нему, он начал думать, как же его разломать. Гранитный камень, которым подпирали дверь, послужил инструментом. Шоно ударил им по самому тонкому месту кристалла, но на нем не было ни царапины. Ударил ещё и ещё, но бледный камень не поддавался.       — Может дать тебе молоток, напильник? — заметил его старания хозяин трактира.       — Да, давайте, — согласился Шоно.       И через пару минут в руках ребёнка оказались напильник и молоток, но кристалл был цел. Даже напильник не помог, а повредился сам: зубчатая решётка в некоторых местах сточился.       — Не поддается? — мужчина вышел из-за стойки и сел рядом, протягивая руку.       — Угу, — Шоно передал ему инструменты и теперь наблюдал за его усердной работой.       Хозяин трактира пыхтел и фыркал, пытаясь хоть как-то отколоть хотя бы маленький кусочек, но камень был непреклонен. Мужчина недовольно смотрел на немного сточенный железный напильник и расцарапанный молоток.       — Какой-то странный камушек. Поди-ка лучше к кузнецу, может у него что-то получиться сделать, — задумчиво сказал он, возвращаясь на рабочее место. — Он тут недалеко живёт.       — Да, спасибо, — разочарованно говорил Шоно.       Но он понимал, что сделать ему это удастся только через несколько дней.       Утро оказалось ранним. За окном было непроглядно темно. Будила его как всегда Мавра. Вставать было на удивление легко, но дымка сна всё клонила в кровать.       — Собирайся и пошли, — шептала она, надевая доспехи.       На прикроватной тумбе стояла догоревшая свеча. Он читал до самой ночи, пока совсем не уснул.       Шоно зажёг огонь в руке, пытаясь хоть что-то рассмотреть во тьме. Книга, одежда: всё что ему было нужно.       — А письмо тебе кто-то давал? — внезапно спросила Мавра хриплым голосом.       — Не-а, — повертел он головой, надевая рубаху.       — Вот чёрт, — выругалась она. — Пойди, забери письмо у Эдуарда.       С тихим пламенем в руке, он вышел из спальной комнатушки и отправился вглубь таверны по коридору. Было удивительно тихо и спокойно, только на улице тихо щебетали ранние жаворонки. В конце была его комната. Шоно тихо постучал в дверь и ему тут же окрыли. Это была Петра. Она немного отпрянула, когда увидела у мальчишки в руке огонь, но тут же себя одёрнула.       — Кто там? — послышался голос Эдуарда.       — Мальчишка этот, — ответила она. — Что надо? — теперь Петра обращалась к Шоно.       — Мы сейчас пойдем. Можно письмо забрать? — сонно говорил он.       Петра кивнула, и зашла обратно в комнату, оставляя дверь открытой.       В комнате горела свеча, а на кровати сидел Эдуард. Пахло воском и какой-то свежестью. Взрослые всю ночь не спали, разговаривали о насущном. Эдуард выглядел собранным, решительным, будто у них был спор. Но Петра тут же вернулась к Шоно и вручила ему бумажный конверт.       — Удачи вам в дороге. Будьте аккуратны, — пожелала она и закрыла дверь.       От легкого ветра пламя заколыхалось, Тени на стенах зашатались. Скрип эхом раздался по пустому коридору. От мысли об одиночестве по телу пробежали мурашки и он, чуть ли не бегом, вернулся к Мавре.       Утро было холодным, тёмным. Шоно ощутил это, когда вышел из теплой, натопленной таверны.       На горизонте показался уцелевший дом семьи Руфь. Дверь им отрыла сама Руфь. Она выглядела уставшей, но вымучено улыбнулась.       — Мы отправляемся сейчас. Собирайся, — говорила Мавра, будто не замечая её состояния.       — Я не могу, — отвечала она, опуская плечи.       — Ну тогда сколько нам ждать? — до сих пор не понимала Мавра.       — Ты не понимаешь — я не могу отправиться в Нагабдраг, — Руфь немного сжалась, но говорила спокойно.       — Почему? — ошарашено вопрошал Шоно.       — Родители против.       — Так давай сбежим, — казалось, что шёпот слышен везде.       — Это неправильно, — она отвечала смазано и непонятно.       — Но сейчас это надо. Ты же лучше знаешь лес там. Ты же можешь в лису превратиться. Ты же рыжая, наконец…       Их разговор прервал стук обуви по деревянной лестнице.       — Кто стучал? — заговорил женский голос. Это была мать Руфь. Сейчас её тон был не таким добрым и радостным, он был строгим.       Шоно, без приглашений, зашёл в дом и встал прямо перед лестницей. Женщина стояла на её ступенях и смотрела на него сверху, от чего эта ситуация не нравилась ему ещё больше. Мавра пожелала остаться за порогом, даже не решалась посмотреть на мать Руфь.       — Почему она не может пойти с нами? — вежливо начал Шоно.       — Потому что это опасно. В лесу волки, а в Нагабдраге люди. Я не хочу, чтобы мы возвращались туда, — заговорила она каким-то странным голосом, казалось, что он слышал подобный тон когда-то.       — Ну, так мы справились с волками один раз, справимся и во второй. А в Нагабдраге нет для неё опасности. Она же оттуда, — Шоно всё ждал, когда Мавра и Руфь помогут убедить женщину, но девчонки стояли поодаль, не поднимая взгляд. — «Да почему они не могут возразить?» — эта мысль его раздражала. — Я могу ручаться за её безопасность, — осторожно предложил Шоно.       — Так ты же ещё мал, — она совсем тихо рассмеялась. — Дочь, нам всё это надо? Опять бродить не пойми где?       — Мам, это очень важно для нашего королевства, — шептала Руфь уже без надежды её переубедить.       — Вот же ересь — погибать за Нагабдраг. А что важнее: семья или какое-то королевство?       — Семья, — отвечала она.       Шоно вспомнил, где слышал подобный тон: им иногда говорила Руфь: приторно-ласковый голосок, который его немного смущал.       — Но если не спасти Нагабдраг, то не будет и Эгалы. Из-за Нагабдрага полкоролевства сожжено, — возражал он. — Это правда важно!       — Так пусть спасением королевства занимается кто-то другой, а не моя дочь.       — Вы не понимаете. Руфь доверяет кронпринц Эгиль. Она и Мавра его спасли. Она девочка, к которой не будет подозрений. И она знает, как пробраться через леса рядом с королевством.       — Нет, говорю, — женщина была непреклонна.       Шоно зло зашипел, понимая, что у него нет больше аргументов. Хотелось бы поставить такое же каверзное условие, но предложение «Я сожгу ваш дом, если Руфь не пойдёт» не устраивало его полностью. Он не сможет поджечь даже занавеску, ведь не хотелось вредить старой хозяйке дома. Да и мать девчонки не глупа и понимает это.       — Я могу её защитить, — неуверенно промямлила Мавра, до сих пор не понимая, что с этой дамой нужно говорить решительно.       — Да! — теперь додумался он. — А я вообще… Чародей! — Шоно выкинул руку вперёд, демонстрируя пламя в ладони.       Лицо женщины резко изменилось, на нём появилась неприятная лёгкая улыбка:       — Я, надеюсь, это не единственное, что ты можешь.       — Конечно нет, — пытался он умело лгать. — Но мне надо беречь силы, — с важным видом теперь рассуждал Шоно. — А это — так, самое простое, чтобы не растрачивать силы.       — И ты уверен в том, что сможешь защитить мою дочь?       — Я обещаю, а обещания я никогда не нарушал, — гордо заявил он, чувствуя вкус победы, — «…Потому что я их никогда и не давал».       Она несколько секунд ничего не говорила, лишь стояла, рассматривая мальчишку, а потом, скалясь лисьими зубами, произнесла:       — Хоть царапина на ней будет — загрызу…       Женщина беспристрастно развернулась и зашагала вверх по лестнице, оставляя напуганного ребёнка внизу.       Шоно глубоко вздохнул, будто после долгого сражения. А это было только начало дня, а ему уже все нервы вытрепали.       — Собирайся, — поднял он глаза, на Руфь.       На её лице не было улыбки, но сама она светилась от радости, и наспех собравшись, Руфь теперь могла идти.       — Почему никто не возразил? — возмущённо спрашивал Шоно, надувая щёки.       — Ну она взрослая. Я не могу, — постыдно оправдывалась Мавра.       — А я могу? Я что, на взрослого похож?       — А у меня не получилось, как видите, — Руфь казалась сейчас зажатой и необщительной. — Ни отца, ни мать не получилось убедить.       И сказать было нечего, возмущаться не хотелось. А дорога опять уводила вдаль. Им снова пора в путь. А он лежал на шестой меридиан, почти на то место, где всё и началось. Теперь они знали тропу до Нагабдрага. Далеко…       Нужно было перейти на меридиан с Туманной деревней, а после несколько дней идти вдоль.       — Миаэр! — звонкий детский голос звал на пороге. — Это мы!       С окна одёрнули шторку и за стеклом показалось лицо юноши. Он юркнул обратно в темноту дома. Дверь отпёрлась и перед ребятами показался сам Миаэр в белом передничке.       Шоно бросился к нему на встречу, обнимая.       — Я весь в пыли, — он немного отпрянул, боясь измазать сажей ребёнка. — Вы живы!       — Да, да, мы переночуем у вас, — наигранно нагло ухмылялась Мавра.       — Да, да, я это… убираюсь как бы, — Миаэр был не против. Был искренне рад, отпущен, будто из него ушла вся тяжесть.       — Мы можем тебе помочь, — зашла Руфь, уже сбрасывая походную сумку и хватаясь за одинокий веник в углу.       — Ну вы чего? — растерялся Миаэр, смотря на этих       — Мы у тебя ночуем. Дай нам чем-то оплатить твою доброту, — Мавра по-хозяйски расставила руки на талии.       — Так вы же нас от голода спасли, — обелял он ребят.       — Это Волк спас, — парировала Мавра.       — Я могу не работать? — воскликнул Шоно.       Подруги бросили укоризненные взгляды.       — Хорошо, — сдался он. — Что делать?       — Правда, не надо… — нервно смеялся Миаэр.       Но они уже взялись за мётлы и тряпки, а паренёк смирился с их желанием помочь, понимая, что ему одному не справиться с захламлённым и пыльным домом. Шоно принялся за коридор. Подмести, вытряхнуть коврики и избавиться от паутины в углах. Но короткой метёлке не хватало длины, чтобы дотянуться до потолка и он услужливо ждал швабры, которой пока что драила пол Мавра.       «Может, найдётся вторая швабра?» — подумал Шоно, и направился в детскую спальню, где хозяйничал Миаэр.       Он сидел на полу, перебирая вещи из огромного и старого шкафа. В льняных отстиранных мешках лежали красивые расшитые платья: детские, и каждое платье имело такую же пару.       — Это… твоих сестёр? — аккуратно говорил Шоно, рассматривая блестящие ленты на сложенной одежде.       — Да, — просто отвечал Миаэр. — Отнесу это добро соседке. У неё дочки примерно такого же роста. Им нужнее.       — Красивые.       — На них они смотрелись просто прекрасно. Отец часто делал им такие подарки. В Эгалу ездил и покупал там. Некоторые даже на заказ делали, — он грустно улыбался, смотря на очередные блестящие одежды.       Его прежде дрожащий голос пропал, а круги под глазами стали гораздо незаметнее.       — Не найдётся ещё одной швабры? — вспомнил Шоно, зачем сюда явился.       — Конечно, две швабы, две метёлки, все для двоих, — резво поднялся он с колен и достал всё из того же шкафа ещё два орудия труда.       «Спрятали, чтобы на глаза не попадались?»       С уборкой было покончено. Миаэр пригласил помощников за стол, желая накормить их.       — Так с какими целями вы тут — все трое? Опять отправляетесь куда-то? — заинтересовался он наконец, накладывая еду для странников.       — Да, мы идём в Нагабдраг, — Шоно весело болтал ногами, радуясь домашнему уюту.       — В Нагабдраг? — Миаэр даже отвлёкся от своего дела, круглыми глазами озирая ребят.       — Нужно письмо доставить до главного повстанца. Слышал же, что король Эгалы умер, — отвечала Мавра, устало переминаясь на стуле.       — Да, да, я веду переписку с одним секретарём. Теперь Эгиль королём станет, но повстанцы тут причём? — рассеянно махал он рукой.       — Ну так за теми повозками с порохом, как оказалось, следил один из тех, кто хочет смены короля в Нагабдраге. К нему поставили стражу, но он предложил взаимопомощь. Теперь группа повстанцев хотят быть под охраной Эгалы, и будут сообщать о планах Нагабдрага, если что, — доходчиво объясняла Мавра.       — И как ж вы доставите это письмо?       — Так я на что? — заговорила Руфь. — Проберусь, приведу его и никто не заметит.       Миаэр приподнял кончики губ, слушая их вдохновлённые и уверенные голоса:       — Я убеждён, что у вас всё получиться.       Руфь говорила сегодня крайне мало, ходила в раздумьях, а глаза не блестели как прежде. Но Шоно знал, что она не притворяется как раньше, теперь ей это было незачем в их компании, или она забыла про игру и все её мысли были о словах матери.       Дело шло ко сну. Он впервые увидел, что Миаэр ложиться спать на маленьком диванчике на кухне.       Мавра потушила свечу и завернулась в одеяло. Наступила ночная тишина. Шоно послушно убрал книгу и закрыл глаза, пытаясь уснуть.       — Так что случилось с Эгилем? — внезапно начала разговор Руфь.       Мавра тихо зарычала, понимая, что этой темы не избежать.       — Ты же знаешь, что у него был старший брат или сестра Тровольф? — Шоно приподнялся на руках, смотря в полутьме на девчонку. — Трофольф должен был стать будущим королём…       — Но он этого не хотел, — дополняла Мавра.       — И он, когда приехал сюда, утопился.       Руфь ошарашено поднялась и смотрела на ребёнка в ответ:       — Так это он — тот призрак на озере?       Шоно кивнул, а Мавра продолжила рассказ:       — Эгиль тоже не хотел становиться будущим королём. А вместе с твоими родителями в Эгалу привезли лазутчиков, которые всё разузнали и пришли к нему с предложением мол «Мы найдём тебе замену, а ты покажи нам катакомбы под Эгалой, чтобы мы привели тебе эту замену». Эгиль — наивный, поверил и показал им, — она глубоко вздохнула, потирая глаза. — А я ему подлила масло в огонь ещё — иди наперекор, ты должен стать тем, кем хочешь.       — Так ты же не знала, что он кронпринц, — оправдывала её Руфь.       — Я говорила — это мало что меняет, — Мавра села на край кровати и глядела на возмущённое лицо девчонки. — Рут, — она впервые так говорила с ней, — я думала, что ты ещё та заноза. Но ты бросилась в огонь, чтобы нас спасти, — Мавра подошла к ней и протянула руку. — Спасибо.       Руфь смотрела на неё, как на равного и осторожно протянула ладонь в ответ.       У Шоно от этого запело в груди, — «Они, наконец, подружились!» И он бросился к ним, с радости обнимая:       — Сейчас лучший момент, чтобы чувствовать себя хорошо!       Подруги неловко сжались, но немного погодя, обняли в ответ, кладя руки ему на спину.       — Я хочу путешествовать с вами, — ласково заговорила Руфь. — А мама говорила, что вы оборванцы и не хотела, чтобы я с вами дружила.       — Мы? Оборванцы? — опешила Мавра, уже начиная злиться, отпрянула от объятий и глазела на Руфь.       — Я не знаю, почему она так считает, — вновь сделалась она задумчивой. — Она, может, ищет выгоды…       — И поэтому, когда я сказал, что колдун, она тебя отпустила? — Шоно догадывался, что ей нравится знакомство с чародеем.       — Да, — подтверждала Рут.       — Тогда, если она меня попросит что-то наколдовать, то я ей откажу, — твёрдо решил он.       — Правильно! — кивнула Мавра, а Руфь ничего не ответила.       Утро продолжилось путешествием в Нагабдраг. Заметно холодало. Шоно укутался в шубку, чувствуя порывы морозного и неприятного ветра. Трава замёрзла и пожухла, деревья сбрасывали с себя последние листочки. К полудню пошёл мелкий дождь.       Вечер третьего дня наступил и согласно новой карте путешественники стояли близь лесов королевства Нагабдраг. Шоно разжег заклинанием огонь. Руфь волновалась: ходила туда-сюда, повторяя в уме план. Мавра принесла хвороста для костра и подкинула в него брёвен.       — Знаешь куда идти? — спрашивала она.       — Да, да. Поместье Густа` воджо, я знаю где это. Передать письмо Пармёну, — проговорила Руфь. — Нужно в лису обратиться, пробраться сквозь лес, а потом, в городе найти, где одеться.       Она присела на колени и закрыла глаза. Лицо её вытянулось и обросло шерстью, ноги выгнулись, а на ладонях выросли когти. Лисица выбралась из свободной одежды и зевнула.       Мавра сложила её рубаху и штаны в сумку, Шоно положил в отдельный карман запечатанный конверт. Прочно закрепить сумку на рыжем звере было сложно, но они справились: она крепко затянулась на её теле.       — Я не знаю когда приду. Может сегодня, а может с утра, но ждите меня, — уверенно и спешно говорила лиса.       Она бросилась бежать в темноту. Её огненный хвост растворился за деревьями. Мавра и Шоно остались одни ждать около очага.