Волк Шоно

      

«Мы этот сад срубим и новый посадим».

А. П. Чехов. «Вишнёвый сад».

      В поместье Густа` воджо горел свет ярких люстр и играла музыка, не смотря на поздний час. Праздновали новую должность хозяина этого поместья.       Мёд разливался по бокалам, а на празднестве мелькали неприятные лица. Но ему стоило приветливо улыбаться им, не выдавая себя. Для него всё это было небольшим представлением, маскарадом, но ему очень хотелось уйти на антракт и спокойно выдохнуть.       Веселиться, танцевать и общаться о состоянии этих дворян, выслушивать сплетни и воспевать могучесть короля. Всё это было ему противным, выворачивало от этих людей.       Из этого круговорота праздных лиц молодого мужчину выдернула служанка:       — К вам гонец.       — От кого? — он осмотрелся вокруг. Все из списка были приглашены.       — Она не говорит, — и служанка, быстрыми шагами коротких ножек, увела его в прихожую       «Она…» — с этими мыслями мужчина отворил массивные входные двери. На ступеньках стояла низкорослая девчушка, лет двенадцати. Она подняла голову, смотря на него. Голубые, небесные глаза мелькнули в свете огней из дома.       — Мне нужен Пармён, — зазвучал её красивый и уверенный голос. Девчонка нервно переминала кожаную лямку сумки.       — Это я, — кивнул мужчина, всё рассматривая ребёнка.       Она пару мгновений смотрела в ответ, изучая его, а после неспешно достала из сумки конверт и протянула Пармёну. Мужчина заметил красный воск, которым было запечатано письмо. На печати красовалась изящная буква «Э». Холод мелкой дрожью прошёлся по коже.       «Эдуард», — восторженные мысли пролетели стрелой. Хотелось сейчас же его распечатать, но он помнил про безликую толпу верных дворян позади.       — Вы должны пойти со мной, — ошарашила его девчонка. — Сейчас это нужно.       Немного подумав, Пармён махнул рукой, приглашая её в поместье.       — Заходи, у нас тут небольшое представление, — шептал он. — Гонца как зовут?       — Руфь, — тихо ответила она, будто всё понимая.       Пармён завёл её в большую залу, и натянуто улыбнувшись, громко заговорил:       — Хоть накормим посыльного от моего друга! Да напоим мёдом! — он прошёл дальше к свободным местам на застолье. — Садись, ешь, пей, а ответ ему напишем потом, — Пармён гостеприимно усадил гостя за стол, а сам присел с другой стороны.       Среди этих усталых, ленных существ, Руфь — глоток чистой, холодной воды. Хоть и волосы заплетены, и взгляд её смотрел в пол, её нутро билось, метало и возмущалось.       Тосты и пожелания лились нескончаемой рекой из пьяных уст. Пармён кивал им, благодарил, всё больше и больше погружаясь внутри в аморфность.       Рядом с девчонкой присели двое сынишек одного барона, нагло подливая ей мёд и ведя нескромную беседу. Руфь отвечала учтиво, спокойно, даже не принимая фривольных комплиментов, игнорируя игривость этих молодых людей и всё пила сладкий напиток, не хмелея.       «Она же совсем ребёнок!» — ужасался Пармён, краем глаза наблюдая за ситуацией.       Их беседа дошла до приглашения на танец. Это послужило звоночком для действий. Пармён поднялся, пытаясь не привлекать должного внимания.       — Простите господа, но я вынужден отвлечь вас от беседы. Мне нужно написать ответ моему другу, — он положил руку на плечо девчонки, не давая им продолжать разговор. — Пойдём.       — Прошу извинить, сеньоры, — поднялась Руфь и посеменила вслед за Пармёном.       По грандиозной круговой лестнице они оказались на втором этаже поместья, и вдоль по коридорам попали в кабинет.       Пармён выдохнул. Наступил антракт, когда прелюбодей мог отдохнуть.       — Ты как? — поинтересовался он у девчонки.       — Музыка натянутая, — она была так же спокойна и уверенна. — Фальшивая.       Этот ответ поразил его. Из всей этой ситуации ей не нравилась музыка.       Немного погодя, он спешно открыл письмо. Что-то про сожжённое на половину сердце из-за девушки Нэгги, про стражу и про девчонку, за которой нужно следовать. Эдуард, хоть и плохо шифровался, но попади это письмо к кому-то другому, он бы его не понял. Нэгги — так называли они в письмах Нагабдраг.       — Мы направимся в Эгалу? — лишь спросил Пармён.       — Да, — отвечала Руфь, рассматривая большой портрет мужчины на стене. — Около границы нас ждут друзья, но идти нужно одним.       — С Эдуардом всё хорошо?       — Конечно. Сидит, ждёт вас. Нужно идти туда срочно.       — С утра отправимся. Я не могу уйти сейчас.       Она понимающе кивнула.       «Её лучше отсюда не выпускать. Сказать, что оправил её, а саму оставить ночевать тут, но где?» — думал Пармён. Все гостевые спальни на эту ночь были заняты, и куда уложить гостью? — «Может оставить её в своей спальне?» — а сам уснёт на кресле в этом кабинете. Он не раз засыпал на рабочем месте, к жёсткой обивке ему не привыкать.       Пармён выглянул в коридор, ища служанку. И она обнаружилась: ходила туда-сюда, меняя спальное бельё в гостевых комнатах.       — Ларма, — подозвал он её. — Прошу, позови сюда одного Адомена. И поменяй бельё в моей спальне.        Служанка кротко кивнула и удалилась вниз по лестнице, а Пармён скрылся в комнате.       — Я пойду с другом, — предупредил он Руфь.       — Мне сказали, чтобы пришли только вы, — упиралась она.       — Кто? Эдуард?       — Нет.       — А кто же?       Но разговор прервал громкий стук в дверь.       «Быстро он».       За ней стоял Адомен, немного хмельной и со следом от дамской помады на щеке.       — Можно было и поприличней выглядеть, — фыркнул Пармён, доставая платочек. — Ты завтра свободен?       — Более чем, — усмехнулся он, пытаясь оттереть стойкий нежный пигмент с лица.       — А следующие дней, скажем, семь?       Адомен удивлённо поднял брови, сохраняя привычное спокойное лицо с полуопущенными ресницами:       — И куда ты собираешься деть столько времени?       Пармён открыл дверь пошире, приглашая его войти.       — Мы отправляемся в Эгалу, — он констатировал уже это как факт.       Адомен лишь резко кивнул, даже не показывая растерянности. Он всегда был безмятежен.       — А это что за девчонка? — в своей манере махнул он рукой, указывая на Руфь.       — Она ребёнок, — шёпотом заговорил Пармён, перегораживая другу взор на неё.       — Да на кой чёрт мне она? — закатил приятель глаза. — Я спрашиваю кто она?       — Это Руфь, — немного конфужено представил он гостью. — Она пришла от Эдуарда. Мы завтра идём с ней.       — Так, и что же с ним приключилось в этот раз? — расхохотался Адомен своим низким, басовым голосом. Он прошёл дальше в кабинет и по-хозяйски уселся на кресле в углу, закинув ногу на ногу, ожидая объяснений.       — Как я понял, Эгала хочет с нами сотрудничать. Они теперь хотят знать о действиях Нэгги.       — Здорово, — без должного восхищения говорил он. — Неприступная Эгала. Интересно поглядеть на то, что осталось…       — Адомен, — Пармёна иногда раздражало его поведение: иногда эгоистичное и порой весьма неприличное.       — Да ладно, ладно, — замахал друг ладонью, смеясь. — Если бы не я, она бы полностью взлетела на воздух.       Руфь громко и натужно вздохнула, привлекая внимание:       — А кем, собственно, являетесь вы?       Адомен хотел начать хвалебную речь в свою честь, но Пармён быстро прервал его:       — Мой друг, Адомен — владелец мануфактуры по производству пороха, жаждущий смены короля, и просто хороший человек.       — Так это вы подсыпали золы в порох? — сообразила она.       — Да, — гордо сказал Адомен, вытягивая и так длинную шею. — Сам в шоке от своих деяний.       — Почему вы просто не отказались от поставки пороха? — внезапно зло заговорила Руфь.       Он устало охнул, закрывая ладонью лицо.       — Я единственный, кто производит порох. Если бы не поставил, то меня бы прижали, обвинили в предательстве, нагло отстранили бы от дел, и я не смог бы держать всё под контролем, — объяснил Адомен с каменным лицом. — Я могу идти? Меня ждут.       — Чтобы в шесть утра как штык был тут, — наигранно грозно наказал Пармён, наблюдая за уходящим другом.       — Да, да, — он хитро улыбнулся. — Разбудишь, — бросил друг ему вслед, пытаясь закрыть дверь, но его представление прервала служанка с новым спальным бельём. — Простите, мадам, — послышался его голос в коридоре.       — Вот засранец, — Пармён, рассмешённый другом, покачал головой.       Служанка быстрым шагом ушла в спальню.       — И зачем же вы с ним дружите? — Руфь вопрошающе подняла бровь.       — Воспитаны мы, по сути, одним человеком…        Она догадливо указала на большой портрет мужчины, висящего в центре кабинета.       — Да, — подтвердил Пармён. — Моим отцом. Только Адомен ещё рос в своей дворянской семье.       Служанка вышла из спальни с грязным бельём:       — Я поменяла.       — Спасибо, Ларма, — благодарно кивнул он. — Ложись отдыхать. Пойдём с утра, когда все будут спать.       — А вы как? — заволновалась Руфь.       — Справлюсь как-нибудь, — уверил Пармён.       Он остался один в кабинете. Так он думал, пока не взглянул на потрет. Его глаза всегда были такими живыми, казалось, что мужчина вот-вот вылезет из позолоченной рамы и начнёт наказывать сыну о деяниях. Но Пармён ещё раз взглянул на его лицо: прежде оно всегда казалось грозным, призывающим действовать, а теперь — поощряющим, будто он незаметно улыбался, наполняя сына уверенностью и безграничной любовью.       Пармён поклонился ему. Антракт был закончен, он должен был выйти в свет, бездумно погружаясь в воспоминания.       — Я буду новым королём! — кричал мальчишка, гордо восставая над павшим другом.       — Я не хочу играть старого короля, — Адомен, недовольно скрестил руки на груди, поднимаясь с пола.       — Ты мёртв. Ложись обратно.       Отец Пармёна сидел на рабочем месте, читая взрослые бумажки.       — Почему бы вам не быть новыми королями вместе? — предложил он, отвлекаясь от дел.       — Это как? — удивились мальчишки.       Отец снял очки и начал своё объяснение:       — Один будет королём, а другой — паролантом — главой парламента, — дети до сих пор не понимали и он снял со стены арбалет, натянул стрелу. — Представим, что я король, Адомен — ты паролант, — мужчина направил арбалет на сына. — Например, я хочу пустить стрелу в Пармёна, — сын встал как вкопанный.       — Зачем? — Адомен перегородил друга. — Вы же его убьете.       — Вот. Тогда, я выстрелю в мишень? — он резко перевёл цель на стену.       — Наверное, это же мишень, — облегчённо выдохнул Пармён.       — Дай точный ответ, — строго заговорил отец.       — Стреляй.       Стрела свистнула в воздухе и вонзилась точно в цель. Он опустил арбалет, оценивая точность.       — Я, король, хотел выстрелить в Пармёна, но паролант — Адомен не согласовал это. Тогда король захотел выстрелить в мишень и ваш скромный парламент дал добро. Если бы паролатна не было, я бы свободно убил человека и не выстрелил бы в цель.       Пармён хорошо запомнил этот урок из детства.       

***

      Будила его служанка. Просыпаться после долгой ночи было тяжко, но его тут же ободрила мысль о дороге в Эгалу. Спина болела от согнутого положения сна на кресле.       — Разбуди Адом… — хотел попросить Пармён, но тут же вспомнил. — Ладно, лучше я сам. Девочку разбуди, — махнул он в сторону своей спальни. — Да принаряди её, пожалуйста.       — Хорошо, — кивнула служанка.       Пармён постучался в гостевую комнату и немного приоткрыл дверь, не желая заглядывать туда:       — Адомен, просыпайся.       Послышалось шевеление и тихий вопрошающий женский голос.       — Сейчас приду, — отвечал парень спросонья.       Пармёну стоило привести себя в порядок. После холодной воды, он был удивлён, зайдя в комнату. Руфь теперь выглядела как девушка из высокой семьи: чинная, статная, холодный взгляд голубых глаз, на контрасте с яркими рыжими волосами приковывал взгляд.       — Умеешь с лошадью управляться? — спросил он у девчонки.       — Нет, не приходилось.       — Ладно, — раздумывал он. — Поедем тогда на одной лошади. Если спросят, то ты моя невеста и тебя вместе с нами пропустят.       — А у вас есть грамота? — поинтересовалась Руфь, не смущённая таким решением.       — Конечно. Ларма, скажи матушке, что я поехал в Эгалу и чтобы она говорила всем, что я тяжело болен на срок от завтрашнего дня и на следующие семь дней, — наказал Пармён. — Ты готова? — теперь обращался он к Руфь.       — Да.       — Тогда в путь.       Готовые лошади на конюшне встретили их нетерпеливым фырканьем. И усадив даму на коня, они помчались к границе королевства, к пограничному посту рядом с мостом.       На просьбу предъявить грамоту на проезд, Адомен и Пармён развернули небольшие бумаги. Стража кивнула.       — А с вами кто? — спросил ряженный.       — Моя невеста, — спокойно отвечал Пармён, чувствуя, как нервно ёжиться девчонка сзади.       — Куда направляетесь?       — В Лаграфо, — холодно говорил Адомен.       Стража разошлась, освобождая мост для проезда, и кони шагом поскакали по каменной кладке.       — Где нас ждут твои друзья? — спрашивал Пармён, не разворачиваясь.       — Я скажу, когда остановиться, — лишь удосужилась сказать Руфь.       Лошадь мчала галопом по пыльной дороге, пока девчонка не сказала «стоп». Она попыталась сама слезть с транспорта, но Пармён, зная чем это может закончиться, помог ей.       Руфь отошла к лесу и встала неподвижно по ветру, закрывая руками лицо. Мужчины лишь ожидали её, переглядываясь и не понимая. Она стояла так, наверное, пару минут, пока не подняла руку, указывая прямиком в лес:       — Туда. Недалеко, — тихо произнесла Руфь, уходя в чащу с главной дороги.       Адомен, недовольно кряхтя, слез с коня, и взяв его за узду, побрёл за ней вместе с Пармёном.       Судя по неуверенным шагам девчонки, можно было догадаться, что этих мест она не знала, но была тверда и всё шагала вперёд, пока не бросилась бежать. И словно не от друзей, а к кому-то на встречу. Было сложно за ней преуспеть, да ещё и с конём, который нехотя шёл по лесу.       — Шоно, — вдруг заговорила Руфь, — Мавра, я их привела.       За деревьями показались потухший очаг и мирно лежащие на сухой траве ребята.       — Их? — недоуменно и тихо спрашивал низкий женский голос.       — Дети? — брезгливо разводил руками Адомен. — Эгальцы думают, что нас защитят дети?       Смуглая девушка в доспехах поднялась и громко шикнула на него, указывая на спящего ребёнка.       — Да, — говорила она, указывая на ножны с мечом. — Я не вижу у вас шпаг или мечей.       Пармён был недоволен сам собой, ведь как он мог не догадаться, что друзьями ребёнка, скорей всего, являются такие же дети. Но он был в удивлении от такого сочетания народов: рыжая девчонка, девушка из Соибхечада и мальчуган из Эгалы.       — Да даже без мечей Шоно защитит вас лучше собственной стражи, — Руфь теперь разговаривала по-другому: весело и бодро.       — Не завышай ожиданий, — язвительно произнесла смуглая девушка.       Но Пармён уже разглядывал чудного спящего ребёнка, задаваясь вопросами о том, что он эдакое может сделать, что защитит их «лучше собственной стражи». На вид обычное дитя, на миг померещилось ему злым дьяволенком, от чего Пармён затряс головой, уводя наваждение.       — Я Пармён, — выставил он руку, чтобы поцеловать ладонь девушки в доспехах, но она, с некой простотой, пожала её.       — Мавра, — представилась соибхечадка. — А это Волк, — представила она, до сей поры спящего, дитя.       Но он медленно развернулся и сонно сказал:       — Шоно я, а не Волк.       Шоно приподнялся, потирая лицо. Большие детские глаза, не лишённые любопытства, уставились на него.       — Здравствуйте, — еле проговорил мальчик, не собираясь подниматься. — А почему вас двое?       — Да хотелось бы узнать, — сурово смотрела Мавра на Руфь.       — Привет, — ласково говоря, Пармён присел рядом с ним. — Я Пармён, а это мой друг — Адомен.       Шоно посмотрел на него, как на недалёкого. Видимо, ему не нужны были подобные ласки. В его сером взгляде читался взрослый человек, будто ему было уже всё давно ясно.       — Я, надеялся, что у вас хоть кони будут, — недовольно охал Адомен. — Что доберёмся быстро. А так, с двумя конями, да ещё и через лес!       — Если вы так хотите, то можем и по дорожке пойти, — ехидничала Мавра. — Так дольше будет.       — Но ещё дольше будет с лошадьми идти через лес, — продолжал повышать тон друг.       — Так, спокойно, — прервал нарастающую ссору Пармён. — Спокойно. Лучше всё-таки пойти по дороге, — вынес он окончательный вердикт.       — Мавра, — Руфь подбежала к девушке, не давая ей больше спорить своей просьбой. — Растяни корсет — дышать в нём невозможно.       Мавра опешила, наверное, от красоты приодетой девчонки, но резво просилась ослаблять кожаный аксессуар на талии.       — Так, почему вас явилось двое? — не прекращала расспросы она.       — Я решил налаживать отношения с Эгалой со всеми главами будущего восстания: С Адоменом и Эдуардом.       — Так Эдуард тоже глава? — удивился Шоно, пытаясь отойти от сна.       — К сожалению, — съязвил Адомен, за что тут же получил неодобрительный взгляд приятеля. — Да что? Он вечно как во что-то вляпается, так его выручать надо бежать. Разведчик из него никудышный.       — Будто ты на его месте лучше справился, — обелял Пармён друга.       — На его месте я бы… — Адомен махнул рукой, не желая начинать ссору с ничего.       Руфь уже скинула с себя юбку, под которой оказались её поношенные штаны.       — Судари, отвернитесь, — сказала она, желая переодеть узкую тунику — верхнюю часть платья.       — Адомен, — чуть не прикрикнул на друга Пармён, заметив, что он не отвернулся. Адомен вздохнул, закатил глаза и всё же развернулся, что-то бурча. — И часто вы так по лесам бродите? — спрашивал он у Шоно.       — Да всегда, — отвечал тот, просто пожимая плечами.       — И всё хорошо? — всё продолжал он уже исчерпанный диалог.       — Ну, как видите. Мы и волков побили, и призрака изгнали, и пожар в Эгале вроде пережили.       Пармён сидел ошарашенный.       «Куда я попал?»