All I Need

Разглядывать потолок в комнате, оказывается не так скучно, как Мэдисон считала ранее. Там можно многое увидеть, представить… А может, у неё просто развилась шизофрения на почве того, что с ней общаются только медсестры, после того как выкачают пол-литра или литр крови. Ну или Ребекка, она до сих пор интересуется Мэтт. И не важно, что Мэдисон толком о нем ничего не знает. — Доброе утро, — от резких появлений первородных в доме, Мэдисон больше не вздрагивает. Привыкла. — Привет, Элайджа, — совершенно безэмоциональным тоном проговаривает она. Когда её голос успел стать таким пустым? — Как проходит твой день? — вежливо — как обычно — интересуется он, склоняя голову набок. — Смотрю в потолок, как обычно, — пожимает плечами она и мужчина поджимает губы. — Недавно позавтракала. — Мне жаль. — Мне тоже. Она часто задумывалась, будет жить в этом доме всю жизнь? Или они будут куда-то уезжать или вообще переедут отсюда. Ведь, как говорит Клаус, Мистик-Фоллс отвратительный город. Кстати, Он как-то заикнулся, что у неё должны быть дети, чтобы потом он мог эксплуатировать и их. Ну или детей её детей… Вот ей интересно, а жениха ей выбирать будет он? И будут ли они жить, например, как шведская семья, ну или же он просто будет наблюдать — звучит ненормально, но кто вообще говорит, что он нормальный? — за ними постоянно? Слишком много вопросов обрубается на её голову, иногда даже те о которых она думает со смехом, но на деле они безусловно пугают её. В общем, Мэдисон и её будущую семью — она, кстати, никогда не думала, что будет думать о таком так рано — точно не оставят в покое. Так сказать, вечное обречение рода Гилбертов на страдание. Прекрасно! А на самом деле грустно и безумно обидно. Где-то внутри сознание Гилберт говорит о том, что покончить с собой будет лучше. Хотя у неё даже были мысли, чтобы принять вампиризм, но… Она не боец и, как она уже говорила, она не хочет всю жизнь бегать — как Катерина — от Клауса и жить в страхе, пока всё же не придёт тот день, когда она исчезнет. Окончательно и безвозвратно. Есть ли что-то после смерти? Увидит ли Мэди родителей, дядю Джона, Дженну, Викки и этот список можно продолжать ещё долго. Слишком много смертей. — Думаю, Никлаус будет зол, когда узнает об этом, — между прочим Мэдисон постоянно стала замечать такие мелкие детали, как буква «и» в имени Никлауса, которую Элайджа любит вытягивать. Опираясь о локти девушка привстает с кровати, наблюдая за мужчиной. — Ты о чем? — она щурит глаза. Такие слова вызывали в ней ненормальный интерес. Такое не каждый день услышишь. Особенно от Элайджи, самого не общительного и закрытого первородного. Она ему часто говорит какие-нибудь глупости, но он даже не смеётся. Кажется, даже не обращает внимание, но она знает, что он все равно её слышит и слушает. Это приятно. Это лучше чем с Ребеккой, у которой существует только Мэтт. Он тяжело вздыхает и лезет в карман брюк, доставая оттуда… телефон и протягивая ей. — Это мне? «Нет себе! Мэди не тупи!» Он кивает, а она аккуратно забирает из его рук телефон, боясь, что он сейчас передумает и просто уйдёт. Ведь многие в этом доме боятся гнева Никлауса. А этот поступок точно его вызовет. — Даю тебе шесть минут, — бросает через плечо он, уже выходя из комнаты. — Стой, — тихо говорит она. В конце концов он все равно её услышит. Он останавливается и Мэди быстро слезает с кровати, настигает первородного и крепко при крепко обнимает. Обниматься, между прочим, приятно. Ей давно не хватало этого чувства. — Спасибо, — искренне проговаривает она, отстраняясь от него. Кажется от счастья она заплачет. Возможность спокойно поговорить с братом или сестрой, хотя бы на шесть минут, это самое лучшее, что с ней происходило за последнее время. Конечно не считая случая, когда она почти умерла из-за того что у неё выкачали крови больше, чем положено. Тогда она подумала, что это её долгожданный конец, но нет. — Никлаус может придти раньше, поэтому тебе стоит поторопится, —сейчас Элайдже было приятно видеть в глазах девушки тот живой блеск, что он наблюдал у неё до заточения. Он очень надеется, что правильно поступает.