Friends? As if!

Кровать Феникса кажется совсем немного тесной. Особенно по утрам, когда Эджворт просыпается, чувствуя, как Райт обнимает его поперёк пояса, чтобы скатиться с края кровати было хоть немного труднее. Эджворт, на самом деле, не против, просто просыпаться вдвоём пока что слишком необычно. Майлз всё ещё избегает долгих прямых взглядов, ко всему остальному он почти привык. Феникс действительно не сильно изменился - скорее всего, если бы Эджворт подарил бы ему любую бессмысленную побрякушку, Райт бы с щенячьей радостью показывал её каждому встречному. Майлз недавно узнал, чем это закончилось в прошлый раз, поэтому решает повременить. Феникс целует его в любой подходящий момент: по дороге из зала суда, в офисе, на кухне поздним утром, просто чтобы показать, что он рядом. Эджворт удивляется, как быстро это стало частью их повседневной жизни - Феникс почти не придаёт этому внимания, кажется, просто машинально касается губами щеки Майлза и продолжает говорить о чём-то, будто Эджворт не теряет связь с реальностью на мгновение, а потом не ходит ещё какое-то время переполненный смущением. Но он ходит. И, может быть, даже бормочет "Райт, Райт, Райт" себе под нос. Эджворт предпочитает закрывать дверь до щелчка прежде, чем хотя бы класть руки Фениксу на плечи. Про-фес-си-о-на-лизм всё ещё выбит на обратной стороне черепа, и вряд ли от этого можно будет деться куда-то в скором времени, но Майлз делает всё, что может. Отношения работают странно - тем более, что он понятия не имеет как себя нужно вести. У Феникса есть хоть какой-то опыт, пусть не слишком удачный, но всё же не такая кипящая смесь из вопросов в голове. Он целует Райта долго (быть может, со злобной целью смутить его также сильно), держит его за лацканы пиджака крепко, а Феникс иногда счастливо смеётся ему в губы. Эджворт не всегда понимает почему, но почти никогда не спрашивает - возможно, однажды сам поймёт. Он обдумывает одну мысль примерно неделю с тех пор, как Феникс спрашивает, что у него на уме. Тот разговор, конечно, уже давно закончен, Райт о нём, скорее всего, даже забыл, однако поздним вечером, после того, как они уже пожелали друг другу спокойной ночи и Феникс тянется, чтобы выключить светильник на прикроватной тумбочке, Эджворт вдруг произносит: — Послушай. После того, как Райт оборачивается и приподнимает брови ожидая, чего же именно ему стоит послушать, Майлз чувствует, как у него пересыхает в горле. Сейчас в ответ "да ничего, забудь" вряд ли поверят, поэтому он делает вдох, чуть более громкий, чем хотел, и спрашивает. Он чувствует, как ощущение неизбежности обгоняет его слова. К середине фразы его губы двигаются сами по себе, он говорит выученными задеревеневшими словами, которые придумал три дня назад потому, что они звучали непринуждённо, но сейчас вся непринуждённость летит к чертям. Майлз вновь отворачивается, что за дурацкая привычка. Он смотрит куда-то в угол комнаты и к концу вопроса говорит уже очень быстро и очень тихо. Феникс осторожно берёт его ладонь в свою. — Конечно поеду, — говорит он осторожно и, видя как лицо Эджворта озаряется облегчением, добавляет, — Я рад, что ты предложил, честно говоря. — Да, хорошо, — Эджворт кивает, — Тогда я заеду за тобой после работы. — Договорились, — Феникс тепло целует его в переносицу и выключает свет. Всё кажется, разрешилось довольно хорошо, однако Майлз всё ещё немного волнуется - и ночью, до того, как уснуть, и утром, и весь рабочий день. Не настолько волнуется, чтобы быть не в состоянии сосредоточиться на работе, просто какой-то фоновый белый шум в голове не даёт ему покоя. Это пройдёт через пару дней, он знает. По крайней мере, всегда проходило. Скорбь не может быть острой беспрерывно. Эджворт почему-то не помнит дороги до офиса Феникса, и будто просыпается только в тот момент, когда Райт закрывает дверь машины. — Привет, — он улыбается, но Эджворту кажется, что это только чтобы подбодрить. Феникс торопливо целует его в уголок губ и пристёгивается, — Как твой день? — Неплохо, наверно, — неловко отвечает Эджворт, выруливая обратно на дорогу, — Я думал о том, чтобы купить пару букетов... — Мне кажется, где-то по дороге есть цветочный магазин. Эджворт кивает. На месте он долго ходит между рядами, выбирая букет, и, когда находит тот, который искал – не слишком пестрый, не слишком хрупкий, просит у продавца пересчитать цветы. — Пятнадцать, — говорит продавец, и Эджворт просит добавить ещё один. Феникс берёт похожий букет, и внимательно наблюдает за внезапно притихшим Майлзом. Обычно его молчание идёт от злости или по крайней мере силы, достаточной, чтобы хлопнуть по столу пару раз и в гневном порыве обозвать кого-нибудь "дилетантом". Сейчас он скорее... растерян? Фениксу редко удаётся видеть его таким, а уж тем более так близко. Когда Эджворт злится, он собирает вокруг себя суд. Когда Эджворт уязвим, он остаётся один. Феникс держит оба букета, пока они едут дальше. Ему, наверно, кажется, но Майлз не сидит, как обычно выпрямив спину. К назначенному месту они приезжают только вечером. Прохладный ветер поднимается от земли, и Райт поёживается, выбираясь из машины. Один букет он отдаёт Майлзу, и тот идёт вперёди, указывая дорогу. Он здесь был, и не раз. Только совсем один. Они проходят сквозь железные ворота, дальше по узкой тропинке, а потом между невысокими белыми каменными плитами, поставленными аккуратными рядами. Эджворт идёт медленно, Феникс взял бы его за руку, но из-за букета не может. Наконец, они останавливаются. Эджворт опускается, чтобы бережно положить букет на землю перед плитой, а затем долго стоит, глядя в бледные буквы на камне. Феникс кладёт свой букет тоже и встаёт чуть дальше Майлза, чтобы дать ему немного пространства. Он всё ещё стоит потерянно, опустив голову, и смотрит, думая о чём-то своём. Райт тоже думает, пока ещё не стало слишком холодно. Ему не показалось, Эджворт и правда горбит плечи. Его волосы треплются на ветру, он выглядит бледным, и единственное, на чём останавливается его взгляд - выгравированные даты под именем. "1966 - 2001" Феникс забывает проверить, сколько они стояли так. В конце концов, когда уже темнеет, он медленно делает шаг вперёд и так же медленно тянется к ладони Эджворта. Его пальцы холодные, и Феникс держит его руку в своей, тихо вздохнув. Всю дорогу домой они не говорят ни слова. Радио приглушено, ветра за окнами почти не слышно, но они оба молчат, не в состоянии завязать хоть какой-то разговор. Дома же Эджворт отвечает, по большей части, на все вопросы односложно, будто сквозь пелену, его разум где-то далеко, он сам не до конца понимает где. Возможно, он бы до самой ночи прошатался бы так, словно призрак, но Феникс, в порыве беспокойства, сгрёб его в объятия прямо на кухне и не торопился отпускать. Он еле ощутимо проводит ладонью по затылку Майлза, затем ласково прижимает его к себе крепче, чувствуя, как Эджворт медленно склоняет голову ему на плечо. Феникс хочет сказать что-нибудь, что его успокоит или приободрит, но не может ничего придумать, поэтому просто целует его в висок. Эджворт закрывает глаза. Он старается дышать ровно, но это, похоже, плохо получается, и он чувствует слёзы на своих ресницах. Феникс наклоняет голову тоже и шепчет тихо: — Тебе не обязательно быть одному в такой момент, — его взгляд устремлён в кухонный стол, а ладонь по-прежнему перебирает чужие волосы. Надо что-то добавить, но добавить нечего. Феникс чувствует, как мнётся его рубашка на спине. Майлз держит его если не крепче, то точно с такой же силой. Он прячет лицо у него на плече и шепчет еле слышное "спасибо", пока Райт бережно держит его.

***

С началом весны приходят дожди, уже не с мокрым снегом, но всё ещё достаточно прохладные, чтобы застёгивать пальто, выходя из дома. Обычно, Эджворт возвращается домой на пару часов позже Феникса, и, если что-то случается, то он об этом узнаёт очень скоро. Но сейчас, когда он чуть приподнимается с дивана, слыша, как поворачивается ключ в двери, всё происходит немного иначе. Феникс только делает шаг в квартиру, но Эджворт уже начинает бояться, что они зальют соседей. С волос Райта катится вода, одна прядка прилипла ко лбу, а куртка потемнела от влаги. Он успевает только разуться и просипеть "я дома", когда Эджворт хватает его за плечи, а его выражение лица не предвещает ничего хорошего. — О чём ты вообще думал? — спрашивает Эджворт сердито, быстрым взглядом оценивая, насколько вымокла остальная одежда, — Я бы мог забрать тебя! — Н-не стоило, я не знал, насколько задержусь, — Феникс снимает куртку и пытается поцеловать Эджворта в щёку, но тот уклоняется, складывая руки на груди. — Райт, ты мокрый и холодный, — он забирает куртку и головой указывает внутрь квартиры, — Тебе нужен горячий душ. Майлз выглядит настолько решительным и рассерженным, что Феникс даже не спорит с ним. Сейчас это более чем бесполезно и более, чем бессмысленно. Он возвращается из душа через полчаса и подсаживается к Майлзу на диван. Феникс жмурится, когда его мокрые волосы взъерошивают полотенцем, они теперь похожи на гораздо больший беспорядок. Капли летят во все стороны, одна падает на скулу, и Эджворт аккуратно стирает её пальцем. Феникс теперь больше похож на брошенного птенца – мокрый, растрёпанный, только гораздо более счастливый, чем можно было ожидать от человека, вымокшего под дождём. — Я же говорил тебе взять зонт, бестолочь, — тихо говорит Эджворт, нахмурившись, и добавляет, щетиной полотенца проводя по щеке Феникса, — Теперь простудишься и будешь сам виноват. Феникс бормочет что-то, прекрасно понимая, что Эджворт прав. Феникс всегда болеет весной. Только сейчас Майлз заставляет его надеть халат поверх домашней одежды, выпить горячего чая и лечь спать пораньше. Райт соглашается со всем, кроме того, чтобы уйти спать отдельно - он засыпает на плече у Эджворта, пока тот делает вид, что не обращает внимания. И Эджворт слишком раздражён, чтобы просто примириться с этим с самого начала — влажные волосы Феникса щекочат шею, сам Феникс, вымотанный за день, ощущается приятной тяжестью на теле, Майлз выгнал бы его на кровать, даже уже положил руку на его спину, чтобы оттащить от себя за халат (но оттащить забывает, поэтому Райт просто греется в его объятии дополнительно), если бы Феникс не уснул так быстро. Эджворт делает передачу тише и тянет к себе лежащий рядом плед. Кажется, сегодня они остаются здесь, потому, что если Райт заболеет, то станет ещё большей катастрофой. Майлз медленно, чтобы не разбудить, держит его за другое плечо и укрывает мягким пледом. — Я люблю тебя, — шепчет Эджворт ему на ухо, и его голос тише шороха пледа. Майлз легко целует его в мокрые волосы, а затем выключает телевизор. В темноте, последнее, что он слышит прежде, чем провалиться в сон - спокойное дыхание Феникса рядом. Он спит, как ребёнок, будто от него не будет зависеть завтра судьба людей. Это хоть сколько-то обнадёживает. Райт сонно тянется к источнику тепла, наугад ткнувшись щекой в одежду Эджворта и рукой обхватив его за пояс. Он улыбается. Наутро же Феникс просыпается полностью здоровым. И, вероятно, знает почему.

***

Каждый раз, когда их зовут на какой-то официальный праздник, на несколько дней жизнь переворачивается – потому, что Феникс может отказаться прийти, сославшись на личные причины, а Эджворт не может. Но они, как правило, всё равно приходят вдвоём, Райту нравится быть рядом. Ему это приносит гораздо меньше проблем. Когда он ждёт, пока Эджворт решает, какая жилетка подойдёт к его галстуку больше или какой лучше взять пиджак – однобортный или двубортный, Феникс может расслабиться. Эджворт за время работы на виду у такого огромного количества людей поразительно много знает о дресс-коде, поэтому во всех своих дорогих сшитых на заказ костюмах выглядит, как минимум, потрясающе. У Феникса два костюма на все случаи жизни и чёткое понимание - клетка на нём смотрится глупо, а адвокатский значок лучше носить слева, ближе к сердцу. Поэтому, когда требования ко внешнему виду приходят максимально строгие – чёрный костюм, чёрный галстук, белая рубашка – Феникс не видит в этом больших сложностей. Он не понимает, как это возможно и не спит ли он вообще, когда заходит в комнату, где Эджворт стоит перед зеркалом. В одной руке у него телефон, в другой – край галстука, а на шее – чёрный шёлковый узел, на котором можно, разве что, повеситься. Эджворт выглядит, будто вот-вот выйдет из себя и будто одновременно этим пристыжен. Феникс подходит к нему ближе, не сводя взгляда с узла. Строгий дресс-код, ну конечно. Никаких трёхэтажных воротников, только классика. — Так ты... — он пытается не улыбаться, — не умеешь... — Я такое не ношу, — цедит Эджворт сквозь зубы. Он снова поворачивается к зеркалу и пытается развязать узел, но безуспешно. Скорее всего, останутся складки, из-за чего Майлз потом будет переживать ещё больше. Феникс разворачивает его к себе и начинает развязывать сам. Эджворт смотрит на всё это с недоверием, однако после того, как на его глазах полоса ткани вновь становится полосой, а не комом, он только фыркает и отворачивается. — Я завяжу на классический, если ты не против, — говорит Феникс, пальцами разглаживая шёлк. — Как тебе угодно. Я носил другие галстуки, их не нужно так завязывать. — Знаю, — Феникс всё же издаёт смешок, за что тут же получает неодобрительный взгляд в свою сторону, — Но это правда очень легко. Я думал, ты тоже умеешь завязывать его с закрытыми глазами. — Тоже? — Я могу, — Феникс держит галстук и смотрит с гордой улыбкой, — Я его ношу каждый день. — Ты не можешь, галстук перекрутится. — Хочешь поспорить? Феникс смотрит с вызовом, будто поспорить хочет именно он. Эджворт вздыхает, делая шаг вперёд, и тут же его за галстук тянут ближе. Феникс целует его, пока переворачивает ленту ткани. Его губы мягкие, Майлз нащупывает рукой тумбочку, куда и роняет телефон, а затем обе ладони прижимает к щекам Райта. Тот смыкает губы на губах Эджворта, чуть склоняя голову вбок, и уже машинально сначала скрещивает концы ленты, затем обводит широкий вокруг узкого, и, коснувшись языком зубов Эджворта, медленно затягивает узел. У Майлза горят щёки. Он уже думает, как будет оправдываться за опоздание, вдохнув чуть резче обычного, когда его язык касается языка Феникса, и тут же к его шее что-то прижимается. Райт отстраняется, облизнув губы и теперь уже глядя Майлзу в глаза. Тот растерянно смотрит в зеркало, стоящее рядом и видит аккуратно завязанный чёрный галстук под белым воротником рубашки. Райт выглядит довольным собой и вытягивает руки, положив их Эджворту на плечи. — Как тебе? — спрашивает он, и Майлз не понимает о чём именно этот вопрос. Он наклоняет голову, чтобы лбом столкнуться со лбом Феникса, всё ещё держа ладони на его щеках. Эджворт на мгновенье забывает обо всём. Ему становится тепло и предельно спокойно в груди, такое ощущение полного комфорта и раньше случалось нечасто, а сейчас, когда Феникс здесь, оно новее вдвойне. Эджворт не замечает, как тихо смеётся. Райт чувствует его горячее дыхание на своих губах. — Готов идти? — спрашивает он, тоже улыбаясь. — Ещё минутку, — просит Майлз, ласково целуя его снова.