Friends? As if!

Феникс отчётливо помнит треск огня. Всё происходит очень быстро: треск огня, хруст досок, шум воды, что было между всем этим, Райт помнит не слишком хорошо – Ларри, кажется, говорил не лезть на мост и дождаться приезда полиции. Но Феникс, однако, решил иначе. Его трясло ещё до того, как он одной ногой был на мосту, а после – времени думать не было. Он не успел сделать и трёх шагов, как покрытая чёрным пеплом доска провалилась под его ногой, и он полетел вниз. Кто-то кричал. Возможно, Ларри, возможно, он сам. Чем ниже он падал, тем сильнее шумела вода – Феникс уже не мог разобрать. Потом всплеск, резкая боль, его уши и глаза заливает ледяная вода, он вскрикнул, поперхнулся, и потоком его несло дальше по течению. Спустя полминуты Райт перестал чувствовать пальцы. Держаться на воде становилось всё более и более невыносимо от кашля, ужаса и февральского ветра. Тело болело после удара о воду. Ещё спустя полминуты он едва ли смог бы поднять руку. Феникс отчаянно пытался не удариться о подводные камни и не подпустить сковывающее чувство сонливости к себе близко, однако через несколько погружений он забыл как думать. Райт закрывает глаза - наверно, пытается зажмурится, и делает это всего на несколько секунд дольше, чем следовало бы. Он едва успевает почувствовать, как вода вновь накрывает его по самую макушку, и открывает глаза уже в больнице. Феникс не сразу понимает почему оказался здесь – точно не пришёл сам, значит, либо был без сознания, либо в сознании, но ничего не помнит. На стенах висели какие-то сертификаты или картины в рамках, но Райт даже не пытался разглядеть какие именно, это тут же отдавалось болью в голове. Холод и сонливость никуда не изчезли, Райта до сих пор бил озноб. Отличалась только одежда – она была сухой, белой и отдалённо пахла медицинским спиртом. Тонкое одеяло сбилось где-то в ногах и было слишком далеко, чтобы достать, не шевелясь. Райт вжался щекой в подушку, вновь закрывая глаза и неровно выдыхая. Он сжал свои плечи, чувствуя, как в голове всё стучит, и услышал вдалеке скрип двери. Ему наверняка показалось. Всё так болело и кружилось, что Райт предположил, что вряд ли доживёт до завтра. Возможно, сегодня уже завтра? Который час? В какой он стране? Может, он уже мёртв? Дверь скрипит ещё раз, Феникс делает усилие, чтобы появившееся на пороге пятно в розовом можно было хотя бы вспомнить. Он тихо стонет, чувствуя как в голове это откликается болью, и пятно в розовом, кажется, слышит это. — Успокойся, Райт, всё под контролем, — слышит Феникс вдалеке, и этот голос звучит мягко. Ему хочется плакать от этого ещё больше. Пятно приближается, приобретая человеческие черты, Феникс пытается приподняться хоть немного, чтобы посмотреть поближе, однако, стоит ему оторвать голову от подушки – вся комната начинает кружиться и плыть, поэтому он вновь падает на койку. Человеческая фигура садится напротив его кровати. Она что-то говорит, про воду, про огонь, про лекарства, Райт делает всё, чтобы понять, что эти слова значат, но всё равно упускает больше половины. Ему холодно, а ещё он очень хочет спать. Феникс усилием воли сдвигает дрожащую кисть в сторону человека, даже не поднимая пальцев с белой простыни, но человек тут же перехватывает его ладонь и сжимает в своей. Его голос становится обеспокоенней, пусть Райт и до сих пор почти не понимает, о чём он говорит. Человек двигается ближе, чтобы взять ладонь поудобнее, и его черты лица становятся четче: Феникс точно его знает. — Райт, ты слышишь? — говорит человек медленно, наклоняясь так, что Феникс чувствует его тёплое дыхание на своей щеке. Человек сжимает пальцы ощутимо крепче, повторяя, — Райт? И Феникс был уверен, в такой мере лишённым покоя он видит его впервые. — Я... — хрипит Райт на выдохе, пытаясь сфокусировать взгляд на лице перед собой. — Нет-нет, молчи, я понял, тебе не нужно сейчас... — ...в раю? Они оба замолкают в недоумении: Райт, потому, что ждёт ответа, и Эджворт, потому, что его застали врасплох. От растерянности он тянется за скомканным одеялом и накрывает им Феникса до подбородка. — Сильно сомневаюсь, — отвечает он наконец, поглаживая большим пальцем костяшки на чужой ладони. Феникс чувствует себя лучше на пару мгновений, а затем его снова накрывает холодом. Эджворт вновь продолжает говорить, на этот раз про самолёт, отдельную палату и снова про лекарства, когда Райт, закутанный в одеяло, поворачивает голову, чтобы лбом прижаться к его сложенным пальцам. Тело опять простреливает холодом, поэтому он решает больше не двигаться. Райту больно дышать. Эджворт говорит тихо и медленно, но это всё равно звучит как будто из-под воды. Его голос теперь спокойнее, он не пытается убрать руку. Тогда на Феникса накатывает сонливость с большей силой. Он с трудом смотрит на край одеяла полуприкрытыми глазами. Он боится закрыть глаза и проснуться где-то ещё (или не проснуться совсем). Майлз вновь исчезнет, будет волноваться ещё больше. — Защити её, — выговаривает Райт медленно, почти по слогам, чувствуя, как начинает скрестись в горле. Ему хочется кашлять, — в суде. — У неё будет другой адвокат, Райт, ты не сможешь быть на заседании завтра. Не в таком состоянии точно. — Пожалуйста, — он боится, что не успеет сказать всего, поэтому говорит максимум из того, что может, — Это должен... быть ты. — Я прокурор, помнишь? — Помню. В голове опять стучит. Он чувствует, как Эджворт осторожно касается свободной ладонью его виска и лба, видимо, проверяя температуру. — Тебе дали жаропо... — Майлз осекается, вспомнив, что стоит подбирать слова покороче, — лекарство. Через несколько минут тебе уже должно стать лучше. — Прошу тебя. — Это исключено. Я занимаюсь противоположным. — Эджворт, — Феникс хмурится, поднимая взгляд. Он смотрит Майлзу в глаза и произносит почти шёпотом, заранее жалея, что не говорит такое без должной обстановки, — Я люблю тебя. Я доверяю тебе. Феникс медленно моргает, пока Майлз молчит. Спустя пару секунд он качает головой : — Райт, ты не в себе, остановись. — Нет, — он громко откашливается и от этого, кажется, дрожат стены. Говорить получается только тихо и хрипло, — Просто знай это. В голове снова всё начинает плыть. Феникс сжимает одеяло в свободной руке, чувствуя, как вокруг всё качается. Он очень хочет спать. Эджворт замечает это. — Феникс, послушай, — он тяжело выдыхает, — Я не знаю, что взбрело тебе на ум в этот раз, но сейчас тебе нужно отдохнуть. Я позову врача. — Нет! — Райт вздрагивает, и тут же морщится от громкости своего кашля. Он вновь пытается приподняться, в глазах темнеет, и Эджворт ловит его за плечи. — Райт, прекрати немедленно! — он укладывает Феникса обратно на подушку, но тот всё ещё пытается схватиться за рукав чужого пиджака. Майлз вновь накрывает ладонью дрожащие пальцы Райта, что точно должно его успокоить. И он оказывается прав. Феникс, тяжело дыша, почти перестаёт двигаться. Он чувствует, как всё темнеет. Феникс закрывает глаза, чтобы не смотреть, как комната становится пятнами. Эджворт крепко сжимает его ладонь, оглядываясь на белую дверь, и, когда возвращает взгляд, видит Райта уже без сознания. Майлз долго смотрит на него, невесомо поправляет одеяло и поднимается. Его рука вновь касается лба Феникса – кажется, температура уже немного спала, значит спать он будет дольше и спокойней. Эджворт позволяет себе выдохнуть, только когда покидает палату. — Вы уверены, что с ним всё будет в порядке? Я едва ли видел его в таком бреду когда-либо, — спрашивает он у медсестры, положившей ладонь на ручку двери. — Да, сэр, ему очень сильно повезло, — она качает головой, заглядывая в палату, — Переохлаждение, он теряет сознание почти каждые двадцать минут, но его жизни ничего не угрожает. На удивление, он даже отделался без переломов. — Я рад это слышать. Мой... друг, он хотел передать мне кое-что. Могу я узнать, где хранятся его вещи? — Конечно, сэр. И пока они идут до другой двери, у Майлза в голове всё звенит: не угрожает жизни, не угрожает жизни, не угрожает жизни. При всём своём самообладании, он знает: если он сейчас встретит Ларри в коридоре – они точно подерутся. Потому, что "Феникс упал с горящего моста и умер" звучало слишком на него похоже, а от того – слишком ужасно. Поэтому, что Феникс в бреду говорит странные вещи. Потому, что если бы Эджворт был там, он точно бы заставил Райта оставить такую глупость. *** На банкете они, похоже, единственные полностью трезвые: Райт, потому что ему прописали антибиотики, и Эджворт, потому что ему ещё вести машину. Они и стоят где-то чуть поодаль от всех остальных с двумя бокалами, которые взяли ради приличия. — Ещё раз спасибо, — Феникс неловко улыбается, отворачиваясь от наблюдения за тем, как веселятся его друзья, — За тот суд. Ты правда сильно мне помог. Они бросают ещё несколько фраз друг другу, среди которых Эджворт не знает, как сказать, что рад, что всё хорошо закончилось, поэтому уводит разговор в другую сторону. — Тебе повезло не разбиться, — замечает Майлз, покачивая вино в бокале, — Неужели подарок мисс Хаторн действительно помог? — Вряд ли, — Райт усмехается, — Думаю, что когда ты приехал, я был при смерти. — Почему ты так решил? Эджворт хмурит брови, его голос становится серьёзней. Угрозы жизни не было же. Верно? — Ну, всё тело болело, сильный озноб, я не мог и головы поднять. Я думал, я умру. — Разве тебе ничего не говорили о твоём состоянии? — Говорили, но уже на следующий день, — Феникс пожимает плечами и отводит взгляд, чтобы вспомнить, — Может, и до того, как ты приходил, говорили, но я тогда не понял половину того, что пытался мне сказать ты. Маловероятно, что я хоть кого-то хорошо слушал. Тогда на Эджворта сходит осознание. Его глаза распахиваются широко от удивления, и он делает шаг назад. — Так ты думал, что не выживешь, когда сказал, что... Он замолкает. Шум голосов не стихает, поэтому, кроме Феникса, их едва ли кто-то слышит. Феникс же с любопытством наклоняет голову. — Что я сказал? — спрашивает он, после долгой паузы. Эджворт сглатывает и отмахивается. — Да ничего особенного. — Ты бы так себя не вёл, если бы действительно не было ничего особенного. — Сколько ты помнишь? Феникс вновь пытается вспомнить. — В любом случае, меньше, чем ты. Я попросил тебя защитить Айрис, и всё, кажется. А было ещё что-то важное? Эджворт думает, как ответить и уклончиво, и правдоподобно, но его секундной заминки достаточно, чтобы Райт заинтересовался всерьёз. — Что я сказал? — спрашивает он настороженно. Майлз медлит, — Что-то ещё попросил? — Нет, — Эджворт смотрит в другую сторону, — Ты всё равно, скорее всего, не поверишь. — Да просто ответь уже! — Ты сказал, что любишь меня! Доволен? Феникс разводит руками, и его толика удивления не сравнится с тем, что ожидал Эджворт. Теперь он злится. — В это я могу поверить, — он чуть не делает глоток из бокала, — Что ты мне ответил? — А что я должен был ответить? Ты был в предобморочном состоянии! — Хорошо, мне не обязательно быть в предобморочном состоянии, чтобы признаваться тебе в любви! Если бы я признался тебе сейчас, что бы ответил? — Да как ты можешь такое спрашивать?! — Эджворт отворачивается, чтобы взгляд Райта его не сверлил насквозь, — Я бы сказал, что ты идиот, вот и всё. Феникс выдыхает что-то вроде "оу" и сам переводит взгляд на друзей, которые, кажется, заказали ещё вина. И, честно, Феникс немного жалеет, что не может напиться сам. Может быть, не прям напиться, но хотя бы чуть-чуть помутнить рассудок. Вряд ли их отношения сильно поменяются после этого (кроме того, что им теперь будет до смерти неловко в присутствии друг друга, и они не смогут смотреть другу в глаза, и болтать как раньше, и вообще вспоминать это дело, и...). В конце концов, Эджворт прилетел сразу, как только узнал, что случилось. Было бы, как минимум, тяжело потерять такое доверие. Феникс крутит бокал в руках. — Я люблю тебя, — произносит он стеклу негромко. Пару секунд молчания спустя он чувствует, как его тянут за плечо, быстро целуют в щёку, а затем так же быстро отпускают. Райт (на этот раз с большим удивлением) поворачивает голову как раз вовремя, чтобы столкнуться взглядом с покрасневшим Майлзом. Тот выпрямляется и сводит брови. — Ты идиот, — говорит он. Феникс находит его руку в своей снова. Так вот, как всё должно было быть. Он усмехается. — Справедливо.