Лето наших надежд

Прежде всего Петр Миронов встал, открыл дверь кабинета, выглянул в коридор, проверяя нет ли там лишних ушей, затем плотно затворил её. За это время Штольман извлек из стола бутылку и разлил содержимое по стаканам. Они молча выпили. — Доброта всё моя, — крякнул Миронов, доставая из кармана два незрелых яблока и протягивая одно Штольману. — Я ведь и женат-то был две ночи всего, а потом овдовел сразу. — Каким образом вы просите меня арестовать покойницу? — Для покойницы она чересчур резва, — пылко ответил Миронов, — и жадна. Яков Платонович, моя усопшая от чахотки жена воскресла и теперь вымогает у меня денег, чтобы исчезнуть из Затонска навсегда. — Где же вы откопали сей удивительный экземпляр, Петр Иванович? — спросил Штольман, уже предчувствуя ответ. — Знамо где, — страдая, скривился тот. — Господь с вами, даже вы не могли совершить такого безумства! — Вы меня недооцениваете, Яков Платонович. Ну представьте себе: девица, которой вы оказываете покровительство, вдруг смертельно заболевает, врач разводит руками и пророчит ей скорую и неминуемую смерть, она смотрит на вас глазами печальной лани и умоляет не дать ей уйти во грехе… Этакая дама с камелиями Затонского разлива. Вот как бы вы поступили на моем месте? — По крайней мере убедился бы, что она наверняка мертва. — У меня не было сил смотреть на её мучения, но как честный человек я оставил денег на достойные похороны. Врач уведомил меня, что всё кончено и он обо всем позаботился. — И как давно это случилось? — Семь или восемь лет назад? Я только вернулся из Европы и пребывал в меланхолии. — Держите, — Штольман подвинул к нему бумагу, — и пишите всё, что знаете: имя священника, обвенчавшего вас, доктора, и наконец имя и адрес самой дамы. Где вы должны передать ей денег? Я лично займусь этим вопросом, поскольку дело чересчур деликатного свойства. Но и вы окажите мне услугу, Петр Иванович. — Ну как же, — хмыкнул Миронов, — без ответной услуги с нашей полицией вот никак! — К сожалению, я не обладаю широтою вашей души… Но совершите еще одно благое дело и пригласите свою невесту, Ольгу Хлебникову у вас погостить. В доме живет молодая девушка, все приличия окажутся соблюдены. — Вот так пердимонокль, — изумился незадачливый муж и жених, — я же совсем иное успел себе придумать. Но для чего Ольге Павловне гостить у нас? — Её отец сейчас в незавидном положении, мать умерла, она находится совсем одна, да и беспокойно мне от её окружения. Тем более, что играть свадьбу в данной ситуации… — Так ведь и затягивать со свадьбой нельзя. Штольман вскинул бровь, разглядывая своего смущенного собеседника. — Понимаю, — пробормотал он. — Кажется, мне надо поторопиться с решением вашей пикантной проблемы, пока вы не стали двоеженцем. Иначе ведь камер не напасешься. Наутро Штольман действительно прислал Анне толстую пачку проектов будущего дома с припиской о том, что она могла бы взглянуть, коли скука одолеет её, и выбрать самый для него подходящий. За завтраком же дядя объявил, что пригласил погостить у них Ольгу Павловну и что к вечеру она прибудет. — Как же так, — немедленно всполошилась мама, которая решилась выйти к столу, — наша комната для гостей не обновлялась уж год как! Пусть Анна туда переедет, — немедленно решила она, — её комната куда свежее. Только портьеры нужно из нашей спальной перевесить. Развеселившись от такой скорой ссылки, Анна не могла не подумать о том, что гостевая комната находится на первом этаже и окнами выходит в сад. Одно удовольствие лазать через такие окна, если вдруг охота такая возникнет у кого. Меж тем мама, уложив себя на диван в гостиной, принялась гонять слуг, заставляя их таскать туда-сюда вещи и мебель, и Анна, пользуясь её занятостью, провела чудное утро в кабинете, разбирая проекты. — Нет-нет, — отмахнулась она, когда привычный холод коснулся её кожи, — если вам не к спеху, то, может, перенесем нашу встречу? Однако её уже коснулась ледяная женская рука и, подняв глаза, Анна увидела вульгарно одетую или, вернее, раздетую женщину, в чьем занятии не приходилось сомневаться. Над левой бровью у неё была крупная родинка в форме сердечка. — Штольман, — настойчиво сказала она, — это сделал Штольман. — Что сделал Штольман? — изумилась Анна. — Он один во всем виноват, — объявила покойница, исчезая. — Виноват и виноват, — пожала плечами Анна, снова склоняясь над бумагами. Её это никоим образом не касается. Ну натворил полицмейстер каких-то глупостей в борделе, стоило только оставить его без пригляда, так что теперь? Прерывать свое уединение и бежать туда? Она покамест еще не совсем спятила. Однако уже через несколько мгновений Анна с досадой отодвинула от себя проекты. — Ну ведь никакого покою, — вздохнула она и осторожно выглянула в гостиную. Мама дремала, укрывши лицо Лафонтеном. Анна осторожно проскользнула мимо, уговаривая себя, что надолго она не задержится. Вот только заглянет в бордель и тут же восвояси. — А вот теперь вы действительно вдовы, Петр Иванович, — заметил Штольман, разглядывая лежащую на кровати женщину. Она была красива той трогательной беззащитностью, которая столь часто будит в мужчине зверя. Или открывает в нем спасителя, как это случилось с Мироновым. — Она мертва уже с ночи. Петр Иванович, поскольку вы подтвердили, что это именно та особа, о которой мы с вами накануне беседовали, то вам лучше уйти отсюда, пока не прибыл Коробейников. Хотя, стойте… А вот вы его заодно и вызовете, скажете, что мы случайно встретились в меблированных комнатах, и я вас попросил о помощи. Все равно ведь выяснится, что вы были здесь. А теперь ступайте. Миронов был несколько бледен, но хорошо владел собою. — А что это я тут делал? — спросил он. — Ах да, искал Грекова, коему денег должен… У вас, кстати, не найдется червонца, Яков Платонович?.. В ожидании Коробейникова, Штольман тщательно осмотрел комнату, невольно морщась от того, что она была точной копией той, которую снимала Анна пять лет назад. Он часто спрашивал себя, был бы он столь пылок, если бы мог представить, что их разлука составит целых пять лет, но не находил ответа. В ту ночь казалось, что будущее его достаточно определенно, и все клубки, закрутившиеся в Затонске, вот-вот будут размотаны. Он хотел вернуться за Анной, чтобы сделать ее своею женой и увезти в Петербург, но обстоятельства не дали ему возможности не то что проститься, но даже объясниться. Страшно было подумать, что она могла вообразить про него после такого. Было бы Анне легче без такого расставания? Или воспоминания давали ей сил и надежды, как и ему? А теперь, подумать только, приходится слушать нелепые условия, которые выдвигает её отец, как будто Штольман зеленый юнец, которого можно так беззастенчиво шпынять. Ему вообще прежде не доводилось иметь никаких дел с родителями, все его женщины были достаточно самостоятельны, чтобы не спрашивать ни у кого ни на что разрешения. Наверное, он не ощущал такой беспомощности с тех пор, как начинал свою карьеру. А, может, и тогда всё было не столь унизительно. Наконец, прибыл Коробейников с унтер-офицерами и сообщил удивленно: — Яков Платоныч, а вас Анна Викторовна в борделе ищут-с. Ну разумеется, где его еще искать! Когда Штольман ворвался во владения Аглаи Львовны, Анна пила чай с одной из девушек и о чем-то оживленно с нею беседовала. — Ну наконец-то, — воскликнула она с укоризной, словно это было самое обыкновенное дело, ожидать его здесь. — Что случилось с тихой домашней атмосферой, столь милой вашему сердцу? — спросил он, ощущая растерянность, неуместное веселье и растроганность сразу. — Катенька, мы потом договорим, — сказала Анна девице, — вы зайдите ко мне в конторку. Проворно встав, она отвела Штольмана в уголок. — Некая девушка, именующуя себя Жанною, мертва, — шепотом поведала она. — Мне удалось выяснить, что семь лет она работала здесь. У неё была, знаете, запоминающая родинка на лице. Сказывают, что она нашла щедрого покровителя и съехала. Больше про неё никто ничего не слышал, однако всё это имеет какое-то отношение к вам. — Какое? — Этого я никак не могу понять, — она огорченно закусила губу. — Знаете что, Анна Викторовна, давайте выбираться отсюда. Ни к чему вам… — и замолчал под её насмешливым взглядом. Только на улице Штольман спросил Анну: — Что вам известно о Жанне? — Она винит в своей смерти вас. — Что же, — развел он руками, — возможно, у неё есть на это причины. — Какие? — спокойно спросила Анна безо всякого обвинения в голосе. Можно подумать, что они обсуждали погоду. Нет, ей даже в голову не приходило, что он натурально мог перерезать горло девице. — Жанна, или, если по метрике, Анна Ситникова была мошенницей, — объяснил Штольман то, что ему удалось выяснить за эту насыщенную ночь. — Вместе с поддельным доктором и липовым же священником она притворялась умирающей от чахотки и вынуждала своих покровителей взять её в жены на смертном одре. — И что? Женились? — Анна казалась пораженной. — Мне известно как минимум о трех подобных случаях. Потом Ситникова исчезала из города, чтобы объявиться в нужное время и начать шантажировать своих жертв. Этой ночью я арестовал священника, но второй её подельник, который изображал доктора, кажется решил замести следы, — и он сделал жест, перечеркивающий горло. — Ну надо же, сколь дурного я была мнения о мужчинах, — покачала головою Анна. — Я-то думала, что они никогда, ни при каких условиях не возьмут за себя женщину подобного сорта. — Ну, во-первых ни один из них не был праведником, уважающим священные узы брака. Во-вторых, невелика доблесть — тайно обвенчаться с наполовину покойницей. Добрый поступок, который греет душу и в действительности ничего не стоит. Осталось лишь изловить нашего доктора, и дело будет закрыто. Я провожу вас домой, Анна Викторовна. Она кивнула, все еще задумчивая. — Как здоровье вашей мамы? — спросил Штольман. — Судя по тому, какой переполох она сегодня устроила, гораздо лучше, — оживилась Анна. — К нам приезжает Ольга Хлебникова, чему я, признаться, рада. Возможно, она разбавит наше затворничество. — Эта девушка сильно запугана и много страдала. — Всё-то вы знаете, Яков Платонович, — Анна улыбнулась ему. Не сговариваясь, они не стали брать извозчика, решивши пройтись. — Но Ольге должно быть хорошо у нас, — продолжала она, — мама даже отдала мою спальню. — Потому что в комнате для гостей давно не было починки, — заметил он невозмутимо. — А сей факт вам откуда известен? — подозрительно посмотрела на него Анна. Еще не хватало, чтобы его в шпионстве за нею заподозрили! — Вы даже не представляете, как много можно выяснить, проведя вечер в окружении вдовушек, — хмыкнул Штольман. — А я ведь почти подумала, что это вы затеяли Ольгин визит, — пробормотала она озадаченно. — Помилуйте, Анна Викторовна, по силам ли мне столь сложная интрига и подобное коварство? — Вам-то? — переспросила она с удовольствием и взяла его под руку.