Мы всегда будем вместе

Сакура пишет Саске письмо. На целый лист, неаккуратным почерком, будто она вовсе и не старалась. Но на самом деле Харуно переписывала его столько раз, что уже надоело и хотелось поскорее отправить — передать через Какаши, например. Она пытается не унижаться в просьбах, не выглядеть нелепо и навязчиво, не перегнуть палку с участием. Пытается как можно аккуратнее пригласить собраться (уже во второй раз), чтобы обсудить дальнейшие планы. Всё для того, чтобы не получить никакого ответа. Тогда Сакура отправляет с соколом записку Наруто. Просит прийти если не вдвоём, то хотя бы притащить собственную задницу к её дому. И Наруто действительно заявляется. Потрёпанный, с накинутой на плечи курткой и тортом в руке. Сакура улыбается и пускает его, сообщая, что приготовила рамен. Хотелось его порадовать, — успокаивает себя Сакура, отмечая, что старается. Но на самом деле, если бы Наруто отмолчался как в тот раз или даже отправил неубедительный отказ, ей пришлось бы все съесть самой, параллельно давясь слезами. — Какаши не будет? — спрашивает Наруто как бы между делом, своим вопросом красноречиво говоря: про Саске можно и не спрашивать, его прихода ждать бесполезно. — Я не приглашала его, — честно проговаривает Сакура, накладывая в тарелку Наруто больше мяса. Он радуется, как ребёнок. «Саске не переносит рамен, потому я без него подыхаю, Сакура-чан». Даже несмотря на болезненные упоминания о Саске, Сакура все равно чувствует разливающееся в груди тепло: в конце концов, какую бы гадость она ни приготовила (а в тринадцать лет из неё был так себе повар), Наруто всегда уплетал за обе щеки. Она опускает глаза в тарелку: рассуждения относительно друга заставляют задуматься о плохом. Какой-то частью сознания Сакура понимает, что Наруто вроде и рад быть объектом её, Саске — да всей деревни — собственнического чувства, но оно не делает ей чести в данном положении. Они сидят перед телевизором, накидав на пол подушек и укрывшись одеялом. За окном уже давно темно, впервые за декабрь пошел снег вместо дождя. Температура упала. Наруто лежит меж ее ног, здоровой рукой удерживая тонкую лодыжку, чтобы не скользила по полу. Смеется над каким-то бредовым шоу, трансляция которого идет из страны Волн. Сакура обнимает его за шею и плечи, уткнувшись носом в макушку и жадно вдыхая знакомый запах. Несмотря на постоянное присутствие рядом Саске, он не способен перебить энергетику Наруто и его собственный аромат кожи — терпкий и теплый. Раньше она не так часто обнимала его, и сейчас друг кажется совсем другим человеком: широкоплечий и стремительно вытягивающийся. Но шампунь остался с тем же, как и гель для душа, запахом: смуглой кожи и светлых волос Наруто. Сакура не заметила, как началась реклама, и Наруто приглушил звук, вернув затем ладонь обратно. — Сакура-чан, что-то случилось? Его теплые пальцы едва заметно оглаживают ее голые ноги, и она запоздало радуется, что не поленилась с утра взять в руки бритву. — Ничего особенного. — Она прикрывает глаза, сильнее прижимая спину Наруто к своей груди. — Я написала Саске огромное полотно, но он всё же не пришел. — И не ответил, — кивнул Узумаки, увеличивая амплитуду движения руки по ее голени. — Всё нормально, это в его духе. — Она не видит, но чувствует по голосу — он улыбается: — Ничего страшного, я же пришел. Сакура недобро усмехается и склоняется к его уху, приглушенным голосом говоря: — Вы что, «присматриваете» с Какаши за мной по очереди, Наруто? Почему-то ей льстит дрожь, прошедшая вниз по его позвоночнику от того, что губами она прикоснулась к завитку ушной раковины. — Я не нуждаюсь в няньках, Наруто. Возьми на заметку и обязательно передай Какаши. — Она пропустила момент, когда Шестой вдруг стал гиперопекать ее. Возможно, не стоило делиться с ним переживаниями насчет Саске. Почему-то со свалившейся на его плечи ответственностью за всю деревню Какаши Хатаке вдруг решил заполнить пробелы в их с Сакурой ученической истории, когда он наплевал на неё и Наруто, бросив все силы на тренировку Саске. Надо будет обязательно спросить у него об этом. Наруто откидывает голову ей на ключицы и пытается поймать взгляд. — И все же? Даже если бы Какаши не просил меня, — хах, он все-таки его попросил, — я бы сегодня пришёл к тебе. Ты расстроена, что мы не пришли в прошлый раз? Сакура не пожимает плечами, но и так ясно, что ответа не находится. — Наверное, — только и выдает она, и даже такое короткое признание дается ей с трудом. — Ты скучаешь по Саске? — Не успевает она ответить, Наруто выпаливает, видимо, давно обдуманное: — Он тоже скучает, Сакура, поверь. Просто по-идиотски себя вести так и не разучился. Харуно усмехается и отвечает без энтузиазма, но и без капли лукавства: — Я скучаю не по Саске. Даже когда до Наруто доходит, выражение его лица почему-то не изменяется. Она с удивлением смотрит в его ясные, отражающие блики от телевизора глаза, и хмурится. Неужели опять думает, что это ложь? Иронично, думает Сакура, что сейчас она в таком положении именно с Наруто, а не с Саске. — Я тоже скучаю по тебе, Сакура-чан. Потому что по тем, кого любят, обязательно скучают. Сакура вдруг чувствует, как нос изнутри что-то щекочет. Слёзы тут были бы совсем не кстати, она и так всё, что делает — волнует Наруто по своим пустяковым проблемам. Она тянется к его носу, и Наруто забавно трётся о кончик её носа своим. Они вместе смеются. — Я тоже люблю тебя, Наруто. Он чуть сильнее сжимает её колено, не поднимаясь выше. Реклама заканчивается, и Наруто возвращает громкость на прежнее положение. — Вы целуетесь? — спрашивает она так тихо в его волосы, что в какой-то момент надеется, что все-таки не была услышана. — Иногда. — Она чувствует, как Наруто пожимает плечами. Этот ответ такой глупый и предсказуемый одновременно, что напрашивается подозрение: «иногда» — значит, раза два за все время, да и то случайно? — Саске просил передать, чтобы ты заходила на неделе. Или «иногда» — слишком часто, чтобы в этом признаваться? Внутри она кричит на сердце, чтобы то успокоилось в своем галопе. Намного сложнее оставить тот же размеренный тон голоса. — Чтобы он меня затоптал? Ну уж нет. — Я всё больше убеждаюсь в том, что это не он, а ты избегаешь нашей компании. Его пальцы сжимаются вокруг ее ноги, а затем еще несколько быстрых раз — «я всегда могу списать все на неудачную шутку». Не в этот раз, — мрачно думает Сакура. Она молчит так долго, что Наруто первым разрушает напряжение между ними, создавая новое: — А вы с Какаши? — Что — мы с Какаши? — не понимает Сакура. — Ну… целуетесь? Сакура хихикает ему в шею, и Наруто начинает извиваться от щекотки, тут же возмущаясь. Что, интересно, его натолкнуло на этот вопрос? — Нет, Наруто, Шестой слишком занятой для такого. Тем более, это всего лишь я. — Ты — не всего лишь, — кажется, даже раздражённо отвечает Наруто. И, не меняя интонации: — Ты хочешь? — Что — хочешь? — почему-то именно сегодня ее шестерёнки в мозгу вертятся отвратительно медленно. Наруто чуть ёрзает. — Хочешь этого. Со мной. Она на секунду забывает, как дышать, так сильно ей дало по нервам его предложение. Даже, казалось, кончики пальцев потеряли чувствительность, а в глазах почему-то зарябило. — Наруто, все в порядке. Я взрослая девушка. Не надо делать мне одолжений, к тому же, — она против воли делает паузу, колеблясь, — сомневаюсь, что Саске это понравится. Его голос почему-то дрожит от негодования. — Он не будет против. Я не спрашиваю об этом каждого, Сакура, это не какое-то чёртово одолжение. Я знаю, что ты справишься с этим сама. — Он поднимает к ней голову, укладываясь ей на плечо. — Не хочу быть эгоистом в твоих глазах, но я хотел бы этого, если это то, чего желаешь ты. Они как обычно сначала нежно соприкоснулись носами, как всегда, когда сидели близко и никто не видел. А затем губы сами нашли друг друга, и Сакура ощутила то незнакомое чувство, что накрывало её при поцелуях с другими людьми. Мимолётных, в барах вместе с Ино (иногда — чаще всего, точнее — с самой Ино), но сейчас ей было действительно хорошо только от того, что это был Наруто. Она не была профи и не рвалась к этому званию, но больше того — к удовольствию. Приоткрыв веки, девушка с удовлетворением отметила, что глаза Наруто закрыты, а ладонь переместилась с ноги и нашла её пальцы, переплетая их с его. Она могла так сидеть часами. Программа закончилась, и по телевизору начался ночной концерт-радио. Они поменялись местами, и теперь Наруто сидел, привалившись к стене, а Сакура оседлала его бёдра. Именно так она представляла — а она представляла — поцелуи с Наруто: неглубокие, полные нежности, невысказанных чувств и неспешности. Его рука крепко поддерживала чуть прогнутую поясницу сзади, не спускаясь и не поднимаясь. Сакура отстранилась и уткнулась носом ему в шею. Узумаки плотнее обвил её талию кольцом, и даже с одной рукой его объятия были комфортными и надежными, в которых можно было утонуть в молчаливом обожании. — Саске не хочет выходить из дома, — вдруг нарушает тишину Наруто. — Как-то раз он вышел за овощами, когда я был у бабули, и противная торговка отказалась продавать ему их. Точнее, «такому проходимцу». — Он затрясся от злости. — Я хотел в ту же секунду пойти туда и высказать всё ей в лицо. Да и историю эту я узнал не от самого Саске, а от его охраны. Сакура морщится. Вот оно что. — Он не может сидеть в вашей квартире вечно, — участливо замечает она. Наруто устало вздыхает, что лучше любых слов выдает: за этот месяц ему до слез осточертели эти дрязги вокруг Саске. — Я знаю. И он это знает. Это просто еще один аргумент в пользу его ухода из деревни, а в данный момент это одна из худших развязок. — Она умалчивает о другой неприятной развязке — его казни. Он трется щекой о ее макушку. — Сакура-чан, пожалуйста, не бросай меня. «Если ты будешь так говорить, у Саске и вовсе не останется защитников». Сакура кладёт руку ему за ухо, успокаивающе поглаживая меж светлых прядей. Вот Наруто и связал ее по рукам и ногам. — Он никогда не станет относиться ко мне так, как к тебе. — Он уже так к тебе относится. Не надумывай себе всякого, а просто приходи. — Наруто наклоняет голову и прижимается губами к ее лбу. — Во всяком случае, я все еще здесь. И Какаши. — У Какаши своих дел полно. — И тем не менее, всегда есть время для меня, тебя и Саске. Сакура чувствует, как колют лоб те участки подбородка, что поросли едва видимой на свету щетиной. Потому прижимается ближе. Хочется попросить Наруто остаться сегодняшней ночью у нее, чтобы наобниматься с ним вдоволь. Чтобы хватило еще минимум на неделю. Чтобы хоть на одну ночь забрать Наруто обратно у Саске. Но она лишь наливает в термос рамена, стараясь не разломать лапшу, потому как неозвученный ответ слишком очевидный. Прежде чем открыть дверь и уйти, Наруто благодарит её за рамен для Саске (или, если тот воспротивится, для него самого — заканчивает за другом у себя в голове Сакура) и обнимает, отставив пакет с термосом на полку для обуви. Она вздрагивает от его дыхания прямо у себя между шеей и плечом. Он очаровательно выше неё на полголовы (она предвкушает, как он вытянется еще больше), потому его рост просто удивительно комфортен для объятий. — Пожалуйста, приходи. — Я приду. А что ей оставалось ответить?

***

— Наруто, — слабо проговаривает Саске, пытаясь высказать протест. Он накрывает левую руку друга своей, но лишний груз не мешает Узумаки двигаться, как вздумается: навалившись сверху, он чуть неловко, но осторожно отводит с бледного лица длинную челку, закрывающую глаза и большую часть лица. Делает это медленно, не оставляет ни одной пряди, и глаз Саске с ринненганом тут же закрывается. — Открой, — бормочет, обдавая горячим дыханием, Наруто в чужие губы. — Тебе разве удобно? Саске пару секунд пытается игнорировать его, но затем сдается: смотрит на него двумя своими проклятыми глазами. — Слезь с меня, если не хочешь, чтобы Сакура грохнулась в обморок прямо с порога. — Несмотря на строго сказанные слова, Саске гладит большим пальцем его ладонь и не отворачивается, когда Наруто спускается ниже и ведет губами по нижней челюсти. — С ней все будет нормально. — Останавливается у едва розоватых, плотно сомкнутых губ. — К тому же, она уже давно всё знает. Саске легко толкает его назад и красноречиво смотрит в глаза. — Что? — Ты еще спрашиваешь? — прищуривается Саске, впервые за день проявляя столь явно негативные эмоции. — Ты спрашиваешь «что»? И как много она знает? И как давно? Наруто задумывается, параллельно (якобы незаметно) склоняясь обратно. — Хм… довольно давно. Саске, она боится тебя больше, чем ты ее, и постоянно испытывает вину из-за этого. — Он возвращает серьезное выражение лица. — Ты собираешься и дальше пыхтеть недовольством? Саске недоволен буквально всем, что связано с Сакурой, и Наруто не может игнорировать эту данность. — Почему ты все еще так к ней относишься? Вот здесь, — он поднимает руку и тычет пальцем Наруто в лоб, — что не так? Наруто растягивается в своей обычной улыбке до ушей, а его глаза превращаются в невидящие щелочки. — Как это — «так»? — Как к члену семьи. Узумаки ловит его руку и переплетает их пальцы. Саске не отдергивает руку, но по нему видно, что он очень близок к этому. — Саске, она мой единственный близкий друг после тебя. Не только мой, но и твой. — Он молчит секунду, а затем все же выдает: — Она скучала по тебе так же сильно, как и я. В глазах Саске отражается столько скептицизма и заготовленной язвительной желчи, что впору надевать защитный костюм и будить девятихвостого. — Дай ей шанс. Когда на прошлой неделе я навещал ее, то просил о том же. — Наруто гладит почти прозрачную кожу около глаз Саске, склоняясь и пытаясь прикоснуться губами к его. Учиха отворачивается, но Наруто не жалуется: прижимает плотнее к кровати всем весом и мычит в шею, щекоча. Саске краснеет и начинает отбиваться, но Наруто отпускает его лишь тогда, когда в тишине квартиры раздается стук в дверь. Но распахнув ее, Наруто обнаруживает отнюдь не подругу. Сакура стучит по стеклу в своем кабинете и выдыхает едва слышно: — Я знаю, что ты здесь. Чем без дела сидеть, лучше помоги мне. Обернувшись, она удовлетворилась своей настойчивостью: шуршащий плащ АНБУ выдал присутствие охраны в ее кабинете. Пришло время вынести что-то полезное из гиперопеки Какаши. — Пойди спроси, есть ли у Шестого время этим вечером. Она посидела за столом, походила по кабинету, полежала на софе. В тишине и одиночестве вопрос начал казаться ей с подвохом, со скрытой провокацией. Что ж так долго. Ей необходимо было спросить мнения Какаши. Только он знал, как нелегко ей было видеть Саске после всего случившегося. В праздном безделье она начала шарить по выдвижным ящикам: бумаги, какие-то инструменты, которые давно пора выкинуть, склянки с лекарствами. Она перебрала весь мусор, выкинув его к чертям, а затем в дальней части нижнего ящика нашла бутылку крепкого саке из Суны. Подарок Канкуро, чтоб его. Она хотела разделить ее с Ино, ведь Суна славилась своей особо ароматной и терпкой выпивкой. Но, похоже, не судьба Яманака откупорить пробку в этот раз. Сакура глотнула из горла и закашлялась: настолько горькой она была. Пустой желудок отозвался недовольным урчанием. Сакура уже пожалела о том, что вообще открыла бутыль. Почувствовав чужое присутствие, она сделала еще один щедрый глоток для храбрости и быстро спрятала все улики своего баловства. — Хокаге готовы принять Вас. Сакура быстро повесила халат на вешалку у двери, сменив его курткой, и едва не выбежала из больницы. По мере приближения к резиденции она постепенно поняла, что второй глоток был явно лишним. По крайней мере, не надо было набирать полный рот. Холод улицы не успел отрезвить ее до того, как она отворила дверь в резиденцию, а теплый воздух внутри только закрепил эффект легких ватных ног. Улыбка сама собой расплылась на лице при виде ребят на посту охраны. Вместе с пустой радостью в ней расцвело новыми красками чувство вины. Перед дверью кабинета она остановилась, как во сне снимая с плеч куртку. В принципе, примерно такого эффекта она и добивалась: теперь визит к Узумаки и Учиха не казался таким уж страшным стихийным бедствием, а воспринимался как какое-никакое развлечение в череде рутинных будней. В таком настроении она еле сдерживала свой энтузиазм, когда без стука ввалилась в кабинет. Хатаке был окружен стопками бумаг. Они если не стали выше с ее последнего визита, то явно не уменьшились. Она ощутила острый приступ жалости: Какаши совсем не стремился к этой должности (как и Пятая, впрочем), потому испытывал схожие переживания в связи с этим (только менее эмоционально). Сакура не без сочувствия наблюдала, как ему приходилось оставаться ночевать в резиденции, вместо одеяла прикрываясь плащом Хокаге, чтобы спустя час отдыха снова приступить к работе. При всем желании она никак не могла ему помочь: едва ее голова привыкнет к рутине заполнения бесконечных отчетов, Пятая перестанет ей помогать и уйдет на заслуженный отдых, оставив на плечах Харуно полную ответственность за госпиталь. Впрочем, Цунаде необязательно знать об освободившихся часах в графике ученицы. — Хотите, помогу? — против воли вырвалось у Сакуры. Ее воспаляющийся от крепкого алкоголя на голодный желудок мозг обрабатывал запросы языка с опозданием. — Все нормально, я уже разобрался, где можно обойтись факсимиле и отправить сразу Шикамару. — Она вспомнила такую же гору документов вокруг Нара и внутренне содрогнулась. Хорошо, что кроме Шизуне, Пятая все еще помогает ей с документацией как формальный глава госпиталя. — Ты что-то хотела? Как он красиво, однако, умолчал о приставленном к ней АНБУ. Сакура ничего не ответила, чуть подзабыв о причине своего визита и рассматривая портреты предыдущих Каге у самого потолка. Наруто был удивительно похож на своего отца, когда смотрел серьезно и прямо. Улыбка с прищуренными во время смеха глазами ему достались, судя по всему, от матери. Какаши поднял на секунду взгляд, а затем вернулся к бумагам. И снова посмотрел на неё, замерев с ручкой в руках. — Ты же должна быть у Наруто с Саске, нет? И… ты выпила? — Она обречённо взглянула ему в глаза, и Какаши вздохнул. — Зачем, если всё-таки собралась идти? — Для храбрости, — как-то чуть не плача выдавила Сакура. Внезапно она поняла, что вряд ли дойдет сегодня до квартиры Наруто — он никогда на неё странно не посмотрит, но вот Саске… Остаётся только представлять в голове его, полный презрения, раздражения и равнодушия, взгляд. — Я не думала, что саке такое крепкое. Ещё и не ела ничего с утра. Какаши отложил ручку и собрал в стопку те документы, с которыми в данный момент работал, убрав в стол. Она наблюдала, как он стянул со спинки стула плащ Хокаге вместе с шляпой и дошел до шкафа. Убрав атрибуты Шестого, он вернулся к столу, взяв брякнувшие в руке ключи. — Вы куда? — растерянно спросила Сакура. — Я — и ты тоже, кстати — к чертям отсюда. Ты сама сказала, что с утра ничего не ела. — А как же Наруто? — Она начала заламывать пальцы. — Я обещала ему, что приду на днях, а прошла уже неделя. — Ничего страшного, придешь завтра или послезавтра. Отправлю к ним кого-нибудь, предупрежу. Сакура вдруг почувствовала приступ смущенного хихиканья, который удалось остановить на стадии зарождения в горле. — А так можно? Какаши пожал плечами, накидывая на плечи куртку. — Должны же быть преимущества в этой проблемной должности. Хоть какие-нибудь. — А работа? — Даже если я останусь до ночи, завтра на месте освободившихся папок появятся новые. «Резонно», — думает Харуно. Сакура вскакивает, поспешно натягивая куртку следом и на вполне твердых ногах подбегает к двери. — У Шикамару нахватались словечек? Он пропускает её вперед, закрывая дверь на ключ. Какаши будто хотел как-то ей ответить на вопрос о Шикамару, но в последний момент передумал. Ребята с поста горячо прощаются с ними, но в глазах у них застыл вопрос. — Смотри на это с хорошей стороны: можно поваляться и посмотреть телевизор. Или потренироваться в парном дзюцу, — активно фонтанирует Наруто, хотя и дураку понятно, что убеждает он в сказанном скорее себя, чем Саске. Тот выглядит так, будто предполагал такое развитие событий. Когда они поинтересовались у парня из АНБУ, почему Сакура вдруг изменила свое решение, он любезно ответил, что это-де не ваше дело, но будущая глава госпиталя вместе с уважаемыми Хокаге-сама решают какие-то важные вопросы. — Интересно, они на свидании? — задумчиво тянет Наруто, развалившись на диване и бездумно смотря в потолок, не в силах усвоить материал из свитка. Они с Саске все-таки решили сдать теоретический экзамен на джоунинов, потому исправно занимались каждый день. Даже если это и было бесполезным занятием, оно здорово занимало их на какое-то время. Точнее, занимало Саске, ведь Наруто через пятнадцать минут становилось скучно, и он начинал донимать Учиха глупыми шутками и такими же идиотскими историями из жизни их общих знакомых из Академии. Наруто предполагал этот вопрос как риторический, потому чуть не подпрыгнул, когда с кресла ему вкрадчиво ответили: — Она не отменила бы визит к нам из-за свидания. — Узумаки чуть было не обрадовался внезапному участию и интересу своего друга к их подруге, но весь энтузиазм тут же был обрублен: — Она просто струсила. Наруто кинул в него подушку, попав точно в цель. Саске покрепче перехватил ее и вернул обратно с гораздо большей силой. — Ай, ну я же шучу. — Я тоже, — язвительно отозвался Саске, удовлетворенно возвращаясь к свитку. — Саске, ты зануда и вредина. — А ты идиот и раздолбай, но я же не жалуюсь. Наруто обиженно хмыкает и отворачивается к спинке дивана. Однако в силу своей патологической неспособности долго дуться, через минуту поворачивается обратно. — Бабуля попросила спросить еще раз, не хочешь ли ты восстановить свою левую руку. Если честно, я сам до сих пор не понял, почему ты упрямишься. — Это напоминание. — И о чем? О расенгане и чидори? — его голос полон насмешки. — О тебе. — Эти два слова заставляют Наруто вмиг заткнуться. — Слушай, это глупо. Даже когда мою руку восстановят, я не перестану думать о тебе каждый день. — Колеблется секунду, но все же продолжает: — Каждый час. — Даже когда я буду далеко, я хочу, чтобы она служила напоминанием. Наруто нечего ответить. Он не раз пытался начать переговоры с Саске насчет его дальнейшей жизни в Конохе: они могли бы быть просто джоунинами, взять по команде генинов, или вступить в АНБУ. Саске мог бы входить в группу его личной охраны, когда Наруто станет Хокаге. Но планы Саске так и не поменялись, что следовало и из его последней фразы: путешествовать он намеревался исключительно в одиночку. — Я больше не отпущу тебя, Саске, — сказал Наруто тоном «просто для информации». Учиха отложил свиток и взглянул на него со своего кресла. — Когда-нибудь до тебя дойдет, Наруто, что в деревне мне никто не рад, кроме тебя. Я хочу искупить свою вину перед тобой и перед жителями, но лучше мне это делать подальше от Конохи. — Да нет у тебя передо мной никакой вины, когда уже ты прислушаешься ко мне? — взволнованно выпалил Наруто, вскакивая с дивана прямо перед Саске. Тот остался на месте, сохранив бесстрастный взгляд даже смотря снизу вверх. — Но она обязательно появится, если ты наплюешь на все мои потуги и смотаешься до конца наших жизней в другое измерение. — Я буду приезжать, — спокойно вставляет свои пять рё Саске с полной уверенностью, что этого достаточно. — Да не нужны мне эти одолжения, Саске Учиха! — уже кричит Наруто, вспомнив недавние слова Сакуры. — Все, чего я хочу, так это чтобы моя семья была рядом со мной. Видеть их как можно чаще, иметь возможность говорить «я дома» и слышать в ответ «добро пожаловать». Саске смотрел на него непроницаемым взглядом еще пару секунд, а затем встал и направился к спальне, таким образом уходя от разговора в буквальном смысле. — Ты слишком эмоциональный, — цедит он, подбирая с пола свитки. — Когда мы не виделись три года, тебя это как-то не особо волновало. К тому же, — даже Наруто может понять, что следующая фраза далась ему нелегко, — ты вполне в состоянии завести себе семью. Насколько я помню, наследница Хьюга все-таки нашла слова, чтобы признаться тебе. Наруто на секунду замирает от изумления — откуда он только все разузнал? Узумаки в тот же момент готов был признать, что у деревни все же существовал некоторый список недостатков: например, непрерывно работающее сарафанное радио. Он чувствует, как ногти в сжатой в кулак ладони оставляют полумесяцы на коже. — Я думал, после всего, что произошло между мной и тобой за эти года, тебе не приходится сомневаться во мне. Саске останавливается, но не оборачивается. — Это не имеет отношения к браку и жене с детьми. — Это, чтоб тебя, имеет прямое к этому отношение! Когда Саске оборачивается, чтобы успокоить разозлившегося друга, ему приходится уклоняться от меткого кулака. Они падают на пол, сражаясь в одинаково сильной ярости друг на друга. — Ах, как же давно я не ела тонкацу! — радостно восклицает Сакура, уплетая за обе щеки кусочки нежной отбивной. Какаши не в пример ей намного медленней расправляется с оякодоном. — Как же я любила дни, когда вы водили нас в Ичираку. Правда, никогда не ели. Какаши хмыкает. Он приспустил маску и теперь предстал перед ней незнакомым человеком. Она списала красноту щек на не выветрившееся саке. — Вы были слишком озабочены моим лицом. — Мы и сейчас им озабочены, — улыбается Сакура, отпивая из высокого стакана имбирный лимонад и пряча улыбку за ним. — Так необычно видеть оба ваших глаза. Какаши улыбнулся, ничего не отвечая и продолжая ужинать. Как ни крути, он был тем, с кем ей было комфортно находиться. Свободно дышать, не думая над каждым словом, вошло в привычку. Хотя очевидно, что Какаши заело до дыр чувство вины из-за пренебрежительного к ним отношения в прошлом. В заведении разгоралась вечерняя суматоха: музыку включили чуть громче, некоторые столы опустели, когда парни начали приглашать девушек на танцы. Сакура наблюдала за кружащимися в сомнительном ритме парочками с полупустым взглядом, обдумывая все и ничего одновременно. Чуть больше месяца назад люди в страхе перед войной не знали, что делать и где спасаться, в то время как сейчас беззаботно вертелись на танцполе местной забегаловки. Этот умиротворенный вид не мог не радовать, разгоняя по венам тепло удовлетворения: они сражались не зря. — Ты носишь его, — словно из-за ватного слоя донесся до Сакуры голос Какаши. Она вернулась к нему из омута задумчивости и проследила взгляд, направленный на её запястье. Саднящие из-за лимонада губы тронула улыбка. — А как я могу не носить? Шестой размял плечи и, сделав глоток холодного чая, выдохнул. Спина от бесконечной офисной работы его явно подводила. — Сейчас я жалею, что выбирал недостаточно внимательно. Это было сродни заданию класса С, откуда я знал, что тебе нравится. — Но вы попали в точку, — заметила девушка, крутя на руке браслет из белого агата. Он был довольно широким, оттого её запястье казалось еще более тонким и изящным. — Женщина за прилавком уверяла меня, что он придаст молодой девушке уверенность и станет амулетом для влюбленных. Сейчас я сгораю от стыда, а тогда на полном серьезе думал, что тебе он поможет. Его веки чуть больше прикрыли глаза, а брови смущенно сошлись на переносице. Она рассмеялась. — Я не ожидала от Вас никакого подарка, сенсей. Тот день рождения был лучшим за все время. — Тот день рождения был первым после ухода Саске и единственным, проведенным вместе с Наруто и Какаши. Она отлично его помнила. Как ясно она держала в памяти и то, что не хотела встречаться с ними, но шумный сокомандник настоял. В ту весну в конце марта было уже совсем тепло, и Сакура не утруждала себя курткой. Будто в насмешку, Наруто назначил местом встречи площадку давней тренировки с колокольчиками. Ей было грустно, пусто и совсем невовремя праздновать, слишком свеж был осадок от произошедшего с Саске. Если бы она была достаточно ловкой, чтобы увернуться от его удара и поспешить с сообщением к Хокаге… Наруто уже ждал её, полный энтузиазма, как и всегда. Он радостно поведал ей о скором уходе (буквально через полчаса), обеспокоился ее изменившимся выражением лица (Сакура-чан, я же рассказывал тебе о своих планах) и громко поздравил, залившись краской до самых ушей. — С днем рождения! И попросил вдруг взять ее за руки, да столь бесцеремонно, что Сакура растерялась и не успела возмутиться. — Какаши-сенсей должен вот-вот подойти! — судорожно запричитал Узумаки, все еще держа ее за руки, когда привел под памятное дерево, на котором сам раскачивался в первый день. — Вот-вот, Сакура, не уходи, пожалуйста! Сейчас она вспоминала его волнение перед ней с теплотой и грустью — вот что ей стоило вести себя с ним чуточку помягче? Легко было осознавать, что как товарищ куноичи не совсем оплошала, но как друг, девушка и человек совершенно точно упала в грязь лицом. — Ах, да где же он… я же просил не опаздывать… Ладно, сделаю без него! Сакура на всякий случай отняла руки и опасливо отошла на шаг, но Наруто этого не заметил: он настойчиво хлопнул в ладоши. А затем еще раз. Спустя пару секунд еще раз. Исчерченное полосами лицо залилось краской. Он испуганно глянул на Харуно, хотя она все еще покорно ждала, никуда не убегая, и снова попытал удачу новым хлопком. Казалось, он сейчас заплачет. — Йо, переводил старушку через дорогу, — раздался голос их учителя с самой нижней ветки. Сакура подняла голову, дабы убедиться, что это именно Какаши. — С днем рождения, Сакура. Он щелкнул двумя пальцами, и внезапно на нее сверху посыпались настоящие осадки из цветов. Бутончики ромашки, фиалки и портулака: она узнала нетипичное для конца марта наполнение клумб Яманака. Она узнала те цветы, которые они с Ино собирали для нежных букетов, когда еще были детьми. Сакура застыла, не в силах вымолвить и слова. — Сакура-чан, с днем рождения! — Наруто вынул спрятанный в дупле яркий венок из тех же цветов и надел ей на голову, словно это были не цветы, а настоящая корона. — Это, конечно, не набор кунаев и не свитки по медицине, но теперь ты настоящая Цветочная Королева! И что ей стоило тогда обнять его? Обнять за внимание, заботу и любовь, которые она совсем не заслужила? Какаши, будто почувствовав её настроения, быстро слез с ветки и вложил в руки бархатный мешочек со своим подарком. — Ну, Наруто, нам пора — Сакура, кажется, собиралась праздновать с Ино, не так ли? А тебя уже ждет Джирайя-сан. Наруто предсказуемо начал возмущаться, но все же двинулся в сторону ворот. Какаши остановился, чтобы позвать Сакуру, но она так и стояла в том же положении, спиной к нему. Он был не силен в утешениях и сострадании, но все же накрыл ладонью ее тонкое девичье плечо и чуть потянул на себя: — Давай же, Сакура. Даже если у тебя нет планов с Ино, я могу угостить тебя раменом или окономияки. А сейчас нужно проводить Наруто. Когда она вскинула взгляд, Какаши удивился и, в какой-то мере, залюбовался блеском в ее влажных глазах и мягкой улыбкой, полной невысказанной благодарности. — Да, мы ведь теперь долго с ним не увидимся.  — Хорошо, что вы не носите ту глупую шляпу и плащ, — прокомментировала Сакура его внешний вид для поддержания оттенка юмора их беседы. Они вышли из кафе, и сапоги девушки утонули в успевшем выпасть невысоком слое снега. Деревня уже вовсю готовилась к предстоящему Новому году: едва наступило первое декабря, красные бумажные фонари, ёлки и мандарины попадались буквально на каждом шагу. Хотелось списать данный феномен на то, что люди просто-напросто стремятся оставить предыдущий не слишком удачный год позади, но подобная шумиха поднималась с наступлением декабря каждый год. — Если старейшины все-таки добьются высечения моего лица — упаси Господь — на скале Каге, их отсутствие мне уже не поможет в маскировке. Сакура рассмеялась. — Столько времени провести за бумажной работой и не получить хотя бы места на скале — Вы, должно быть, шутите. По набранному в грудь воздуху она поняла, что он порывался ей ответить, но перед ними вдруг возник нахлобученный по самое не балуй уличный клоун в маске и костюме огненного петуха: — Пусть ваш год будет удачным, пусть счастье преследует по пятам молодую пару! — Стоит ли говорить, что возникшую неловкость можно было прощупать пальцами. — Фото на память, фото на память! К сожалению, такие вот фотосессии были бесплатными. Фотографии позже проявлялись и вешались на пути к храму, чтобы в новогоднее утро жители могли взглянуть на своих соотечественников и, возможно, порадоваться за знакомые лица. Какаши нахмурил брови, намереваясь остановить этот цирк: только фотографии с бывшей ученицей на всеобщее обозрение ему не хватало. Как вдруг Сакура оказалась ближе, чем позволяла субординация; она юркнула рукой под его локтем и обняла за поясницу. Всего секунду Шестой находился в глубоком и тяжком раздумье. — Скажите: «Наруто»! — крикнула им наглая птица. Краем глаза Какаши видел, что девушка улыбнулась, а ее взгляд в камеру потеплел. Он притянул Сакуру к себе в объятие и чуть наклонил голову в ее сторону, пытаясь в той же манере улыбнуться под маской, но вышла лишь усмешка. Можно было просто постоять рядом, это фотография жителей деревни, а не влюбленных жителей деревни. — «Наруто»! Но обниматься, должен был признать Какаши, всё же не так плохо.