Мы всегда будем вместе

Что удивительно, в обеденный перерыв у фактической главы больницы было отличное настроение. Даже запланированный визит к Шикамару по делам бухгалтерским не портил ей душевное равновесие: пообедать Сакура успевала, утром запланированные операции прошли успешно, а впереди не было ничего экстренного. Разве что покоцанные АНБУ и планы насчет лечения глаз Саске. Саске. Сакура вздохнула. Надо выкинуть это имя из головы. Недавняя вечерняя встреча с Какаши немного подняла её моральный дух, но мозги все еще ждали разумного разрешения событий последних четырех лет. Она увидела его на скале Хокаге, и мимолётная мысль закралась в голову. Возможно, придется поесть на ходу, но ей отчаянно захотелось вновь увидеть бывшего учителя. В два прыжка Сакура оказалась у подъема к скале, остальную часть пути проделав пешком по лестнице вверх. Какаши сидел на выступе, изображающем лицо Четвертого, и размышлял. Подходя, Харуно назидательным тоном прокомментировала, что сидение на камнях зимой до добра не доведет. Он хмыкнул под маской, когда она присела рядом. Зимой деревня с высоты птичьего полета была удивительна. Сакура вздрогнула от растянувшегося в ней струнами нервов чувства умиротворенности. Так высоко и… спокойно. — Ты в порядке? — нарушил тишину Хатаке. — Конечно. Даже лучше, чем обычно, — пробормотала Сакура. — Договорилась с Шикамару насчёт отпуска? Тебе нужно отдыхать. Сакура едва удержалась от того, чтобы закатить глаза. — Как и Вам. Только не говорите, что науськали Нара, чтобы он надавил и я согласилась. — Какаши не ответил, потому Сакура лишь вздохнула. — На самом деле, я жду лета. Снег припорошил следы высохшей крови, спрятал бездыханные тела своим рукавом. Скрыл от посторонних глаз ее саму. А когда весной потекут ручьи — они слущат остатки разложившихся конечностей, смоют кровь, оставив лишь грязь. С такого ракурса Сакура могла увидеть даже свой дом, что уж говорить о квартире Наруто. Она на секунду задумалась о том, что совершенно не представляет, где сейчас живет Какаши. Что в резиденции — это понятно, но что насчет места с кухней и кроватью? — Почему так и не сходила к Наруто? — Шестой, я же просила, причём с самого начала, чтобы Вы не тратили резервные силы деревни на наблюдение за мной. — Сакура поворачивается к нему вполоборота. — Я не нуждаюсь в защите. — Это не защита. Сакура нахмурилась. — И что же это тогда? Какаши прикрывает глаза, его подбородок чуть опускается к груди, и Харуно наконец замечает: он не спал и, видимо, довольно давно. Ей не нужны глаза Хьюга, чтобы заметить затекшую шею, медленные тяжи чакры, еле-еле циркулирующие в точках застоя. У него слипаются глаза. — Просто хочу быть уверен, что с тобой все в порядке. Он поворачивается и смотрит ей в глаза в ответ. Ее взгляд чуть дрожит, Сакура не знает, куда смотреть и что сказать. Грудь изнутри сдавливает эмоция, которую она бы ни за что не назвала вслух. Только не с ним. — Со мной действительно все в порядке. Шестой игнорирует. Его локти на согнутых коленях поднимаются, и ладони ложатся на шею. Незаметно он пытается размять ее, унимая боль. — Старейшины не оставят Саске в покое, ты уже знаешь, наверное. — Она не знала. — За ним с Наруто следят день и ночь, но при всем желании я не могу в корне повлиять на решение совета. Представляю, о чем они могут спорить, и их вероятное решение совсем не в нашу пользу. «Не в нашу» равно «ты тоже можешь пострадать». — Они меня не тронут, ты же знаешь. Кому перейдет госпиталь, когда Цунаде всё окончательно надоест? — Хотелось бы верить. — Какаши выпрямляет спину и снова пытается якобы непринужденно расправить шею. Сакура наблюдает за ним с долей скепсиса и легкого раздражения: как бы там ни было, он должен спать дома на кровати. С такими перегрузками его мозг в один момент отключится, причем в самый неподходящий момент. Она замечает, какие длинные у него ресницы, когда взгляд снова натыкается на ее. — Могу я? — едва слышно спрашивает Харуно, чуть протянув руку вперед. — За нами наблюдают, — обрубает Какаши, возвращая вытянутые руки на локти и глаза вдаль, туда, где кончается деревня и начинается густой лес. — Я просто выполню свою работу. Хатаке покачал головой: не сейчас, он справится сам. — Знаете, хоть я и не признаю никогда до конца, но при виде Наруто и Саске рядом, вдвоем и живых, я была готова расплакаться, если бы не предсказала, как разволнуется Наруто и разозлится Саске. — Какаши хотел что-то возразить, она видела это по его встрепенувшейся на вдохе груди, но почему-то в последний момент передумал. Сакура опустила глаза на камень, не в силах смотреть ему в лицо после сказанного: — Они ведь должны были умереть там, в Долине Завершения. А мне оставалось бы быть благодарной, что не на моих руках. Они оба заканчивают её монолог: кто знает, сколько бы лет она корила себя за бессилие в самый важный, последний момент. Харуно вцепилась в подол куртки, лишь бы не думать о том, как больно ему, должно быть, вспоминать о грехах, в которых его только что ненамеренно упрекнули. — Мы сильно похожи? Обито и Наруто. Вы и Саске. Я и Рин. — Даже если параллели сквозь года слишком явные, это всего лишь стечение обстоятельств. Как только формируется закономерность, она тут же разбивается о новый виток случайных событий. — Какаши поднимается на ноги и подает ей руку. — Тебя и Рин объединяет то, что вы медики. Обито и Наруто — общая мечта о титуле Хокаге. А меня и Саске то, что оба живы. Нет, Сакура, мы не похожи. Она принимает его руку, поднимается и одномоментно понимает, как затекли ее колени: они подкашиваются, и ему ничего не остается, как подставить ей вторую ладонь, на которую девушка доверительно опирается. — Сейчас я рад тому, что вы все живы. Этого достаточно. Сакура смотрит ему в темные глаза и чувствует ту же странную незнакомую эмоцию, завладевающую ею до кончиков пальцев. Она борется с порывом сжать его ладони сильнее, может быть, даже скользнуть пальцами под рукава куртки, но сдерживается. — Есть кое-что, о чем я хотела попросить тебя, — проговаривает Сакура, когда они оказываются в резиденции. Она поглядывает на часы: от обеденного перерыва почти ничего не осталось. — Я взяла выходной на завтра. Не мог бы ты дать мне несложную миссию за пределами деревни? Хатаке начал рыться в бумагах. — А ты не хочешь провести свой выходной вне работы? Она всегда могла взять лишнюю смену в госпитале, но Сакура ощутила острое желание чуть сменить обстановку. — Вот и проведу. Шестой покрутился на стуле из стороны в сторону, перебирая листы и бормоча жалобы о том, что до Конохи никак не дойдут новомодные технологии. — Хорошо, тогда приходи вот по этому адресу, — он черкнул пару строчек на каком-то огрызке бумаги, — моему другу нужна помощь с домашними животными. Я приплюсую оплату к твоим премиальным. Сакура вовремя одернула себя от комментария, что с животными может повозиться и бесплатно. Она прочитала адрес: почему-то окраина Конохи. — Не могу пока отпустить тебя из деревни. — Сакура нахмурилась тому, каким тоном была сказана эта фраза. — Но зато там можно погулять на опушке, тоже не так плохо. Харуно кивнула, проглатывая разочарование. В конце концов, это же она попросила его о миссии, а отказывать Хокаге в таких делах было не принято. Что нашел, то она и должна была принять. Но горечь от потерянного в никуда выходного осела в ней тяжелым грузом. Планы сменить на время обстановку рассыпались одномоментно, и Сакура горела желанием узнать причину этого в ближайшее время.

***

— Это глупо. — Сакура насупилась. — Мы не о таком договаривались. И вообще, на что я трачу выходной! — Ничуть не глупо, совсем недавно одна из моих собак родила щенков, и за ними нужен глаз да глаз. Поэтому мне и необходим помощник. Ситуация была хуже некуда. Провалявшись полдня, Сакура еле сползла с кровати, а потом дотащила свое бренное тело по холоду к условленному месту. На секунду испугавшись, что забыла протектор, Харуно успевает отчаяться, — идти назад довольно долго, — но он оказывается в кармане. Девушка стучит в дверь двухэтажного дома, подпрыгивая на месте от освежающего морозца и улавливая возню внутри. Ей открывает высокий мужчина в маске. — Вы, должно быть, шутите, — совершенно убитым тоном заявляет Сакура, когда ей под ноги бросается свора нинкенов. Они на поводках, у каждого свой отдельный, но на нового человека они реагируют как самые обычные дворовые псы. Нетерпеливо тявкают, и только мопс Паккун, единственный без поводка, спокойно садится у ее ног. Какаши, занятый своими мыслями, сует ей в руки узел из всех поводков (собак по меньшей мере с десяток, причем самых разных размеров и пород), а сам в расстегнутой куртке исчезает за дверью на пару секунд. Возвращается с охапкой из трех щенков бигля, которые щурятся от холодного ветра. Хатаке ловко застегивает куртку, и теперь их любопытные мордочки торчат из-под воротника. — Вы не говорили, что держите у себя стаю, — уныло сообщает результат своих раздумий Сакура. Собаки дотащили её до границы деревни, где хозяин разрешил их отпустить. Сам он предельно внимательно следил за щенками, которые под впечатлением от белого мира вокруг опасливо озирались и топтались по кругу. — После всего я решил держать их у себя, мне так спокойнее. К тому же, ухаживать за ними не напрягает. Сакура высоко поднимает ноги и посматривает за подпрыгивающими и зарывающимися в снег с абсолютно чистым радостным безумием собаками. В лесу еще холоднее, а они идут аккурат к одному из дальних полигонов. — Если бы они вас напрягали, — она не закончила. По голосу было слышно, что он улыбается. — То что? — Лучше скажите, почему вы вдруг отказались пускать меня за пределы деревни. Тут пришла очередь Хатаке отмалчиваться. — Какаши, Вы же знаете: я способна постоять и за себя, и за Вас. Ее губы тронула игривая улыбка. Как ни крути, фактом своей силы она похвастаться могла. — Неужели я позволю своему чаду защищать меня? Ей не понравилось, с какой усмешкой это было сказано. Сакура фыркнула. — Поздновато спохватились. Раньше вас это не сильно беспокоило. Занятая причитанием и возмущением, она пропустила кривой корень у тропинки и тут же полетела вперед. Вышло бы очень неловко, если бы не перехватившая ее поперек живота рука. — Спасибо, — язвительно буркнула Сакура, прочно вставая на ноги. — Мне не впервой ловить тебя, хотя если бы знал, что придется приглядывать за еще одним щенком, то пошел бы один. Он лишнюю секунду держал её плечо, когда помогал выпрямиться. Сакура обратила внимание, но тут же отмела лишние мысли, когда в нескольких метрах заскулил один из щенков. В два шага Какаши оказался у дрожащего комка шерсти, поднимая его к себе и расстегивая куртку. — Можно мне? — робко спросила Сакура, не отрывая глаз от рук Хатаке. Она расстегнула верх своей куртки, и он положил маленькую собаку в тепло, тут же застегивая замок до воротника. — Замёрз, — выдыхает он клубок пара прямо у ее лица. — Отогреется и снова бегать. Девушка чувствует, как щенок вертится на её мягком свитере, поддерживаемый снизу руками, а затем утыкается ей в грудь и холодным мокрым носом сопит. Сакура улыбается, хотя планировала хмуриться и злиться до последнего, а затем и вовсе смеется, когда щен крохотными лапками с когтями пытается выползти и высунуть нос на свет. Ладонь Какаши оказывается совсем близко от ее лица, оглаживая влажную мордочку. — Куда лезешь? Сиди, где оставили. Она поднимает взгляд и видит, что его куртка все еще расстегнута. Само собой получается отнять одну руку от груди и застегнуть её. Сакура сталкивается с ним взглядом. Они молчат несколько долгих секунд, и их достаточно, чтобы Харуно почувствовала себя на редкость неуютно. Щенок не отвлекает от забившегося в припадке сердца, разгоняющего кровь до кожи щек. Как же она ненавидит свою излишнюю впечатлительность. Они продолжают путь до полигона молча, за это время Сакуре доверили греть под курткой оставшуюся двойню щенков, сдавшихся под напором холода немного позже. Он оставляет её ждать на скамье, а сам идет на середину поляны к ораве резвящихся собак. Казалось бы, животные-ниндзя, способные говорить и помогать в бою, сумасшедше бегают за мячиком в борьбе за какое-то угощение, которое Хатаке регулярно достает из кармана штанов, когда этот самый мячик ему приносят обратно. К сожалению, Харуно растеряла весь свой запал злости, наблюдая за ним. Все заканчивается тем, что она сама оказывается привлечена к игре. Пока вымотанные собаки отдыхают около скамьи, Хатаке показывает, как дрессировать щенков. По ее личному мнению, они еще слишком маленькие, чтобы тренироваться. — Вот поэтому собаки-ниндзя не для тебя. Ты же их избалуешь, — без укоризны заявляет ей Какаши. — Кто сказал? — разъяренно-радостно вопрошает Сакура, отбирая у него собачье печенье и пускаясь в бег с маленькими собаками. Она слишком занята, чтобы заметить, с какой насмешкой поглядывают на них нинкены. Они вьются прямо под ногами, и Сакура запутывается, поскальзываясь на предательском льду и теряя равновесие. Её подхватывают и поднимают от земли. — Можно было просто удержать за руку, я бы не упала, — говорит Сакура, фокусируясь на своих руках, по инерции обхвативших его за шею. — Тебя вообще на землю лучше не пускать, это я уже понял, — говорит Хатаке, все еще удерживая её на руках. — Твои собаки смотрят, — она чувствует, как вновь заливается краской стыда. — И твоя охрана. — Ну и пусть смотрят. Рядом все еще вьются разыгранные щенки, потому Сакура спускает ноги по одной, боясь отдавить непоседам хвосты. Одна его рука все еще держит её за спину близко к себе. Ближе, чем позволяет субординация и чем позволял он сам тогда, на скале. — Я на миссии, — совершает она последние бессмысленные попытки вернуть их настроение на тот же товарищеский уровень выполнения плёвого задания. Сакура вдруг вспоминает, как на таких вот заданиях несколько лет назад Какаши всегда наблюдал за ними издали, прикрывшись книжкой, а то и вовсе в блаженной дрёме. А сейчас вдруг он так близко, разрушая все лично установленные преграды, удерживает её рядом с собой. — Ничего страшного, я сообщу Хокаге, кто тебя отвлёк. Ему сделают выговор. Сакура все еще стояла близко к нему, оправдывая все лишь защитой от северного ветра. Она почувствовала, как его пальцы скользнули по её запястью, прямо под рукав свитера. — На тебя не похоже, — сдавленно прошептала девушка, забывая о собственных словах про наблюдающих. — Что именно? — Отвлекаться. В постепенно сгущающихся сумерках, — посетила её шальная мысль, — их навряд ли заметят. Подумают, что он просто забирает у нее щенка или смотрит в лицо. Она касается его запястья у кромки перчатки, а его ладонь скользит вниз, по ходу вен и пальцами меж её пальцев, едва касаясь. Их прерывает лай псов, предупреждающий о лишних наблюдателях. Когда они возвращаются, Сакура с грустью думает об испорченном моменте и о том, как глупо, должно быть, выглядела. В этот раз ей поручили всех трех щенков с самого начала. Отогревшись, они разомлели и быстро уснули, укачиваемые мерной ходьбой. Перед тем, как ступить на улицу, Какаши привязывает к ошейникам шлейки. До дома Хатаке они доходят, когда уже окончательно стемнело. «Вот как Шестой Хокаге проводит свое свободное время», — не без улыбки думает Харуно, передавая хозяину его щенков и помогая с остальными собаками. Несмотря на приглашение, куртки не снимает, пока на кухне присматривает за тройняшками, после небольшого перекуса остатками собачьего печенья тут же уснувшими на лежанке. Мокрые после водных процедур псы устремляются на второй этаж, чуть ли не наступая на головы друг другу. Когда Какаши появляется в проёме, Сакура отвлекается от поглаживания дергающего во сне лапкой и самого беспокойного щенка и встает. — Ты совсем их избаловала сегодня, — говорит он, скрестив руки на груди. Ей остается только пожать плечами. — Развращенных не развратишь, избалованных не избалуешь больше, чем они уже избалованны. Она идет к выходу мимо Хатаке, избегая встречаться с ним взглядом. Обувается. — Может, останешься на ужин? Слышны его шаги по кухне позади, звяканье посуды и шелест набираемой в чайник воды. Девушка оборачивается. Как же ей не хочется ничего испортить, даже если ничего между ними и нет. Сакура прислонилась плечом к стене в коридоре. — Какаши, последнее время… — её голос предательски дрогнул, и слова на секунду провалились в горле. — Ты пугаешь меня своей заботой. Скажи мне честно, что-то ведь происходит? Он не отреагировал, статуей замерев у кухонного стола. Её пробрал озноб, когда Хатаке развернулся и приблизился к ней в несколько секунд, нарушив границы личного пространства. Вынул руки из карманов брюк и вдруг заключил ее в крепкое объятие, чуть подняв от пола так, что Харуно пришлось встать на носочки. Неосознанно она попыталась отклониться, но Какаши прижимал её чересчур настойчиво и неподвижно. Против воли дыхание участилось, а к щекам притекла горячая как магма кровь. Со стыдом у неё возникли мысли о том, что он кожей чувствует бешеное сердцебиение под её ребрами. — Ты даже не можешь вырваться из моих объятий, Сакура. И упрямо твердишь, что тебе не нужна защита. У нее сдавливает легкие, и в глазах все расплывается. Харуно поднимает руки и сначала невесомо, а затем уже чуть более смело кладет их ему на затылок и шею. — Дело не в том, что я не могу, Какаши. — Не зная зачем, она дрожащими пальцами развязывает узел его протектора. Он упал с глухим звуком, соскользнув с головы и задев ее плечи. Сакура погрузила пальцы меж жестких светлых прядей, деликатно сокращая расстояние со своей стороны. — Я всего лишь пытаюсь понять, почему ты так ревностно скрываешь от меня и Наруто с Саске важную информацию, которая нас безусловно касается. Почему ты так сильно переживаешь из-за этого? Что случилось на твоем последнем собрании со старейшинами? Какаши отстраняется, но ровно настолько, чтобы прислониться своим лбом к её. Наконец его объятия не похожи на оковы, и Сакура свободно кладет руки на обтянутые стандартной кофтой шиноби плечи. Шерсть привычная на ощупь. — Лучше сразу обозначить, кого собираешься защищать, что я и сделал. Старейшинам это не понравилось, как и большинству имеющих голос. Сакура смотрела в его черные глаза, рассматривая параллельно застарелый шрам. Ей так и не удалось разузнать, видят ли сейчас оба его глаза достаточно хорошо спустя уйму времени. Где-то глубоко внутри она знала, что он хочет защитить не их, а отголоски прошлого в лице Рин, Обито и его самого в них. Исправить ошибки, которые, благо, ей исправлять не было нужды. В этом непреклонном желании он забывал спросить свою нынешнюю команду. Харуно хоть и прокручивала в голове осуждающие слова специально для Шестого, сама занималась отнюдь не тем, чем стоило бы гордиться. В свободное от работы время ее снедали воспоминания о времени как до, так и после ухода Саске, когда они с Наруто обменивались письмами и мыслями, которыми желали достучаться до Саске. Как внезапно все разбрелись по своим делам, забыв, что седьмая команда вообще существовала. Как сам Какаши, убегая от воспоминаний о тренировках с Саске и довольно однообразного чувства вины из-за факта игнорирования других учеников, избегал её. То, что Цунаде согласилась обучать безродную и слабую девчонку, было настоящей удачей. Сакуре следовало быть десятки, нет, тысячи раз благодарной за то, что Пятая поставила на её упорство и желание догнать сокомандников, а не на гены, которые вовсе не располагали к успеху. У Наруто же был Джирайя, который сгладил яркие и колючие эмоции. За все три года отсутствия Узумаки Сакура и Хатаке сталкивались по большей мере с десяток раз, и все, что она получала — снисходительное утешение в голосе и обнадеживающие морщинки вокруг глаз, свидетельствующие об улыбке. Или совсем ничего, когда случайно натыкалась на бывшего учителя, спящего под тенистым деревом жарким летом, естественно, с прикрытым книжкой лицом. Цунаде рассказывала, что он часто заявлялся к ним на тренировки с ночных миссий. И в принципе не особо горел желанием тренировать шумную и конфликтную троицу, по чистой случайности прошедшую его тест. И даже после того, как Наруто и Саске выбрали свой путь, он не посочувствовал ей, позволив выбрать и сковать дорогу своими собственными решениями. Разумеется, без его участия. А теперь он вдруг так нежно и обеспокоенно обвивает её руками, будто Сакура из хрусталя и рассыплется от неосторожного слова, не то что от удара. Будто после Кагуи она растеряла все силы и не в состоянии боле справиться с другими сложностями. — Ты, кажется, забыл, что это шиноби нужно защищать от меня, а не наоборот, — с улыбкой бормочет Харуно, пытаясь мягко намекнуть Шестому, что это по крайней мере глупо — утаивать от нее что-то. Но Какаши весь в своих мыслях, по его затуманенным глазам это особенно хорошо различимо: её слова проносятся мимо его разума. — Не всегда я могу довериться тебе в собственной защите. Иногда лучше послушать меня, — его голос также крепчает, темнея на пару тонов. Сакуру расстраивает его злость, и обдумываемые годами мысли одномоментно срывают плотину ее воли и выдержки. — Раньше тебе было все равно. — Она хотела добавить «на меня», потому как Наруто Хатаке все же отправился спасать от обезумевшего Саске в Долине Завершения, когда им было по 13. Но последнее время она и так слишком часто била его по одному и тому же больному месту. Ей до сих пор не давали покоя мысли, о чём же они тогда говорили. О чём думали и что чувствовали в том особенном месте, только вдвоём. Харуно одергивает себя, чувствуя, как ее с головой заливает чувство вины. Ведь на войне он думал и о ней. Тогда им вообще было не до друг друга. — Прости, — вырывается у нее, хотя и не собиралась извиняться. Хатаке отстраняется, распрямляясь, и теперь особенно заметна их разница в росте. — Я, вроде как, не должна была этого говорить. Даже с признанием своей неправоты все равно оставляет себе пути к отступлению. — Раньше мне действительно было по большей мере все равно. Он снова близко, непозволительно близко для существующих правил субординации. Поднимает её опущенное лицо за подбородок и смотрит в глаза, разглядывая, как до этого делала она. Сакура смотрит в ответ и невольно сравнивает с Саске: у того тоже черные глаза, но будто менее задумчивые. На дне взгляда Учиха она видит не особо скрываемую просьбу удалиться. В глазах Какаши она улавливает просьбу остаться на месте. Харуно тянется к его маске. Большими пальцами оглаживает ткань, ощущая ладонью угол нижней челюсти. Поднимается на носочки и плотно прижимается губами к щеке. — Спасибо за беспокойство, Какаши. Но ты должен рассказать мне, что происходит. Сакура тут же видит, насколько её поведение нелогично: она мечется от злости и кнута к состраданию и нежности, к прянику. Разумеется, в глазах Шестого это и выглядит как юношеский максимализм, как запутавшийся троекратно клубок чувств, откуда она по нитке выуживает слова и действия. Которые, скорее всего, могли быть предназначены для кого-то другого. — Не делай так больше, Сакура. — Она действительно разгадала его. Он подумал именно то, что девушка проанализировала в его глазах. — Тогда не обнимай меня с такой нежностью. Какаши смутился. Даже под маской она уловила его мимику. — Если бы я знал, что ты все так поймешь, то ничего не говорил бы. Сакура с полуулыбкой закатила глаза. Испугался, ну надо же. Харуно мягко сбросила его руки со своих плеч, когда отступила на пару шагов. Со следующим вдохом она привела в порядок мысли. Последнее время такие жесты слишком сильно на нее воздействовали, сбивая с толку. — Какаши, мне нужна была защита в 13. Мне нужно было одобрение в 14. Цунаде научила меня и защищаться, и уважать себя. Сейчас я прошу лишь об одном — вспомни, что моя сила сравнится с силой Наруто, Саске и твоей. — Она развернулась и целенаправленно пошла к двери. Коснувшись ручки, Сакура помедлила и произнесла: — Поговорим завтра. И, пожалуйста, больше не относись ко мне, как к ребёнку-генину. Сакура идет по улице чуть ли не бегом, и с каждым шагом все больше разрастается в груди злость, затмевая разум. Как он только решился сказать ей это? Пусть оставит эту самоотверженную немую заботу за дверьми резиденции. Девушка резко остановилась, напугав прохожего, когда звучно хлопнула себя по щекам. Но недовольство не ушло, оно разгорелось пуще прежнего внутри под гнетом чувства вины — он все-таки ее бывший учитель и друг. Ноги сами собой донесли её до знакомой двери прежде, чем она успела опомниться. Помявшись, Сакура постучала. Неправильно было решать проблемы в таком настроении, но впервые за долгое время куноичи поддалась спонтанно возникшей серьёзной ярости. Дверь распахнулась, и она прищурила глаза: полоска света ослепила её. — Саске, кто там? Черный глаз не отрывался от её лица. К счастью, слишком свежа была обида на Какаши, чтобы она смутилась или испугалась. Последний раз они стояли так близко, когда Сакура и Обито путешествовали сквозь миры в поисках последней реинкарнации Индры, и Саске помог ей устоять на ногах. — Привет, — твердо выпалила Харуно, не желая отступать. — Привет, — кивнул Саске. Через секунду он отступил вглубь квартиры. Она шагнула в тепло и затворила за собой дверь. Учиха окинул её взглядом, убеждаясь, что в помощи девушка не нуждалась, и удалился в сторону кухни. — Это Сакура, Наруто.